– Держи, – говорит Олег и протягивает мне извлеченную из нагрудного куртки «РБ» сигарету.

Я беру ее, с вожделением нюхаю и осторожно прячу в свой.

Дело в том, что мы уже почти месяц болтаемся в море и испытываем острый дефицит курева. Выход планировался на пару недель, но потом с берега поступило радио – принять на борт дополнительную группу прилетевших из Ленинграда специалистов и задержаться еще на две. Этих самых специалистов, с аппаратурой звукоподводной связи, на лодку доставил эсминец, который теперь крутится где-то наверху, а мы ползаем в глубине и периодически вступаем с ним в контакт.

Сигареты у экипажных курильщиков закончились несколько дней назад, и этим сразу же воспользовалась сдаточная команда. Ушлые работяги стали менять свое курево на пайковую воблу. Для начала одну сигарету за воблу, а потом одну за две. Налицо был форменный грабеж, но деваться было некуда. Вскоре все выкурили, а хотелось еще.

Дошло до того, что сигарету для командира искали по корабельной трансляции.

Мне же в этом плане повезло. Некурящий старшина команды достал где-то пачку «Опала», придержал ее и теперь дважды в сутки, после вахты, выдавал мне по сигарете.

В первый день, по глупости, я пытался употребить их в корабельной курилке, но всякий раз там неизбежно возникали страждущие, желанная сигарета шла по кругу и только усиливала табачный голод.

Теперь же была глубокая ночь, лодка шла в надводном положении, и я решил предаться пагубной страсти, укрывшись в рубке.

Пожелав Олегу спокойной вахты, напяливаю на себя ватник и спускаюсь на нижнюю палубу. Затем, тихо провернув кремальеру переборочного люка, перебираюсь во второй, а оттуда в третий отсек.

Поднявшись по трапу в центральный, прошу у скучающего в кресле помощника командира «добро» выйти наверх, и тот благосклонно кивает головой. После этого, я сопя карабкаюсь по восьмиметровой шахте входного люка и достигнув верха, прислушиваюсь.

В полумраке стылой рубки тишина и только на мостике изредка перебрасываются словами вахтенный офицер и боцман.

Я переступаю высокий комингс люка, отхожу чуть в сторону и, пристроившись за выдвижными, извлекаю из кармана вожделенную сигарету. Затем чиркаю спичкой, пряча огонь в ладонях, прикуриваю и с наслаждением затягиваюсь. Дымок приятно щекочет ноздри, башка кружится и я от умиления прикрываю глаза.

А когда открываю, рядом две рожи – Сереги Свеженцева и Витьки Иконникова.

– Дай дыхнуть, – шепчет Серега. И мне, – сглатывает слюну Витька.

Весь кайф обламывается, я делаю еще пару затяжек и сую сигарету Витьке.

Потом огорченно вздыхаю и лезу вниз.

А через несколько дней мы возвращаемся в завод, горя нетерпением искурить все, что продается в тамошних киосках.

Первый, кто встречает лодку на причале – наш интендант, остававшийся на берегу по делам.

– Как это, курево кончилось? – удивляется он, поднявшись на борт. Такого не может быть. В моей каюте, в рундуке, целый ящик «Орбиты».