Над Кольской землей полярная ночь. В высоком небе сполохи северного сиянья, под ним морозно парящий залив и заснеженные сопки.

– Тук, тук, тук, – слышится во мраке размеренный гул дизелей, и к пассажирскому причалу Полярного, расталкивая форштевнем ледяную кашу, подходит пассажирский катер.

Стоящий на носу матрос в куцем ватнике и сапогах, ловко набрасывает на кнехт швартов, затем подается сходня и на берег, ежась от ветра, сходят немногочисленные пассажиры.

В их числе средних лет капитан 3 ранга, в щегольской морской фуражке, ладно подогнанной шинели с белым шарфом и небольшим кожаным баулом в руке. Зовут каптри Виктором Полетаевым, и пару часов назад он прилетел военным бортом из Архангельска в Мурмаши.

Уже почти год, подводный ракетоносец, на котором Полетаев служит замполитом, стоит в Северодвинске на плановом ремонте, офицеры обретаются на плавбазе и в гостинице, а их семьи ждут возвращения лодки в одном из забытых богом северных гарнизонов.

Полетаеву повезло. Накануне, по личной просьбе начпо Беломоро-Балтийской базы, командир отпустил его на трое суток в отпуск, и теперь офицер спешит в затерянный в сопках гарнизон, навестить ожидающую его там жену и сынишку. С Сашенькой в браке они уже пять лет, трепетно относятся друг к другу и являются примером для подражания другим офицерским семьям.

Поскольку отпуск оказался непредвиденным и день отъезда выпал на канун Нового Года, Полетаев решил сделать любимой сюрприз и не стал сообщать ей об этом.

Что может быть лучше, чем появиться нежданно – негаданно в кругу семьи, незадолго до боя курантов?

В Архангельской «березке», на оставшиеся от последнего похода валютные сертификаты, Полетаев приобрел для Сашеньки золотой перстень и дорогие французские духи, механического японского самурая для сынишки, а заодно пару бутылок «Наполеона» к праздничному столу.

В Мурмашах борт приземлился в шестнадцать часов и спустя сорок минут Полетаев вышел из такси у морского вокзала Североморска. Рейсов на Полярное не было – сильно запуржило и объявили штормовое предупреждение.

Его отменили когда на землю спустились густые сумерки и у окошек касс сразу же выстроились очереди.

Предъявив билет пропускающему пассажиров матросу, Полетаев ступил на скользкую палубу покачивающегося у стенки катера, спустился по крутому трапу в пассажирский салон и, выбрав место у теплой переборки, уселся на рундук.

Минут через пять в корме загудели дизеля, суденышко затряслось и, взвыв сиреной, отвалило от стенки.

– Так, – взглянул на стрелки наручных часов Полетаев, – если в Полярный придем вовремя, и подвернется оказия, вполне успею.

Однако его надежды не оправдались, катер шел с заходами в Дровяное и еще один пункт, и отшвартовался в Полярном за час до полуночи. А до нужного Полетаеву гарнизона было еще добрых семьдесят километров.

Новый год он встречал далеко в тундре, на пограничном КПП арктического полярного отряда, куда добрался с оказией, в компании пожилого прапорщика, сержанта – срочника и немецкой овчарки по кличке Джим.

Жарко гудела раскаленная докрасна чугунная печка, за небольшим окошком уходящую вдаль дорогу перекрывал полосатый шлагбаум, было тепло и грустно.

– Не расстраивайтесь, товарищ капитан 3 ранга, – разливая в кружки остатки выставленного гостем коньяка, перебрасывает прапор во рту изжеванную беломорину. Погода наладилась, трасса проходима, машина непременно будет.

– Ага, – поддерживает его сержант и с вожделением поглядывает на бутылку.

– Все, Сашка, перехватывает его взгляд прапор – тебе больше не положено. Принял сто граммов и баста. Давай лучше наворачивай пирожки и сало, наедай шею. И подвари-ка нам чифирку. Вы как, товарищ капитан 3 ранга?

Полетаев молча кивает и протягивает лежащей у печки овчарке руку.

– Дай, Джим, на счастье лапу мне!

– Та вскакивает, весело скалит зубы и шлепает ему в ладонь лапу.

– Молодец, – треплет Полетаев Джима по холке, тот от счастья вываливает розовый язык и часто дышит.

А еще через секунду уши собаки вздрагивают, он к чему-то прислушивается и обернувшись к прапору тихо взвизгивает.

– Идет машина, – констатирует тот. – Он, стервец, их за версту чует. На, Джим, сахарку.

– Слышится вкусное «хруп», и Джим с достоинством отходит в сторону.

Между тем сержант, неторопливо натягивает полушубок, берет из стойки автомат и выходит наружу.

Через несколько минут у КПП скрипят тормоза и останавливаются два заиндевелых «Краза».

Сержант проверяет у водителей документы, что-то им говорит и скрипит валенками в сторону КПП.

– Товарищ капитан 3 ранга! – накланяется к окну, – «партизаны», едут в ваш гарнизон!

– Полетаев поспешно натягивает висящую на крючке шинель, нахлобучивает на голову фуражку и берет свой баул.

– Ну, спасибо, вам за гостеприимство, – жмет руку прапорщику, подмигивает Джиму и в сопровождении пограничника выходит наружу.

– Так, бойцы, – обращается к водителям прапор, когда вся тройка подходит к машинам. – Доставить товарища капитана 3 ранга до места и при следовании назад мне доложить. Ясно?

– Так точно, ясно, – кивают те.

Потом хлопают дверцы кабин, сержант поднимает шлагбаум и, набирая скорость, грузовики исчезают во тьме.

– Хороший каптри мужик, – провожая их взглядом, закуривает прапорщик очередную беломорину. В чинах, а простой, и коньяку нам не пожалел, а Санек?

– Хороший, – поддергивая на плече автомат – соглашается сержант. – Душевный.

В третьем часу ночи, вручив водителю две пачки «Родоп» и поздравив того с Новым годом, Полетаев вышел из кабины у гарнизонного КПП и заскрипел ботинками по снегу в сторону мерцающего огнями внизу поселка.

Погода установилась чудая, небо вызвездило, и с каждым шагом настроение Полетаева улучшалось.

Не факт, что он не успел домой к бою курантов, по северным меркам дорога оказалась вполне удачной и в пути ему встретились хорошие люди.

С такими мыслями он вышел на центральную, увенчанную расцвеченной елкой площадь, с минуту полюбовался ею и, насвистывая, направился к своему дому.

Между тем раскинувшийся на скалистом плато, поселок не спал. Изредка, в разных его местах, вверх взлетали сигнальные ракеты, многие окна желтели светом, откуда-то доносились звуки музыки и веселый смех.

– Гуляют, черти, – улыбнулся Полетаев, и вошел в знакомый подъезд.

Поднявшись на третий этаж, он хотел нажать кнопку звонка, но затем передумал и тихо открыл дверь квартиры своим ключом.

В лицо пахнуло домашним уютом и праздничным запахом мандарин.

Щелкнув выключателем, Полетаев включил свет, осторожно поставил на пол баул и, сняв шинель с фуражкой, водрузил их на вешалку.

Потом, тихо ступая, прошел из прихожей в зал и озадачено остановился. Там было пусто, а у окна мигала лампочками, новогодняя елка.

– Наверное, Сашенька спит с Мишкой, – мелькнула в голове, и Полетаев направился в сторону спальни.

Настенное бра высветило разбросанные по полу игрушки и широкую тахту, на которой, разметавшись во сне, сладко спал трехлетний Мишка.

– Привет, сынок, – прошептал Полетаев и, наклонившись, чмокнул того в розовую щечку.

Мальчик улыбнулся во сне, перевернулся на бок и снова умиротворенно засопел.

И тут Полетаев вспомнил, где может быть Сашенька. Накануне, когда он звонил ей из Северодвинска и поздравлял жену с Новым годом, она сказала, что будет встречать его с соседкой, муж которой находится в плавании.

– Засиделись они, однако, – подумал Полетаев и, выйдя из квартиры, быстро поднялся этажом выше.

Дверь нужной ему квартиры оказалось приоткрытой и, несколько удивившись, он вошел внутрь.

В освещенном торшером зале, неподалеку от стола с остатками праздничного ужина, на разобранной постели спала обнаженная соседка в объятиях какого-то здоровенного детины, а из темноты смежной спальни, доносились приглушенные возня и всхлипы.

Чувствуя, как внутри у него что-то холодеет, Полетаев вошел туда и нащупал на стене выключатель.

В яркой вспышке света в глаза бросились кресло, с валяющейся на нем парадной офицерской формой и кортиком, и нагая Сашенька, на софе, стонущая в любовном экстазе под таким же мужским телом.

В голове Полетаева что-то лопнуло, в следующую секунду он сбросил мужчину на пол, и с воплем – убью! – принялся охаживать того ногами.

Последнее, что он услышал, был дикий вопль жены и внезапно полыхнувшая в спине боль…

В пять утра, когда одурев от бумаг и курева, я в очередной раз плеснул в стакан чуть теплый кофе из термоса, вкрадчиво зазвонил один из телефонов.

– Дежурный Особого отдела слушает – снял я трубку.

– Докладывает дежурный по гарнизону. Десять минут назад, с проникающим ранением спины, в госпиталь доставлен замполит с лодки Бубнова. Жена дома саданула кортиком.

– Так ведь их лодка в Северодвинске!

– Ну да, – подтвердил дежурный. Он приехал на пару дней, хотел сделать ей сюрприз и застал с любовником.

– Ранение серьезное?

– Проткнула насквозь, но врачи говорят, жить будет. Там уже прокурор и следователь.

– Спасибо за информацию, выезжаю, – и я положил трубку.

Вот тебе и сюрприз, промелькнуло в голове. Это ж надо.