25 сентября 1944 года Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ Ленинградскому фронту провести операцию по освобождению островов Моонзундского архипелага во взаимодействии с Балтийским флотом.

Командующий Ленинградским фронтом маршал Л. А. Говоров в это время координировал действия 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов и имел командный пункт в Латвии в районе города Цесис.

План Моонзундской операции Говорова предусматривал последовательным захватом острова Хиумаа 109-м стрелковым корпусом и острова Муху 8-м Эстонским корпусом создать условия для нанесения с них двойного удара по острову Сааремаа, где находились остальные силы противника.

На флот возлагалась задача обеспечить десантирование войск, прикрытие их с моря, снабжение десанта на островах и эвакуацию раненых, а на 13-ю воздушную армию – прикрытие с воздуха войск и кораблей и поддержка их в ходе десантной операции. К тому же требовалось воспрепятствовать противнику подвозить к островам подкрепление или производить с них эвакуацию наличных сил, если они сделают подобные попытки.

25 сентября я находился на кораблях эскадры, когда мне позвонили из Кронштадта и сообщили, что по приказанию командующего флотом мне надлежит прибыть в Кронштадт на аэродром «Бычье поле», где меня будет ждать самолёт для доставки в Таллин.

Через два часа я был на аэродроме, а ещё через два часа в кабинете командующего флотом в Таллине. Адмирал Трибуц объявил мне, что я назначен командующим всеми частями и соединениями КБФ, которые будут выделены для проведения десантной операции по изгнанию немцев с Моонзундских островов.

– Сейчас же отправляйтесь в Хаапсалу и смените там начальника штаба флота контр-адмирала А. Н. Петрова. Для доставки Вас в Хаапсалу через час Вам подадут две машины – «додж» с охраной и «виллис». А теперь пойдём поужинаем перед дорогой.

Через час я на предельно возможной скорости ехал по дороге, разбитой прошедшими войсками, в направлении Палдиски – Хаапсалу. Приехал я туда около десяти часов утра и сменил Анатолия Николаевича, который оставил мне свою оперативную группу в количестве пяти человек во главе с капитаном 2 ранга Иваном Васильевичем Силаевым. Петров представил меня командующему 8-й армией генерал-лейтенанту Филиппу Никаноровичу Старикову.

После разгрома немцев и изгнания их из Таллина и всей материковой части Эстонии войсками Ленинградского фронта 8-я армия вышла на побережье Моонзундского пролива.

Разбитые фашистские части, отступая на запад, переправились через Моонзундский пролив на острова Моон, Хиумаа и Сааремаа, где, соединившись с гарнизонами островов и пользуясь широкой водной преградой, твёрдо намеревались удержать острова. Владея островами, немцы преграждали доступ кораблям КБФ в Рижский залив и Балтийское море. Гитлер в своих приказах требовал удерживать острова до последнего солдата.

Маршал Говоров, чтобы не снижать достигнутых темпов наступления, приказал Старикову и Трибуцу провести совместную десантную операцию на Моонзундских островах в кратчайший срок.

26 сентября 109-й корпус генерал-лейтенанта И. П. Алфёрова сосредоточился в районе Хаапсалу – Рохююоля, а 8-й стрелковый Эстонский корпус генерал-лейтенанта Л. А. Пэри в районе полуострова Виртсу. Таким образом, 8-я армия через день-два готова была приступить к делу. Успех операции зависел от быстроты сосредоточения необходимых сил и средств КБФ, способных произвести десантирование армии на острова.

Такими средствами могли быть только катера – малые охотники, катерные тральщики, бронированные и торпедные катера. Крупные надводные корабли по финскому заливу без предварительного траления плавать не могли, находились в Кронштадте и в операции не участвовали.

Сразу же после нашего знакомства Стариков пригласил своего начальника оперативного отдела штаба генерал-майора Бориса Михайловича Головчинера, и мы приступили к выработке стратегии в предстоящей операции. И сразу же пришли к единодушному мнению, что успех выполнения поставленной задачи зависит от её быстрейшего начала и что ключом для захвата островов является остров Моон, отделяемый от Виртсу проливом шириной около трёх с половиной миль. А Моон с основным островом Сааремаа соединяется Орисаарской дамбой длиной около двух километров, проложенной через пролив Вяйко-Вейн.

Мы решили, что после захвата Моона целесообразно высадить десант на остров Хиумаа и, затем с обоих островов, произвести высадку на Сааремаа. Даты высадки десантов зависели от сроков наличности сил и средств флота в Моонзундском проливе. Основным препятствием для этого являлся остров Вормси, находящийся в северной части пролива и занятый немцами.

Расчёты показали, что высадку десанта на Моон возможно планировать не ранее 30 сентября, так как силы флота находились ещё в Финском заливе, в Таллине и на подходах к нему.

27 сентября дивизион торпедных катеров под командованием капитана 3 ранга Е. В. Осацкого высадил батальон морской пехоты, возглавляемый майором А. О. Лейбовичем, на остров Вормси. При поддержке пулемётов с торпедных катеров морские пехотинцы в коротком и жестоком бою разбили гарнизон фашистов, остатки которого бежали на катерах на остров Хиумаа. Захват Вормси позволил сосредоточить силы флота в Моонзунде, в Хаапсалу и Рохююоля.

В первый период операции в моё подчинение поступили бригада торпедных катеров под командованием капитана 1 ранга Г. Г. Олейника, таллинская ОВР – тринадцать морских охотников и и столько же катерных тральщиков во главе с капитаном 1 ранга Е. В. Еуськовым, дивизион бронекатеров в составе восьми катеров под командованием капитана 3 ранга И. Е Максименкова и дивизион тендеров в количестве тридцати единиц под командованием капитана 3 ранга В. С. Сиротинского.

Выяснив возможный состав сил флота и сроки их сосредоточения, мы со Стариковым приняли решение высадить десант на Моон в составе одной эстонской дивизии на рассвете 30 сентября, а 1 октября ещё одну дивизию 109-го корпуса – на Хиумаа. Затем 3 октября десантировать на Сааремаа через Моон две дивизии 109-го корпуса из Рохююоля и Хиумаа вместе с 8-м эстонским корпусом.

Вечером 27 сентября в Рохююоля прибыли два дивизиона торпедных катеров капитана 1 ранга Олейника, дивизион сторожевых катеров «МО» и дивизион катерных тральщиков ОВРа.

29 сентября мы с Олейником с одним из дивизионов, пользуясь пасмурной погодой, под прикрытием дымовых завес и под энергичным огнём неприятельских батарей с острова Моон прорвались из Рохююоля на Виртсу. Туда мы пришли часа в четыре дня, где я встретился с генерал-лейтенантом Л. А. Пэри. В это же время на Виртсу прибыл начальник штаба 8-й армии генерал Головчинер.

На месте мы установили, что эстонская стрелковая дивизия находится на полуострове и готова к немедленной высадке на Моон. Артиллерия корпуса заняла огневые позиции на побережье для подавления батарей противника. Накануне от дивизии на Моон высадились две группы разведчиков, которые, возвратившись, доложили, что на острове немецких войск мало и оборона ещё не организована.

Состояние моря – два-три балла – и пасмурная погода благоприятствовали немедленной высадке десанта. Обменявшись мнениями, мы решили произвести высадку немедленно, на сутки ранее назначенного срока.

Спустя полчаса после прибытия катеров на Виртсу на них уже разместились бойцы первого броска – первый батальон со стрелковым оружием и несколькими 45-мм орудиями и минометами.

Под командованием Олейника дивизион торпедных катеров с первым броском, выйдя из гавани, на полном ходу устремился к пристани Куйвасто. Артиллерия корпуса открыла ураганный огонь по разведанным огневым позициям и по пристани. Через десять-пятнадцать минут катера, подавив своим огнём батареи противника, высадили первую партию десантников. Они тотчас же вступили в бой с обороняющими пристань вражескими подразделениями.

Одновременно с торпедными катерами девяносто амфибий переправили с Виртсу второй батальон и высадили его на остров на пятнадцать-двадцать минут позднее первого.

А торпедные катера полным ходом возвратились на Виртсу и приступили к переброске войск поточным методом. Часть катеров выполняла не свойственные им задачи, буксируя армейские понтоны с войсками и орудиями.

Первая водная преграда, шириной более семи километров, была преодолена. Войска 8-го эстонского корпуса прочно закрепились на острове, ведя успешный бой. А на Моон мы всё более и более продолжали наращивать силы. Убедившись в успехе десанта, мы с Головчинером на машине отбыли в Рохююоля.

Там шла ускоренная и напряжённая подготовка к высадке второго десанта на остров Хиумаа. Командовать высадкой я назначил командира ОВР главной базы капитана 1 ранга Е. В. Гуськова, а десантом командовал командир стрелковой дивизии генерал-майор Трушин. Высадка назначалась на рассвете 1 октября.

Координацию действий всех сил, участвующих в операции, приняли на себя начальник штаба Ленинградского фронта генерал-полковник М. М. Попов и адмирал Трибуц. Они прибыли на командный пункт командующего 8-й армией 30 сентября.

Десанту на катерах предстояло форсировать водную преграду шириной 22 километра. К вечеру 30 сентября погода засвежела. Ветер достиг 6–7 баллов от зюйд-веста. Высадка десанта стала невозможной. Генерал-полковник Попов приказал отложить посадку до улучшения погоды, а это время использовать для разведки мест высадки и наличия огневых средств неприятеля. Не лишней была и тренировка десантников по посадке на катера и высадке с катеров.

Высаженными в ночь на 1 октября катерами две разведывательные группы, выявили в районе высадки у пристани Хельтермаа, восемь крупнокалиберных пулемётов и четырехорудийную батарею 88-мм калибра. К вечеру погода улучшилась. Ветер стих до трёх баллов.

В семь часов утра 2 октября дивизион торпедных катеров Героя Советского Союза капитана 3 ранга Владимира Поликарповича Гуманенко принял первый бросок десанта и устремился к пристани Хельтермаа.

На подходе к ней катера попали под огонь пулемётов и двух артиллерийских батарей. За десять минут до высадки, как было запланировано, авиация 13-й воздушной армии нанесла бомбоштурмовой удар по огневым средствам немцев.

Катера, прикрывшись дымовой завесой и ведя пулемётный огонь, прорвались сквозь огонь противника и стремительно высадили первых десантников на пристань. Командир высадки Гуськов приказал и второй группе катеров, предназначенных для высадки на мыс Техванина, высадиться тоже на пристань Хелтермаа.

Стремительные действия первого десанта заставили неприятеля отойти от пристани и к вечеру 2 октября вся дивизия Трушина с катерами О В Ра, буксовавшими понтоны с войсками и орудиями, уже находилась на острове Хиумаа, где она и разгромила вражеский гарнизон, часть которого всё же успела переправиться на Сааремаа через узкий пролив Соэлозунд.

3 октября к нам в Рохююоля прибыли двенадцать-пятнадцать парусно-моторных шхун и несколько тихоходных тральщиков с дивизионом бронированных катеров в составе восьми единиц под командованием капитана 3 ранга И. Г. Максименкова.

Мы со Стариковым наметили план дальнейших действий: Эстонский корпус Пэри, сосредоточенный на острове Моон, наносит главный удар, переправляясь через пролив Вяйко-Вейн на амфибиях и по Орисаарской дамбе; одна дивизия 109-го корпуса генерал-майора Романенко из Рохююоля на катерах и шхунах со средствами усиления высаживается в проливе Вяйко-Вейн на пристань Талику, и одна дивизия Трушина с острова Кассар, на котором она находится после захвата Хиумаа, высаживается на северном берегу Сааремаа, в районе пристани Тринга.

Начало захвата Сааремаа необходимо произвести с рассвета 5 октября. Решение было доложено Попову и Трибуцу, они его утвердили.

Самым сложным в осуществлении этого плана являлась высадка дивизии Романенко в Талику, до которой следовало преодолеть 45-километровое водное пространство. Первые броски должны были идти на торпедных и сторожевых катерах, основные силы – на тихоходных шхунах.

Последние могли иметь ход не более шести узлов, а так как команда на них была не отработана и не «сплавана», то рассчитывать на скорость перехода более четырех узлов не приходилось. Прикрытие от опасности вражеских надводных кораблей возлагалось на торпедные и сторожевые катера.

Движение десантных отрядов Гуськова началось 4 октября в 18.30. В четыре часа 5 октября на торпедных катерах вышли штурмовые отряды Гуманенко. Им вменялось захватить пристани и пункты высадки. Одновременно с первым броском вышел отряд артиллерийской поддержки в составе трёх бронекатеров под командованием капитан-лейтенанта А. И. Потужного.

Командование всей высадкой я принял на себя и вышел на операцию с пятью бронекатерами И. Г. Максименкова.

За час до рассвета артиллерия Эстонского корпуса начала свою подготовку, обрушив шквалы огня на позиции противника в районе предполагаемой высадки десанта, переправы войск корпуса и Орисаарской дамбы. В это время первые броски десанта подошли к намеченному пункту и при поддержке артогня бронекатеров Потужного высадились на берег.

При подходе к берегу первый бросок был встречен шквалом артиллерийского и миномётного огня. Прорвав его завесу, катера оказались под крутым берегом, в непростреливаемой противником зоне. Однако, из-за ошибки в счислении катера не дошли до пристани Талику примерно одну милю и начали высадку на необорудованный берег, где оборона у немцев отсутствовала, и в результате первый бросок десанта потерь не имел.

Выйдя на берег, десантники оказались на фланге и в тылу у противника. Молниеносным ударом при огневой поддержке бронекатеров они смяли обороняющиеся неприятельские части, которые стали беспорядочно отступать. Создавшееся положение облегчило Эстонскому корпусу форсирование пролива Вяйко-Вейн на амфибиях и понтонах. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Через полчаса начали высаживаться основные силы десанта 109-го корпуса. Так как шхуны и тральщики из-за большой осадки не могли подойти вплотную к берегу, войска перевозились на берег катерами, а пушки сбрасывались прямо в воду, откуда их бойцы вытягивали на берег при помощи буксирных концов.

Оценив успех высадки дивизии Романенко, я перенацелил на Талику и десант Трушина, который первоначально предназначался к высадке на северном берегу Сааремаа, в районе пристани Тринга. Эстонский и 109-й корпуса, соединившись, стремительно погнали отступающие войска фашистов в юго-западном направлении – на Куресаари.

Сломив отчаянное сопротивление врага, части 8-го Эстонского корпуса овладели главным городом острова Сааремаа – Куресаари. Но, утомленные непрерывными ожесточёнными боями, длившимися восемь суток, бойцы снизили темп наступления, задержались в Куресаари и ночью просто физически не смогли преследовать противника.

Это позволило ему оторваться и отойти на полуостров Сырве, где он сумел закрепиться на наших старых, оставшихся с 1941 года оборонительных позициях, т. е. в самой узкой части перешейка.

Попытка наших войск 8 октября с подходом 109-го корпуса прорвать вражескую оборону не увенчалась успехом, и продвижение 8-й армии остановилось более чем на полтора месяца. Пришлось подтягивать все её соединения и части – моторизованные, танковые, артиллерийские и тылы.

Уже 6 октября силами флота и инженерных соединений Ленинградского фронта была организована постоянно действующая переправа между полуостровом Виртсу и островом Моон.

8 октября в проливе Виртсу был обнаружен стоящий на мели понтон – основание 200-тонного крана (некая прямоугольная платформа), который по снятию с мели тральщики прибуксировали к пристани Виртсу.

Понтон, разделённый на ряд водонепроницаемых отсеков, был наполовину заполнен водой. Удалив её с помощью водоотливных средств прибывших сетевых заградителей «Вятка» и «Онега», мы получили мощное средство для переправы тяжёлой техники. Понтон одновременно мог принимать восемь танков – вдвое больше, чем каждый из сетевых заградителей.

С Чудского озера пришли тридцать тендеров под командованием Сиротинского. Два спаренных тендера могли принять только один танк или самоходное орудие. Таким образом, за один рейс мы могли перевезти свыше тридцати тяжеловесов.

Оставленная мне контр-адмиралом А. Н. Петровым оперативная группа офицеров штаба флота оказалась не в состоянии обеспечить руководство боевыми действиями, ещё меньше – решить проблемы переправы. Я сделал Трибуцу представление о необходимости создания штаба командующего операциями на море и аппарата тыла операции.

Трибуц удовлетворил моё представление. Начальником штаба командующего операциями на море назначили капитана 1 ранга Александра Ивановича Матвеева. Была создана и группа работников политуправления флота во главе с генерал-майором Г. М. Рыбаковым.

Возникла также группа офицеров тыла флота, возглавляемая полковником Ф. В. Булановым. Кроме того, оперативную группу я усилил за счёт офицеров штаба эскадры, вызвав к себе флагманского связиста эскадры капитана 3 ранга Павла Фёдоровича Крысина и офицера скрытой связи капитан-лейтенанта Б. А. Шубникова. Была установлена телефонная связь ВЧ с командованием флота, штабом Ленинградского фронта и наркоматом ВМФ.

Замечу, кстати, что адмирал Трибуц в своей книге «Балтийцы наступают» неверно освещает моё положение и подчинённость Старикову как заместителя по морской части. На самом деле наше правовое положение было равнозначным: как я, так и Стариков подчинялись непосредственно маршалу Говорову, поскольку вся Моонзундская операция, от самого замысла и до конца, проводилась Ленинградским фронтом и Балтийским флотом совместно под командованием самого Говорова.

Координацию действий армии и флота осуществлял генерал-полковник Попов, и временами наезжал командующий флотом Трибуц. Принцип взаимодействия существовал на протяжении всей операции. Генерал Стариков руководил и командовал на суше, я – на море.

В связи с продвижением 8-й армии на полуострове Сырве в середине октября на Виртсу приехал маршал Говоров. Он собрал руководящий состав командиров соединений армии и флота, заслушал доклады об обстановке, Старикова и мой, и приказал сосредоточить на линии фронта все артиллерийские и танковые соединения, провести тщательную разведку и после надлежащей артиллерийской и авиационной подготовки прорвать оборону противника и уничтожить обороняющиеся на полуострове войска фашистов.

К соединениям 8-й армии пришлось переправить ещё артиллерийские бригады генерал-майора Бруссера, полковников Березутского, Ару, Корпачёва, Катунина, Горобца, Потифорова, Бойчука, танковые бригады генерал-майора Зазимко, полковника Чеснокова, подполковников Куслану, Барилова, Черных, майоров Ялейникова, Князева и сапёров полковника Акатова, подполковников Афанасьева, Гультяева, Гуляницкого, Соломахина, майора Ермилова.

20 октября по вызову маршала Говорова меня доставили самолётом на его командный пункт в Цесис для доклада о ходе подготовки операции, о сосредоточении сил и средств КБФ в районе боевых действий и о ходе переправы соединений артиллерии и танков на Сааремаа.

Командные пункты Старикова и мой были перенесены в Куресаари, куда также прибыли генерал Попов и адмирал Трибуц. Подготовка к решающему наступлению длилась почти месяц.

В этот период на Сырве велись местные боевые действия с целью выявления системы обороны противника и, кроме того, сделаны две попытки высадить тактические десанты в районе селения Винтри на восточном побережье Сырве и в бухте Лыу, на западном. Правда обе они успеха не имели.

12 октября на морские охотники был посажен батальон Эстонской дивизии, который намечалось высадить на отлогий песчаный пляж у деревни Винтри, откуда он должен был нанести удар во фланг и тыл обороняющегося неприятеля.

Но поскольку катера имели осадку 1,4 метра, то предполагалось, что, когда морские охотники носовой частью приткнутся к берегу, бойцы спрыгнут в воду и достигнут суши по воде – всего несколько метров.

Однако мы, моряки, не учли одного природного явления, состоящего в том, что, когда морские волны выкатываются на мелкопесчаный пляж, они у самого уреза вымывают песок и, откатываясь от берега, относят его с собой метров на десять-двенадцать. Песок оседает на дно и образует прибрежную гряду.

Планируя высадку десанта, мы упустили из виду это обстоятельство, которое стало для нас фатальным. Всю предыдущую неделю дул восточный ветер силой до 6–7 баллов, и волны вымыли прибрежную ложбину-впадину, создав подводный прибрежный гребень с меньшими глубинами, чем в ложбине.

Когда катера подошли к предполагаемому пункту высадки и уткнулись в гребень, десантники, как и намечалось, попрыгали с винтовками и личным боеприпасом в воду и направились было к берегу Однако вскоре они попали на глубины более двух метров и начали тонуть.

Часть бойцов, побросав винтовки, вернулись на катера, а многие утонули. Катера, подобрав уцелевших и плавающих, возвратились к пристани, где их встретил генерал Пэри, в отчаянии от неоправданных потерь людей, а я, стоявший рядом, ничего не мог сказать в своё оправдание. И это на всю жизнь осталось со мной горькой болью.

В бухте Лыу, на западном побережье Сырве, стояла штилевая погода: бухта замечательно закрывалась от юго-западных ветров перешейком и лесным массивом на нём. Генерал Алфёров распорядился посадить батальон пехоты на девяносто амфибий, чтобы направиться в южную часть бухты с намерением высадить десант во фланг и тыл противника. Но немцы, обнаружив его издали, обстреляли артиллерийско-минометным огнём и амфибиям пришлось повернуть обратно, понеся незначительные потери.

Враг заметно активизировал свои действия на море, ввёл в Ирбенский залив существенные лёгкие силы: эсминцы, самоходные артиллерийские баржи и торпедные катера.

В конце октября в моё подчинение прибыла бригада катерных тральщиков во главе с капитаном 1 ранга Иваном Иосифовичем Метттко и дивизион канонерских лодок («Москва», «Волга» и «Ока») под командованием капитана 2 ранга Эммануила Ивановича Лазо.

Бригаде тральщиков я поставил боевую задачу протралить фарватер от Виртсу до Куресаари, которую в условиях установившейся свежей погоды с силой ветра 5–6 баллов удалось выполнить в сравнительно короткий срок. Более восьмидесяти миль фарватера было протралено вдоль южного берега Сааремаа.

По этому фарватеру дивизион канонерских лодок Лазо и дивизион бронекатеров перебазировались из Виртсу в Куресаари, где противник оказывал активное сопротивление.

В октябре и ноябре канонерские лодки, бронированные и торпедные катера под проводкой катерных тральщиков часто выходили в Рижский залив, в район Ирбена, вступали в бой с фашистскими кораблями и заставляли немцев ретироваться из залива.

Катерные тральщики выполняли работу чрезвычайной трудности и крайне опасную: неприятель постоянно применял против них плавающие мины на тросах с поплавками, установленные почти у самой поверхности воды. Подорваться на таких «сюрпризах» большой сложности не представляло.

При освобождении города Куресаари на полуострове Ромосари мы обнаружили концентрационный лагерь, в котором томились более трёхсот узников – стариков, женщин и детей, пригнанных фашистами из псковских и новгородских земель при отступлении под ударами наших войск.

Все они, истомлённые и измождённые голодом и холодом осенних ночей, находились под открытым небом, под дождями и злыми ветрами. Мы со Стариковым побывали в этом лагере. Нет слов, чтобы описать увиденное.

В лохмотьях, полураздетые, разутые, еле живые, они выглядели страшно. Даже к нам, своим освободителям, они боялись подходить, боялись к нам прикоснуться. Спасённых из лагеря смерти посадили на машины и доставили на Виртсу. Там наши бойцы окружили их любовью и заботой.

Вымыли, одели, оказали медицинскую помощь и на третий день освобождённых узников на машинах отправили на родную землю. Со слезами радости они обнимали наших бойцов, прощаясь с ними. И каждый из нас старался, как мог, проявить заботу и внимание к несчастным пострадавшим.

В период подготовки 8-й армии к решительному наступлению на переправе в Виртсу скопилось большое количество танков, тяжёлых самоходных орудий и всякой крупногабаритной техники. Перевозку производили на понтоне, который, как уже говорилось, принимал до восьми танков Т-34.

Буксировался он тихоходными тральщиками, но их явно недоставало для быстрой переправки боевых сил. Перевозили тяжеловесы также два сетевых заградителя, которые принимали по четыре танка – но тоже недостаточно! Выручили тендеры. Как я уже объяснял, два тендера спаривались борт-о-борт, делался настил из деревянных брусьев, на который поднимали по танку. Спаренные тендеры буксировались морскими охотниками и катерами-тральщиками.

За время работы переправы на острова было доставлено более 74 тыс. солдат и офицеров, 150 танков и самоходных орудий, 730 орудий и минометов, 3000 автомобилей, несколько тысяч лошадей и повозок, более 21 тыс. тонн боезапасов и 22 тыс. тонн всяческих других грузов.

Переправа работала круглосуточно, без перерыва, днём и ночью. В результате такой организации работы к моменту решительного наступления на трехкилометровом фронте на каждый километр приходилось более 300 артиллерийских орудий, до 120 танков и самоходных установок. Было чем попотчевать немца! С другой стороны, с острова мы эвакуировали более 10 тыс. раненых, что свидетельствует о большой интенсивности боевых действий.

В период подготовки нашего наступления противник активизировал свою деятельность на море. Он ввёл в Ирбенский пролив миноносцы и самоходные баржи, а в октябре со стороны Балтийского моря у западного побережья полуострова Сырве появился тяжёлый крейсер «Адмирал Шеер» в охранении эскадренных миноносцев. С фланга вражеские корабли обстреливали позиции 109-го корпуса.

Однажды генерал-лейтенант Алфёров приходит ко мне, выкладывает осколок-днище от 280-мм снаряда и говорит: «Смотри, какими чемоданами угощают нас фашистские корабли с моря. Это очень отрицательно сказывается на настроении наших бойцов. Надо принимать какие-то меры, товарищи моряки».

Я доложил о претензии генерала И. П. Алфёрова В. Ф. Трибуцу и попросил его выделить мне морские самоходные 130-мм орудия, дальность стрельбы которых равна 14 милям, то есть 26 километрам.

Тотчас же, без промедления нам переправили две трехорудийные 130-мм батареи под командованием полковника Терентия Максимовича Зубова. Буквально на следующий день, 20 ноября, они вели бой с кораблями противника, которые, рассчитывая на свою безнаказанность, подошли к берегу, как и в предыдущих случаях, на дистанцию 60–70 кабельтовых.

Обе береговые батареи открыли огонь по крейсеру и добились двух попаданий. Крейсер и миноносцы вышли за пределы дальности наших батарей. Оттуда эффективность стрельбы по нашим позициям значительно снизилась. К тому же пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы ВВС КБФ атаковали корабли противника и нанесли тяжёлые повреждения крейсерам «Лютцов» и «Адмирал Шеер».

В Ирбенском проливе наши канонерские лодки и бронекатера только в течение 18 ноября четыре раза вели ожесточенные бои с кораблями противника в Рижском заливе и вынуждали их ретироваться.

К наступлению всё было готово уже к середине ноября, однако генерал Попов и адмирал Трибуц совершенно резонно не хотели его начинать без авиационной поддержки 13-й авиационной армии Ленинградского фронта и ВВС КБФ. А поддержка была невозможна из-за нелётной погоды.

17 ноября начальник гидрометеорологической службы доложил, что на следующий день можно ожидать заметного улучшения погоды, в облаках появятся окна, и авиация сможет действовать. Прогноз этот сделал опытный и серьёзный метеоролог инженер-полковник Селезнёв. Попов и Трибуц решили начать наступление 18 ноября.

В этот день 925 стволов сухопутной и морской береговой артиллерии, сосредоточенной на трёхкилометровом перешейке, при поддержке трёх канонерских лодок, восьми бронекатеров и четырёх торпедных катеров, вооружённых установками реактивных снарядов («катюшами»), обрушили адский огонь на передний край обороняющихся немцев.

Артиллерийская подготовка длилась ровно полтора часа, после чего наши войска ринулись на решительный штурм перешейка при поддержке танков и самоходных орудий. На левом же фланге продолжали палить три канонерские лодки и восемь бронекатеров. Враг был ошеломлён и подавлен. Немцы не выдержали столь мощного натиска и начали отходить на заранее заготовленные ими рубежи.

Но закрепиться им на этих рубежах не удалось: наступление шло слишком стремительно. Шесть дней и ночей продолжались ожесточённые бои. В ночь на 26 ноября остатки полностью разгромленных частей противника были уничтожены. Часть их сдалась в плен на южной оконечности полуострова Сырве. Моонзундские острова, а с ними и Эстония были очищены от фашистских захватчиков.

24 ноября в 21 час Москва нам салютовала двадцатью артиллерийскими залпами из двадцати четырёх орудий.

ПРИКАЗ

ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО МАРШАЛУ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ГОВОРОВУ, АДМИРАЛУ ТРИБУЦУ

Войска Ленинградского фронта при поддержке кораблей БАЛТИЙСКОГО ФЛОТА, е результате упорных боёв, сегодня 24 ноября, завершили очищение от противника острова САРЕМА (ЭЗЕЛЬ), превращённого немцами в опорный пункт, прикрывавший подступы к Рижскому заливу.

Тем самым территория Советской Эстонии полностью освобождена от немецких захватчиков.

В боях за овладение островом САРЕМА отличились войска генерал-лейтенанта СТАРИКОВА, генерал-лейтенанта АЛФЕРОВА, генерал-майора ТРУШКИНА, генерал-майора РОМАНЕНКО, генерал-майора РОМАНЦЕВА, генерал-майора АЛЛИКАС, полковника ФЕЛЬДМАНА; моряки контр-адмирала СВЯТОВА, контр-адмирала КУЛЕШОВА, контр-адмирала ЮРКОВСКОГО, капитана 1 ранга ГУСЬКОВА, капитана 1 ранга ОЛЕЙНИКА, капитана 2 ранга ЛАЗО, капитана 3 ранга МАКСИМЕНКОВА, капитана 3 ранга СИРОТИНСКОГО, капитана 3 ранга РЕЗНИЧЕНКО, капитана 3 ранга НОВОЖИЛОВА, полковника ЗУБОВА, майора ЛЕЙБОВИЧА; артиллеристы генерал-майора артиллерии БРУССЕРА, полковника КАРПАЧЁВА, полковника КАТУНИНА, полковника ГОРОБЕЦ, полковника ПОТИФОРОВА, полковника БОЙЧУК; танкисты генерал-майора танковых войск ЗАЗИМКО, полковника КУСЛАНУ, подполковника БАРИЛОВА, подполковника ЧЕРНЫХ, полковника ЧЕСНОКОВА, майора ЯЛЕЙНИКОВА, майора КНЯЗЕВА; лётчики генерал-полковника авиации САМОХИНА, генерал-майора авиации АНТОНОВА, полковника ГРЕСЬКОВА, полковника МАТВЕЕВА, подполковника МЕХАННИКОВА, полковника КОРЕШКОВА, подполковника УСАЧЁВА, полковника КУРОЧКИНА, полковника МАНЖОСОВА, подполковника СЛЕПЕНКОВА; сапёры полковника АКАТОВА, подполковника АФАНАСЬЕВА, майора ЕРМИЛОВА, майора ШЕЛЕХОВА, подполковника ГУЛЬТЯЕВА, подполковника ГУЛЯНИЦКОГО, подполковника СОЛОМАХИНА; связисты полковника МУЖЕВА.

В ознаменование одержанной победы соединения, части и корабли, наиболее отличившиеся в боях за овладение островом САРЕМА, представить к награждению орденами.

Сегодня, 24 ноября, в 21 час столица нашей Родины МОСКВА от имени Родины салютует доблестным войскам Ленинградского фронта, в том числе эстонскому корпусу генерал-лейтенанта ПЭРНА, и морякам Балтийского флота, овладевшим островом САРЕМА, — двадцатью артиллерийскими залпами из двадцати четырёх орудий.

За отличные боевые действия ОБЪЯВЛЯЮ БЛАГОДАРНОСТЬ руководимым Вами войскам и кораблям, участвовавшим в боях за освобождение острова САРЕМА.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ МАРШАЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА И. СТАЛИН

Тридцать восемь лет прошло лет прошло со времени описываемых мною событий. Многое ушло из памяти – имена и детали боевых действий, но никакие годы не сотрут из сердца моего глубочайшего преклонения перед героическими делами, совершёнными матросами, старшинами и офицерами кораблей и катеров, бороздивших море по минным полям, под бомбёжкой авиации, обстрелом береговой артиллерии и кораблей озверелого врага. Они вложили много своего мастерства, умения, настойчивости, доблести и отваги в успешные боевые действия Балтийского флота.

Честь и слава живущим, вечный покой и вечная память погибшим в боях за Отечество, за его независимость и свободу!