Весной 1944 года к нам на эскадру прибыл новый командующий – контр-адмирал Лев Анатольевич Владимирский. До назначения на Балтику он командовал Черноморским флотом. За гибель лидера «Харьков» и миноносцев «Способный» и «Беспощадный» у берегов Крыма от авиации противника при оказании ими помощи друг другу после повреждения лидера (решение, от которого я отказался в самом начале войны, получив прозвище Ивана Топителя), Владимирского отстранили от командования флотом, понизили в звании с вице-до контр-адмирала и назначили командующим эскадрой Балтийского флота. А Юрий Фёдорович Ралль ушёл от нас командующим Кронштадтским оборонительным районом.

Лев Анатольевич являлся не менее замечательным человеком, чем Ралль. Он так же был спокоен и требователен, любил корабли и море. Военно-морское училище он окончил в 1925 году и с тех пор плавал на Черноморском флоте.

Владимирский командовал всеми классами кораблей, прежде чем стать командующим эскадрой, а затем флотом вместо отстранённого из-за неудачной Южно-Озерейской десантной операции вице-адмирала Ф. С. Октябрьского. Это случилось, когда немцы уже заняли Севастополь. Лев Анатольевич провоевал на Чёрном море от начала войны до конца 1943 года, участвуя во всех больших боевых действиях.

Мы с ним быстро сработались. Я знакомил его с кораблями эскадры, условиями плавания на Балтийском море, совсем не похожими на черноморские, с историей наших боевых действий, командирами кораблей, их качествами и недостатками.

Он, в свою очередь, делился своим опытом. Уже после войны, кажется, в 1948 году, не имея ленинградской квартиры, он со своей супругой Екатериной Сергеевной и дочерью Лорой более года жил в моей квартире на Прядильной улице, пока не обзавёлся своей. Ещё в годы войны мы подружились на всю жизнь. Звонок Екатерины Сергеевны из Москвы в сентябре 1973 года, сообщившей нам о внезапной смерти мужа от инфаркта, поверг меня в горькую печаль…

В июне 1944 года Ленинградским фронтом готовилось проведение Выборгской наступательной операции с целью вывести Финляндию из войны. Скрытно передислоцировались войска 21-й армии из Ораниенбаума на Карельский перешеек. 109-й корпус генерал-лейтенанта И. П. Алфёрова был переправлен кораблями из Ораниенбаума на Лисий Нос.

Привлекались к операции и корабли эскадры и Кронштадтского оборонительного района. Командующим всеми морскими частями и соединениями, выделенными для участия в боевых действиях в Выборгском заливе назначили Ю. Ф. Ралля.

От эскадры должны были принять участие линкоры «Октябрьская Революция», повреждённый «Марат»[26] (на нем могло действовать девять 305-мм орудий), крейсера «Киров» и «Максим Горький» с восемнадцатью 180-мм орудиями.

9 июня корабли и фронтовая артиллерия, авиация фронта и ВВС флота обрушили огонь на укрепления финнов – линию обороны Маннергейма, разрушили её и погнали противника в сторону Выборга. Корабли в это время поражали батареи форта Инно и прибрежные укрепления в районе Куоккала и Териоки.

15 июня командующий флотом вызвал меня к себе в Приморск. Рано утром я на штабном ЗИС-101 с шофёром Зубаревым, богатырём в полном смысле этого слова, выехал из Ленинграда по Приморскому шоссе, разбитому прошедшими по нему войсками и артиллерией.

Мы то и дело попадали в выбоины и застревали в них. Зубарев извлекал откуда-то толстенную трёхметровой длины доску, подходил к бамперу заднего колеса, брался за него и приподнимал без домкрата. А я подсовывал доску под колесо, и машина задним ходом выезжала из выбоины.

Приехали мы в Приморск только к вечеру. Там командующий флотом, собрав командиров соединений, кораблей и катеров, проводил совещание. Он объявил мне, что я назначаюсь заместителем к Ю. Ф. Раллю.

Освобождение островов Выборгского залива возложили на 59-ю армию под командованием генерал-лейтенанта И. Т. Коровникова. Десантирование должен был осуществлять Ралль, штаб которого базировался на Транзунде.

Для выполнения операции в его подчинение передали командира шхерного отряда контр-адмирала Николая Эдуардовича Фельдмана, командира дивизиона шхерных мониторов капитана 2 ранга Виктора Николаевича Герасимова и командира отряда тендеров капитана 3 ранга Виктора Сергеевича Сиротинского.

Сухопутные войска 59-й армии сосредоточились на западном берегу Выборгского залива, но флот не мог содействовать корабельными силами и десантировать сухопутные части. Дело в том, что сильно укреплённые острова Бьерке и Пийсари препятствовали вводу кораблей в Выборгский залив.

Было принято решение захватить их, для чего выделялись бригада шхерных кораблей под командованием капитана 1 ранга Сергея Валентиновича Кудрявцева, 260-я отдельная бригада морской пехоты генерал-майора И. И. Кузмичева и тридцать тендеров под командованием капитана 3 ранга В. С. Сиротинского.

Так как Бьеркские острова наиболее сильную оборону держали в южной части острова Бьерке, Ралль принял решение высадить десант не на главный остров Бьерке, а на северный Пийсари, где оборона была слабее. Захват островов поддерживался железнодорожной артиллерией с восточного берега Карельского побережья и авиацией флота.

21 июня в сумерках, под прикрытием дымовых завес катера и шхерные мониторы прорвались в залив. 22 июня мы высадили десант на северную часть острова Пийсари. Финны не ожидали здесь высадки, но сопротивлялись упорно, однако были сломлены и отступили на Бьерке, где в северной части оборона у них не предусматривалась.

Авиация и железнодорожная артиллерия продолжали наращивать удары, и десант успешно продвигался на южную оконечность Бьерке. Отступающие финны, пособники немцев, были вынуждены на кораблях покинуть остров. Вход сил флота в Выборгский залив стал свободен.

Коровников и Ралль решили дальнейший захват островов начать с острова Тейкарсари, затем Суомисаари и Ревансаари. Высадкой десанта должен был командовать Н. Э. Фельдман, сменивший капитана 1 ранга Кудрявцева.

Отряд высадки состоял из шхерных мониторов, вооружённых двумя 85-мм орудиями в танковых башнях, морских охотников, катерных тральщиков и катеров-дымзавесчиков. Десант высадили на Тейкарсари 1 июля. Однако противник сумел его отбить и, с большими для нас потерями, сбросить в залив.

В это время командующий флотом адмирал В. Ф. Трибуц прибыл с членом Военного совета генерал-майором A. Д. Вербицким на командный пункт Ю. Ф. Ралля. Оба отметили большие недостатки при высадке десанта: недостаточная разведка, не предусмотрена подвозка вторых эшелонов и неустойчивая связь с поддерживающей авиацией и береговой артиллерией.

Первый десантный отряд 160-го стрелкового полка возглавлял капитан 2 ранга В. Н. Герасимов. Вторым отрядом 14-го стрелкового полка командовал капитан 3 ранга B. С. Сиротинский. Первый отряд нацеливался на Тейкарсари, второй – на Суонсаари.

4 июля оба отряда под прикрытием нашей авиации высадили оба полка. К пяти часам вечера остров Суонсаари удалось очистить от противника. А вот Тейкарсари, после высадки 1 июля, финны значительно укрепили: на него дополнительно перебросили сухопутные части с техникой – артиллерией и танками, и сопротивление неприятеля сильно возросло.

При подходе к берегу шхерный монитор подорвался на мине и затонул. На нём погиб командир первого отряда В. Н. Герасимов.

Немцы, выручая своих союзников, подбросили большое количество авиации, и они стали бомбить пункты высадки в Транзунде. Я, как заместитель Ралля, находился на берегу, руководя посадкой войск десанта на катера и тендеры. На берегу были вырыты щели для укрытия от бомбёжки.

В это время к пристани подошёл катер, который умудрился намотать на винт пеньковый трос. Его командир лейтенант М. И. Гиберман подошёл ко мне и спросил: «Что мне теперь делать?». Я как ни в чём не бывало разделся, взял в зубы кинжал, нырнул под корму катера, перерезал трос и освободил винт.

Только я вылез из воды – налёт авиации, вокруг падают бомбы. Я в трусах прыгнул в одну из щелей, следом за мной в неё прыгнул ещё кто-то, довольно грузный. Когда налёт прекратился и мы вылезли из щели, я увидел, что меня прикрыл собой член Военного совета генерал-майор А. Д. Вербицкий.

Условия, в которых проходила высадка десанта на Бьеркских островах, замечательно ощутимы в письме, которое я получил от лейтенанта Гибермана 17 августа 1978 года:

«Здравия желаю, тов. адмирал! Дорогой Иван Георгиевич! Обращается к вам командир звена сторожевых катеров лейтенант Гиберман Марк Исаакович. Вы командовали десантной операцией на островах Выборгского залива (район Койвисто – Транзунд).

Мне пришлось непосредственно выполнять ваши приказы. Перед десантом на захваченный врагом Тейкарсари мною на катере «Ярославец» была произведена разведка острова, взяты на борт и доставлены в Транзунд оставшиеся в живых начштаба части и ещё около 90 человек наших бойцов. При отходе от занятого врагом острова под огнем противника наш катер намотал на винт пеньковый трос, но под прикрытием дымзавесы всё же возвратился в базу Транзунд.

Вы нас похвалили, но и пожурили за то, что не смогли перерезать трос. Тут же на берегу (возле госпитальных палаток) разделись, взяв в рот кинжал, вы нырнули и перерезали трос. В дальнейшем, выполняя ваши приказы, на катерах я ходил в разведку, вывозил разведчиков, высаживал десанты на острова Тейкарсаари, Мелансаари. Вулансаари. Во время разведки на Вулансаари ещё с тремя матросами захватил в плен двух вражеских солдат (один из них унтер-офицер), на ожидавшем нас катере «Ярославец» направил их вам, а сам на катере «ЗИС» продолжал разведку острова.

Был Вами представлен к награде и награждён орденом Отечественной войны 1 степени. Здесь же в десанте по боевой характеристике был принят в члены ВКП(б). Возможно, Вы помните, что в одном из десантов стоявшему рядом со мной (если не ошибаюсь, фамилия его Горбачёв) осколком перебило ногу, а меня контузило и осколками ранило в ноги. Обратился в палаточный госпиталь (не знаю, что это был за госпиталь) в районе Транзунда, на берегу гавани. Мне оказали помощь, и я тут же отправился в десант. Вы приняли участие в моей личной жизни. После окончания десантной операции Вы лично разрешили мне поехать в Ленинград, где меня ждала любимая девушка, и жениться.

Всё это я пишу для того, чтобы Вы вспомнили, так как для меня это были события, а в Вашей многогранной военной деятельности – эпизоды.

Дорогой Иван Георгиевич! К сожалению, контузия моя оказалась серьёзнее, чем я ожидал. Я начал отключаться от вахты, терять чувствительность рук, затем начались приступы эпилептического порядка. Закончив войну, я попал в Таллинский госпиталь и был уволен в отставку «по болезни», не связанной с пребыванием на фронте. (Такова формулировка).

Теперь, когда я очень болен, обидно – всю войну активно провоевал: участвовал в обороне Севастополя (в составе курсантского батальона), в обороне Ленинграда (в частях ОХРа, ОВРа, на катерах СКА, МО), в морских десантах, был контужен, а уволен по болезни, не связанной с пребыванием на фронте.

Обидно мне и кажется несправедливо. Поэтому и обращаюсь к Вам с убедительной просьбой: помогите, дорогой Иван Георгиевич, утвердить справедливость. Знаю и понимаю, что это Вам крайне тяжело во всех отношениях, но если у Вас будет малейшая возможность, вышлите мне, пожалуйста, заверенное в военкомате подтверждении моей контузии при участии в морском десанте».

Я помню лейтенанта Гибермана и, конечно, такую справку ему выслал, она ему помогла. Привёл я это письмо, не изменяя ни формулировок, ни его изложения, как свидетельство самоотверженного понимания бойцами и младшими офицерами своих обязанностей и долга в крайне сложной боевой обстановке.

После завершения операции по захвату и освобождению островов Выборгского залива я возвратился к исполнению своих прямых обязанностей начальника штаба эскадры.