Весь вечер и ночь прошли в тревожном ожидании. Офицеры и мичманы, свободные от вахт, коротали время в кают-компании за чаем. Время от времени, у кого не хватало нервов, бежал на ГКП к метристам, но, уже через несколько минут, разочарованные возвращались на свое место. На вопросительные взгляды товарищей отвечали коротко и просто: «Чисто». И лишь в начале шестого утра, когда командир минеров сделал очередную попытку сходить наверх и, как пуля, ворвался в кают-компанию:

– Есть! – Радостно выпалил он. – Есть цели! Отбиваются четко, сам видел! – Радовался он, как мальчишка. – Идут на пересечение курса.

Командир быстро встал и направился к радару, за ним гурьбой, как дети, метнулись все, кто сидел в кают-компании. Долго всматриваясь в экран радара и, поминутно сверяясь со своими расчетами, командир оглядел всех присутствующих усталым взглядом, сдвинул фуражку на затылок.

– Ну, кажется, началось, господа хорошие! – На одном вдохе произнес он, и, приводя внешний вид в порядок, уже четким и бодрым голосом сказал, – вахтенный офицер!

– Я! – Отозвался командир БЧ-4.

– Боевая тревога! Корабль к бою и походу приготовить!

И уже через мгновение по всему кораблю раздался сигнал боевой тревоги. И ожил, зашевелился, казалось, спавший до этого, муравейник. По коридорам и по трапам раздавался топот бегущих на свои посты матросов, и еще через минуту пошли доклады на ГКП.

– БЧ-1 к бою готова.

– БЧ-2 к бою готова!

– БЧ-3 к бою готова!

….

В спешном порядке на пост поднялись спецы в полной боевой выкладке и, с каким-то детским задором, а может и от нервного напряжения, Борис очень громко объявил:

– Ну, что, братцы, даем стране угля, хоть мелкого, но….

Очень спокойно и сдержанно его поправил, проходящий мимо, старший помощник:

– Братишки мы. Это солдаты российские – братцы.

На командном пункте снова наступила сдержанная тишина. Лишь в полголоса разговаривали моряки, и жужжали включенные приборы. Все внимание было устремлено на экран большого монитора, где две, ярко высвеченные точки, неминуемо шли навстречу друг другу.

– ГКП радиорубке, – раздалось из динамика переговорного устройства.

– Слушаю, – ответил командир.

– Суда вышли на радиосвязь, начались переговоры.

– Записывать все на магнитную ленту, даже тишину сейчас писать!

– Есть писать тишину! – И лампочка индикатора погасла, радиорубка отключилась.

Командир снова включил переговорное устройство:

– БЧ-5, два главных и турбину приготовить к запуску!

Есть!

– Шлюпочной команде опустить шлюпки по ватерлинию!

– Есть!

Штурманский, карту погоды!

И лишь, как только командиру в руки дали карту, он положил микрофон и углубился в изучении направления ветра и волнения. Но надолго ему расслабиться не дали. Метрист доложил:

– Между целями две мили. Цели уменьшили ход, идут на сближение.

– Как идут? – Переспросил командир.

– Не понял вопроса. – Отозвался старшина.

– Что здесь непонятного, Игорь? – Вспылил командир. – Уверенно или петлять начинают?

– Да, вроде, уверенно. – Ответил метрист.

– Отлично. Значит, о нас не догадываются. Обстановку докладывать постоянно!

– Есть!

И вот наступил тот момент, когда две точки на экране смешались в одно целое.

– Ну, что? Пора, командир? – Почти шепотом спросил Юрий.

– Рано еще, будем ждать.

– Сколько?

– Не знаю. Минут сорок или час. Им нужно время, пришвартоваться, завести концы, побрататься, а затем начать погрузку. Пусть закончат, пустые они нам не нужны.

Наверное, не было у всех находящихся на ГКП более тягостных минут ожидания в жизни, и как медленно, как будто специально испытывая их нервы, текли эти минуты. Но вот командир легко встал с кресла.

Пора, ребятишки. С нами Бог. БЧ-5, запустить дизеля и турбину!

Повернувшись к осмотровой группе, внимательно всматриваясь в лица, сказал:

– Ну, удачи вам, друзья лихие! Сейчас в катер и ждите. На всем ходу вас отцепим, сам проскочу рядом с ними. Они шарахнутся прямо на вас. Смотрите, аккуратнее, чтоб не раздавили. «Сикемару» не трогайте. Я думаю, они уже пустые. И, Андрюша, – обратился командир к боцману, – смотри, когда на ходу будем вас отстегивать, гаком по головам не получите, а то поубивает. Ну, давайте, с Богом. До встречи.

И, хлопнув каждого напутственно по плечу, снова плюхнулся в кресло.

Два главных вперед! Малый право на борт! Пора себя показать. Радиогруппа, радио в дивизию «я начинаю», там поймут.

«Бдительный» медленно набирал ход, выходя из своего укрытия. Осмотровая, она же группа захвата, уже расположилась в подвешенном катере, который еле-еле килем касался воды. С каждой минутой корабль все больше и больше набирал ход, идя к цели.

В дивизии к командиру в кабинет зашел начальник связи, подполковник Вертухаев.

– Прошу разрешения, товарищ капитан первого ранга. Нашлась пропажа, то есть «Бдительный». Только что от него получено радио «Я начинаю».

В кабинете комдива находились еще два человека в гражданской одежде и сидели давно, судя по двум пепельницам, полными окурков.

– А почему, подполковник, вы считаете, что сто сорок пятый пропал? Или ваши хозяева потеряли его из виду? – Задал вопрос один из гражданских, даже не повернувшись и не взглянув на вошедшего. – И почему с нарушением формы одежды ходишь, гнида??? А???

Ну, хватит, Алексей! – Перебил его второй гражданский, на вид человек в возрасте и степенный. – Я генерал ФСБ. Подполковник, у нас к вам есть ряд вопросов, поэтому, считайте себя арестованным.

Подполковник Вертухаев сделал недоуменное лицо:

– Не понимаю, о чем вы говорите…. Это какое-то недоразумение….

– В нашей работе недоразумений не бывает! – Прервал его генерал.

– Так что, придется тебе, подполковник, сперва, объяснить нам, откуда у тебя взялся солидный валютный счет в одном из Московских банков, а затем поедешь отдыхать, но не на свой трехэтажный коттедж, на берегу самого Черного моря, а в места не столь отдаленные! – Добавил, сидевший рядом с генералом, молодой ФСБэшник, которого звали Алексеем. – На Магадане новый лес вырос после тридцатых годов, пора уже и стране безвозмездно помогать.

Вертухаев понял, что гостям известно все, он как-то сразу обмяк и скис:

– Меня заставили, – начал он, почти хныкая, – они шантажировали меня, угрожали.

– Чем же они угрожали тебе, бывший офицер? – Презрительно посмотрев на своего бывшего подчиненного, произнес командир дивизии. – Доллары страшные оказались, что ли?

В этот момент в кабинет вошли двое лейтенантов в форме Федеральной службы.

– Все, ребята, – сказал генерал, – разговор окончен, пакуйте его.

В один миг вся жизнь подполковника пронеслась перед его глазами, и, как волна о скалистый берег, разбились и мечты о сладкой беззаботной жизни, о которой он так мечтал, после отставки. Лейтенанты привычными движениями развернули его лицом к стене, короткий удар по ступне, и ноги разъехались на паркете шире плеч, руки за спину, и в то же мгновение на запястьях защелкнулись наручники, ловкими отточенными движениями его обыскали, выкладывая на стол содержимое карманов.

– Что ж, закончили, – устало, проговорил генерал, поднимая глаза, – увести.

– Секунду, подождите, – командир дивизии резко встал со своего места так, что даже кресло чуть-чуть не опрокинулось, он быстро подошел к арестованному, – вы же РОДИНЕ присягали?! Клялись жизни не жалеть, защищая ее!

Подполковник Вертухаев совсем скис. Он стоял весь, ссутулившись, сильно втянув голову в плечи. Казалось, что если бы не добры молодцы, поддерживающие его за руки, он рухнет на пол без чувств.

– Я освобождаю вас от данной клятвы, – сказал комдив и одним рывком сорвал погоны с кителя подполковника, – уведите!