А начало было не такое веселое, как теперь об этом можно вспоминать. Закончив учебный центр, Андрей, как и другие 360 курсантов разных специальностей, получил распределение на Камчатку. Из учебки уезжали двумя группами с интервалом почти в сутки. Конечно, было жаль расставаться и с Анапой, и со своей учебкой, которая за пять месяцев стала родной и близкой. Очень пугала тогда и поездка на новое место службы, ведь про корабельную жизнь здесь ходило столько слухов. Были и такие курсанты, которые делали все, чтобы остаться на курорте: от откровенного подхалимства офицерам до написания всевозможных рапортов.

Конечно, уже через месяц после приезда в Анапу стали вырисовываться будущие лидеры, а кто-то, наоборот, стал ломаться. Вот так один курсант с простой русской фамилией Иванов слишком быстро начал подниматься в глазах командования роты. Спортивного телосложения он выделялся тем, что на всех физических занятиях был первым. До армии занимался легкой атлетикой, и на первых марш бросках он всегда был первым. Причем, очень резко критиковал тех, кто приходил с дистанции последним. Ну чем не лидер? Но в дело вмешался случай, а именно форменные ботинки, которые были непривычны для ног, да и разнашивать их было некогда – с рассвета до заката строевые занятия, а по утрам кросс. У многих ребят сразу же появились чудовищные мозоли, но каждый боролся с этим, как мог, и никто не роптал, а вот наш дружок Иванов сломался. Не такая уж была невыносимая боль, но он, словно девчонка, стал, буквально, плакать в то время, как все остальные ребята мужественно переносили все тяготы. Вот так моментально свалилась с его головы корона лидера. Но был в роте еще один Иванов. Этот удалец приехал с Украины и сразу стал демонстрировать всем, что он является мастером по рукопашному бою, обладателем коричневого пояса по каратэ. Хотя и был невысокого роста и довольно хлипкого телосложения. Но его заметили, и физической подготовкой занимался он исключительно в офицерском спортзале и с каждым днем ходил все с более поднятой головой, как бы, демонстрируя свое превосходство. Андрей же никому не рассказывал о своем увлечении до армии рукопашным боем, но один раз, когда занятия происходили в зале, и весь комплекс упражнений был уже сделан, им предоставили пятнадцать минут свободного времени для вольных упражнений. И Андрей решил сделать «растяжку», отошел в дальний угол зала, чтоб не привлекать к себе внимание и начал спокойно потихоньку свою гимнастику. Он так увлекся, что не заметил, как возле него возникла фигура замполита.

– А вы чем занимались на гражданке, товарищ курсант? – Задал он вопрос.

– Ничем, товарищ капитан, так просто для себя балуюсь.

Замполит еще долго наблюдал за Андреем украдкой из середины зала, было похоже, что он ему не поверил. По стечению обстоятельств Андрей и Иванов были в одном взводе и всю службу в учебке были рядом. В то время, как новоявленный каратист вознесся до небес и своих же курсантов игнорировал, не желая ни с кем общаться, считая это ниже своего собственного достоинства, то Андрей, напротив, имел очень много друзей во всей роте. Он неплохо пел, сочинял стихи, и к нему часто обращались за этим. Каждый курсант хотел отправить своей девушке какой-нибудь слезный стишок о любви, и Андрей никому не отказывал.

Был в их взводе паренек из Бурятии Игорь Батагоев, очень добродушный, веселый малый, к тому же, большой эрудит, на гражданке он работал мастером в техникуме. Так вот, Иванов, пользуясь какой-то незащищенностью Игоря и его добродушием, сделал его объектом своих нападок. Выбрав самого слабого, стал над ним откровенно издеваться, тем самым, увеличивая свое превосходство во взводе. Так продолжалось месяца два, в конце концов, когда они остались в классе одни, Иванов стал всячески унижать Игорька, но, совершенно для всех неожиданно, на его защиту встал другой курсант, но Иванову некуда было отступать, он уже обнаглел вконец и чувствовал свою безнаказанность. Когда их перепалка вспыхнула, как сухая солома, Иванов нанес своему оппоненту удар, тот не ответил, и тогда, чтоб закрепить свою победу, он нанес второй удар. Но он уже не достиг своей цели – между сорящимися, как из-под земли, возник Андрей. Он умело блокировал удар, а затем на опережение двумя руками в грудь оттолкнул Иванова.

– Ну все хватит, а то еще убьешь кого-нибудь, – с издевкой проговорил он.

Андрей был одного роста с разбушевавшимся каратистом, но тяжелее его и физически крепче. От его толчка того, как пушинку, отбросило к подоконнику.

– Да я тебя урою, сука! – Воскликнул тот и бросился на Андрея, нанося беспорядочные удары, забыв о своем коричневом поясе.

Андрей сделал шаг назад, пропуская удары мимо, затем, вовремя блокировав очередной удар, и тут же, молниеносно, провел прием, что-то из «Ай ки до», от чего нападавший потерял равновесие и оказался на полу в объятиях Андрея и под болевым приемом – стоило ему только дернуться, и Андрей с легкостью мог вывернуть ему запястье.

Вот так слетела еще одна корона с головы заносчивого юнца.

После этих событий Иванова уже никто не боялся и, тем более, не уважал, он очень быстро оказался в роли изгоя. Так и прослужил он, никому не нужный, а перед окончанием учебки все узнали, что Иванов сам написал рапорт, чтобы его оставили в Анапе. От такой его выходки авторитет его окончательно упал, все понимали, что он просто боится идти служить на корабль. Однажды, он сам подошел к Андрею и начал разговор.

– Понимаешь, Андрей, я ведь хочу остаться здесь, потому что мне нужно заниматься спортом. Ну где я на корабле это смогу делать?

Андрей очень спокойно посмотрел на него и ответил:

– Я тебя понимаю и думаю, что ты прав, лично я тебя не осуждаю, но мой тебе совет: будь всегда проще, и тогда к тебе люди потянутся.

Когда пришло время прощаться, они попрощались без какой-либо злобы, пусть не стали друзьями, но и врагами не остались.

Из Анапы через Краснодар и Минеральные воды бывшие курсанты улетали на Камчатку. Дорога была веселой – на сто шестьдесят курсантов всего один сопровождающий. Все было в этой дороге: и вина попили, и с девушками пообщались. Молодые, красивые морячки в парадной форме были объектом всеобщего внимания.

На юге уже во всю цвели цветы, в Хабаровске, где была пересадка, тоже было невыносимо жарко, но вот самолет произвел посадку в Елизово. Когда вышли на улицу – обалдели. Снега выше сельсовета! Настроение сразу куда-то улетучилось, а пока приехали в дивизию и вовсе сникли. После цветущих садов Краснодарского края заснеженные сопки и стоящие у причала серые корабли. Для молодых моряков картина совсем удручающая. Какое-то время, пока их не распределили по кораблям, жили в спортзале дивизии. Но вот пришло время и стали бывшие курсанты расходиться по своим кораблям. На «Бдительный» распределили пять человек, но корабль был в море и их отвели жить пока на старый тральщик. Когда зашли в магистральный коридор, ужаснулись: пошарканный линолеум, безвкусно выкрашенные переборки и по подволоку трассы кобелей и трубопроводы. «Да» – подумал тогда Андрей – «Еще три года в таких условиях нужно как-то прожить». Настроение, конечно, уже никакого не было. Так в ожидании своего корабля они прожили пять дней.

И вот в субботу им сообщили, что швартуется их «Бдительный». Все пятеро высыпали на верхнюю палубу, рядом стоял «альбатрос», весь закопченный и какой-то грязный. Прошло часа три, на «Бдительном» шла большая приборка и постепенно, прямо на глазах, корабль менял свой облик. Моряки тщательно отмывали свой корабль щетками, драили переборки и палубу.

Скоро за ними пришел боцман с «Бдительного» и забрал их и увел, как он тогда сказал, домой. Когда зашли на борт, боцман велел им построиться по правому борту, а сам ушел доложить командиру. Вскоре на палубе появился капитан лейтенант, в руке у него были их документы, и они сразу догадались, что это командир.

– Ну что, орлы, морцефалы? Как учились в Анапе, хорошо? – Задал он вопрос и, не дожидаясь ответа, добавил, – так вот, забудьте весь этот бред, теперь будете учиться заново, по-настоящему. Добро пожаловать!

Затем их разобрали командиры боевых частей, немного поговорив и познакомившись, передали на попечение старшинам из своих БЧ. Те, в свое время, определили молодежь, найдя место, где нужно спать, указав каждому его рундук и шкафчик.

И началась, вроде бы, новая жизнь. В БЧ-1, куда влился Андрей, было пять человек, трое рулевых и двое штурманских электриков. Из рулевых один, звали его Гена, отслужил уже два с половиной, второй – веселый Витек – из Луганска два года, и совсем молодой татарчонок из Казани Рифкат отслужил всего год. Штурманские, один из них, дембель Вася, через несколько месяцев должен был уехать домой. Это его должен был сменить Андрей. А второй, Игорь, из Сибири, тот, как и Рифкат, тоже отслужил всего год. И для них приход Андрея означал какое-то послабление в жизни. На флоте совсем другие порядки, чем в армии, здесь полгода разницы в службе не в счет, наоборот, те, кто уже отслужил полгода на корабле пытался как-то помочь молодым «въехать» в корабельную службу. Но по каким-то причинам Андрей сразу не понравился Игорю, и последний стал его игнорировать и принуждать к тому же и татарчонка Рулька, как называли Рифката на корабле. Лишь потом Андрей понял почему и отчего все так произошло, ну а пока помощи ждать было неоткуда.

Первую неделю на молодых на корабле никто внимания как будто не обращает. На самом деле к ним внимательно присматриваются, кто есть кто. А через неделю начинается веселая жизнь. Процесс учебы проходи по принципу (молодой моряк должен быть глупым, но трудолюбивым), чтоб работать, работать, работать. Никто не объяснил Андрею, что от него требуется в первое время, и он, конечно же, не «въехал» с самого начала и началось…. Со своими годками виделись редко, да и в те свободные минуты времени на общение было так мало, что и они не успевали поделиться чем-то своим с Андреем. Старослужащие, те, кто уже отслужил два с половиной, три года на молодежь не обращали никакого внимания – на корабле являлось зазорным ветеранам погранвойск «гонять» молодежь. Этим должны заниматься те, кто отслужил полтора, два года.

Много сперва было непонятно Андрею. Не понимал он, почему его заставляют переделывать по два раза приборку, когда он, вроде, все сделал хорошо. Он злился на этих полторашников и где-то, в душе может быть, даже ненавидел. «Попались бы вы на гражданке, – думал Андрей, – порвал бы, как туалетную бумагу!» И лишь потом, когда сам отслужил два года, он понял, что это не были злые придирки, молодых учили работать, делать свое дело качественно и аккуратно. На корабле никто не заставлял их делать работу вместо себя, у каждого было свое заведование, никто из старослужащих никогда не заставлял молодежь стирать свою робу. Это вообще было недопустимо. Вообще, бытовало мнение, что «духи», так звали первогодок, ни черта не умеют и нельзя им доверять какую-либо тонкую работу, а то все испортят. В этом Андрей убедился уже через неделю на первых корабельных работах, когда красили на верхней палубе, вся молодежь, вооружившись валиками и большими кистями, спокойно стояли и курили в сторонке в то время, как «дедушки», стоя на четвереньках, очень аккуратно, почти художественными кисточками, «отбивали порожки» вдоль борта. Ну а красить звезду или «отбивать» ватерлинию – это была привилегия дембелей, такую аккуратную работу не поручали никому.

Забота о молодых проявлялась во всем. Дембеля из своих запасов одевали вновь прибывшее пополнение, в море, когда начиналась качка, существовал неписаный закон «дембельской вахты» – ветераны сутками не уходили с постов, давая молодым возможность адаптироваться.

Как-то в кубрике Андрей написал письмо домой, к нему подсел их старший рулевой Гена.

– Ну что, братишка, вижу не сладко тебе?

– Почему? Нормально. – Попытался оправдаться Андрей.

– Да нет. Я же вижу. – Настаивал Геннадий.

И он стал объяснять Андрею, что от него требуется, как он должен себя вести, на что имеет права. В общем, все то, что должны были ему объяснить Игорь и Рифкат. Обязанностей было много, а вот с правами похуже, но все же, в процессе изучения корабля, любой молодой матрос мог прийти в любой пост и там старослужащий обязан объяснить ему все. Если не поймет с первого раза и придет еще раз, снова объяснить. Такое рвение только приветствовалось. Геннадий все говорил, а для Андрея как будто бы открывали новый мир, становилось все понятно и ясно, все встало на свои места.

Уже на следующий день Андрей взялся за дело, засучив рукава, а уже через неделю сдал на допуск к самостоятельному несению вахты. Так потихоньку жизнь шла своим чередом, вернее, для молодых моряков она летела, как стрела. Всякое было – и хорошее, и плохое, и первые полгода на корабле прошли как в тумане.

Но вот снова на корабль пришло молодое пополнение, и были первые проводы дембелизующихся. Андрея эта сцена поразила до глубины души, так прощаются только на флоте. Столько слез, столько эмоций, через все это еще предстояло пройти Андрею, но до этого оставалось долгих два года.

Ну а пока Андрей начал служить по второму году.