Теперь жить и служить приходилось начинать сначала. Первым делом, с носа до кормы облазил весь корабль, смотря на его состояние, заглядывая в каждую щель и ища возможные изъяны, с верхней палубы до трюмов. Вооружившись блокнотом и ручкой, Андрей все записывал. Затем в каюте сел за документацию, нужно было все сравнить и подсчитать, что на бумаге, что в наличии. На всю эту работу, только по боцманским делам, у него ушло дня три. Затем вместе с коком они провели ревизию и баталерки. Когда все было сделано, то картина вырисовывалась не очень-то хорошая, кое-чего в обеих службах не хватало. Это, конечно, не говорит о том, что имело место хищение, а просто перерасход от бесконтрольности.

Тогда составив докладную записку и расчеты, он направился к старшему помощнику, поскольку тот являлся его непосредственным начальником.

– Как считаешь, боцман, выкрутимся из сложившейся ситуации, не поднимая шума? – Задумчиво спросил его старпом, внимательно изучая докладную.

– Я думаю, все будет хорошо, где-то сэкономим, где-то что на что перекрутим, да плюс дружок у меня теперь в тылах сидит, думаю, поможет, не откажет, – ответил Андрей.

– Ну тогда хорошо, еще у тебя что-нибудь или все?

– Да, и еще, – добавил Андрей, – пора мне вступать в контакт с экипажем, ребята что-то слишком расслабились, забыли, что они военные моряки. Я хочу им показать, как надо любить свой корабль и заботиться о нем, – Андрей произнес эту фразу тихо, но заговорчески.

Старпом понял его и также сокровенно добавил:

– Они взвоют, если ты начнешь их прижимать, привыкли с этой долбанной гласностью, но если начнут возмущаться, тогда я со своей стороны им гайки закручу по самые «помидоры», давай, боцман, действуй, после завтра заступай в наряд дежурным по кораблю.

Через сутки Андрей заступал в свой первый наряд. Тщательно отутюжив форму и до зеркального блеска надраив ботинки, он вышел на развод. Заступающие с ним в наряд старшины и матросы, построились на юте по правому борту. Дежурный по низам старшина первой статьи отрапортовал о готовности наряда заступить на вахту. Андрей придирчиво осмотрел их, а затем подошел к старшине второй статьи и остановился напротив него, тот никак не отреагировав, продолжал стоять молча. «Проверяют на знание устава» – Сразу же понял Андрей.

– И что вы, любезный, смотрите на меня, как на картину из Эрмитажа. Может быть забыли, как необходимо представляться? – Спокойно начал Андрей, – и почему ваша обувь начищена хуже, чем у меня? Я провел ревизию, ваксы на корабле хватает, или, может быть, вы считаете, что моряки так же, как солдаты сутками роют траншеи в глине? – Все это Андрей говорил очень спокойно, но со злой издевкой.

Старшина второй статьи сперва опешил, затем, справившись с волнением, выпалил:

– Старшина второй статьи Герасимов, разрешите исправить полученное замечание?

– Выполняйте, у вас сорок секунд, – жестко отрезал Андрей.

Когда Герасимов вернулся и встал в строй, Андрей продолжил:

– Если вы сейчас по сроку службы уравнялись с «сапогами», то это не значит, что должны уподобляться им во всем. Вы моряки-пограничники, белая кость, и помните об этом всегда. И далее, – продолжал Андрей, – все мои приказы выполняются беспрекословно, я вызываю к себе всего два раза: первый – вставить пистон, второй – снять с вахты. Вопросы есть? Вопросов нет. Вольно. Разойдитесь. Через сорок минут заступаем.

Приняв вахту от старшего мичмана радиометристов, Андрей пошел с обходом по кораблю, пройдя и проверив еще раз, сам объявил о начале вечерней уборки. Пришло время действовать. Первым делом в кубрики – там всегда приборщики филонили. Андрей спустился вниз и указал сам на то, что пропустили. Затем в магистральный коридор, здесь двое моряков явно филонили и тогда, спокойно дождавшись, когда они почти закончат, Андрей подозвал их, указав сразу три места, где они пропустили грязь. Андрей отдал распоряжение сделать приборку заново. И так еще в четырех местах. И лишь в одном он встретил отпор, матрос, явно отслуживший уже свои полтора, стал упрямиться:

– Да что вы, товарищ мичман, придираетесь? Все здесь нормально, что вам не нравится?

– Мне, сынок, не нравится, что ты слишком много разговариваешь. Сколько отслужил, а? – Спросил его Андрей.

– Год и три.

– О! Уже седой морцефал. Так вот, сынок, когда я служил, то при таком сроке был всего лишь на всего карасем и летал, как электровеник. И еще, на будущее, очки в гальюне должны сиять, как у кота… и чем ниже, тем голубее. Для этого мы использовали обыкновенные лезвия, а теперь меньше разговоров, давай, шурши. Я приду и проверю, сделаешь плохо, ночью будешь тренироваться.

После окончания приборки, Андрей объявил ужин. Затем было свободное время до вечернего чая, и Андрей, вызвав к себе дежурного по низам старшину, отдал ему необходимые распоряжения, сам немного расслабился в каюте. Перед отбоем на вечерней проверке, сверив личный состав по списку, как и положено, Андрей обратился к экипажу:

– Больные в строю есть?

Больных в строю не было.

– Вопросы?

Из строя раздался голос:

– Есть вопрос.

Тогда представьтесь и задавайте.

– Старший матрос Спирин. Товарищ мичман, вы всегда так будете нас гонять?

Андрей про себя ухмыльнулся – значит зацепил:

– Я вас гонять не собираюсь, но то, что от вас требую, раньше, когда сам служил на этом корабле, мы это делали без напоминания, добровольно потому, что любили свой корабль, берегли его и заботились о нем, у вас же этого нет, а я хочу, чтобы было вот и все.

Экипаж молчал, и только кто-то из строя тихо высказал:

– Весело, наверное, было.

Андрей услышал эту реплику и добавил:

– Как это было, я с удовольствием расскажу вам завтра после ужина, давайте соберемся в столовой и поговорим. Я не хочу, чтобы были между нами конфликты, добро? Ну тогда приготовьтесь к отбою. Вольно. Разойдись.

Когда личный состав отошел ко сну, Андрей еще раз проверил сделанную работу дневальных и рабочих по камбузу и так же отпустил их спать. Сам же сел в каюте записывать журналы и принимать доклады от круглосуточной вахты БЧ-5.

В два часа ночи, пройдя по кубрикам и проверив наличие личного состава, Андрей пошел на камбуз, вскипятив воду, заварил крепкий чай. Напившись, сам вышел на верхнюю палубу к вахтенному у трапа. Из-за кормового орудия понаблюдал, как тот несет вахту. Старшина явно скучал. Андрей потихоньку подошел к нему сзади:

– Ну что, старшина, уже в мыслях всех девочек в своей деревне поимел?

Тот встрепенулся от неожиданности:

– Да нет, товарищ мичман, я на гражданке-то не очень этим увлекался, – ответил старшина.

– Я надеюсь, ты не предпочитал мальчиков? – Шутливо воскликнул Андрей.

Старшина смутился:

– Да нет, что вы, просто я много занимался. Хотел поступить в химико-технологический, но не было денег замазать профессора, вот и срезался на экзамене, а потом пришла повестка и сюда.

– Сам-то откуда? – Спросил Андрей, закуривая и протягивая ему сигарету.

– Спасибо, не курю. А родом из-под Тулы.

– А-а-а, пулеметы, пистолеты, – проговорил Андрей, – слышал много, но не бывал в тех краях ни разу. Ну ладно. Пока я тут воздухом дышу, тебе добро в гальюн и на камбузе чай горячий попей, там же хлеба нарезал я, перекуси.

Старшина недоуменно посмотрел на него, видно в практике корабельной этого уже не было.

– Понимаешь, – сказал ему Андрей, кладя руку на плечо, – когда я служил, экипаж был как одна семья, и все старались как-то заботиться друг о друге, ну, в общем, как в песне. Ну, давай, топай, а я постою.

Оставшись один, он стал размышлять, что слишком много изменилось в традициях на флоте за пятнадцать лет. Самая большая глупость генералов была в том, что сократили срок службы на кораблях. Ну что можно успеть за два года, когда шесть месяцев из них будущие моряки проходят в учебке, набивая мозоли на плацу при строевых занятиях.

Андрей вспомнил, что сам, лишь отслужив два с половиной года, осознал, что стал настоящим профи и только теперь начинает служить в полную силу. Нет. На флоте служить нужно пять лет минимум или вообще по контракту, тогда будет какой-то эффект.

Когда вахтенный вернулся, Андрей еще раз направился проверить, как несут службу «дети подземелья», то есть мотористы и трюмные, но и там все было в порядке.

Вахта дежурного по кораблю дело хлопотное и, фактически, нет возможности отдыхать, зато ночью полно свободного времени, и есть возможность заняться какими-то своими делами или просто почитать.

Наступило утро субботнего дня. В этот день на корабле, кроме положенных осмотра и проверки оружия и технических средств, проводили большую приборку и помывку личного состава. В основном, офицеры и мичманы в этот день находились дома на выходном, но обязательно присутствовал командир или старший помощник. Сегодня принимал сам командир, ему самому было интересно, как справляется новый боцман. Придя перед построением, он выслушал доклад, затем было построение и подъем флага – торжественный ритуал на каждый день. Перед разводом на большую приборку Андрей подошел к командиру:

– Я хотел бы вас попросить, – обратился он, – у меня начинает завязываться контакт с экипажем, поэтому, если можно, я немного поговорю с ребятами?

– Хорошо, никаких проблем, боцман, я буду в каюте, как управишься, зайди ко мне, хочу посоветоваться, – ответил командир и, насвистывая какую-то мелодию, отправился к себе.

– Внимание личного состава! – Заговорил Андрей после того, как остался один на один с экипажем, – сейчас мы будем делать большую приборку. Хочу вам напомнить, что на флоте приборку делают сверху вниз, слева направо, и если слой пены менее десяти сантиметров, то это означает, что приборка делается некачественно, поэтому ее делают заново. В коридорах снять и промыть все плафоны, медь, как внутри, так и на верхней палубе, должна сверкать. Вопросы есть? Вопросов нет. Если у кого-то нет необходимых принадлежностей, сейчас подойдите ко мне и все получите. Вольно. Разойдись.

Когда экипаж приступил к приборке, Андрей зашел на камбуз. Кока, совсем еще молодого морячка, не отслужившего еще и года, тоже звали Андреем.

– Ну что, тезка, чем думаешь порадовать личный состав?

Когда корабельный повар доложил Андрею о своей кулинарной задумке, тот немного подумал и сказал:

– Слушай, а давай сейчас немного скомбинируем? – И предложил свой рецепт в приготовлении блюд.

Уловив творческую мысль боцмана, молодой Андрюша с ним согласился и предложил поучаствовать в процессе.

– Ну хорошо, вот тебе раскладка: приготовь пока полуфабрикаты, а я зайду попозже и морально поддержу тебя, – напутствовал его Андрей и направился к командиру.

Постучав в каюту, попросил разрешения командира войти.

– Да, да, заходи Андрей Максимович, присаживайся, – сам командир сидел за письменным столом, а Андрею указал на маленький диванчик напротив себя.

Когда боцман уселся поудобнее, командир оторвался от бумаг и спросил:

– Скажи, Андрей, можно на «ты»?

– Да я с удовольствием, – ответил последний.

– Так вот, когда ты служил срочную, ловили браконьеров?

– Конечно же, ловили.

Ну а как японцы браконьерничали, какие повадки помнишь?

– А как не помнить, товарищ командир, они шхун пятнадцать загоняют в наши воды, половина ловит, половина на стреме. Когда в эту кучу влетали, то пустые всегда себя предлагали, то борт подставят, то на пересечение курса идут, в общем, не дают к рыбакам прорваться, пока те не уйдут из наших вод.

– Вот так оно и было, – задумчиво сказал командир.

А сейчас какая картина? Я помню иногда в одиночку заходят и, самое главное, рядом с ними бывают замечены и наши моряки, но проверки показывают, что наши краба не берут, а рыбачат по закону.

– Я давно стал замечать одну закономерность, – продолжал командир, – на одном и том же участке, где мы работаем, часто появляется наш БМРТ «Глазов» и там же, как по заказу, «Сикемару 18». Что-то здесь не то, поделился своими соображениями с контрразведкой и вот вчера получил ответ. Очень часто после таких встреч в приморье идет всплеск падения цен на наркотики, появляется очень качественная химия и дешевая главное, доступно по цене даже школьникам, вот такие совпадения, разлюбезный мой друг, – грустно закончил командир.

– Так это что, наркотранзит получается? – Задумчиво произнес Андрей, – тогда есть смысл попасти этих основных партнеров.

Да, да, но пока операция разрабатывается, ты уж никому, даже близким. Вот еще что, – добавил командир, – у контрразведки есть такая версия, что уходит информация от нас, попросту кто-то стучит, слишком хорошо знаю о наших позициях браконьеры, ну и наши «друзья» тоже.

Так они еще долго сидели в каюте и рассуждали о возможных вариантах доставки «груза» из Японии к нам, но Андрей взглянул на часы, время шло к обеду. Спросив разрешения командира идти заниматься службой, Андрей быстро направился на камбуз.

Его тезка, увидев боцмана, расцвел, как майская роза:

– У меня почти все готово, товарищ мичман, я не стал вас дожидаться и все сам приготовил, вы так вкусно обо всем рассказали, что я сам захотел, – добавил молодой Андрей.

– Ну и молодец, – одобрил его Андрей, – давай, готовь пробу сперва для меня, а потом и командира, я только по кораблю пробегусь, проверю, как дела.

Андрей пошел проверить, как делается большая приборка. Обойдя весь корабль, в целом, остался доволен, моряки старались, лишь в некоторых местах он нашел небольшие изъяны и тут же заставил их устранить. Вернувшись на палубу, снял пробу, затем, похвалив кока за старания, велел ему переодеться, надеть чистую белую голанку, и они с пробой пищи отправились к командиру. Тот тоже остался доволен, похвалил кока и посоветовал и дальше слушать боцмана для продолжения творческих успехов.

Время неумолимо шло к обеду, пора было заканчивать с приборкой. Андрей быстро поднялся на ГКП почти по вертикальному трапу, с удовлетворением подмечая для себя, что не забыл как нужно быстро двигаться на корабле, вернее мозг сам автоматически давал команду телу: где пригнуться, где не споткнуться, как когда-то говорил его отец: «Что умеешь, то не забудешь», и Андрей ничего не забыл.

Взяв в руки переговорное устройство, Андрей звонком сыграл команду «Слушайте все!» и уже через микрофон отдал команду по всему кораблю «Медь, железо драить, резину белить, барашки расходить и смазать, до конца большой приборки осталось тридцать минут!». Положив микрофон, почти тут же услышал, как зовет его командир:

– Андрей Максимович, подойди ко мне, пожалуйста.

Андрей быстро спустился в коридор и увидел командира, стоящего у дверей своей каюты.

– Слушаю вас, товарищ командир.

– Послушай, боцман, а ты откуда знаешь эту команду? – Спросил Андрея командир.

Это когда еще срочную служил, стояли мы тогда в доке вместе с подводной лодкой, так меня их старый боцман научил, – ответил Андрей.

– А я ее слышал, когда еще в училище курсантом в учебные походы ходили, как будто снова в молодость вернулся, – улыбнулся командир, – ну добро, боцман, думаю, сработаемся, занимайся службой, – напутствовал его командир.

– Есть! – Ответил Андрей.

После окончания приборки началось самообслуживание личного состава и помывка в бане, народ начал постирушки и помывку, время шло к вечеру, и вахта Андрея шла концу.

Менял его старший лейтенант Спиридонов, командир артиллеристов. После смены вахты Андрей сходил в душ и, раздевшись, улегся у себя в каюте, отдыхая после напряженных суток. Хоть и прошло все, вроде, гладко, все равно первая вахта – это всегда нервное напряжение. Но теперь Андрей мог отдыхать, лежа в кровати и спокойно попивая кофе.

После ужина к нему в каюту постучали.

– Да, да, войдите.

Дверь открылась и на пороге показался Спиридонов.

– Послушай, Андрей Максимович, здесь мне доложили, что ты с экипажем договорился встретиться для беседы.

– Да, точно, был такой уговор, – заметил Андрей.

– Так давай, я сейчас дам команду собраться в столовой всем желающим?

– Добро, – ответил Андрей, – я сейчас оденусь и иду.

Минут через десять в каюту снова постучали, дежурный по низам доложил, что экипаж собрался в столовой. Андрей, когда зашел туда, увидел, что почти все в сборе, не хватало лишь стоящей вахты.

– Прошу садиться, – приветствовал он моряков, – знаете, я хотел бы, чтобы наша беседа пошла в таком неофициальном характере, после нее мне хотелось, что б между нами установился контакт и взаимопонимание, и мы бы служили вместе, как одна семья. А начну я с того, как сам попал сюда, на наш корабль.