В первый день успели до темноты переправиться через Илыч. На том берегу и заночевали. В избушку паромщика отправили семью Вавилы. Кузнец немного попререкался с Белогостом, не соглашаясь занимать домик, но ведун настоял. Тем более что Росля к вечеру от пережитого еле двигался. Светозара же держалась крепко, помогая наравне со всеми переправляться. А потом собирала дрова для костра, у которого немного обсушились – переплывали-то голышом, а вода не молоко – намёрзлись. Паром, оставленный без присмотра, сорвался и застрял в кустах внизу по реке, видать, уже давно. Вещи, слава Богу, не намокли – их привязали Трудню на спину.

Гор вместе со Светлым ночевали на улице. Теперь, когда комары не досаждали, парень с удовольствием ложился на свежем воздухе, подложив под голову котомку. Рядом устроил рысёнка, подрастающего на глазах. Обычно проказник так и норовил засунуть любопытный нос-уголёк в неподходящее место. Но сейчас зверёк лежал тихо, за день устал и он. В костре тлел кусок соснового ствола, переливаясь искрами в мутнеющем пространстве. Белогост по обычаю сразу завернулся в плащ и засопел. Гор, глядя на него, удивлялся, – похоже, Светлый мог спать в любом положении и в любое время. Сам парень, прежде чем уснуть, долго лежал на спине, вглядываясь в яркие крупные небесные булыжники, и мечтал о том, как вступит в Коломны с мечом на боку, потворником самого Белогоста, как будут дивиться на него мальчишки и завидовать, и будут поглядывать исподволь горячими глазами девчонки. А Белогорка подойдёт и при всех поклонится и скажет: «Какой ты стал! Извини дуру, что смеялась над тобой. Не права была. Как мне исправиться?» И он, конечно, простит. И возьмет её за руку и… Где-то на этом моменте Гор и уснул.

Зорька только проглянула сквозь туманные верхушки сосен, а ведун уже умылся у речки. Стряхивая брызги с рук, голосом поднял парня. Тот сел рывком, хватаясь за меч, лежащий у правого бока.

– Иш, заполошный, – остудил его Белогост. – Умывайся, а я пойду кузнеца будить.

– Кого ты, Светлый, будить собрался? – Вавила, наклоняясь, уже выбирался из низкого дверного проёма. – Нас, что ли? Так встали мы. Светозара сынку поднимает. Сейчас выйдут.

– Добре, – ведун разгрёб вчерашнее кострище, отыскивая тлеющий уголёк. – Собирайтесь, да перекусим маленько. Дорога впереди дальняя.

Выкатив чуть искрящуюся головёшку, кинул на неё сухого мха. На коленях склонился почти до земли, придерживая длинную бороду. Подул, щурясь от выбивающегося в глаза дыма. Пламя несмело выглянуло из пористого комка, язычки покачались, словно сомневаясь, надо ли разгораться, и занялось ярко. Белогост подкинул в прожорливый огонь тонких веточек, и вскоре весёлый костерок запылал перед избушкой.

После завтрака вышли. Рослю подсадили на коня, и Гор уже привычно зацепил повод. Вавила шагал впереди, следом двигался парень, его жена держалась за Белогостом. Бойка возглавлял процессию, надолго никуда не отлучаясь. Будто жалел, что вчера все боевые события произошли без него, и теперь дал себе слово, что впредь будет рядом с хозяином. В Коломны рассчитывали прийти на следующий день к обеду.

Дорога прошла без происшествий, разве что на коротком обеденном привале любопытный Бойка напугал рысёнка, и тот без раздумий вцепился в собачий нос. Визжащего пса, забившегося под ноги Белогосту, не без труда освободили от шипящего, как кипящий самовар, рысёнка. Гор, придерживая растопыревшегося котёнка на вытянутых руках, унёс его подальше и там только опустил в траву. Шерсть на спине возмущённого зверька дыбилась. Он выгибался дугой, как обычный кот, постепенно успокаиваясь. Светлый, не сдерживая ухмылки, приводил в порядок пережившего шок Бойку.

Росля вертелся вокруг Гора, а то и Белогоста, задавая уйму вопросов. Вавила со Светозарой, посмеиваясь, укладывали поклажу в дорогу.

Отойдя от места привала версты две, ведун задумался о ночлеге.

– Вавила, подойди поближе, посоветоваться надо, – окликнул он.

Кузнец, задержавшись, дождался старика.

– Тут такое дело, – Светлый почесал кончик носа. – Не хочется ночевать под открытым небом. Тем более малец с нами и жинка твоя в положении.

Кузнец согласно склонил голову:

– Что надумал?

– Тут недалече хуторок. Народ наш, родноверы. Там атаманом Нарышка. Можно небольшой крюк сделать и по-человески заночевать. Ты как?

Оглянувшись на жену, Вавила почесал затылок:

– Нарышку я знаю, он у меня наконечники заказывает иной раз. Большой крюк?

– Не, не шибко. Сворачиваем?

– Сворачиваем.

Сориентировавшись, Белогост взял левее. Малоезжая дорога осталась в стороне. Колонна потянулась чередующимися холмами, через заросшие молодняком впадинки и овражки.

Гор, заметив, что они уклонились от прямого маршрута на Коломны, тронул вновь занявшего прежнее место кузнеца:

– Слышь, Вавила.

– Чего? – охотно отозвался он.

– Куда это мы?

– Ведун не хочет, чтобы мы в лесу ночевали, предложил небольшой крюк сделать и на хуторе заночевать. Там разбойники знакомые обитают.

– Какие разбойники? – Гор напрягся.

– Да ты не тушуйся, – кузнец заметил настороженность парня. – Нормальные мужики, это они для князя и его людей разбойники. Его люди когда-то обидели их. Вот они в леса и разбежались. А для нас – нормальные родноверы. Их атамана я знаю – Нарышка, отличный мужик.

Росля, прислушивавшийся с седла к разговору, дурачась, вытянул руку:

– Вперёд, к хорошим разбойникам.

Вавила пригрозил ему пальцем.

Строения хутора показались, когда солнце скатилось за сосновые и еловые макушки. Две здоровые лайки выскочили навстречу, изрядно напугав рысёнка, забившегося поглубже за пазуху. Остановившись саженях в пяти, псы зашлись в лае. Ощетинившись, выскочил Бойка. Все ожидали драки, и ведун даже поднял посох, готовясь урезонивать четвероногих бойцов, но вдруг собаки как по команде замолчали. Вытянули морды, принюхиваясь. Бойка завертел покоцанным хвостом. Псы несмело приблизились к кобелю, обнюхиваясь.

– Ну, слава богу, признали, – ведун шагнул.

Из домов выходили вооружённые топорами и дубинами бородатые мужики в разноцветных рубахах, расходясь полукругом.

– Никак, Белогост? – крупный и статный мужик единственный с мечом в руке выступил вперёд. – А с тобой кто? Ба, Вавила! Какими судьбами?

– Да вот, зашли на огонёк. Пустишь?

– Спрашиваете? Хорошим людям завсегда рады.

Мужики уже прятали оружие. Смущённо улыбаясь, сторонились.

От баньки путешественники дружно отказались. Шибко устали, да и рассчитывали на следующий день помыться уже в Коломнах. Хозяева усадили гостей на пристенную лавку напротив длинного стола. Сами устроились напротив. Присутсвовали все, кроме дежурных Тугарина с Буслаем. Вечеря началась горячей ухой, к которой компания отнеслась очень благосклонно. Затем на столе появились жаренная кобанятина и запечённый тетерев. Пирожки с яйцом и капустой, вареньем и печенью грудами высились в тарелках. Жёнки сновали вокруг, как заведённые. Русе, подруге Буслая, помогала объёмная со светлым лицом и добрыми глазами Любовь – жена Кряжа, вернувшаяся от родственников, живших на соседнем хуторе. К ним присоединилась и Светозара.

Сам Кряж с сыновьями заняли места за столом между молчаливым Смагиным и громкоголосым Верославом. Гор устроился под боком у ведуна. Выпустив мяукающего рысёнка на пол, подкармливал его тонкими ломтиками мяса. Проголодавшийся зверёк сметал всё подряд.

Блюдо сменяло блюдо, разговоры текли неторопливо, степенно и даже встреча ведуна с Рядком если и нарушила установившийся ритм беседы, то ненадолго. Варяг, появившийся на хуторе днём ранее, пришёлся местным жителям по душе. Открытый и улыбчивый, он рассказал историю появления в этих краях и больше его расспросами не беспокоили. А вот ведун не удержался. Допив брусничный кисель, отставил кружку в сторону.

– Что думаешь делать? – он нашёл взглядом варяга, сидевшего напротив. – Обратно в город?

Враз стихли разговоры за столом, и в наступившей тишине голос варяга прозвучал достаточно громко, чтобы услышали все.

– А что мне там делать? Опять грязные делишки Никифора и его братии обделывать? Надоело. Если мужики меня не выгонят, – он повертел в руках ложку. – Остался бы здесь. Авось пригожусь.

Широко ухмыльнувшись, Нарышка откинулся на стену:

– Нам воины нужны. Ты говорил, что на хуторе раненый с кем-то там бился. Слышь, Светлый, ты видел?

– Видел, а как же?

– Ну и как он тебе?

– Что сказать? Хорош! Среди тех, кого я знаю, пожалуй, лучший будет.

– Что, и Буслая побьёт?

– Насчет Буслая не скажу. Но, думаю, на равных сразятся.

Шумно выбравшись из-за стола, Нарышка приблизился к варягу. Тот обернулся вроде невозмутимый, но предательски раскрасневшие уши выдали волнение.

– Раз Светлый тебе такую высокую оценку даёт, значит, и вправду разиться умеешь. Оставайся.

Зацепившись ногой, Рядок поднялся. Поклонился в пояс атаману, отдельно мужикам:

– Благодарствую на добром слове. Доверие ваше оправдаю. Теперь ваши враги – мои враги.

За столом оживились.

– Правильно говорит, – Верослав уселся спиной к столу. – Верно, по сути.

– Надумаешь жениться, девку мы тебе сыщем, – Кряж завертел головой в ожидании одобрения.

– Девка не кобыла, чтобы её искать. – Вавила положил крепкую ладонь на доски стола. – Придёт пора, сама найдётся. Тут, главное, чтобы по согласию было, – он бросил тёплый взгляд на снующую рядом жену. Улыбнувшись в ответ, она с трудом нашла место для широкой тарелки на столе.

– Не скажи, Вавила, – не согласился Кряж. – Иногда старшим видней, кого парню сватать. А то сами они только влюбляться горазды.

– Вы чего за него решаете? – атаман остановил назревавшийся спор. – Пусть он сам скажет. А, варяг, искать тебе невесту али погодить?

Немного опешивший от такого поворота Рядок качнул отрицательно головой.

– Ты погоди с девкой, – остановил Кряжа Нарышка. – Может, ему это дело без надобности пока. Может, он сначала хочет дом завести, хозяйство там, а потом и об девке подумает, а Рядок?

– Потом подумаю, – неопредёленно отозвался варяг, присаживаясь.

– Ну и чего вы на парня набросились? – прогудел ведун. – У него, поди, от вашего внимания кусок в горло не лезет.

– И то правда, – атаман занял свое место за столом. – Дайте поесть спокойно.

Народ немного приутих. Откусив половину пирожка и прожевав, атаман хмыкнул:

– У нас прямо, что не неделя – так прибыток.

– А кого ещё Бог послал? – ведун изучающее приглядывался к Смагину.

– Ага, его. Хоть и христианин, а парень нормальный. Наш. Ну, расскажи, Клёнка, гостям уважаемым, кто ты, откуда.

– А я его хорошо знаю, отличный муж, – Вавила стукнул донышком кружки.

– Ладно, апосля расскажешь, – атаман повернулся к Смагину. – Пусть Клёнка сам говорит.

Торопливо прожевав малосольного хариуса, Смагин поднялся.

– Да ты не вставай, чай не на круге, – остановил его атаман.

Клёнка послушно присел обратно:

– Из города я, сапожник. Зовут Клёнка Смагин, – в комнате притихли, и даже женщины ненадолго замерли кто где, прислушиваясь. – Недавно Никифор жёг книги на площади, а я две вытащил из огня. Кто-то донёс, наверное. Он меня на беседу, значится, – за столом мрачно ухмыльнулись. – Да хороший человек предупредил – я и сбежал.

– Во, есть же ещё хорошие люди в городе, не все… – закончить Верославу не дал атаман, строго взглянувший на паромщика.

– Так вот, – продолжил Клёнка. – А до этого книги эти я отнёс Вавиле, он обещал их надёжному человеку передать.

– Так я и передал Кузьме. А он тебе их обещал вручить, – Вавила повернулся к ведуну.

Тот потянулся рукой к котомке:

– Что-то он мне всунул, да я не глядел – всё как-то некогда, – развязав узел, он извлёк свёрток кожи.

Заинтересованные взгляды сосредоточились на его руках. Женщины подошли поближе, Любовь выглядывала с другой стороны стола, а Руся и Светозара устроились за плечом Белогоста. Медленно развернув свёрток, ведун перевернул верхнюю книгу:

– Сказание о походе Александра… Эти книги?

– Эти, – Клёнка вытянул шею.

– Точно эти, – Вавила удовлетворенно прижал ладошку к столу. – Попали-таки по назначению.

– Вот как бывает, – атаман приподнялся, чтобы тоже взглянуть. – Тесен мир русский.

Прочитав название второго тома, ведун поднял голову:

– Если так, то большое дело сделал. Сказаниям этим цены нет.

Восторженные взгляды скрестились на Клёнке, который смущённо почесал затылок:

– Вот так вот.

– Ну а дальше-то чего замолчал? – Верослав подпёр кулаком подбородок. – Расскажи всем, как ты геройски от дружинников убёг.

– Да какое там геройски…

– Давай, рассказывай, не скромничай, – поддержал товарища Нарышка.

Смагин прочистил горло:

– Ну а потом я задумал в Коломны сбежать – там у меня семья сейчас.

– Так, Родислав – тоже ведь Смагин, – вспомнил Гор.

– Ну да, сынок мой.

– Мой друг, – с гордостью сообщил парень.

– Ну, продолжай, – поторопил атаман.

– А по дороге меня чернец с гораками перехватили. Их кто-то побил в лесу, и они домой возвращались.

– Не кто-то, а наши друзья побили, – усмехнулся Белогост. – С ними ещё и Рядок приходил, да стрелу схлопотал.

– Точно, – согласился варяг, – за дело схлопотал.

– Ты так никогда не закончишь, – засмеялся Нарышка. – Что ни слово – так свиделей куча. Во как всё сплелося.

– Ну, рассказывай дальше, – ведун скинул с ноги пристроившегося отдохнуть рысёнка.

– В общем, спрашивали, куда книги дел. Я сказал – в лесу закопал. На следующий день они дружинников дали, и мы поехали. Дальше, вон Верослав видел, – выпятив нижнюю губу, паромщик кивнул. – У его перевоза завёл я их в лес, а там, к моему счастью, на главного – Миколу – рысь бросилась. Пока они её убивали, я и сбежал. А после мне Верослав помог. С лодки меня подобрал. Укатили мы. А потом сюда пришли.

– Постой, постой, – ведун прищурился на Смагина. – А сколько их было?

– Кого, дружинников?

– Их.

– Четверо.

– И все с тобой в лес пошли?

– Нет, Фрол с лошадьми остался.

– Ну, точно, – усмехнулся Белогост. – Это ж я с ними погутарил малёха на косе. Трое и было, у старшего ещё лицо исцарапано. Теперь ясно, что рысь постралась.

– Светлый их по сторонам разложил, я не успел до трёх досчитать.

– Ну, я же говорю малёха.

Дружный смех вклинился в разговор. Любовь так расхохоталась, что чуть не уронила сковороду с жареными осетрами. Это породило ещё один взрыв хохота.

Отсмеявшись, Гор поднял уснувшего у его ноги рысёнка. Ухватив загривок, предъявил ко всеобщему вниманию:

– Клёнка, ты благодарил рысь, что бросилась на дружинника?

– Ага, говорил в мыслях и не раз, – тот разглядывал зверька.

– Вот, можешь передать словами её сынку. Чудом жив остался.

– А где? А как? – Клёнка смешался.

Ведун поковырялся в зубах щепочкой:

– Мы мимо проходили. А этот хищник в щели прятался. Несколько дней безвылазно просидел. Как жив остался?

– Вот это да, – только и смог произнести Клёнка.

Забрав рысёнка у парня, атаман погладил широким пальцем за прижатыми ушами:

– А мы тут тоже дружинников погоняли давеча.

– Каких дружинников? – Белогост нахмурился. – Они здесь откуда?

– Да леший их знает. Похоже, шли по следам Верослава и Смагина. Ещё бы чуть-чуть и на нас вышли.

– А сколько их было?

– Душ двадцать, да тот самый чернец-колдун с ними. Правда, раненый.

– То его стрела, – волхв качнул головой в сторону парня. – Саженей за тридцать всадил. Поймав на себе уважительные взгляды мужиков, Гор покраснел. А Руся подложила ему в тарелку самый лучший кусок жареной рыбы. Потворник, скрывая смятение, выковырял в боку рыбины пальцами связку белого мяса.

– Так это они за вами, Белогост, поди, шли. А потом, – атаман отыскал взглядом Верослава и Смагина. – На следы этих напали и сюда добрались.

– Ошибочка вышла, – Кряж хохотнул, сыновья тоже заулыбались. – Не на тех напали.

– Ну-ка, – ведун медленно повернул голову. – Расскажи.

Вавила поднял палец к губам: Росля, прижавшись к его плечу, крепко спал. Белогост с готовностью приподнялся, помогая кузнецу вынести спящего сына. Светозара последовала следом, придерживая повисшую руку мальчишки.

– В светёлку пожалуйте, – Любовь пропустила. – Там уже постелено.

Вавила в сопровождении Светозары скрылся за перегородкой.

Верослав начал рассказывать о походе за дружинниками. Смагин подсел к Гору.

– Слушай, парень, – он поглядывал на спящего рысёнка. – А отдай его мне. Его мать, считай, меня от гибели спасла. Я теперь, так получается, ему должон. Вырастить надо.

– А куда ты его денешь? Ты же в городе живёшь?

– А я туда не вернусь. В Коломнах останусь. Тесть давно зовёт. И Марфе с детьми там хорошо. А, Гор?

Парень поджал губы:

– Как же я его отдам? Он и мне, получается, жизнь спас, когда гораки на нас с Вавилой напали. А ты, говоришь, отдай. Извини, я бы с довольствием, но не могу.

Клёнка тяжело вздохнул:

– Жаль, конечно. Право твоё. Ну, смотри, если вдруг надумаешь, я сразу заберу.

– Не надумаю, дядя Клёнка.

– Не зарекайся, – поднявшись, Смагин вышел на улицу.

Подхватив вялого рысёнка, Гор направился к Руссе. Наткнувшись на её доброжелательный взгляд, поинтересовался, где им ложиться. Она кивнула, призывая идти за собой.

За дверью встретила лесная звучная тишина. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики. Кричала неведомая птица в глубине леса, покачивались стволы сосен над домами. Руся повела его в крайнюю избу. У порога остановилась.

– В дальней светёлке у стены твоя кровать. Там сено свежее, найдёшь по духу. Одна твоя, другая – Белогоста. Ложись на любую. Я побежала, ладно?

Слабо кивнув, Гор толкнул дверь. Скрипнув, она затворилась за спиной. В тёмной комнате, подсвеченной слабой луной, он легко отыскал пропахший травами тюк, и сухое сено зашуршало под ним. Покрутившись рядом, рысёнок тоже улегся, привалившись к руке. Не успел Верослав в соседнем доме закончить очередное предложение, как оба: человек и зверёк засопели.

Гор проснулся от того, что рысёнок, бегая по тюфяку, полез через него. Парень поднял голову – в крошечном окне, затянутом бычьим пузырём, чуть брезжил рассвет. Соседний лежак был пуст. Примятость на его постели свидетельствовала: ведун тут спал. Примерившись, рысёнок соскочил на пол. «Ага, угол пошёл искать. Не выйдет». Рывком поднявшись, парень подхватил зверька. Рассвет заливал малиновым светом огромные сосны на восходе от хутора. Свежий ветер приятно холодил. Потворник передёрнул плечами.

Во дворе игрались лайки, Бойка резвился с двумя местными, будто не вчера узнались. Впрочем – Гор вспомнил давешнюю встречу – так оно, вероятно, и было. На всякий случай он отнёс рысёнка подальше в лес. Дождавшись, когда котёнок сделает утренние дела, парень побежал умываться.

Около умывальника юношу отыскал ведун:

– Вот ты где? Спозаранку поднялся. Мне тоже что-то не спится.

Гор плеснул в лицо пригоршню ледяной воды:

– А… пр… ы… тхи… а почему не спится?

– Вот и я думаю – почему? Ладно, рассветёт, найду птицу хищную, посмотрю в округе. Ты давай в дом, там уже стол накрыт, мужики к завтраку собираются.

Выставив мордочку из-за воротника, рысёнок устроился с комфортом, сложив крест-накрест крепкие лапы. Придержав его, чтобы не вывалился, парень направился за ведуном.

Завтракали не спеша. За столом по-хозяйски орудовали ложками и двое незнакомых мужиков. Атаман представил дежуривших ночью Буслая и Тугарина. Старик с потворником тоже назвались. После коротких кивков вежливости, завтрак продолжился. Теперь за столом отсутствовали Смагин и Верослав – их очередь дежурить на подходах к хутору. Руся и Светозара принесли тарелки с пирожками, нарезанным прокопчённым салом, чугунок с заваренным травяным чаем, и сами присели у краешка. Положив голову на руку, Росля дремал на столе.

– Что-то мне неспокойно, – Белогост погладил грудь ладонью. – Вы нынче чего собирались делать?

– Да так, ничего особенного, – Нарышка кинул в рот кусочек сала. – Разойтись хотели. Кряж со своими на рыбалку думали, я с Рядком хотел за дальний увал прогуляться. Там в камышах у озера бородавочников стадо живёт. Мы их иногда прореживаем. Но так, чтобы и у них не убыло и нам хватало. Мясца надобно пополнить. А чего?

– Да так, думаю.

– Слушай. Мне Смагин давеча, как вы ушли, всю плешь проел – попроси, да попроси.

– Чего хотел?

– Что бы взяли с собой в Коломны.

– Отчего не взять – возьмём. Как собирёмся, я тебе скажу, подменишь его?

– Некем особо подменять. Верослав один справится. Он парень ушлый.

Гор тронул ведуна за руку:

– Так мы что, не сейчас выходим?

– Подожди малость. Выйдем, как только я с тревогой разберусь.

Гор тяжело вздохнул.

– Не горюй, – Буслай подмигнул парню. – У ведуна сердце вещее. Раз говорит, не спеши, значит, так и надо. А в Коломны свои успеешь. К Купале точно попадёшь.

Гор вздохнул ещё раз. До праздника оставалось целых два дня.

– А это у тебя что такое? – Буслай заметил любопытную мордочку, выглядывающую в развал кафтана. – Никак котёнок?

– Не котёнек, а рысёнок, – поправил Вавила. – Зверь!

– Да ну? Дашь посмотреть?

– Смотри, – вытащив зверька, Гор посадил его на широкую ладошку Буслая.

Понюхав незнакомый палец, хищник прикусил его острыми зубками. Капелька крови выступила на сгибе. Буслай даже не поморщился:

– Ух ты, какой сердитый. Где взял?

– Долго рассказывать. А если в двух словах, то в лесу нашёл.

– Мать погибла?

– Ага.

– Да, теперь из него непросто дикую кошку вырастить. Если дома будет жить, испортится.

– А я буду его в лес водить – охотиться учиться.

– Не знаю, сможешь ли. Тяжелый это труд. И неблагодарный. Его же всё равно выпускать придётся когда-нибудь. А как привыкнешь? Жалко будет.

– Я постараюсь справиться, – забрав рысёнка, Гор сунул его обратно за пазуху.

Рядок первым выбрался из-за стола. За ним потянулись остальные. Белогост остановился вместе с потворником на крыльце:

– Я пойду – прогуляюсь, а ты здесь побудь, ладно?

– Ладно.

– И будь готов в случае чего сразу сняться.

Парень поднял на ведуна встревоженный взгляд:

– Случилось чего?

– Пока не случилось. Но на всякий случай будьте наготове. И Вавиле скажи.

– Хорошо, – юный воин подтянулся. – Пойду – посмотрю, как там Трудень.

– Лучше оседлай сразу.

– Сделаю.

– Ну добре, – кивнув парню, Белогост легко спустился с крыльца.

Утро разгоралось яркое и тёплое. Густые смолистые запахи кружили голову. Заросли Иван-чая, убегающие по лесной прорехе за ближайший пригорок, покачивали метёлками, словно на берег набегали розовые волны. В такие часы кажется, в мире нет и не может быть зла. А человек самое дружелюбное создание Сварога. «Жаль, что это не так».

В конюшне нетерпеливо пофыркивали. Нарышка, кормивший животных, встретил парня улыбкой, спрятанной в завитках бороды:

– Пришел, воин. Что, не терпится в Коломны? Соскучился?

– Ага, – кивнул Гор.

– Коня мы тебе обиходили: напоили, накормили. Седлать только не стали. Это ты уже сам. Продукты в дорогу бабы наши собрали кое-чего. За Смагиным я Рядка послал, скоро здесь будет. Так что, – он развёл руками, – всё готово. Теперь, как только Белогост команду даст, так и выходить можно.

– А вот с командой я погожу, – резкий голос ведуна заставил парня вздрогнуть.

Никто не заметил, как он приблизился.

– Что такое? – Нарышка повернул к ведуну озабоченное лицо.

– Беда, атаман. Дружинники в верстах пятнадцати отсюда бьют родноверов из хутора Власа – брата твоего.

– Как же так? – впервые Гор увидел, как взрослый, уверенный в себе мужик теряется. Он даже в лице переменился. Шапка исчезла в огромном кулаке, вторая ладонь ухватилась за нож у пояса – другого оружия у него с собой не было.

– А вот так. Потом расскажу. Своим ты уже не поможешь, но встретить их достойно у тебя шанс есть.

– Неужто и про нас знают? – с атаманом снова произошла разительная перемена.

Только что растерянный, он в миг собрался, и перед ведуном стоял уже прежний Нарышка – упорный и злой боец, которому лучше не попадать под руку.

– Думаю, пойдут. Собирай народ.

В этот момент из-за угла конюшни вынырнул весёлый Смагин:

– Всем доброго утречка, – яростный блеск в глазах атамана заставил его сглотнуть. – Вы чего? Случилось чего?

Настороженным шагом приблизился Рядок. И остановился, изучая обстановку. Нарышка стремительно развернулся:

– Ну вот мы и проверим, на что ты способен. Дружинники по нашу душу идут.

Рядок равнодушно пожал плечом:

– Проверяй, я готов.

– Добре. А ты, Клёнка… Видел за домом лист железа висит?

– Ну.

– Там рядом молоток. Бери его и бей громче. Соседей надо предупредить.

– А у нас соседи есть?

– Глупый вопрос, – Нарышка нашёл в себе силы усмехнуться.

Повинившись кивком головы, Клёнка убежал.

– Остальные – за оружием! Я знаю, где их встретить.

Последние слова перебил разлетевшийся во все стороны звонкий, тревожный бум.

Первыми отреагировали Буслай и Тугарин, выскочившие, один из дома, другой из сеновала, оба в исподнем, но с оружием в руках. Тугарин, вычесывая пальцами клок сена из головы, сжимал в другой руке огромную палицу, усеянную устрашающими шипами. Буслай вооружился изящным топором дорогой работы.

Растерянно оглядывясь и спрашивая друг дружку, что случилось, на улицу выбежали женщины. Торопливо выбрался на крыльцо Вавила, держа за руку вертящего головой Рослю. Пробегавший мимо Рядок объяснил причину тревоги. Народ моментально исчез, кто одеваться, кто готовить припасы.

Из леса выскочил заполошный Верослав. Никого не увидев во дворе, заскочил в дом к атаману. И почти тут же вылетел. Клёнка уже поджидал его у входа. Следом, отдуваясь, примчался Кряж, за ним, азартно ухмыляясь, держались сыновья. Узнав, в честь чего сбор, все трое споро повернули к своему дому, где Любовь уже собирала поесть. Немного задержались, поджидая с соседнего хутора Ивана с тремя сыновьями и двумя братьями – семья Горловых жила верстах в трёх ниже по реке.

Выстроив воинство между домами, атаман бегло пересчитал по головам. Вместе с ним получалось шестнадцать бойцов – вполне боеспособная рать. Это он ещё ведуна не поставил в строй. Но волхв боец знатный, он и без оружия пользу принесть может. Подняв руку и дождавшись тишины, Нарышка окинул народ тревожным взглядом:

– Родичи! Только что погибли в схватке с дружинниками наши друзья. Теперь вороги идут в нашу сторону. Не знаю, на что они рассчитывают, но если на пироги с капустой, то тут шиш они получат, а не пироги.

Люди посуровели взглядами. Верослав обернулся к остальным:

– Дадим бой княжьим людям, – продолжил он за атамана. – Отомстим.

– Отомстим, – Буслай проговорил шёпотом, но его услышали. И голоса подхватили:

– Отомстим. Веди, атаман. Не пожалеем себя…

Гор вместе со всеми вскинул руку, приветствуя Перуна.

– Не посрамим деда нашего Перуна и всех Богов – родичей наших.

– Не посрамим! – эхом отозвались мужики.

– И они не оставят нас, правда, Светлый?

Белогост подошёл, стукая посохом, к Нарышке. Подняв голову, развернулся к людям:

– Видел я, идут с дружинниками враги наши. И князь Владислав!

Последнее слово потонуло в возмущённых криках. Перекрывая шум, он продолжил:

– С ними княжич. Он хороший человек. Его надо поберечь. И ещё, мы долго ждали этого момента, Никифор!

Толпа зарычала в едином порыве:

– Порешим гада. Веди скорее, атаман.

Тугарин ярился вместе со всеми, бешено округляя глаза и наяривая кулаком.

Гор и тот, поддавшись общему настроению, что-то рычал, вторя толпе. Какая-то непреодолимая сила овладела людьми, и вряд ли нашлась бы в этот момент во всем мире другая, способная сладить с духом родичей, идущих умирать и мстить за смерть братьев, сестёр и детей.

– Боги на нашей стороне. Они не оставят нас. Перун, отец его Сварог и Свентовид с нами в одном ряду. Видите ли вы их?

Бойцы дружно задрали головы, и в этот момент Гор углядел в небе три облака, каждое с фигурой человека, плывущие от реки. Воины, тоже заметившие воздушные силуэты, радостно закричали, ладони приветственно открылись небу. И даже женщины, сжимая кулачки, грозили ими кому-то невидимому.

Атаман махнул рукой, прерывая гул голосов. Почти сразу стало тихо. Оглядев свирепым взглядом бойцов, проговорил тихо, но каждое слово услышали:

– Идём, други! За родичей, за Перуна!

Молча развернувшись, он занял место впереди. Отряд вздрогнул в едином порыве, и воинство двинулось быстрым шагом. Нарышка не бежал, зная: тратить силы – помогать врагу, но переставлял ноги широко. Женщины махали бойцам платками, скрывая тревогу за неуверенными улыбками.

На позиции вышли двумя колоннами, почти одновременно. Ещё на ходу атаман разделил отряд, отправив половину на другую сторону лишь чуть-чуть укатанной дороги. Тележная колея, ведущая из опустевшей теперь Гавриловки, здесь спускалась в неглубокое – саженей пять – ущелье. С двух сторон к дороге подступали скалистые выступы, заросшие старыми ёлками. Лучше места для засады не придумаешь. Ведун, всю дорогу получавший сведения о передвижении ворога, определил расстояние до дружинников в половину версты. Воины, прыгая с камня на камень, заняли позиции. Ждать оставалось совсем немного, но как это было тяжело.

– Ничего, – утешал атаман, засевшего неподалеку от него Вавилу, – столько лет ждали. А эта капелька-то быстро минует.