К исходу третьего дня Рядок вышел к реке. Незадолго до этого он уже перебирался через две мелких речушки. Первый раз перешёл по перекинутому бревну, второй – просто перепрыгнул в самом узком месте. Но в этот раз река, к которой он спустился по каменистому склону, несла мутные воды широко, стремительно, напрочь отрезая его от противоположного берега. Не лезть же в ледяную воду голышом? Замерзнешь, как цуцик, не дай бог простынешь, а это в диких местах чревато ранней смертью. Присев на утопленную в галечник корягу, Рядок задумался. Вот уже три дня, как он решился уйти с хутора волхва. Мог бы жить и дальше, зайцев, тетеревов и куропаток в окрестных местах хватало с избытком, но заела тоска. Почему-то никто из княжеских людей по их следам не пришёл, хотя он надеялся до последнего. И Рядок решил добираться до жилых мест самостоятельно.

Старик, перед своим внезапным исчезновением вместе со всеми русичами оставил ему кресало, нож, кое-какие продукты, самым ценным из которых он посчитал соль, так что Рядок не бедствовал. По большому счету он чувствовал себя обязанным всем этим людям и больше всех старику – не бросили раненого, выходили и даже потом не прикончили, хотя сам бы он на их месте наверняка не оставил свидетеля в живых. А они оставили, рискнули. Теперь Рядок даже из одной вежливости гостя, отведавшего хозяйский хлеб, ни за что не выдал бы их Никифору. Правда, они же этого не знали. Или знали? Этот старик какой-то уж очень умный. У варяга иногда складывалось ощущение, что ведун понимал его лучше, чем воин сам себя.

Речка напористо шумела у самых ног, подальше плескались крупные рыбины, шлёпая хвостами по бурливой глади, а он всё сидел, не в силах решить, что же делать дальше. Хорошо хоть погода наладилась. А то в первый день похода с самого утра полил дождь, в коротких бездождевых промежутках над лесом висел туман, и в этой хмари, он, похоже, где-то свернул не туда. Вот уже третий день варяг безуспешно пытался хоть приблизительно определить, где находится и в какой стороне искать человеческое жильё, но пока безрезультатно.

То, что он заблудился, Рядок понял ещё вчера, когда после не принёсшего облегчения ночного отдыха на сырой земле в мокрой одежде не смог сообразить, куда же ему идти. Костёр из мокрых дров развести не вышло. К счастью, солнце, наконец, выкатилось на небосвод, и варяг на ходу согрелся.

Так и не определив, где находится, пошагал наудачу. Первую половину дня взбирался на крутой хребет, изрезанный скалистыми овражками. Отдыхал на узких террасах, привалившись спиной к холодному камню. Дважды чуть не сверзнулся вниз, чудом в последний момент находя бугорок, чтобы зацепиться вздрагивающими пальцами. Потом ещё дольше спускался по опасному склону в глубокую долину. Думал, внизу будет легче. Где там?! Всё тоже – заросли и гниль.

Заросли колючей ежевики и барбариса изорвали одежду, высокая трава среди толстых елей и мелких пихточек заплетала ноги. И вот большая вода. Что за река, куда бежит, как понять? Вроде, на юг. Но что там, на юге? Новые отроги скал, глухая непроходимая тайга, разбойничья вольница, где его прибьют, не спрашивая имени, или город, из которого пришёл? Бог знает.

На берегу решил заночевать. Без труда насобирав в прибрежном ивняке старых, выглаженных до блеска коряг, распалил большой костёр. Несмотря на тёплый, даже жаркий день, ночи здесь, в горах холодные. Это он уже понял. Доев кусок зайчатины, оставшийся со вчерашнего ужина, улёгся спиной к огню.

Проснулся от холода под утро. Светлели звёзды, заполнившие окоём от края до края, тянуло прохладой от тёмной воды. Рывком подскочив, замахал руками, прыгая вокруг потухшего костра. Чуть согревшись, перекидал приготовленные с вечера дрова в угасшее кострище. Подсунув под них сухого мха и травы, защёлкал кресалом. Кое-как удалось заронить искру в сушняк. Быстро склонившись, раздул пламя, робко заигравшее на тонких веточках.

Постепенно костёр набрал силу, жар от огня растёкся по пятачку у воды, и Рядок разомлел. Разлёгшись перед пламенем, варяг надумал никуда отсюда не уходить, пока не обеспечит себя едой, хотя бы на пару дней.

Когда солнце зацепилось за макушки сосен, бывший пленник поднялся на небольшой пригорок, отделяющий галечник от леса. В руках он держал два силка, которые смастерил из найденной на хуторе бечёвки. Оглядевшись, направился вглубь еловой чащи. Светлело. Из хвои выглядывали шапочки разросшихся после дождей мясистых боровиков и тонких сыроежек. «Пока в силки кто попадётся, можно жарить грибов на прутиках. И ещё попытать удачи с острогой в реке. Авось какой налимчик и попадется».

Расставив силки, воин вернулся к костру с крепкой палкой в руках, вполне подходящей, на его взгляд, для роли гарпуна. Пояском привязав к острию нож, скинул портки, и жалистые струи, словно крапивные стебли, обожгли голые ноги. Он поёжился и стерпел. Через несколько шагов чуток попривык, и стало легче. Вглядываясь в воду, набирающую прозрачность под встающим солнцем, побрёл вдоль берега. Мимо сновали мелкие рыбёшки, так стремительно, что варяг не успевал и взглядом проследить. У ног мелькнула массивная тень. Он поднял руку и замер. Тронув ногу скользким телом, тень отвернула от берега. Рядок на глаз добавил расстояние, сделав сноску на преломление воды, и гарпун коротко булькнул, исчезая в воде. Почувствовав, что попал, варяг вскинул древко вверх. На ноже яростно трепыхалась крупная рыбина. Рядок с ходу определил муксуна. Выскочив на берег, скинул добычу на камни. Отвязав нож от палки, одним движением отсёк добыче голову. «На сегодня едой обеспечен!»

Почистить да выпотрошить для опытной руки – дело недолгое, и вскоре рыбина уже капала жиром на шипящие угли. Рядок крутился вокруг огня и стоя, и на корточках. Морщась, уворачивался от дыма. И, удивительное дело, вовсе не испытывал страха одиночества. Напротив, в кои веки оказавшись один в лесу, вдруг осознал, что ему это нравится.

Рыбины хватило бы, наверное, на двоих, таких как варяг. Осилив меньшую половину, Рядок понял, что больше в него не влезет ни кусочка. Благодушно поглядывая по сторонам, неспешно убрался у костра. Подкинув в пылающее пламя несколько толстых веток, или, скорее, тонких брёвен, чтобы горели подольше, направился на взгорок проверить силки. А поднявшись, испуганно замер: на него насмешливо смотрел широкий, словно трехсотлетняя сосна, мужик. Одна рука упёрта в бок, вторая сжимает потёртый боевой топор. Уж в этом оружии, как, впрочем, и в любом другом, он разбирался получше многих, даже в их бродячем десятке.

– Силки проверять?

Голос мужика трубно разлился по окрестному лесу.

– Ну, проверять, – Рядок не мог сообразить, как же вести себя с этим несомненно разбойником.

– Косой один попался. Здоровый, – он кивнул в сторону.

Рядок перевёл взгляд. Молодой воин в заношенной одежде чуть приподнимал лук с наложенной стрелой. В траву небрежно брошена тушка косого. Парень сжимал оружие расслабленно, но за этой слабостью варяг опытным глазом углядел силу уверенного в себе мастера. Такого лучше не злить.

– Ты удачный охотник, – продолжил незнакомец. – Вторая ловушка тоже не пуста, – он глянул направо.

Рядок, уже догадываясь, что увидит, повернул голову. Ещё один парень, с пушком на подбородке, тоже сжимал лук. У его ног валялся колонок со свёрнутой на бок шеей.

– Правда, шкура его сейчас ни на что не годна. Ну, мы и мясом не побрезгуем, если ты не возражаешь – собак кормить.

Рядок сглотнул слюну:

– Поговорим?

– Отчего не поговорить с хорошим человеком. У тебя там костерок, чую, горит, пойдём посидим.

Рядок развернулся первым. Наконечники стрел мягко шевельнулись вслед.

У огня сели напротив. Немного поодаль расположились парни, не выпускающие оружия из рук. Совсем молодые, не больше восемнадцати и очень похожи. Каждый при этом чем-то повторяет кряжистого мужика. Явно отец с сыновьями.

Мужик внимательно разглядывал воина, для намётанного взгляда немного напряжённого. Глаза незнакомца отсвечивали голубыми бликами от огня, как и у самого Рядка.

– Варяг, – не то спросил, не то констатировал мужик.

– Ну варяг. И что с того?

– Да ничего. Кому служишь?

– Служил у князя.

– Как здесь очутился?

– Раненым в плен попал каким-то хуторским. В этих лесах. Они меня вылечили, да и бросили одного. Я сидел, сидел, скучно стало, вот и пошёл бродить. Не знаю, куда и зашёл.

Мужик заинтересовался:

– А они, это кто? Объясни-ка.

– Староверы какие-то. Старик там был, главный. Седой как лунь. Его Белогостом кличут. С ним ещё люди.

– На лице мужика проявилось беспокойство. Быстрый взгляд на парней, и они, опустив луки, подтянулись поближе.

– Белогост, говоришь?

– Ну да.

– И что, отпустил он тебя.

– Отпустил или бросил, не понял. Только вечером на хуторе полно народу было. Меня в сарае закрыли, а утром проснулся, сарай открыт, а на хуторе никого. И всё вынесено, что можно было. Похоже, перебрался он в другое место.

– А тебя, значит, не тронул.

– Не тронул, как видишь.

– Видать, приглянулся ты ему чем-то.

– Видать, так.

– А хутор, Васильчиковский?

– Это я не ведаю. Нас туда чернец привёл, сказал, вороги здесь.

– А дальше что?

– Дальше… – Рядок помрачнел. – Перестреляли они моих товарищей, как куропаток. Я сам стрелу в руку получил. Чернец вроде сбежал, что с остальными не ведаю.

– И что ты туда ходил? Что тебе староверы сделали плохого?

– Ничего не сделали. Служивый я. Человек подневольный, приказано, надо выполнять.

– Довыполнялся.

– Главное, живой. Рана что? В нашем деле без этого не обойтись. Мы привычные. Меня, почитай, уже разов десять кололи.

– А меня и того больше.

– Что, тоже служивый?

– Мужик усмехнулся:

– Что-то вроде. Ну а звать-то тебя как?

– Рядком родители назвали.

– Ну а меня зови Кряж. А это сыновья мои: Починок и Ростик.

Парни молча склонили головы, но оружие не убрали. Рядок тоже вежливо кивнул.

– Чего дальше думаете? – варяг решил воспользоваться лёгким потеплением в глазах лесовиков.

Кряж кивнул парням, и они наконец опустили луки. Оглянувшись, парни подтащили старую корягу. И устроились на ней по-соседству с отцом.

– Если угостишь чем, пообедаем. А то с утра не емши.

– Угощу, как не угостить, – несмотря на противоестественность ситуации, он почувствовал себя неловко. Словно забыл гостей накормить.

Развернувшись, Рядок вытащил из-за коряги остатки муксуна:

– Вот, у меня тут рыба осталась.

Парни заинтересовались:

– Муксун?

– Ага. Если не торопитесь, можно зайца приготовить.

– Не торопимся.

– Вот и отлично, – подхватив тушку косого, варяг потащил её к реке – потрошить. Мужики проводили его равнодушными взглядами.

Не успели Кряж с сыновьями расправится с муксуном, как Рядок, обмазав тушку солью, уже насаживал её на тот же гарпун. Устроив добычу над огнём, присел напротив. Парни тем временем насобирали по берегу сушняка, и рядом с кострищем выросла приличная кучка.

Облизав последнюю косточку, Кряж скинул её туда же, куда и остальные – в котомку. Он уже давно объяснил варягу, что это для его лайки. Так же поступили и парни.

– Ну, спасибо, добрый человек, за угощение, – завязав котомку, Кряж поднялся. Тут же как по команде подскочили и сыновья. – Пора нам в путь.

– Пора, да? – Рядок тоже встал, растерянно вытирая руки о лист лопуха. Оставаться одному в лесу ему не хотелось. – А то посидели бы ещё.

– Мы бы посидели, да надоть топать. А ты что, с нами не идёшь? – притворно удивился Кряж. – Неужто не надоело по чащобам шастать?

– Надоело ужасть как. А мне с вами можно?

– Отчего нельзя. Пошли. Отведём тебя к атаману. Он казак справедливый, да и мы за тебя слово скажем. От тебя будет зависеть, что дальше…

– Я сейчас, – засуетился Рядок.

В этот момент он почувствовал, что готов идти к любому атаману, только бы не остаться снова одному. Вся прелесть от одиночества пропала, стоило только повстречаться с людьми. Он шустро допинал недогоревшие головёшки до воды и они зашипели, подняв облако пара. Сунув нож за пояс, повернулся к мужикам:

– Я готов.

Кряж чуть улыбнулся. Подобревшими глазами на него смотрели и парни.

– Ну, пошли, раз готов. Мы здесь недалече устроились. Вот увидишь, тебе у нас понравится.