На следующий день ближе к вечеру в ворота крепко постучали. Старики уютно утроились с Ладой под навесом, неспешно рассуждая о ржаном колосе, набирающем силу. Повидав этим летом немало посевов, калики теперь утверждали, что здесь, слава Даждьбогу, все растёт, как на дрожжах. Хозяйка не соглашалась, утверждая, что в прошлом году рожь уродила лучше нынешнего. Услышав стук и следом крик: «Домой пустят сегодня?», старуха сорвалась с места, как подброшенная. Мигом доковыляв до ворот, прокряхтела:

– Сейчас, сынок, уже открываю, – привычно сгибаясь, она распахнула одну за другой обе створки.

Громкое «но» раздалось на улице, и во двор въехали две телеги, гружённые до предела сеном. На макушках передвижных стогов сидели и дети, и взрослые. Вёл телеги могучий русич, лет шестидесяти. Рядом устало, но с улыбками – домой приехали – брели две женщины его возраста, похожие, как сёстры. Замыкал шествие молодой мужик с густой бородой. Кинув вожжи матери, русич вернулся закрыть ворота. По крутому склону стога на первой телеге с шумом и смехом съехали миниатюрная шустрая баба и детвора, похоже, её. Самому старшему из них калики определили лет пятнадцать. Со второй осторожно сползла молодуха с округлившимся заметно животом.

Гости поднялись навстречу.

Их заметили. Дети, стесняясь, по-очереди поздоровались. Взрослые наклонили головы. Калики ответили на приветствия. Ставер нашел взглядом хозяина:

– Возьмите нас в помощники. Мы хоть и немолоды, но вилы поднять могём.

– Благодарствую за предложение, – изучающее разглядывая пришлых, русич пригладил бороду. – У нас глядите сколько народу. Самим делать нечего. Вы уж отдыхайте. Мы управимся.

Коротко поклонившись, путники вернулись на лавки.

Работали родноверы весело, сено перелетало на обширный чердак над сараем под смех и шутки детворы и взрослых. Старуха забрала молодуху, старики решили – сноху, и прямо здесь во дворе на очаге они взялись готовить пшеничную кашу. Зерно Лада замочила ещё с утра. Похоже, она и ждала своих нынче, хоть и не призналась в том.

Освободив телеги, мужики отпустили детвору. По очереди поливая друг на друга, умылись. Дети во главе со старшим Родилавом, как уже услышали посланники Матвея, побежали к умывальнику, прибитому к пряслу. Там стало озорно и шумно. Подождав, пока они наплескаются вдоволь, старики тоже подошли умыться.

Вскоре домочадцы собрались за длинным столом. Глава рода, представившийся Богумиром, пригласил разделить трапезу и путников. Две пожилые женщины присели по его правую и левую руки. Лада со снохой установили в центре большой чугунок с кашей, рядом стукнула донышком тарелка с крупными кусками варёной курицы. Подождав пока женщины накроют и усядутся, Богумир зачерпнул из чугунка раскрашенной деревянной ложкой. И только после него добрый десяток самых разнообразных ложек потянулись к каше.

После раннего ужина сын хозяина – Буревой ушёл топить баню, а женщины, убрав со стола, занялись скотиной. Детвора, выпросив разрешение у деда, умчалась на улицу. Во дворе остались сам хозяин да калики. Богумир, подтянув пальцем незамеченную на потемневших досках крошку, отправил её в рот:

– Какими судьбами в наши края пожаловали, если не секрет? Бабка говорит, ищете кого-то?

Гости переглянулись с лёгким удивлением – всё это время старик не перекинулся со старухой и лишним словом. Когда только успела рассказать?

– Давно мы уже в пути. Весь Урал прошагали с юга на север. Не найдём здесь, пойдём дальше. А ищем знакомца нашего, Воинко звать. Лет шестьдесят как ушёл из наших краев половецких. Не слыхали, случаем? – степенный Креслав облокотился на стол, с надеждой уставившись на хозяина дома.

– Так он, может, помер давно? Столько лет назад, сколько ему было?

Подскочив, Ставер взволнованно заходил вокруг:

– Такие люди рано не помирают, ты Богумир не понимаешь. Это же волхв, такой мощи, что у нас на Руси, может, не больше десяти таких. А ты, говоришь, помер. Скажешь тоже.

– Ведун, говоришь? А какому Богу капище следит?

– Знамо, Белбогу, – Креслав недоуменно глянул на хозяина, будто удивился, что тот не знает такой простой вещи.

– Ну вы, конечно, даёте, калики… разве можно первому встречному о таком человеке всё выкладывать? А я вот христианин, вы знаете это?

– Ну знаем, – Ставер остановился напротив. – И шо? Наш ты.

– С чего взяли?

– Был бы настоящий христианин, две жены не имел бы, – Креслав хмыкнул. – А на шее можно всё что угодно носить.

Богумир слегка покраснел:

– Увидели.

– Не первый год землю топчем.

Крутанувшись вокруг стола, Ставер остановился у плеча хозяина. Тому пришлось выворачивать голову, чтобы увидеть собеседника.

– Видим же, скрываете что-то, не говорите. Хватит уже нас испытывать, – он наклонился к Богумиру. – Разве не понятно, без большой надобности мы бы его не искали столько лет по всему краю. По трое сапог истоптали. А вы… – выпрямившись, удручённо махнул рукой.

Богумир постучал пальцами по столу:

– Ну, не готов я вам вот так всё взять и выложить. Сегодня мы устали с дороги, да и в баньку пора. А завтра с утра к весталке сходим. Захочет она – расскажет, не захочет – не обессудьте, – поднявшись, он кивнул кому-то в стороне.

Старики обернулись: в калитке огорода показался сын хозяина – Буревой, делающий знаки отцу.

Ночевали снова на сеновале. Запахи свежей травы дурманили голову. После знатно истопленной бани путники долго не могли заснуть. Им хоть и выпало мыться последними, но бабы успели перед их заходом так забить топку дровами, что калики, отвыкшие от сильного жара, приоткрывали дверь. Сейчас распаренные и подобревшие они лежали на сене, прикрытом дерюжкой, тихо разговаривая. Креслав вспоминал, сколько сёл, станиц и городов они прошли, пока, наконец, не появилась надежда. Выходило, что больше пятидесяти.

– Так, то только больших сёл, – поправил товарища Ставер. – А сколько мелких, на несколько дворов да хуторов, и не сосчитать.

– Да, – Креслав подтолкнул старый тулуп, который им приспособили вместо подушки. – Не сосчитать. Дай бог, чтобы не ошиблись и Воинко здесь оказался.

– Да здесь он. Сам видишь, знают они, да говорить боятся. Закончились наши мытарства. Сдадим книжку, да домой повернём. Как-то там наши?

– И не говори. Столько вёрст истоптали. Лишь бы не зря.

– Не зря, не сомневайся.

– Дай-то бог. Ну что, спать надоть. Завтра решающий день.

– Точно, давай на боковую.

Старики отвернулись друг от друга. Лежали долго, а сон сморил на рассвете. И только задремали, как во дворе кто-то прошагал, придерживая шаг, чтобы не разбудить гостей. Но чуткий сон прервался мигом.

Поднялись спозоранку. Мягкий солнечный свет наполнял восточный край неба, прикрытый крышей дома. Лада уже что-то строгала на уличном столе около стайки.

– А, поднялись, калики. Ну, раз встали, давайте помогайте скотину кормить. Наши устали на сене. Нехай спят подольше.

Невпопад покивав, старики нашли взглядами умывальник. К скотине надо подходить с чистыми руками и лицом.

В храм Макоши отправились после завтрака. Ухватив посохи, калики вышли вслед за хозяином. Следом, закидывая тряпку на бегу во двор, выскочила любопытная Лада. Торопливо пристроилась по соседству, отряхивая подол от прилипших зёрен овса – лошадей кормила. День разгорался светлый и тёплый. На деревенской улице копошились куры и гуси. «Лепёшки» и «яблоки» в изобилии усеивавшие дорогу, выдавали богатое село. Калики, впрочем, убедились в этом ещё вчера. Богумир неспешно вышагивал впереди, внимательно поглядывая под ноги. Спутники его тоже старались попусту не вертеть головой, чтобы не вляпаться, и потому никто не заметил, откуда на дорогу выскочил маленький седой старичок. Поравнявшись с Богумиром, он остановился, вопросительно поглядывая на незнакомцев.

Богумир почтительно скинул шапку. Старичок, не отрывая прищуренных изучающих глаз от каликов, поинтересовался:

– Куда это вы с утра пораньше?

Хозяин дома шепнул на ухо мужичку несколько фраз. Тот выпрямился, перехватывая палку поудобнее:

– И я с вами. Давно хотел с весталкой о жизни поговорить, да всё никак не соберусь – и пристроился рядом с Богумиром.

Потом навстречу попались две молодухи. Смешливо зыркнув на незнакомцев, тоже зашагали рядышком. Через десяток саженей к компании присоединилась троица парней, похоже, из-за молодух. Две старушки, подтянув платки, примкнули к ним чуть позже, когда выяснилось, что идут в одну сторону. Совсем лысый мужик с топором в руке, видно за дровами собирался, и стайка разновозрастной детворы, среди которых калики признали Родислава, вскоре тоже двигались следом. Последним в компанию влился огромный старик, которого Богумир уважительно назвал Глушата. У храма вместе с каликами остановились уже человек тридцать сельчан.

Услышав голоса у дверей, из храма выглянула служка. Удивлённым взглядом окинув толпу, быстро шмыгнула обратно. Люди, тихо переговариваясь, приготовились ждать. К счастью, ожидание не затянулось. Весталка, оказавшаяся высокой и худой женщиной лет сорока, вышла вскоре. Немного растеряно оглядев внимательные лица односельчан, она замерла на крыльце храма, сложив руки на животе. Серебряные браслеты, обильно украшавшие запястья, мелодично звякнули:

– Что-то случилось?

Толпа зашумела. Вперёд выступил Богумир:

– Мы к тебе за советом, Надёжа. Выслушай, – он с трудом перекрыл гомон.

Легко спустившись по ступенькам, она подошла ближе:

– Слушаю, говори.

Старик подождал, пока народ немного затихнет:

– Тут такое дело, – он обернулся на спутников, и те, догадавшись, что от них требуется, дружно шагнули вперёд. – У нас вот калики остановились. Так вот. Они ищут человека. Говорят, он где-то в этих краях уже лет шестьдесят как живёт. Ведун. Звать, говорят, Воинко.

Толпа снова зашумела. Богумир обернулся, вскинув ладонь:

– Да тише вы, ничего же не слышно.

Гул малость утих.

Надёжа при последних словах вскинула глаза на старичков. Руки опустились, браслеты снова звякнули. Склонив голову набок, изучающее оглядела:

– Значит, какого-то Воинко ищете?

Калики смиренно кивнули.

– А зачем он вам?

Креслав положил ладони на головку посоха:

– Наш товарищ он. С одного села Хотмы. Много лет назад село сожгли княжьи люди, а он с идолом Белбога ушёл на север. Мы же ему весть принесли от нашего волхва Матвея, что умер не так давно. Перед смертью он наказал его найти и весть ту передать.

– А что за весть?

Посланники Матвея переглянулись. Ставер навалился на посох:

– Книгу надо отдать ему, важную.

Женщина поразмышляла, опустив лицо:

– Ну вот что. Где этот ваш Воинко я не знаю.

Старики удрученно нахмурились.

– Очень жаль.

– Я не договорила.

И снова вскинулись головы, а в глазах мельнула надежда.

– На Купалу должен пожаловать ведун Белогост. Он всех ведунов знает. Если поможет вам, значит, поможет. Не захочет помогать – не взыщите.

Калики тяжело вздохнули:

– И на том благодарствуем, – Креслав и Ставер повернулись уходить.

Толпа молча расступилась. Люди поглядывали на странников сочувствующе, кто-то ободряюще улыбнулся:

– Не кисните. Белогост точно вам поможет.

Креслав поднял взгляд. Перед ним, улыбаясь, часто моргал маленький старичок.

– Откуда знаешь?

– Знаю, – тот улыбнулся ещё шире. – На Купало найдёте своего Воинко.

Гостей ненавязчиво подтолкнули в спину, и они прошествовали мимо моргающего незнакомца. Окруженные селянами, пошагали по нагретой солнцем улице. Богумир нагнал их:

– Не переживайте. Поживёте пока у нас. Скоро Купало. Появится Белогост, у него и спросите.

– Спросим, конечно. Неудобно вас обременять.

– Да то ерунда, – Богумир засмеялся. – Мне гости не в бремя, а в радость.

Сбоку и сверху на них глянул старик Глушата.

– А давайте ко мне. У меня детворы полный дом, вам нескучно будет, и старуха есть свободная, – он подмигнул каликам.

– Что это к тебе? – Богумир попытался заслонить их грудью, но огромный Глушата легко его отодвинул. Тот, однако, не унялся. – Им и у меня неплохо.

– Да что у тебя? У меня всё равно лучше.

– Чем это?

– Да много чем…

Подняв посох, Креслав встрял между спорщиками. Ставер придержал пытающегося подобраться поближе к Глушате Богумира.

– Други, не ссорьтесь. Мы уже несколько дней живем у Богумира и Лады. Там нас хорошо приняли, и мы не собираемся никуда перебираться.

– Истинная правда. Фигушки тебе, Глушата, а не каликов, – позади раздался сиплый голос Лады.

– Ну, как хотите, – огромный дед растерянно обернулся на старуху. – Я же как лучше хотел, – улыбчато кивнув странникам, Глушата повернул в проулок.

Следом потянулись в проулки и остальные коломенцы. Но только перед двором Богумира от них отстал последний попутчик – тот самый моргающий старичок. Он долго рассказывал, как его внук приволок из леса здоровую гадюку, напугав всех домашних.