В том-то всё и дело, что психология этих монстров – совершенно тёмный лес.

К концу лета дом уже и внутри, и снаружи приобрёл почти завершённый вид. Конечно, нелегко это Витку далось – вечерами после работы он часто до сумерек пропадал здесь, а в выходные приходил к дому с утра и оставался на весь день, отлучаясь только пообедать. Он проконопатил стены, обналичил окна и дверь снаружи дюймовыми досками, а после того как «сторожа» закончили штукатурить, они вместе с Дашей побелили на три раза потолок, стены и печь. Нижние венцы и лаги Виток ещё раз промазал растворённым в солярке битумом, чтобы не боялись сырости от земли. Ему подсказали, что для утепления пола обязательно надо сделать завалинки, и он сколотил из досок длинные щиты, укрепил их под лагами вдоль фундамента изнутри дома и засыпал опилками. Кроме того, требовал внимания огород, но здесь больше хозяйничала Даша, Виток выходил только воды на полив натаскать.

Известь и паклю он взял в «Монолите» под зарплату, опилки нагрёб на пилораме бесплатно, гвозди, как и все бригадники, совал в карманы на работе и по-прежнему что-то подбирал в посёлке, иногда специально выходя вечерами на промысел. Досаждали лаем собаки, которые именно в это время становились особенно разговорчивыми и отзывались даже на тихие шаги. Но Виток через заборы не лазил, а на задворках и в разных закоулках тоже можно было найти много полезного: кусок жести под топочный лист, обрезок широкой трубы, из которого ему потом сварили электрокотёл, проволоку, моток проводов… Он подбирал всё, что могло пригодиться, если не сейчас, так в будущем. Однажды ему очень помог Гарик Сароян. Во время одного из своих рейдов Виток, проходя по улице, услышал свист со скамейки у ворот. Гарик, распаренный после бани, сидел и курил, пуская дым сквозь сложенные трубочкой губы.

– Чего шаришься по ночам? – спросил он, ероша мокрые волосы.

– Светло ещё, какая ночь, – ответил Виток, подходя и перекладывая в другую руку слегка кривой железный лом, подобранный возле руин конюшни бывшего райпотребсоюза.

– Вот истинный геолог, – усмехнулся Гарик, кивая на лом, – даже здесь не можешь без поисков.

– Приходится, – вздохнул Виток.

– Не построился ещё?

– Нет. Не всё ещё добыл.

– Слушай, тут недавно старую контору райпо начали ломать, – сказал Гарик. – Арлаускас эту землю заполучил, дом себе строить будет.

– Это который магазин «Кристина» держит?

– Ну. Я сейчас у него работаю, на грузовичке японском. Там в развалинах много чего интересного для тебя можно найти.

– Так этот Арлаускас всё, что можно, наверное, себе заберёт.

– Не-не, зачем ему старьё всякое. А тебе… только не обижайся – тебе и старьё пригодится. Заодно территорию ему почистишь.

Следующим вечером они погрузили на сарояновского «японца» пять батарей с облупленной зелёной краской, несколько канализационных труб и разные муфты и колена к ним. А ещё Виток наткнулся в куче шлака на сифон и тут же сообразил, что от умывальника можно будет сделать сток в канализацию, чтобы не таскать ведро с помоями на улицу. Он спросил у Гарика, что можно приспособить под септик.

– Мы на работе ямы бетонируем под это дело, но я один не потяну, – объяснил он. – Снова цемент где-то брать, песок возить, опалубку городить, потом заливать долго и нудно. Мне бы что попроще.

Гарик живо откликнулся:

– Лучше всего контейнер из-под цемента закопать. Ты посмотри, у вас в «Монолите» должны быть пустые.

На следующий день Виток походил по территории и действительно обнаружил два опорожнённых контейнера с круглыми люками сбоку. Жека-очкарик, заметив его интерес, сказал:

– Не раскатывай губы. Ни большие, ни малые… Это только через Бардахаева. Для нужных людей.

Тогда Виток вспомнил, что на пустыре за забором экспедиции давно лежит что-то похожее – тоже контейнер, но самодельный, из листового железа, с дверцами, как у шкафа. Когда-то на одном из полевых участков в нём хранились детонаторы и шнур для взрывных работ. Закончив разведку, контейнер этот вывезли, планируя забросить потом на другой участок. Но когда перестали выделять деньги на новые объекты, железяку так и забыли там, где оставили. Можно её приспособить, получится нормальный септик.

Он нашёл тракториста, который корчевал ему пни, и тот «Беларусью» выкопал возле дома глубокую яму, потом привёз с пустыря контейнер, подвесив его за тросовую петлю на ковш, и опустил на дно. Остаток недели Виток копал в доме канавку, укладывал в неё и соединял привезённые с Сарояном трубы, выводил их в септик и устанавливал патрубок для откачки, для чего пришлось позвать уже знакомого сварщика. Когда всё было сделано, Чижов на своём тракторишке яму закопал и по-соседски ничего не взял, хотя Виток и предлагал ему бутылку. Теперь можно было и полы стелить, но сначала надо бы смонтировать отопление, чтобы не затаптывать их грязью да не брызгать горячим металлом от сварки. И опять на всё нужны деньги, деньги, деньги…

Виток узнал в бухгалтерии, сколько стоит половая рейка, и ошарашился: придётся месяца три копить. Собственно, давно уже стало понятно, что зиму в новой квартире встретить не получится. Это на первый взгляд кажется, что всё просто, осталось чуть-чуть, а возьмёшься вплотную – возникают разные сложности, большие и маленькие, причём если маленькие, то много. Пока всякий раз он как-то выкручивался, иногда находя кривые пути, как с трубами и с септиком. Нормальные герои всегда идут в обход… Вот и здесь надо что-то придумать.

Однако совсем без денег не обойтись. А с ними тоже начались проблемы. Только два первых месяца платили без задержек. Потом пошли авансики, как у Мигулина, а последнюю получку вообще выдали натурой. Бардахаев отправил вагон пиломатериала в какую-то южную республику, а взамен получил вагон арбузов и дынь. Их должны были привезти из города на «монолитовских» грузовиках. И Гоша Хмылёв по прозвищу Длинный придумал встретить машины задолго до въезда в посёлок и кое-что отгрузить для бригады уже там, а потом на складе получить и официальную долю.

– Мурат Садыков в конце колонны поедет, я с ним договорился. Мы с Пахой да вот с геологом на моей «Ниве» с телегой будем ждать у моста через Киндикан. Мурат притормозит, а мы накидаем в телегу немножко.

Но провернуть «экс» не получилось. Конторские не были лохами, они всё предусмотрели, и когда мимо «Нивы» проносились на полном ходу грузовики, в них рядом с водителем сидела какая-нибудь тётя из бухгалтерии или отдела кадров. Мурат только скривил гримаску из окна. «Фокус не удался…» – сказал Длинный, когда Шильников спросил его, где добыча.

Впрочем, и без того каждому из бригады досталось много. Виток два раза приходил на склад с большим рюкзаком и еле дотаскивал его до дому. Они с Дашей радовались, конечно, когда смотрели, как Маришка с Костей каждый день уплетают лакомство, сколько хотят. Но одними арбузами не наешься. Да и не только на еду, на стройку ещё надо где-то средства добывать. Эта заноза в мыслях стала уже привычной, но колола так же больно.

В один из вечеров Виток услышал в коридоре громкие голоса. «Одесса кого-то в гости тащит», – отметил про себя Виток и не угадал: к нему в дверь громко постучали, и на пороге показался – Виток не поверил глазам – Мигулин, за ним Сипягин.

– Привет! – заулыбался Мишка, взмахнув рукой, и Виток понял, что генерал с главным инженером уже порядочно на взводе.

– Привет, – сдержанно сказал Виток. – Садитесь.

Маришка вскочила со стула, Даша, которая кормила сына, тоже поднялась. Но Мигулин сделал жест ладонью:

– Нет, нет, мы ненадолго. Радиограмму получили с Орколикана: золото валом пошло. Второй день больше килограмма снимают.

– Да ну! – обрадовался Виток.

– Вот ходим обмываем, а то дальше фартить не будет. Обязательно надо того… сбрызнуть.

– Не ошибся, значит, Кириллыч…

– Кириллыч – башка, я всегда говорил. – Мигулин потряс в воздухе указательным пальцем. – Он прав оказался: плотик неровный, с карманами, вот сейчас как раз на карман сели. Теперь у нас дело пойдёт.

– Чего же ты его… задвинул? – сорвалось у Витка. Однако Мигулин был миролюбив.

– От него сейчас больше пользы, я ему его настоящее место нашёл. Освободил от административных дел, и он теперь чисто стратегией занимается – обеспечивает наше будущее, в городе старые отчёты шерстит. Обязательно ещё что-нибудь раскопает.

Виток хотел возразить, что Проценко всегда этим занимался – или сам, или поручал кому-нибудь, при этом и административную работу делать успевал, но Мишка уже достал из кармана початый коньяк:

– Давай, Ви… ктор Пантелеич, за наши успехи, настоящие и будущие. Стаканчики поставь… И жене, жене тоже… Капельку, – попросил он Дашу, когда она стала отказываться. – Чтоб всегда была с нами удача.

Мигулин заставил всех чокнуться. Не садясь, выпили раз, другой. Даша хотела достать что-нибудь закусить, но генерал остановил: «Не надо, мы сейчас дальше пойдём». Обвёл взглядом комнату.

– Как с домом? – спросил он Витка. – Движется?

– Понемногу.

– Ты это… Зайди ко мне завтра. Поговорим…

Он повернулся вполоборота, собираясь уходить, и вдруг, притянув Дашу к себе, попытался поцеловать её в щёку, но промазал и тут же вышел, ударившись о косяк. Сипягин дёрнул уголком рта, усмехаясь, и последовал за шефом. Даша запоздало всплеснула руками. Виток хотел было выскочить и потребовать сатисфакции, но передумал. Мишка уже плохо соображает, что творит, он и не поймёт, в чём дело. Чёрт с ним! Как вот Даша… Но Даша произнесла только: «Ну, чума!»

– Чего это он добрый такой, не к добру, – сказал Виток.

Даша спросила:

– Зачем бы это он тебя позвал?

– Он и не вспомнит завтра, что позвал, – уверил её Виток. – Видишь, он уже почти готов. Да и о чём мне с ним говорить… Мне Чижов рассказал – от жены он ушёл, деваху подцепил какую-то. Двадцать лет с Людкой прожили, двое сыновей у них. Не понимаю.

– А ты всё-таки зайди, – попросила Даша. – Хотя бы узнай, зачем звал.

– Да ему наверняка плотники сейчас нужны, тоже новый дом себе ставит. Старый Людке оставил, сам к молодухе подселился. Но уж фиг я ему буду строить. Обойдётся.

– Витюш, я думаю, что, если Мигулин что-то хочет предложить, не надо отказываться. На арбузах-то мы долго не проживём. Он, видишь, сам пришёл…

– Ну конечно! А чего же ему не прийти ко мне, это же не я всё, что для дома нужно, со складов налево спустил. И не я за хлеб такую цену устанавливал. И липовый трудодень не я высчитывал. Он-то с меня никакого урона не имеет, чего же и не прийти? А тебя в щёчку чмокнули, ты и растаяла…

– Знаешь что? – блестя глазами, сказала Даша. – Ты… – И выбежала из комнаты.

– Мама! – вскрикнула Маришка и выскочила следом.

Виток потерянно опустил руки и сел на стул рядом с сыном, который что-то увлечённо малякал карандашом на листке бумаги. Это Мишкин коньяк шарахнул по мозгам… Да и сам его визит неприятно царапнул – пришёл такой самодовольный, пофартило ему, гаду, наконец, а Виток не знает, на что завтра хлеба купить. Надо было всё-таки звездануть его между глаз за то, что к Даше полез, хотя это просто радость его распирала, что золото пошло… Конечно, Даша думает, что Мишка хоть и неприятный, по рассказам Витка, человек, но с человеческими же чувствами, эмоциями, интересами. Может, когда-то так и было, только с некоторых пор Витку стало казаться, что Мишка лишь прикидывался своим парнем, а вот теперь, когда изменились обстоятельства, он будто содрал с себя кожу и предстал кем-то вроде инопланетянина, чьи принципы мышления неизвестны, а поступки непредсказуемы. Нет, не так: главный-то принцип известен – греби всё под себя, но для этого он и ему подобные изобретают такие способы, что земному человеку трудно понять, как это вообще возможно. Вероятно, где-то есть среди них индивиды, которые стараются жить по справедливости, но таких Виток пока не встречал. Разве что Качаев… Но Качаев несамостоятелен, и когда выполняет волю хозяев, тоже превращается в космического пришельца.

И всё-таки к Мигулину сходить надо, Даша права… Не о футболе же поговорить он позвал. Действительно, сейчас вот Бардахаев дынями да арбузами заплатил, потом придумает выключателями зарплату выдавать, умывальниками, прошлогодним снегом… А у Мишки после удачного сезона на Орколикане деньги появятся. Так что придётся, видимо, продавать свой труд ему. Учение Маркса всесильно, никуда не денешься, и товарно-денежные отношения прогрессивнее, чем натуральный обмен.