Никогда со мной такого не было: поступал правильно, чист перед богом, законом и людьми, а совесть болит.

Получив зарплату за первый месяц, Виток договорился со сварщиком, с которым его свёл Шильников. Бригадир относился к Витку по крайней мере без пренебрежения. С остальными бригадниками установился зыбкий нейтралитет. Про четвёртый разряд ему больше не поминали, но постоянно давали понять своё над ним превосходство. А он, действительно, долго не мог научиться отличать лиственничный пиловочник от соснового, не знал, что такое пилястры и эркеры, и, не умея рубить ряжи, когда пришлось ремонтировать мост через речку Тошку, впадающую в Еловку, был просто на подхвате – шкурил брёвна, подтаскивал доски и закидывал ряжи небольшими валунами, собирая их на берегу речки. Впрочем, его устраивало и такое положение.

Он привёз сварщику железный лист и показал нарисованный по своему разумению эскиз котла отопления, который нужно было вмонтировать в печь. Тот посмотрел и забраковал:

– Неправильно ты нарисовал.

– Почему?

– У тебя верхний патрубок, как и нижний, выходит из торцевой стенки. Будешь воду в систему заливать – она не заполнит котёл доверху, и на входе в патрубок получится воздушная пробка, вот тут, видишь? Когда затопишь печь, вода начнёт циркулировать, и будут гидроудары. Щёлкать будет громко.

– А как надо?

– Надо вот так: не из торца, а наклонно из верха, и потом его загнуть параллельно нижнему. Тогда воздух при заливке воды весь уйдёт.

Когда котёл был сварен, тот же Шильников подсказал, где найти печника. Смуглый худой мужичок назвал цену. Виток поторговался (заранее узнал у бригадира, сколько не обидно будет заплатить) и сбил немного. Печник сказал, что Виток должен сначала привезти глину.

– Вниз, вдоль Еловки, по дороге поедешь – напротив острова будет большая яма. Там хорошая глина, с песочком. Все там берут.

К выходным всё было готово. Явился печник и привёл с собой в помощники сына лет двадцати трёх. Витку не понравилось, что папаша был явно с похмелья, к тому же он намекнул, что неплохо бы перед началом работы… сам понимаешь. Но делать было нечего: хотелось поскорее сложить печку, а другого печника искать – ещё неделю терять. Вытащил одну из припасённых на разные случаи поллитровок. Приняв сто грамм, мужичок сказал:

– Я тебе топку со сводом сделаю. Плита будет быстрее нагреваться.

– Делайте, вам виднее, – согласился Виток.

– А колена горизонтальные. Тяга хоть и послабже, чем в вертикальных, зато дрова горят медленнее, больше тепла отдают.

– Ладно.

Вдвоём с сыном у них получалось быстро, Виток только успевал воду подносить. Он посматривал и запоминал на всякий случай, до какой густоты замешивается глина, как вставляются дверцы, выводятся колена, как, выкладывая свод в топке, печник обтёсывает кирпичи по длинной стороне на клин. К обеду поставили на место котёл и плиту.

– Уголок-то где у тебя?

– Какой уголок?

– Вокруг плиты надо уголок положить железный, вот так. А то обмазка сверху с кирпичей будет отлетать.

– Нет у меня уголка. Я не знал…

– Ну, потом сам поставишь.

«Ёлки зелёные, – подумал Виток, – в каждом деле есть свои заморочки». Ничего, если вдруг ещё когда-нибудь придётся строить дом, он всё будет знать.

Печник, кладя кирпичи, понемногу отпивал из бутылки. Виток опасался, что мужичок дойдёт до кондиции и работать бросит, но тот держался устойчиво. Ладно, хоть сын не пил. К вечеру, выпилив в потолке дыру и пробив отверстие в шифере, они вывели над крышей трубу. Печник поднес к открытой топке подобранное на улице птичье пёрышко и разжал пальцы. Пёрышко, увлекаемое потоком воздуха, быстро пропало в её чёрном зеве. Настрогав охапку сухих лучинок, печник затопил печь. Из трубы поплыл синий дымок.

– Ну что, хозяин, тяга – зверь. Поленья будут через трубу вылетать, – печник трескуче посмеялся. – Смотри сюда. Три кирпича немного выступают, там колодцы. Будешь печку от золы чистить – кирпичи вытащишь, потом обратно вставишь. Сейчас пусть она топится потихоньку, просохнуть ей надо. Много не кидай, а то перегреется, треснет где-нибудь. Завтра-послезавтра ещё потопи. Вьюшку и поддувало не закрывай.

– А обмазывать её когда будете?

– Мы не обмазываем. Это каждый сам делает. Только пусть пару недель она постоит, пока совсем не высохнет.

Виток обошёл печку. Один угол со стороны топки получился заметно косым. Всё-таки напортачил мужичок, похмеляясь. Ладно, при обмазке можно будет попробовать выправить. Он рассчитался с печниками и пошёл обрадовать Дашу. Окна-двери есть, печь топится. Уже и жить можно.

Перед отъездом на участок заглянул в дом Пётр, посмотрел.

– Тянет нормально?

– Хорошо тянет.

– Главное в доме – это печка, – заявил Пётр. – А то, что она кривая немного, не страшно. Не дымит?

– Вроде нет.

– Ну ладно. К осени, может, и заселишься. А я поеду, ещё раз судьбу испытаю. Проценко говорит – должны наконец на хорошее золото попасть.

Со следующей получки, решил Виток, надо будет штукатурить. Снова обратился к бригадиру.

– Иди спроси у сторожей, – сказал Шильников. – Они по выходным иногда подрабатывают.

– А почему к ним? – удивился Виток.

– Да не к тем, которые по ночам дежурят. К отделочникам. А Сторожа́ – это фамилия у бригадира такая. Владимир Ильич Сторожа́. Поэтому и бригаду так называют.

– Неужели Владимир Ильич?

– Всем смешно, да. Но ты не вздумай пошутить чего-нибудь про это. Он мужик суровый, может и по шее дать.

Владимира Ильича, седоватого, чуть сутулого мужчину, с мохнатыми бровями и крупным кавказским носом, Виток нашёл в одной из комнат ветеранского дома, где его бригада штукатурила стены.

– Ну что, можно, – сказал Сторожа́. – Какая площадь? Потолок отдельно, он дороже стоит.

Виток показал бумажку с планом комнат и размерами, вместе высчитали.

– Значит, так, – прикинул бригадир. – Готовь… – И он озвучил сумму.

– У меня не будет сразу столько, – растерялся Виток. – Я думал, меньше.

– Ну куда меньше, я и так по-божески… Чёрт с тобой, за два раза отдашь. Сможешь?

– За два, наверное, смогу.

– Цемент, песок, глина есть?

– Цемент есть, песок привезу. А глина зачем? Мне говорили, нужно известь-пыловку, потому что глина с цементом «не дружат».

– Ну вот кто говорил эту чепуху, пусть тебе и штукатурит, – оскорбился Владимир Ильич, поворачиваясь спиной.

– Да я просто спросил, – испугался Виток, – если надо, я глину привезу.

Сторожа́ развернулся обратно.

– С известью кирпичные стены штукатурят, – сказал он. – А деревянные с глиной, к тому же она лишнюю сырость из воздуха будет забирать.

Бригадир показал на готовую стену. Она была гладкой, как зеркало, разве что не отражала свет.

– Видишь? Вот у тебя так же будет. С глиной – само то.

«Темнит дед, известь-то, наверное, руки разъедает, вот он и выламывается», – подумал Виток, но промолчал.

Сторожа́ ещё поспрашивал про свет, про воду, потом сказал:

– Когда будешь готов, за пару дней скажи.

Время до зарплаты прошло в разных хлопотах. По вечерам Виток возил к себе на тачке глину и, выждав две недели, обмазал печку. Помучился, конечно, – то раствор не прилипал к кирпичам, то углы не получались ровными. Весь день провозился, но сделал. После этого снова возил глину да песок, теперь для штукатурки. Потом прорезал в перегородках дырки для труб отопления.

Несколько раз, обходя посёлок в поисках того, что плохо лежит, Виток тайком наведывался на территорию «Зелёного мира», и однажды ему повезло. От скважины к офису пробросили водопровод – ну да, вспомнил Виток, штукатурить собираются, а раствор замешивать – вода нужна, не таскать же от скважины вёдрами. Трубы между собой уже сварили, но к скважине пока не подвели. Они были заметно шире по диаметру, чем надо, но Виток решил, что сгодятся, а другого случая не будет. Он сходил к Ларисе и нашёл у Петра в гараже ножовку по металлу. Вечером пошёл в лес к скважине. Караульщика возле офиса не было – красть там ещё нечего, а утащить пятидесятиметровую плеть водопровода не под силу никому. Но не мог Качаев всего предусмотреть… На систему отопления Витку надо всего-то метров тридцать труб. Он отмерил шагами до того места, где уже хватит, и воткнул в землю сучок. Торопливо отпилил, прислушиваясь и оглядываясь, шесть отрезков, потом оттащил их в чащу и завалил ветками. На следующий вечер Виток выкопал у себя за забором нового дома неглубокую траншею, аккуратно вырезая дёрн, в сумерках по одной перетаскал туда трубы, обмотав концы тряпками, и засыпал траншею, а сверху дёрном прикрыл. Качаев, конечно, в ярость придёт, Михалычу наверняка достанется, но не у них, в конечном счёте, он украл – у олигархов городских, которые ещё неизвестно как своё богатство получили. Значит, и не кража это, а экспроприация…

Но что за воспитание к ним в детстве применили, как сумели эту догму на всю жизнь навязать – не брать чужого? Вот вроде и убедил себя, что прав, но на душе всё равно муторно. Не то что хапнуть, кусочек отщипнуть – и то приходится себя уговаривать, придумывать оправдания. А всё равно таким подлецом себя чувствуешь… Но и другого пути нет – где ж он заработает столько, чтобы всё, что надо, за деньги купить? Сволочи, как они вынуждают нас ломать свои характеры! Что за время такое, что за порядки скотские… И ведь сколько раньше просажено было на всякие пустяки: после марок брелки для ключей коллекционировал, мелкие долги – трёшку, пятёрку – иногда прощал, в «Спортлото» проигрывал да на то же курево тратился. Эх, вернуть бы сейчас всё, тогда бы хватило дом достроить.