На следующий день, вечерком, к тёте Шуре ввалилась Мария. Из-за пазухи у неё, испуганно дрожа, выглядывала кудлатая собачонка с мокрым носом. Мария, сбивая половики, кулём упала на пол и заголосила. Кудлатка заскулила следом.

– Гос-споди Иисусе, да чё стряслось-то опять?.. – перепугалась тётя Шура. Мария сквозь рыдания бормотала невнятное. – Да ты погоди-ка реветь-то, успокойся сперва… – Тётя Шура мигом придвинула табурет «Сядь-ка!» и принесла из кухни стакан холодной воды. – Ну а теперь путём расскажи, чё приключилось-то?

Соседка, наконец, пришла в себя и, громко всхлипывая и высмаркиваясь, сообщила, что Николай не ночевал дома после второй смены.

– Обычно работает до одиннадцати… Дома должен быть в двенадцать, – рассказывала женщина, – прождала всю ночь, думала, попросили до утра поработать. А под утро уже не выдержала, с базы вон позвонила на работу. Там сказали, что ушёл домой, как обычно. Обзвонила всех цеховых, у которых телефоны… никто ничё не знает… Вот сейчас уже вторая смена идёт вовсю, а его нет ни на работе, ни дома… – Мария всхлипнула, снова покатились слёзы. – Боюсь я что-то, тётя Шура… Вон и Александровна на картах увидела неладное, говорит, по больницам да по моргам побегать бы надо. Я в милицию уже заявила. Раньше-то никогда такого не бывало…

– Слышь, Маруськ, а может, он… это… бабу какую нашёл?.. – предположила тётя Шура.

– Ну да Вы что?! Нет, нет!.. – замахала руками гостья. – Даже слушать не хочу!

– Шу-ур, Шура-а! – с улицы вразнобой голосила старушечья дружина.

Тяжело опершись на палку и перебирая ревматизменными стопами, всех перекрикивала Ефремовна. Вскинув голову и закрываясь от солнца ладонью, она зычно требовала:

– Шура-а! Выдь-ка сюды или к окошку подойди!

Тётя Шура подошла к окну, открыла.

– Ну чего вам?!

– Марея не у тебя ли?..

– Тут она.

– Покличь-ка её. Пришли к ней.

Мария подскочила к окну.

– Кто там? Здесь я, здесь!

Внизу стоял участковый. Мария с тётей Шурой спустились во двор. Милиционер лишнего не говорил, коротко, по-военному, сообщил, что на его участке обнаружен труп мужчины без документов.

– Поступило заявление гражданки, – он указал на Марию, – надо прибыть на опознание.

Мария уцепилась за тётю Шуру: «Это он! Это точно он! Тёть Шур, будьте добреньки, пойдёмте со мной – одна боюсь». С Марией на опознание поехали тётя Шура и дворник-Захар. Изуродованного Николая Мария узнала по большому родимому пятну под коленкой, по одежде да по несуразно-длинным ржавым ботинкам. Ночью, совсем близко от дома, его сбила шальная машина, когда он перебегал в неположенном месте бурную дорогу автотрассы. Документов Николай при себе не имел.

На удивление, Мария недолго горевала. Отвела сороковину и вскоре вышла замуж за хорошего человека. Никто из соседей, ни один человек, не осудил её за столь поспешный брак. А Зоя? Зоя прожила ещё пять месяцев. Мария и её муж Юрий дежурили наравне с остальными у постели умирающей. Бездетные супруги с величайшей деликатностью попросили Зоиного согласия усыновить-удочерить её троих ребятишек, которых оба полюбили как родных. Муж и жена заранее обсудили с соседями подробности столь необычного предложения к ещё живой матери. (Соседи были просто счастливы от такого поворота событий). Материнский инстинкт подсказывал умирающей Зое, что это предложение будет спасением её детям, остающимся на этом свете без неё. Мужественная женщина согласилась с благодарностью. Просила супругов стать хорошими родителями, не обижать малышей. Уходя из жизни, Зоя уносила уверенность в том, что её дети не будут сиротски скитаться по разным углам, домам-приютам, по чужим людям и ещё неизвестно где, а обретут заботливых и ласковых родителей. Так она хотела. Так клятвенно обещали Мария и Юрий умирающей матери. Так и случилось.

Да, нерастраченные материнские чувства Мария отдавала детям. Добросердечным отцом оказался и её муж-Юрий, скромный, простодушный человек.

* * *

Забегая вперёд, надо сказать, что родители подняли-воспитали ребят, дали образование. Всем сыграли свадьбы. А теперь они радуются внукам и ждут правнуков! Хорошая эта семья. Все живут в любви и согласии и никогда не забывают Зою. Светлая ей память…