Александра тяжело вздохнула. Горестное страдание само по сбе лезет в душу.

Мово Тихона не стало,

Сиротинкой дом стоит.

Два окошка на дорожку.

Ни в которо не глядит.

Или ещё скорбней песню запоёт:

Как в саду при долине

Громко пел соловей.

А я – мальчик на чужбине

Позабыт от людей.

Позабыт, позаброшен

С молодых юных лет.

Я остался сиротою,

Счастья доли мне нет.

А уж когда дойдёт до того куплета:

Я умру, я умру,

Похоронят меня.

И родные не узнают,

Где могила моя.

Разревётся Александра, да с причётами: «Несчастная моя головушка. Ни кому–то я видно не нужна. Значит, чё-то в жизни сделала не так и не то. Вот теперь за грехи свои приходится расплачиваться одинокой старостью». Затем вытрет слёзы, и как будь-то, успокаивает себя: «Да ладно, сколько Бог даст, столько и буду горя мыкать. А умру, так кто-нибудь зароет, да и ладно. Мне-то уж потом всё равно будет».

С приездом Дарьи радости у Александры не было конца. Снова в доме появилась любимая внученька.

И жизнь начала входить в старое русло. Не важно, что придётся тяжело, главное, в награду быть вместе.

***

Основную школу Даша закончила без особых проблем. Питание для таких детей, как Дарья – из малообеспеченных семей, в Томиловском интернате, где проживали школьники из всех деревень Томиловского совхоза, было бесплатным.

По окончании восьмого класса перед девочкой встал выбор. Можно конечно поступить учиться в профессионально-техническое училище, где полностью государственное обеспечение. Но Дарья стремилась к чему-то большему. Ребёнку было невдомёк, что можно, при желании, подняться на недосягаемые высоты, начиная с малой ступени. Девочка не понимала и то, что по истине великие люди и становятся великими только в том случае, когда они начнают свой трудовой путь от станка и от сохи. Хотя кто его знает, жизнь – дама капризная, распорядится так, что порой и представить трудно, куда кривая выведет.

У каждого человека свой путь: одни целенаправленно шагают из школы в техникум или в институт, а другие пробиваются через тернии к звёздам. Их путь увенчан ни одними только аттестатами и дипломами. Их руки горят в трудовых мозолях, они испытали горечь заводского дыма или пьянящий аромат разнотравья родных полей. И ещё не понятно, какой из путей будет для тебя эелёным огоньком к новым жизненным свершениям.

Дарья решила проигнорировать ход «через тернии к звёздам» и предпочла целенаправленное образование.

Несмотря на все уговоры учителей, что только при получении основного образования она имеет право на бесплатное питание, как малообеспеченный ребёнок, а как же дальше? Но желание Дарьи учиться пересилило все прпятствия и страх перед трудностями.

Да и Александра не рискнула отпускать внучку на чужбину, чтобы получать профессиональное образование в техникуме. Вначале всё было терпимо. Жизнь приучила девочку к весьма скромным потребностям. Она довольствовалась тем, что было. Иногда Ава присылала посылки с немудрёными вещами. Некоторый раз крёстная баловала денежными переводами в размере десяти – пятнадцати рублей. Изредка и Роза украдкой от грозного мужа радовала посылочкой.

Но «Чем дальше в лес, тем больше дров». Так же и у Александры с Дарьей. Бабушка с каждым днём старела и мало – помалу теряла силы.

Дарье день ото дня становилось всё труднее и труднее. Девятый класс, требования совершенно другие, чем при получении основного образования, здесь больше лабораторных и контрольных работ. Одним словом, предвыпускной класс требовал больше самостоятельной деятельности, а стало быть, повышался коэффициент самоотдачи. И каком прогрессе в образовании можно было мечтать, если бабушка из своей жалкой пенсии в размере двадцати пяти рублей выделяла внучке на пять дней полтора рубля.

Чтобы выжить и не отставать от подруг в посещении культурных мероприятий, подросток сама расписала себе режим питания. Утром, на голодный желудок, Дарья уходила в школу. После школы девочке было стыдно заходить с тридцатью копейками в то кафе, где одноклассникам и одношкольникам предоставлялся комплексный обед. Она шла в соседнюю чайную, покупала порцию кортофельного пюре, порой даже удавалось с котлетой, стакан чаю и два кусочка хлеба.

Один кусок съедался за обедом, а второй кусочек Дарья бережно заворачивала в бумажную салфетку и клала в портфель. Это был её ужин, который часто подруги по комнате сдабривали куском солёного сала.

Однако, подобный умный экономический приём питания привёл в конце концов, к потемнению в глазах и головокружению. И ни какая учёба на ум не шла. Дарья бросила школу.

– Дак это чё же ты, Даша, наделала, на чё бросила ученье? – сокрушённо покачала головой Александра.

– А жить-то на что? – Девочка обняла бабушку – не расстраивайся, мама-родима, когда-нибудь и я получу образование.

– Дак, как не расстраиваться, мать-от чё скажет?

– Да ни чё не скажет.

– Чё теперча делать собирашься?

– Работать в деревне буду – Даша помыла после обеда посуду и расставляла чашки в посуднике.

– Куды пойдёшь-от, коров доить, дак ты, поди-ко, не знашь с какой стороны к корове подойти?

– Галька Беспалова вон тоже бросила школу, вместе с ней пойдём работать, куда пошлют.

– Эко мистичко, а Галька-то чё бросила школу? – изумилась Александра.

– Не знаю – пожала плечами внучка, – наверно тоже не на чё жить. Тётя Зоя-то – мать её одна работат, попробуй-ка проживи.

В деревне девочек-подростков посылали на самые заурядные работы. То они в овощехранилище отсортировывали гнилой кортофель от семенного и подготавливали клубни к весенной высадке, то лопатили зерно на току, то разгружали комбикорм из вагонов. А летом помогали районному землемеру перемерять частные земельныем участки, собирать яйца на летнем курятнике, которые непослушные куры несли в близлежащем лесочке, да работать в поле.

Зарплату девчонки получали незавидную – от восемнадцати до двадцати пяти рублей в месяц. Но это была существенная поддержка в жизни. Уже не приходилось с куска на кусок перебиваться.

Нельзя сказать. чтобы Дарья была избалованным человеком, слишком жизнь к ней жёстко повернулась и не давала ей расслабиться. Но порой наступали такие моменты, когда Дашу охватывала настоящая пустота. Неужели вот так вот и пойдёт всё под откос,

и такова её судьба, что ни чего она хорошего так и не увидит. Она, наверное, одна из тех людей, которые не расположены к достойным высотам личной судьбы.

Может быть из-за того, что Дарья была обделена многим, что имели её сверстницы, девочка начала комплексовать. Что она хуже всех, что ни чего у неё не получится в жизни, и, конечно же, её ни кто не полюбит. Дарья почти разочаровалась в какой – либо перспективе. Тем не менее, девочка мечтала получить образование. Она очень хотела стать учителем или, благодаря своим способностям декламирования стихов, как ей казалось, она непременно должна быть артисткой.

Самым объективным, надёжным и единственным советчиком для Дарьи была её любимая учительница Лидия Евгеньевна. Судьба воочию разъединила учительницу и ученицу, но зато заочно их отношения переросли в особенные дружеские. Дарья изливала свою душу любимой учительнице. Взамен получала мудрые советы о том, что ни в коем случае нельзя вдаваться в писсемизм, что образование, конечно, необходимо получать, но при этом учителем быть, значит не располагать ни временем. ни душой. Для того, чтобы стать артисткой, требуется незаурядный талант, или, в противном случае, здесь господствует теневая сторона жизни, но для чего же испытывать столько плохого в этом мире. Для развития своего таланта функционирует много народных театров, которые дают прекрасную подготовку.

Какие тезисы выдала Лидия Евгеньевна, Даша их с умом использовала, однако не изменяла и своему мнению.

***

В один из визитов Володи в деревню судьба Дарьи была предрешена.

– Ну и долго ты будешь копаться в этой грязи и гнили? – спросил подчёркнуто деловито дядя, едва появилась на пороге племянница.

Володя выглядел по-городскому. Он был одет в светлую рубашку, при галстуке, в отглаженных со стрелочкой брюках. Потемневшие кудрявые волосы покрывали крупными кольцами всю голову. Родственник сидел за столом и покачивал ногой.

Александра хлопотала то у печи, то у стола, стараясь попотчевать сына чем-нибудь более вкусным, в отличии от городской пищи. Вид у старушки был горестно-озабоченный, как результат непростого разговора между сыном и матерью.

– Володя, на чё ты токмо её сманивашь, робит в деревне, ну и пускай робит. Как ненабудь проживём. Да и как же я буду опеть одна?

– Мама-родима, я ишо ни куда не поехала – Дарья у рукомойника, умывая руки, успокаивала бабулшку.

– Я вот тут без тебя убеждал маму, что тебе Даша будет лучше, ежели ты станешь работать на заводе. Это, как ни говори, всё-таки город, а не деревня-матушка. Там и развлечений больше и культурная жизнь вокруг тебя. А к тебе, мама – обратился он к матери – Дарья будет приезжать почти каждый выходной.

И вот Дарья – жительница Энска и «рабочая косточка, дочка завода». Какие чувства испытала девушка, соприкоснувшись с городсклй жизнью, заводской работой, сказать трудно. Скорее всего, появилась необъяснимая неуверенность и отчуждённость. Всё было

в новинку: шум цеха, где Даша стала работать штамповшицей, яростный стук станка и даже серьёзная заводская дисциплина. В первую смену необходимо в половине восьмого часа быть в цехе, а со второй смены Дарья добиралась до дома около двух часов ночи.

***

Постепенно всё вставало на свои места. Дарья освоилась на заводе. Её уже не пугали огромные станки, она привыкла к заводскому шуму, да и норма, которую должна выполнять девушка ей уже была по плечу.

После работы Даша с удовольствием бежала в заводской клуб на занятия театральной студии, в народный хор и на танцы под популярную музыку вокально-инструментальноьго ансамбля солдат из воинской части.

В Энск на постоянное место жительства приехали Роза с Алёшкой. Бедная женщина больше не могла переносить унижения и оскорбления деспота-мужа и с полупустыми чемоданами, да с Алёшкой «под мышкой» Роза решила возвратиться на свою историческую родину.

Устроившись в строительной организации и. получив жильё, она перевезла из деревни и Александру.

Вновь созданные семейные взаимоотношения всем трём были по душе. Роза при двух своих детях могла вздохнуть свободно, так сказать, полной грудью. Никто не считал сколько съедено, что куплено и куда деньги деваются. Алексей был доволен тем, что его опекают искренне любящие люди, кроме мамы, которая отдавала всю душу за своего малыша, он был окружён теплом и заботой со стороны сестры.

Бабушка не могла нарадоваться тому, что с ней снова рядом находятся все её родные и, тем более, маленький ребёнок, ей даже не в тягость было переносить все проказы внука.

Доброта Александры помогала ей быстро сблизиться со всеми людьми. Везде ей были рады. В доме, в котором Роза получила квартиру, двери всех жильцов перед добродушной бабушкой открывались, что называется, без стука. И в каждой квартире она получала какое-нибудь угощение. Но зачастую эти угощения под особым предлогом она старалась принести домой. Дома же начиналась справедливое деление угощения. Александра брала нож и осторожно делила лакомый кусочек на три части:

– Ето – Олёшеньке, ето – Дашеньке, а ето тебе-косе, Роза.

Как правило, Роза отказывалась от своего пая:

– Нет, мама, мне не надо.

– Не надо? Ну тоды етот кусочек я себе возьму.

Дарья души не чаяла в братике. Все самые лучшие вещи Алёшке. Старалась, чтобы ни в чём мальчик не знал недостатка. Все новогодние костюмы, она сама проектировала и изготовляла.

Девушка, теперь работала контролёром. И даже трёхсменная работа не стала препятствием для поступления в училище культуры на заочное обучение театрального отделения. Тяжело ли было Даше работать и учиться одновременно. Скорее всего, не легко. Она приходила с работы в час ночи и садилась за контрольные работы или за прочтение учебной литературы. А тут ещё мать с укорами:

– Нашла куда поступать, что хорошего в этой культуре?

– Мама, я так долго шла к этой цели. Хоть где-то учиться на театральном – не отрываясь от книг, пробовала убедить дочь непонятливую мать.

– Ну, закончишь ты это училище, станешь работать в культуре, за мизерную зарплату. А ещё, когда я сама поработала в этой культуре, то поняла, с какой лёгкостью там можно спиться – продолжала свои нравоучения мать.

– Мама не чеши всех под одну гребёнку, я пъяницей не стану.

– Розонька ты не треложь её, пускай учится – заступилась за внучку Александра – оно ежели с умом дак хоть где-косе можно в люди выйти, а Дашенька-то у нас разумна, пользительно будёт ей ето ученье.

Появился у Дарьи и молодой человек с ласковым и приятным именем Толик. Это был коренастый белокурый парень, с мягким характером. Сказать, что ему Дарья нравилась, это значит, ни чего не сказать. Большие серые глаза Толика с особой влюблённостью смотрели на скромную девушку. Он готов был идти на все условия, все компромиссы. лишь бы было хорошо Даше, лишь бы постоянно находиться с любимой девушкой. И уже стал намечаться день свадьбы. Но в один из приездов Людвига в дом сестры свадебные планы приостановились.

Город Энск от Катайска находился на расстоянии менее двадцати километров. И поэтому Людвиг старался чаще навещать престарелую мать.

Узнав о потенциальной свадьбе, он решил поговорить с племянницей, о том, что если Дарья создаст свою семью, то очень трудно придётся сестре, так как большая часть семейных забот, как это ни странно, ложится на плечи девушки.

– Даша, ты ещё такая молодая, я бы сказал, не просто молодая, а совсем юная.

– Ты о чём, дядя Людвиг? – Даша в недоумении посмотрела на своего любимого дядю.

– Я к тому, что, как бы это прямо сказать – немного замявшись, покрутил головой мужчина – наверное, нужно повременить с замужеством.