Сначала за столом женские голоса запели:

Посыяла огирочки

Блызко над водою.

Сама буду полываты

Дрибною слэзою.

Едва песня закончилась, кто-то из женщин запел другую песню:

Эх, в Таганроге, да эх в Таганроге,

Застолье подхватило:

В Таганроге солучилася беда,

В Таганроге солучилася беда.

Как ни странно, но темп, этой трагической песни постепенно убыстрялся. И бабы стали выходить на середину избы, чтобы петь приплясывая. Рая Логунова красивым голосом запела:

Там, там убили,

Эх, там, там убили.

Бабы дружно подхватили:

Там убили молодого казака,

Там убили молодого казака.

Песню сменила плясовая «Подгорная». У Дарьи гулко застучало сердце. Вот сейчас все пойдут плясать, будут петь частушки. Она немного приоткрыла занавеску, и глаза её заблестели от радости. Кто-то отчётливо пропел:

Ты, Подгорна, ты, Подгорна,

Широкая улица.

По тебе никто не ходит

Ни петух, ни курица.

Другой голос назидательно тут же вставил свою частушку:

Ты почаще, почаще,

Почаще играй.

Чаще на руку поглядывай,

Кольцо не потеряй.

Звонкий голос отстаивал сою позицию:

Гармониста любить,

Надо чисто ходить,

Надо пудриться, румяниться,

И брови наводить.

Тут на средину выскочил «вприсядку» Митя Логунов, младший сын Катерины. Деревенская певунья Рая Логунова стала с ним приплясывать и припевать.

Вы потише топайте,

Да пол не проломите.

Пляшущие подпели:

У нас в подполе вода,

Людей не потопите.

Но вдруг кто-то плясуну от души поднёс стакан браги. Тут-то всё и началось. Надо сказать, что Митя проявляет своё танцевальное мастерство, пока не перепьёт. Как только лишнего принял «за воротник», так реакция начинает проявляться в противоположную сторону.

Глаза у Мити полезли под лоб. Жена Татьяна подскочила. Одним махом сняла с него рубашку. А разгульный плясун, сдабривая бранными словами, резко рвёт на себе майку. Весельчака уводят под руки домой. Мало – помалу торжество подходит к концу.

Рано утром ни свет, ни заря Тихон в стайках кормит скотину, Роза ушла за водой, Володя успел убежать на работу, Дарья собирается в школу, а Александра управляется возле печи. Вдруг входная дверь растворилась, и на пороге оказался вчерашний плясун Митя Логунов.

– Здорово живёте, – как ни в чём не бывало, проговорил вошедший.

– Здорово-то здорово, а пошто таку рань припёрся? – хозяйка поставила чугун с картошкой «в мундире» в печь и обернулась на приветствие непрошеного гостя.

– Лёля, ты вот чё, ты не шуми.

– Дак я не шумлю, а зачну шуметь, дак так отхожу, токмо хохолья полетют.

Митя сел на сундук.

– Чё расселся, робить когды пойдёшь?

– Лёля, голова шибко болит, налей кислушки.

– По макушке, – Александра убрала ухват, закрыла заслонкой устье печи. – Митя, ты, Митя, чё ты токмо думашь? У тебя жена, ребятёшки, на чё ты коньфузишь себя и свою семью. Нажрёшься, как дурак, и шарашишся. Мать перемать – рубаху на себе рвёшь. Чё ты токмо выробатывашь? Гли-косе вона Ваня-тэ выпьет, дэ красиит сидит, а ты ну нально, как дурак.

Заканчивается подобное нравоучение тем, что либо Митя плюнет и уйдёт, либо получит, правда с оговорами, свой спасительный стакан браги.

Ну, если же он у лёли опохмелился, то через некоторый промежуток времени, дверь в доме Шлемовых широко распахивается и заходит разъярённая Катерина:

– Александра, ты опеть Митьке кислушки с утра налила?

– А чё тако? – как ни в чём не бывало, изумилась сестра.

– Чё тако, чё тако, он ведь опеть робить не пошёл, счас ходит по деревне и стаканья сшибат.

– Ох, прости, Восподи Батюшка.

– Тебя прости, ты – опеть напакости. Ишо раз так сделашь, ноги моей у тебя не будёт.

Подобный «разбор полётов» продолжался неоднократно, но всё выходило на «круги своя».

***

Времечко бежит быстро, быстро, не успеешь оглянуться. Ава, как и планировала, давно уехала в жаркие страны, на освоение неведомой Голодной степи. Что за степь, название-то уж очень угрожающее. Голодная степь.

      Голодная степь, под таким названием известна обширная плоская равнина, имеющая вид неправильного треугольника и ограниченная на востоке поймой Сырдарьи, на юге подошвой Туркестанского хребта, вблизи которого степь принимает волнистый характер, а на западе – краем песков Кызылкум по линии развалин Чардара на Сырдарье и озера Тузкан у подножия гор Писталитау.

Голодная степь образована террасами Сырдарьи. На выходе из Ферганской котловины ее долина резко очерчивается отвесными обрывами плато Голодной степи, достигающими высоты шестнадцати метров. Такой характер отвесных стен склоны голодностепского плато сохраняют на десятки километров

По природным условиям Голодная степь является типичной глинистой пустыней с характерной для нее эфемерной растительностью с пустынной осечкой и мятликом живородящим во главе. Равнинность рельефа степи и благоприятные почвенные условия, наряду с возможностью пропуска воды для ее орошения из Сырдарьи, с давних пор привлекали к ней интерес и внимание.

Первый крупный оросительный канал в Голодной степи был сооружен в 1899 году, а так называемый главный Северо-Голодностепский был закончен в 1913 году. Но оба названных канала были только для своего времени крупными сооружениями и могли оросить лишь небольшую часть Голодной степи. В настоящее время природные ландшафты сменились современными оросительными каналами и хлопковыми полями.

Освоение степи относится к концу XIX века, когда степь окончательно вошла в состав Российской империи. Перед Первой мировой войной в Голодной степи было начато сооружение оросительных каналов.

Тем не менее, широкое вовлечение земель Голодной степи в хозяйственный оборот связывают с советскими временами. Декретом Совета народных комиссаров от 17 мая 1918 «Об организации оросительных работ в Туркестане» предусматривалось оросить в Голодной степи 500 тысяч десятин земли.

Существовали многочисленные проекты орошения Голодной степи, один из которых включал плотины, административные, общественные, жилые сооружения и был разработан в 1920 году архитектором Ф. О. Шехтелем, но не реализован.

В 1956 году с целью развития хлопковой монокультуры в одной республике часть территории Голодной степи была передана от Казахской ССР Узбекской ССР.

С реконструкцией Северного канала им. С. М. Кирова и сооружением Центрального, Южно-Голодностепского каналов и других каналов (особенно за 1950—60-е годы) обширные пространства Голодной степи были обводнены. Это дало возможность превратить бесплодные пустыни в крупный район (площадь около 800 тысяч гектаров) хлопководства Узбекской ССР.

По письмам Авы было ясно, что разместились они в вагончике, который однажды сгорел. Выгорело всё дотла, оставив строителей только в рабочей одежде.

Хоть работа геодезиста всегда проходит под палящим солнцем, жгучими ветрами, хоть всё, что есть от природной достопримечательности,– это солончаки, верблюжья колючка «Перекати поле», да изредка встречающийся саксаул, дочка была довольна.

По словам Авы, среднеазиатская сторона – настоящий рай. Почему такое восхищение чужой страной, непонятно? Может быть потому, что устала молодая женщина от деспота-мужа, нелегко пережить и смерть маленькой дочки. А может и потому, что в этих тёплых странах всё в диковинку. И то, что шёлк и ситец, оказывается, растут на ветках. Существует дерево тутовник, к нему прилетает бабочка тутовый шелкопряд, откладывает свои яйца, из которых выводятся гусеницы, в последствии превращаясь в куколки, которые и образуют из шёлковых ниток кокон.

А в полях на древесных ветках растут круглые коробочки, наполненные ватой, которая называется хлопком. Вату прядут и получают ситец. Из хлопковых семечек масло отжимают.

Одно дело слышать о диковинных растениях, другое дело вкушать плоды таких растений. Прислала однажды Ава в посылке необычные фрукты, с не менее необычным названием «гранат». В деревне стали называть этот плод «граната» и боялись, что вот – вот она взорвётся.

***

Уже позади октябрятская звёздочка. Дарья вступила в пионеры. Девочка с особой любовью относилась к красному галстуку и рядом с ним красующемуся пионерскому значку. С вступлением в ряды юных пионеров девочка как будто повзрослела, она становилась более послушной и рассудительной, не позволяла себе лишних шалостей.

Кроме книг, которые она от души читала, у неё были неизменные увлечения: зимой – катание на санках с горки да самодельная деревенская карусель на льду. А летом, которое Дарья каждый год трепетно дожидалась, у неё был один путь следования – в Катайск, туда, где жил её любимый дядя Людвиг.

У Людвига, по нынешним меркам, была многодетная семья, трое детей росли, процветали. Для Даши, которая одна росла в семье, это была своеобразная отдушина. И не беда, что её деревенскую девчонку, кроме любимого дядечки, не всегда в этом доме понимали. А весёлые дразнилки «Сергей-воробей, не гоняй голубей» или «На бане чайник, твой отец начальник» здесь считалось плодом дурного воспитания. Но, тем не менее, Дарья наиграется и наобщается от души.

Особенно пленил ничем не отличавшийся с виду городок. Этот город вселил в детскую душу какую-то непонятную теплоту. Влюбил ребёнка в себя мощёными улицами, дощатыми и асфальтированными тротуарами, каменными и деревянными, одно, двух и трёхэтажными домами, которые своей архитектурой придавали особенную прелесть и неповторимость городку.

Какой радостью наполняется душа, когда спустишься с каменистого пригорка к городскому пруду, имеющему весьма обширные размеры и тем самым напоминающему озеро со своим зелёным островом, куда горожане с удовольствием плывут на лодках и отдыхают на славу.

А на берегу развернулась лодочная станция. Личные разноцветные лодки, закреплённые цепью и замком, плавно покачиваются на прибрежной воде. Здесь же поблизости катамараны ждут желающих прокатиться по чистому пруду.

Кто-то из горожан загорает, кто-то ныряет в водную гладь, а кто-то удочкой рыбу ловит.

Хорошо, просторно, душа наполняется свежестью, уходят все печали и невзгоды, которые рано или поздно, к сожалению, наступают у каждого человека. А пока живи и радуйся.

***

Всё когда-то кончается. Приходит тот жизненный момент, когда, что-то хочется или нужно пересмотреть, как дальше жить, как устроить свою жизнь в будущем. Иными словами, наступает некая пограничная черта, которую необходимо перешагнуть, не оступиться и не сломаться.

Именно к такой черте, вопреки себе, и приближалась семья Шлемовых. Внезапно заболел Тихон, заболел страшной болезнью. Рак прогрессировал. День ото дня становилось тяжелее и тяжелее всем, а Тихону в первую очередь. От адской боли он не мог найти себе места.

В подобный момент хочется сделать, что-то особенное, немыслимое, лишь бы облегчить участь близкого и такого больного человека. Но болезнь была неумолимой. И вот он наступил этот чёрный роковой день. Вернее, не день, а глубокая ночь.

После долгих мучений и невыносимых болей сердце Тихона остановилось. Последний тяжёлый выдох и… всё, с потолка обвалилась штукатурка, как будто поставлена точка всей прошедшей жизни. Плачущая Александра открыла вьюшку в печной трубе, чтобы облегчить выходу души, которая, как птица, рвётся на свободу. Она слишком устала переживать ошибки, страдания и потери, раскаянья и заблуждения, которых столько скопилось за эту тяжкую кривую жизнь, где хоть и были белые полосы, но больше места отводилось чёрным.

По православному обычаю в первый же час после отхода души покойника необходимо обмыть. Обмывание должны проводить ровесники либо старшие по возрасту женщины или мужчины в зависимости от пола умершего.

Володя пошёл по деревне, приглашая мужчин на обмывания отца. Мороз крепчал по-зимнему, ясно светила луна, и от этого света был виден каждый уголок деревенской улицы. Стук в окно: «Дядя Прохор, папаня умер». Казалось, что голос парня разносится по всей деревне, и эта горькая весточка слышна была в каждом доме.

На похоронах Тихона была почти вся деревня. Желающих проститься с покойным большой шлемовский двор едва вместил. При всех жизненных заблуждениях человек-то ушёл неплохой. Он не отказывался ни от какой работы, грязная она была или чистая. С этим человеком можно было обо всём поговорить. Вот и шли к нему в любое время суток, чтобы выложить свою душу, чтобы найти дельный совет для решения той или иной проблемы. На него даже не обижались те, которых он, как истинный коммунист, мог отстыдить за пьянку. В мир иной ушёл человек со своими ошибками и постоянным раскаянием, но надежда и опора заблудшим, обездоленным и обиженным в этой жизни.

После похорон отца Роза решила поменять место жительства и уехать в Среднюю Азию к своей сестре.

– На чё вы поедете таку даль, – взмолилась Александра.

– Мама, а чё здесь делать?

– Дак робишь ведь, и Дашенька учится.

– Что это за работа, сельский клуб. Получаю гроши, да и Даша, пока начальные классы, дома находится, а на будущий год она на целую неделю будет уезжать в Томилово и жить среди ребятишек. Роза пыталась убедить горем убитую мать.

– Дак чё же тамо-косе в етих жарких странах распелишь рот-от, а яблоки-те к тебе сами и будут валиться, – Александра старалась отговорить упрямую дочь.

– Яблоки валиться не будут, а жить всё равно легче, чем здесь.

– А меня-ко на кого оставляя-я-я-ете, – заревела навзрыд мать, – и как же я без Дашеньки буду жи-и-и- ить!!!?

– Мама, ну не плачь, с тобой Володя остаётся.

***

Среднеазиатская земля представилась россиянам в своём обличии. Всё удивляло не так Розу, как впечатлительную Дарью: не смотря на зимнее время года, не было ни одной снежинки. При этом земля почему-то не чёрная, как на родной сторонке, а напротив, серо-жёлтая. Тепло, и только сильные холодные ветры не позволяют выйти на улицу без верхней одежды.