Так было и на этот раз. Ранним тёплым июльским утром Дарья проснулась от солнечного лучика, проникающего сквозь оконное стекло, от кисловатого запаха свежих блинов и от весёлого кудахтанья кур.

Дарья с особым аппетитом съела рисовую кашу, томлёную в чугуне в русской печи, отведала блинов со сметаной и со сладким чаем и по-деловому обратилась:

– Мама-лодима.

– Чё, доченька, чё ишо хошь? – предчувствуя очередное хулиганство, подозрительно спросила бабушка любимую внучку.

– Яички-то на салае соблали али нет?

– Нет ишшо, – с неменьшим подозрением вступил в разговор дед.

– А ты пошто спрашивашь, – допытывалась Александра.

– Дак я нето полезу, да собелу.

– Не лезь, Дашенька, опеть все яички передавишь, – попыталась упредить бабушка.

– Полезу, – стояла на своём девочка.

Зная о том, что если что задумала Дарья, трудно её отговорить, Александра только вздохнула:

– Ладно, уж лезь, токмо подклады из гнёзд не бери, а то курицы нестись не станут.

На сеновале было тихо, полутень, пьяняще пахло сеном. Изредка прослушивалось жужжание мух. Дарья уже наизусть запомнила, где расположены куриные гнёзда, и могла без труда отыскать заветное место. Гнёзд на сеновале много, но на этот раз ни одно из них не обнадёжило юную соискательницу куриных яиц.

Александра возле сарая дожидалась внучку:

– Даша, ты скоро от туля слезешь?!

– Сча-а-ас!

На самом деле Даша абсолютно не хотела покидать поисковое поле без добычи. Подклады – последнее яйцо забирать из гнезда мама-родима не велит, а она – девочка довольно послушная. Что же делать? Но тут в одном из углов сеновала донеслось куриное кудахтанье. Девочка решила дождаться, когда курица снесёт яйцо, но бабушка не давала покоя. Превозмогая страх, Даша схватила курицу за хвост и потянула вверх.

– Куд-куда-куда –а-а!!! – закричала курица.

Яйцо выпало из курицы и… с треском разбилось. Дарья застыла на месте, она не могла поверить в произошедшее, начала пятиться назад. Александра же, услышав истошное кудахтанье курицы, поняла, что «мнученька» что-то натворила, и начала подниматься по лестнице на сеновал:

– Слезь, кому говорю!

– Не слезу, – сквозь слёзы прокричала девочка.

Александра схватила Дашу за подол платья и потянула к себе:

– У, холера, кака пакостлива растёт. Говорила ведь, на чё тебе яички, нет, стоит на своём, своебышна.

Внучка была определена в углу и выслушивала бабушкины нотации:

– Рази льзя так-то делать? Курица несётся, а она её хватат, хто так делат?

– Мама-лодима, плости. Я больсе так не буду.

– Стой,– бабушка была неумолима. Курица несётся, токмо один раз в день и токмо одним яичком. А ты курицу спугнула, теперча она здеся уже не будет нестися.

– Мама-лодима, ну плости, я больсе не буду.

– Вот заладила: «Не буду, не буду», стой нето, – Александра продолжила своё нравоучение, – едук можно всю семью оставить бе яичек. Гли-ко, Володя идёт робить на поле, берёт с собой яички, дедушко тожа хочет яичек, а Даша распугат всех куриц, теперча они пойдут к сусидям нестись.

– Мама-лодима, плости, я больсе так не буду.

– Выходи, – сдалась бабушка.

После уголового заточения наступила свобода, надолго ли, неизвестно. Но необходимо использовать её с пользой дела. Девочка вышла на крыльцо и пошла, куда глаза глядят. А глаза её на этот раз глядели никуда-либо, а в огород.

В летнее время деревенский огород приобретает особую неотразимость. Чтобы зимой быть в достатке. Крестьяне летом выращивают, если не все, то большинство сельскохозяйственных культур: вдоль забора распластали свои широкие зелёные листья хрен и ревень. Рядом, по одной линии выглядывала жёлтая репа или, говоря местным языком, калега. Чуть поодаль красуется зелёно-бордовая свёкла. Вблизи от свёклы покрылась кудрявой зеленью ярко-оранжевая морковь. За ней стеной, как солдаты в строю, растёт лук. А над ними возвышаются, поддерживаемые небольшими тонкими прутиками, в простонародии именуемые тычками, обвешанные, как гирляндами, аккуратными стручками, горох и бобы.

Но особую красоту огороду придают яркие цветы мака и божественное золото подсолнухов, царственно возвышающихся над всеми культурами. И не менее будоражат взгляд человека цветы картошки: розовые, белые, сиреневые и даже фиолетовые соцветия. Они сами за себя говорят: «Подойди ко мне, не срывай, а только полюбуйся. И можешь погладить меня».

Так Дарья и делала. Она искренне радовалась огородным растениям, с особым удовольствием вдыхала смешанный аромат, вкушала сладкий горох и бобы.

      Но вот она у большой навозной огуречной гряды. Гряда довольно внушительных размеров, сверху покрыта большими зелеными листьями, на фоне котороых, как маячки, то здесь, то там светятся золотистым светом жёлтые цветочки. Эти цветочки держатся на крошечных огурчиках, именуемых зародышами, или, как местные жители говорят, зелепупками.

Девочке очень хочется их попробовать, но её «мама-родима» строго настрого запретила обрывать зародыши, так как в протвном случае не будет огурцов. Даша же была «девушкой послушной», а ещё верной своему слову. Ведь только совсем недавно, в углу, она клялась, что больше так делать не будет.

Дарья раздвинула огуречные листья и заглянула вглубь гряды. И, какое счастье, в средине гряды, как барин, красуется большой огурец. Он был пузатый и ровный, с пупырышками. Один тёмно-зелёный конец огурца, постепенно светлеющий по всей длине, оканчивался белым концом. Было бы большим грехом не стать обладателем этого красавца. И Дарья решила «взять быка за рога».

Чтобы сорвать огурец, необходимо было максимально протянуть руку. Но Даша была ещё настолько мала, чтобы проделать подобную манипуляцию.

Другой способ одержать огуречную победу, необходимо было забраться на гряду. Однако, в меру упитанной и вальяжной девочке и это оказалось проблемой. Малышка обошла несколько раз вокруг высокой гряды, исследуя удобный подъём. В конце концов она покорила навозную крепость и осторожно начала пробираться к заветной цели. Даша ничего не замечала вокруг, у неё в глазах стоял вкусный, сочный огородный здоровяк.

Но вот же невезуха, казалось бы, Дарья уже у заветной цели, как вдруг она споткнулась, и, запутавшись в огуречных плетях, девочка растянулась на огуречной гряде. Тут ещё, как на грех, послышался бабушкин голос:

– Даша, ты где-косе?!

Дарья попыталась скорее подняться и спрыгнуть с гряды, но вместо этого она ещё больше запуталась в огуречной ботве.

За этим-то занятием её и застала «мама-родима». Александра стащила внучку с грядки и опять со словами: «Холера, кака пакослива растёт», повела в место отбывания наказания – в любимый и привычный угол. И снова лекции с воспитательным уклоном:

– Даша, как ты токмо не понимашь, чё рази льзя едук делать. Гли-ко чё диется, ты все угуречны плети переломала. Теперя чё же вырастит? Половина угурцов не будёт. Как тебе токмо не стыдно? Вот и лезешь везде, вот и лезешь.

– Мама-лодима, плости, я больсе не буду.

– Вот «замамкала», тебя «прости», ты опеть «напакости». Надолго ли?

Даша и сама понимала, что распроститься с углом на долгое время ей вряд ли удастся. Пока бабушка проповедовала очередное нравоучение, Дарья вдруг вспомнила, как они с мамой Розой ходили на базар, и там продавали бабушки всё, что у них растёт в огороде.

***

Покидая угол, и клятвенно заверив маму-родиму, что она никогда так больше делать не будет, Дарья пошла к своей подружке Гале Беспаловой. Галька сидела на скамейке возле дома и играла с куклой.

– Галя, знась чё, а давай будём плодавать, – обратилась с необычным предложением нежданная гостья.

– Чё плодавать, – подружка продолжала переодевать куклу и все кукольные платья укладывать в крошечный сундучок.

– Голох, молковку, бобы.

Галя недоверчиво посмотрела на свою подругу:

– А хто у нас купит?

– Купят – заверила подругу потенциальная «бизнесменка» – На базале ведь покупают, мы с мамой Лозой видели.

Галя с любопытством посмотрела на предприимчивую подругу:

– А где-ко мы возьмём товал на плодазу?

– Дак, чё – у вас, чё – у нас.

– Хм, надо ишо написать, скоко стоит. Ты умешь писать?

Дарья отрицательно покрутила головой. Галя отложила свои куклы. Дело приобретало серьёзный оборот, тут уж не до кукол. Подружки задумались. Дарья, сидя на скамейке, качала ногами и мысленно искала выход из создавшейся ситуации. Её подруга задумчиво что-то веткой рисовала на земле. Вдруг взгляд Дарьи остановился на одной точке:

– Галька, знас чё, пойдём к Малуське Логуновой. Она во втолой класс пелесла и нам написыт, скоко чё стоит.

Маруська Логунова со своей младшей сестрой Любочкой во дворе играли «в магазин». На импровизированном прилавке, сооружённом из деревянных ящиков, лежали древесные шепки, воображаемые копчёной и солёной сельдью, мокрая глина, воспринимаемая «покупателем» и «продавцом» как сливочное масло, сухая глина сходит за халву, а сосновые шишки заменяют конфеты. Два кирпича и поперёк лежащая дощечка, служили вместо весов, а небольшие камни превратились в гири. На всём «товаре» неуверенной рукой старательно выведены цены.

Дарья слегка толкнула рукой в бок подругу и кивком головы указала на цены. Галя в ответ понимающе покрутила головой. Девочки обрадовались приходу подруг.

– Давайте с нами иглать в магазин, – радушно пригласила девочек Любочка.

            После игры в магазин девочки робко подошли к Марусе.

– Малуся, знас, чё? – осторожно начала Дарья.

– Чё вам надо, милюзга, – с высока, спросила Маруся.

– Ты нам написы цены, – солидарно поддержала подругу Галя.

– На чё оне вам? – Маруся подозрительно оглядела сверху вниз безграмотных малолеток.

– Надо, ты за умеес писать.

– Умею, я жа грамотна, – с особым достоинством заверила малявок Маруся.

– Ну. вот тады написы, – категорично заявила Дарья.

– Токо семь копеек, петь копеек ялкими каландасами писы, а одна копейка, две, копейки, тли копейки не ялкими каландасами, ладно?

Когда все ценники были готовы, будущие счастливые продавцы пошли готовить товар. У Беспаловых они набрали огурцов, гороха, бобов. У Шлемовых надёргали недозрелой моркови и репы, наломали зелёного мака. Чтобы придать корнеплодам товарный вид намыли их в грязной речной воде и разложили пучками на широкой скамейке возле полисада шлемовского дома. Каждому «товару» присвоили свою цену.

«Продавцы» разместились с обеих сторон своего товара. Кто-то пройдёт без всякого внимания на «продавцов». Кто-то снисходительно улыбнётся, глядя на детскую фантазию. А кто-то с недоумением взглянет на «дефицитный товар» и покрутит пальцем у виска. Тем самым, каждый по-своему оценивал своеобразный «рынок», но никто ничего не отважился купить. Но «продавцы» упорно стояли до последнего. А последней была Александра. Она издали заметила, что внученька со своей подружкой Галькой, что-то новое затеяла. Подойдя поближе, бабушка миролюбиво спросила:

– Чё сидитё, ково делаетё? «Бизнесменки» молчат.– Чё замолкли, ково делаете?

– Плодаём, – уныло ответила Галя.

– Ково продаетё? – Александра тщательно рассмотрела «товар». – Какой-от, жид, дурак у вас купит? Вы поди-косе у нас да у Беспаловых всё повыдёргивали?

Александра собрала весь товар в запон и ушла домой. На этом так бесславно и лопнул, ещё не начавшийся «бизнес».

***

Не смотря на то, что какой бы Дарья ни была хулиганкой, Александра любила её больше своих детей. И они были друг к другу привязаны невидимой крепкой нитью. Где бы ни была бабушка, везде при ней её любимая внучка. И даже на поминальные обеды Александра вела с собой Дарью. Причём, между богослужением, заботливая бабушка постоянно пеклась о том, чтобы её внученька была накормлена самым вкусненьким. Так случилось и на этот раз.

Пришли поминать усопшего близкого родственника Марины Логуновой. Бабушек собралось в избе довольно много. В Красном углу, перед размещёнными на божничке образами горит лампада. На средине стола стоит солонка с солью и зажжённая восковая свеча. Хозяйка дома периодически устанавливает на стол кутью, мёд, застывший, нарезанный кубиками и выложенный горкой в тарелках фруктовый кисель, пироги мазанные маком, черёмухой, калиной, повидлом, лесными ягодами.

Позднее на столе появились закрытые пироги с рыбой. Марина, между делом, ещё успевала блины печь и накормить Дашу. В это время в доме шла поминальная служба. Певчие, состоящие из деревенских бабушек, стройно пели духовные стихи и молитвы. Читальщицами были две подруги с детства и по сей день – Прасковья Тряскина и Александра. Они по очереди читали Псалтирь и запевали псалмы.

Служба шла очень долго или это просто казалось Дарье. Она уже до отвала наелась блинов с мёдом и наигралась во дворе. На улицу «мама-родима» строго настрого запретила выходить, а она барышня послушная и без спросу ни шагу. Девочка вошла в дом и прошла в горницу, где до сих пор молились Богу. На столе уже появились блины, мёд, яичница, пшённая каща, компот. Марина готовилась подавать лапшу с курицей.

К счастью, на этот раз в роли читальщицы была Прасковья. Александра стояла рядом. Даша осторожно прошла сквозь стоящих старушек и встала чинно в ряд с Александрой. Сначала она внимательно разглядывала иконы. Одни из них были с тёмными ликами, они угрожающе смотрели на девочку. Золоченый оклад другой иконы радостно отражал блики горящей лампады.

Читальщицы то монотонно читали молитвы, то начинали петь. Хор деревенских певчих им стройно подпевал. Дарья, держась за бабушкину руку, внимательно слушала это песнопение. И надо же такому случиться, вдруг Дарья в духовном стихе уловила нотку совсем другой песни. И она очень тихо запела:

Ты ко мне плиедес, ланнею весною ,

Молодой хозяйкой, плямо в новый дом.

Бабушки вдохновенно поют, и никто из них не замечает, что здесь «певчий соловей» взял другие ноты и продолжал свою душевную песню.