Меж тем, Роза с особенной лёгкостью подцепила коромыслом полупустые вёдра и быстро пошла в сторону колодца.

В этот день с каким-то особым подъёмом спорились дела у Розы. Девочка принесла два-три дружка колодезной воды. Александра, по настоянию воспитанницы, поставила большой чугун воды в печь, насыпала в него золы, чтобы получился щёлок. Когда вода стала достаточно горячая, Роза в деревянном корыте начала стирать бельё. После стирки девочка в корзинах на коромысле понесла бельё полоскать к полынье. Ничего не понимающая в перемене сестры, Ава пошла мыть пол в школе.

Александру не просто охватила радость, а она не могла надивиться на своих девчонок. Гордость переполняла душу женщины за то, что уж не такая она глупая баба, как кому-то там кажется, но самое главное, что она теперь не одна, у неё теперь есть детки, много деток, пусть даже не совсем её, но какая в этом разница. «Вот счес-от я вам покажу, каки у меня девки работны», – подумала женщина о своих недавних подругах-песенницах, а теперь о завистницах-сплетницах. Она наспех оделась, и выбежала из школы.

Погода успокаивалась. Солнце уже перевалило далеко за полдень, но также ярко сияло на голубом весеннем небе. То здесь, то там шумно оседал снег, и трещал лёд. В такт ледового щёлканья, под пригорком, у полыньи Роза вальком упорно колотила по холодному и мокрому белью.

Возле магазина стояли Настасья с Акулиной да ещё какая-то женщина. «Опять про кого-то судачат», – подумала Александра, но не чужие сплетни сейчас волновали счастливую женщину, а то, как бы это её завистницы зашли к ней в дом.

– Здорово живёте, бабоньки, – вся светящаяся женщина поздоровалась с бывшими задушевными подругами.

– Здравствуй, Шура, – радушно ответили женщины, как будто никаких шероховатостей между ними и не произошло.

– Про ково судачите, про меня али про мою маму, – с привычной шутливостью пропела Александра.

Женщины кратко поведали ей последние деревенские новости.

– Вы счес куды собралися, – суетливо спросила Александра.

– Дэ хто куды, хто в магазин, хто домой, а тебе на чё надо? – непонимающе, посмотрела на неё Настасья.

– Вы вот чё сделайте, заходите-косе счес к нам, – не унималась Александра.

– На чё?

– Поглите-косе, чё мои девки вырабатывают.

– Чё? – не поняли женщины.

– Дак как оне обихаживают дом-от и школу. А вы всё не верили и подтыкали меня, на чё я их взяла. А они у меня, вишь, каки работны.

– Ладно, зайдём нето, – согласились подруги.

– Да, токмо мотрите, виду не кажите, чё ради пяленья шар пришли, а то ишо изурочите моих девок-от.

Пока Александра бегала с приглашениями по своим подругам и соседям, чтобы те порадовались вместе с ней её счастью, Роза, тем временем принесла с реки выполосканное бельё и аккуратно развешивала его на заборе.

Деревенские женщины не заставили себя долго ждать. Через четверть часа крохотные комнатушки Александры наполнились «зрителями». Кто с какой целью пришёл. Кто-то искренне порадоваться за горемычную и бесхитростную бабёнку, а кто-то стремится набрать бесценный материал да успеть разнести по всей деревне, насколько всё-таки Шура с головой не дружит.

Ни Роза, ни Ава не подозревали о предстоящем домашнем «спектакле», поэтому продолжали работать: Ава скребком скребла некрашеный пол в полутёмном школьном коридоре. Роза с особой проворностью протёрла окна, подбелила чело печи. Бабы расселись на лавке вдоль стены, как куры на насесте. Вовочка за столом рисует химическим карандашом самолёты. Он постоянно слюнявит карандаш, может хочет ярче изобразить любимую машину, а может быть его одолевает неиссякаемый интерес к тому, что намоченный стержень крандаша меняет цвет чёрный на фиолетовый. Во всяком случае, язык у ребёнка был такой же фиолетовый, как и карандаш.

– Чё рисуешь, Володя, – как будь-то между прочим спросила мальчика Настасья.

– Ероплан, мой брат Минюшка – лётчик, – не без гордости ответил Вова. – Он скоро к нам приедет и мне лётну одёжу привезёт, вот так.

Роза, меж тем, начала мыть пол. Столы и табуретки отодвигая от стены, девочка старалась добраться до самых дальних уголков. Женщины не подавали вида, что следят за каждым движением поломойщицы. И вправду, редко кто в деревне так убирает в доме чисто, половицы блестят, как будто окрашены не охрой, а эмалью.

Женщины ещё немного побыли в доме Александры, полюбопытствовали, много ли напряли и навязали для фронта. Искренне похвалили качественно связанные изделия и разошлись.

Так или иначе, но визит прошенных гостей благоприятно подействовал на взаимоотношения Александры со своими недавними подругами. Разговоры о легкомыслии Шуры мало-помалу начали стихать, а затем и вообще ушли безвозвратно.

Зато Тихон, глядя на излишнее, как ему казалось, опекунство со стороны деревенской женщины по отношению к его детям, никак не мог взять в толк. То ли она на самом деле немного глупенькая (для чего ей нужны чужие дети, да ещё в такое лихолетье), то ли материнский инстинкт взял верх над всеми трудностями. Примерно такой разговор он затеял с опекуньей своих детишек.

***

В один из вечеров, когда дети уже легли спать, он решил вызвать Александру на откровенный разговор:

– Лёса, ты наверно не понимашь того, что как бы ты моих робят не воспитывашь, как не опекашь, оне всё равно, не твои дети.

– Дак ведь я дала обет Восподу Богу, чё воспитаю сирот. А мои ли оне, не мои ли, не всё ли равно.

– Конечно, не всё равно, – возразил Тихон, – вырастут и уйдут от тобе. Нашто столько сил вкладывала.

– Дак так, видно, Богу угодно, – не понимая, к чему этот разговор у неё с Тихоном происходит,– а на чё ты ето всё выспрашивашь?

– Я к тыму, что живём под одной крышей, а как будь-то, две семьи. Затем, немного помявшись, продолжил – Я любил, люблю и до конца своих дней буду любить одного человека – Дарью Ефимовну, но если ты, не надеясь ни на каке любовны чувства, разделишь со мной остаток жизни в положении законной жены и тем самым будешь находиться на одной фамилии с моими детьми, я буду тобе благодарен.

Александра растерялась от такого неожиданного поворота событий. Едва справившись с неловкостью, она решила твёрдо зацепиться за свою правоту:

– Дак и я ведь боле ни кого не любела, как свово Матвия, где-ко, поди-косе сложил свою головушку? Не знаю, как за него и молиться, «за здравие», али «за упокой», а насчёт того, чё за тебя взамуж идти, дак я, натто, откажусь.

– Почему, – не понял Тихон и ему показалось, что у него под ногами земля пошатнулась.

– Дак, ведь – это грех-от какой.

– Да в чём же ты грех видишь?

– Как же, обет перед Богом дала, чё сирот воспитаю, а сама, значит, взамуж за их отца собралась.

– Ну дак, ведь хорошо, одной семьёй будем жить. Ты посмотри –ко, почти все мои дети тобе мамой называют, а кака ты им мама? А вот когда у нас будет едина семья, тогда и слово «мама» уместно.

Именно последняя фраза, сказанная Тихоном, заставила женщину задуматься: «И в правду, ежели ребятишки меня мамой называют, значит, надеются, значит, не совсем я для них чуж-чуженина». Вслух же прошептала:

– Ни чё я про себя не знаю. Дай хошь опомнится.

На другой день Александра сбегала к сестре Катерине за дельным советом. Но у сестры свои заботы, причём, не самые радостные, недавно умер старший сын Николай. Александра с большой надеждой пошла к своей самой главной советчице и помошнице Полине Игнатьевне.

Трофим разбрасывал навоз в ближнем огороде, вдруг услышал стук воротной щеколды, вышел в ограду и стал упорно, из – под руки, рассматривать вошедшего:

– Ково ету тамо-кось принесло, ни свет, ни заря?

– Я – ету, тетька.

– Ты, чё ли, Лёска?

– Да, я-я.

– По чё таку рань припёрлась, – прокряхтел отец, – опеть ково-ненабудь выпросить, чё бы свою ораву прокормить?

Скупость так и не покидала Трофима, вероятно, что у человека закладывается с детства, то на всю жизнь.

– Мамонька дома? – в свою очередь спросила дочь.

– Куды ей дется с утра-то, – отец вытер ноги о втоптанную в землю металлическую пластину и прошёл за дочерью в избу.

Полина Игнатьевна ухватом вытаскивала из печи чугунки с кортошкой «в мундирах», да загребала горящие угли к загнетке. Хозяйка гораздо меньше проявляла любопытства о раннем визите дочери.

– Садись с нами завтрикать, – ставя на стол кружки под молоко, да горячую кортошку, – предложила Полина Игнатьевна.

– Уж не знаю чё и делать? – скорее в пустоту, чем к матери с отцом обратилась Александра.

– А чё тако? – встревожилась мать.

– Дак чё, Тихон-от взамуж миня зовёт.

– А чё думать-от, – опередил жену Трофим,– иди ежели зовёт, а то не поймёшь, чё у вас тамо-косе, по всей деревне судачат, то ли Шура на квартеру пустила семью, то ли… не знай чё, а ведь должно быть всё по-людски.

– Дак, ведь, я, тетька, клятву Восподу Богу дала, чё токмо сирот воспитаю, а туто-косе – взамуж, грех-от какой.

– А не грех сплетни на себя наводить, да деревню смешить, – настаивал на своём Трофим.

Полина же Игнатьевна рассудила этот факт по-своему:

– Шура, в таких делах советчиков не ишши, пускай тебе-косе твоё сердце скажет. И ишо твои ребятёшки уже сказали своё решение, называя тебя мамой, так, чё решай сама.

***

Тихон отпросился у председателя колхоза на пару дней. Всё-таки, как не говори, а это – важная веха в жизни.

Александра надела то белое платье, с розочками, в котором познакомилась с детьми. У неё больше ничего не было. Все свои наряды она перешила на детскую одежду, а вот это платье пожалела. Вероятно, ей казалось, что именно этот наряд является невидимой нитью, которая крепко-накрепко связала её с новой семьёй.

В Рудницке сначала зашли к Синклитикии, чтобы попросить благословление на создание новой семьи. Но в доме Сыркиных нежданных, и по правде говоря, не совсем желанных гостей встретили горючими слезами. Пришла похоронка на Григория, поэтому особого разговора с сестрой не получилось. Синклитикия одно только сказала:

– Тиша, Дарью не вернёшь. Хоть с Лёсой ты и не пара, не нашего она выспитания, оттого, наверно и понять не можем её, но дети пристроены, а это само главно.

Людвиг тоже одобрил решение отца.

После регистрации брака до поезда оставалось ещё много времени. Новоиспечённая чета Шлемовых решила сходить в кино. Тем более в клубе им. Артёма шёл фильм «Весёлые ребята» – хоть немнгого душу порадовать.

Народу в клубе было довольно много. Не смотря на военное время, когда работаешь в буквальном смысле слова, до упаду, когда сплошное недоедание и недосыпание, именно в такую пору душа сама просит разрядки. И кинофильм «Весёлые ребята» был, как раз кстати.

Пока Тихон внимательно рассматривал киноартистов, запечатлённых на фотопортретах и размещённых на стене, Александра решила проделать экскурс. Всему она удивлялась, где-то восхищалась, где-то недоумевала. И вдруг она увидела, что ей движется навстречу, женщина очень похожая на нее. В таком же, как и у Александры, платье, так же заплетены при помощи косоплёток и уложены на темечке волосы. Когда приблизились на довольно близкое расстояние, Александра почтенно обратилась:

– Здорово живёшь.

Но в ответ, ни звука.

– Чё молчишь-от, как, ровно, в рот воды набрала.

Александра одёрнула платье. Женщина одновременно также поправила наряд. Александра развела руки в сторону, а затем скрестила у себя на груди, женщина, как будто передразнивала её. Александра только было хотела обидеться на насмешницу, как вдруг поняла, что это не что иное, как зеркальное отражение:

– Фу, ты, жид ты, чуть на грех не навела.

За этой сценой наблюдал Тихон.

– Никогда я, Тихон, не видывала таких большушших зерькал, думала, чё кака-то городска надсмивается над деревенской-то бабой. У нас в деревне-те зерькала маленьки, да каки-тосе тёмны, туто-ко глико чё!

Тихон ничего не ответил на такое «открытие» новоиспечённой супруги, но про себя отметил, как всё-таки она далека от цивилизации. Он невольно её сравнил с Дарьей и дышать стало тяжелее.

***

Дни шли своим чередом. Весну сменило тёплое лето. У сельских жителей начались свои заботы. Сказать о том, что в деревне не ощущалось военное время, это далеко не так. Проходила систематическая мобилизация военнообязанных на фронт. Ещё чаще в деревню стали приходить похоронные извещения. Почти каждый день в каком-небудь доме раздавался бабий вой, переходящий в горькие причёты по погибшему на полях боя солдату.

Не обошла и на этот раз военная тягота и семью Шлемовых. Тихона призвали в Трудовую армию. До сих пор, пока Тихон и Александра были не зарегистрированы, Советская власть проявляла снисхождение по отношению к многодетному отцу. Но стоило только детям обрести, пусть не родную, но всё-таки мать или мачеху, это как будет угодно, тут же посчитали роскошью на шестом десятке лет мужику прохлаждаться на обыкновенных сельскохозяйственных работах. При мобилизации заверили, что поработать ударно для фронта и для Победы Тихона призывают на короткий срок. Но как бы то ни было, а этот короткий срок, длиною в несколько месяцев показался очень долог и для Тихона и для семьи.

Трудовая армия в форме рабочих колонн стала создаваться в первые месяцы войны Созданная для работы в экстремальных условиях и осуществлявшая свою деятельность на основе милитаризации труда, она стала неотъемлемой частью военной экономики, чему во многом способствовала социальная и национальная политика советского государства. Наибольшее количество спецпоселенцев в рабочие колонны было рекрутировано в 1943 г. Большая их часть направлялась на работу в административном порядке.

Вынужденные проживать в строго определенном месте, неукоснительно соблюдать режим, отбывать принудительные работы, они по своему социальному статусу равнялись с трудармейцами.

Задачей деятельности трудармейских формирований в новых исторических условиях стало не восстановление разрушенного войной народного хозяйства, а перевод его на военные рельсы. Сложившиеся в довоенное время формы использования трудовых ресурсов позволили найти для формирования рабочих колонн новые источники рабочей силы.