Перед тем, как войти в малый зал, где их ждали падишах и Айхылу, лебедушка тронула батыра за руку и остановилась. Урал обернулся и непонимающе посмотрел на нее.

– Урал.

Хумай нервно сжала ладони. Этот разговор она не хотела начинать, но всё же должна была сказать ему о Шульгене. В груди ей стало тесно, словно слова застряли и не хотели ни в какую произноситься, как будто это были не просто слова, а какая-то неведомая скверна, которой можно было заразить всё вокруг.

– Я расспросила Заркума.

– Не надо, Хумай. – покачал головой Урал. – Я уже всё понял. Он предал нас. Меня. Предал родителей и их завет.

С виду Урал был спокоен, но его глаза… Заглянув в них, Хумай увидела столько горечи и боли, что ее сердце сжалось от сострадания. Она порывисто прижалась к мужу, обняла его крепко.

– Урал, я…– она хотела его как-то утешить, сказать слова поддержки, но в голове было пусто, как на выжженном поле.

– Не стоит, Хумай. – он погладил ее по спине. – Дай мне время смириться с этим.

Они еще немного постояли, крепко обнявшись, а потом рука об руку вошли в зал.

Падишах и Айхылу уже ждали их. С ними был Юлай-агай. Айхылу сидела, уставившись в пространство и полностью погрузившись в свои мысли, но стоило ей увидеть сестру, как она встрепенулась и подбежала к ней.

– Хумай! – Айхылу стала ощупывать ее руки, плечи. – Хумай, я так испугалась за тебя…

– Всё в порядке, Айхылу, – успокоила ее Хумай, обнимая. – Акбузат погнался за Заркумом.

– Акбузата надо вызывать обратно, – обеспокоенно сказал Самрау.

Хумай мягко выпуталась из объятий, посмотрела на Урала, а потом подошла к отцу.

– Вызвать? Но зачем? С Заркумом надо покончить, отец. Мы больше не можем быть милосердными с нашими врагами! Вопрос встал о наших жизнях – или мы, или они!..

Юлай-агай, скрипя суставами, встал и неспешно прошелся по залу.

– Хумай, надо найти источник воды и перекрыть его. Шульген при помощи посоха проделал брешь там, где протекают спящие подземные воды. Акбузат поможет Уралу найти эту брешь. Будем надеяться, что они смогут закрыть ее.

– То есть мы можем остановить воду?!

– Конечно. Посох Кахкахи многое может, но он не всесилен, Хумай. Если бы было так, они бы не охотились за тулпарами.

– Но если он проделал брешь, то как вода очутилась в подземелье? Брешь под дворцом?

– Мы не знаем точно, где она находится. Возможно, под дворцом, а может быть и где-то в другом месте.

– Но я была внизу, когда появилась вода! – воскликнула Хумай. – Значит, брешь где-то рядом.

– Под дворцом течет подземная река, – сказал Самрау. – Она раньше питала озеро, что находится за дворцом, но в последние годы озеро стало заболачиваться, и я думал, что река обмелела.

– Как можно спуститься к этой реке? – спросил Урал.

– Недалеко от дворца есть пещера с озером, из которого вытекает подземная река. Брешь может быть в самой пещере, а может Шульген проделал ее где-то между дворцом и пещерой.

– Найти и закрыть ее. Я понял. – Урал задумчиво побарабанил пальцами по столу, и, повернувшись к Самрау, уточнил, – На сколько сейчас поднялась вода в долине? Есть вести от Сыртлана?

– Есть, – кивнул Самрау. – Он улетел незадолго до того, как вы пришли. Вода уже добралась до домов людей. Ещё немного и она затопит их окончательно.

– Как же они спасаются? – взволнованно спросила Хумай, и они с Айхылу переглянулись.

– В поселения отправился Сыртлан со своими батырами. Они будут перевозить сюда стариков, детей и женщин.

– А Сарысай, Айхылу? Вы же можете помочь Акбузату? – спросила ее Хумай.

Айхылу помолчала, обдумывая слова сестры.

– Я полечу вслед за Уралом и Акбузатом. Как найдем брешь, полечу в долину к людям.

– Брешь должна бурлить и хлестать водой – проскрипел Юлай-агай и погладил свою длинную белую бороду. – Ты сразу опознаешь ее.

– Хорошо. – кивнула Айхылу.

– А вы вызывайте Акбузата. – падишах посмотрел на Урала и свою старшую дочь. – Мы потеряли очень много времени.

Хумай повернулась к Уралу.

– Теперь это твой тулпар, батыр. Ты должен его вызвать. Нужно лишь громко свистнуть, и Акбузат примчится в тот же миг. Это лучше сделать на балконе.

Урал молча кивнул, и они втроем с Айхылу поспешили на балкон, выходящий на площадь перед дворцом. Пока они шли, Хумай внимательно посмотрела на Айхылу. Выглядела она потухшей, под уставшими глазами залегли тени, ее красивые сочные губы увяли, как цветок осенью. Сердце Хумай заныло, и она порывисто обняла сестренку, и они пошли в обнимку.

– Айхылу! – прошептала она. – Наш малыш будет другим, вот увидишь! Всё будет хорошо.

– Хумай, разумом я всё понимаю, но душу никак не могу успокоить. – Айхылу покачала головой в ответ и прижала ее руку к своей груди, – вот здесь пусто, Хумай… Он мне здесь словно тем же посохом пробил, понимаешь? И теперь у меня вместо сердца та же брешь, и оттуда жизнь почти вытекла…

– Не говори так, сестра, прошу тебя! – Хумай схватила руку Айхылу и поцеловала тыльную сторону. – Когда ты родишь, душа твоя отболит и сердце успокоится.

Айхылу ничего не ответила ей, только попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривая и натянутая.

Когда они вышли на балкон, Урал повернулся к Хумай и Айхылу.

– Я вызову сначала Акбузата, а потом зовите Сарысая.

– Хорошо. – ответила Хумай. – Я попробую перевоплотиться, и полечу за вами.

– Хумай, тебе лучше ждать во дворце, – нахмурился Урал. – Ты потеряла много сил в подземелье.

– Вспомни, как ты попалась в силки, – поддержала его Айхылу. – Не испытывай судьбу, ведь ты наглоталась много воды, когда Заркум на тебя набросился. Я полечу на Сарысае за Уралом и Акбузатом, помогу найти им брешь, и затем отправлюсь в долину.

Хумай недовольно сдвинула брови и сложила руки крестом на груди.

– Я…– она хотела что-то сказать, но потом передумала и махнула рукой. – Будь по-вашему. Подожду вас здесь. Только про Шульгена никому и ничего не говорите! Иначе, Айхылу, тебе придется не сладко.

Урал громко свистнул, и сразу всё потемнело вокруг, загрохотало, засверкали молнии. Через мгновение раздалось жуткое ржание Акбузата, в котором Хумай услышала гнев и ярость.

– Заркум ушел. – сказала она, вглядываясь в небо и ища глазами тулпара.

Когда Акбузат встал перед ними, из ноздрей его шел пар и с пасти капала слюна. Он вновь дико заржал и топнул копытом. Хумай прижалась к его морде, обняла его и погладила.

– Ничего, – сказала она ему. – Есть дела поважнее, Акбузат.

Урал вскочил в седло и натянул уздечку.

– Хумай, жди нас здесь. – и тут же они взмыли ввысь.

Вслед за ним на Сарысае улетела и Айхылу, а Хумай осталась одна на балконе. Она подошла к перилам и посмотрела вниз. Вода уже залила все вокруг и покрывала ступени перед входом. Грязная и мутная, она не отражала ничего из окружающего пейзажа, и, казалось, поглотила в себя мир без остатка. Серое свинцовое небо спрятало солнце и висело так низко, что можно было бы дотронуться рукой до него, если привстать на цыпочки. Время от времени начинал моросить редкий осенний дождь, но он то и дело заканчивался, словно не решаясь разразиться промозглым ливнем.

Хумай постояла некоторое время в раздумьях. Ей не хотелось нарушать обещание не лететь за Уралом и Айхылу, но люди в долине тревожили ее. Ей непременно нужно было увидеть, как они справляются и нужна ли еще помощь. Она немного помедлила, а потом всё же побежала, раскинув руки, и перевоплотилась в лебедушку. Уже на лету ей вдруг пришла в голову мысль, что в последний раз летала она очень давно, но о том, почему так вышло, некогда было думать. Она не знала, сколько потребуется Уралу и Акбузату времени, чтобы найти брешь и устранить ее, поэтому решила слетать до долины и сразу вернуться обратно.

Пока она летела, под нею везде была вода. Вся земля, сколько было видно с высоты птичьего полета, была покрыта ею. Хумай специально летела низко, чтобы внимательно рассмотреть, что происходит внизу. По дороге, ведущей из долины к дворцу, несколько лошадей везли чумазых и босоногих детей, а рядом шли их родители. Вода достигала им уже до колен, и взрослым было трудно идти, но они не сдавались. Рядом с ними Хумай увидела Янтимера, который, по всей видимости, сопровождал людей во дворец. Мужчины и женщины были хмуры и сосредоточены, дети громко плакали. От увиденной картины у Хумай сжалось сердце, и волна горячей ненависти к Шульгену, Заркуму и всему Нижнему миру ошпарила ее словно кипятком. Хумай протяжно крикнула, пролетая над ними, и Янтимер, вскинув голову, проводил ее тяжелым взглядом. Он тоже брел в воде вместе со всеми, хотя мог обратиться в лебедя и лететь над водой, но в руках он держал сверток с грудным ребенком.

Пролетая над несколькими поселениями, Хумай видела одну и ту же картину. Люди в ужасе пытались собрать свой небогатый скарб, чтобы взять его с собой, потом бросали его от отчаяния, когда понимали, что не донесут до дворца, и брали только самое необходимое. Лошадей на всех не хватало, и некоторым мужчинам и женщинам приходилось детей везти на себе. Всюду царили уныние и безысходность. Детский плач рвал сердце лебедушки на части, и она кричала от безысходности, чтобы оно не лопнуло в ее груди от стиснувшего его в тиски горя. Ее утешало лишь то, что Сыртлан в каждое поселение отправил своих бойцов, чтобы они помогли людям собраться и сопроводили их во дворец. Но всем ли они смогут помочь? Все ли люди дойдут до дворца целыми и невредимыми? Эти вопросы терзали ее и заставляли раз за разом облетать дома, заглядывать в них, чтобы убедиться, что никто не остался.

Убедившись, что в каждом поселении люди хоть и с большим трудом, но идут в сторону дворца, Хумай решила лететь обратно. Урала, Айхылу и тулпаров нигде не было видно, и это ее тревожило. Она хотела лететь до той пещеры, о которой говорил Юлай-агай, чтобы поискать их, но на нее навалилась тяжелая усталость. Испугавшись, что ей вновь будет сложно перевоплотиться, Хумай решила лететь обратно во дворец и дождаться сестру и мужа там, как они и договаривались.

Но ближе к дворцу она увидела молодую женщину, которая стояла посреди воды на дороге, прижав к себе мальчишку чуть старше года и плакала. Рядом никого не было. Хумай это встревожило, и она, сделав круг над женщиной, встала перед ней в человечьем обличье, намочив вновь одежду.

– Что случилось с тобой? Почему ты здесь одна?

Сказав это, Хумай вдруг увидела, что женщина очень устала нести ребенка и вот-вот уронит его или упадет вместе с ним. Малыш выглядел замученным, но совсем не плакал, а держал мать за шею, вцепившись в нее своими ручонками, и лишь жалобно попискивал. Тут же Хумай подлетела к женщине и протянула руки к ребенку.

– Можно я помогу тебе? – спросила она и, не дожидаясь ответа, взяла ребенка на руки. – Да он же весь замерз! – вскрикнула она и поспешно сняла с себя елян, кое-как придерживая малыша, который оказался довольно тяжелым. Хумай закутала его, несмотря на то что мальчик испугался ее и начал вырываться обратно к матери.

– Тише, тише! – улыбнулась ему Хумай, показывая, что ее не стоит бояться. – Твоя мама просто устала. Она пойдет рядом, как только ее ручки немного отдохнут, я отдам тебя ей, не переживай.

Малыш хныкнул, но брыкаться перестал, только вытащил одну ручку и схватил свою мать за палец.

– Спасибо, Хумай. – Женщина с благоговением смотрела на Хумай и вытерла слезы. – Ты появилась как раз в тот момент, когда я думала, что уроню его.

– Узнала меня, – то ли сказала, то ли спросила ее Хумай и внимательно оглядела женщину. Она была худенькой и невысокого роста. На голове у нее был кушмау, а поверх платья был накинут старенький потрепанный елян.

– Вчера мы были на свадьбе и видели состязания батыров. – с улыбкой кивнула ей женщина. – Акбузат напугал моего сынишку.

– Как тебя зовут? И где твой муж? Почему ты идешь одна с ребенком?

– Меня зовут Хылу, а муж остался помогать в деревне людям. Когда появились посланники нашего падишаха Самрау, чтобы помочь нам покинуть дома и отправиться во дворец, мы с ребенком ушли, а муж остался. У мужчин много работы сейчас в деревне.

– Вы ушли одни?

– Нет, нас много. Я отстала от толпы. Они идут немного впереди нас.

– Неужели тебе никто не помог с малышом? – удивилась Хумай.

– Нет, – махнула рукой Хылу. – Не до этого сейчас, царевна. Все с детьми.

Хумай покачала головой, выражая недовольство, и монетки на кушмау звякнули.

– Я помогу тебе донести мальчика. Пока понесу его я, а как ты немного отдохнешь, понесешь ты. Так и будем меняться. А во дворце я выделю вам комнату.

У Хылу вновь увлажнились глаза.

– Спасибо, Хумай. – растроганно произнесла она и шмыгнула носом. – Правду про тебя говорят в народе.

– А что говорят про меня? – заинтересованно спросила Хумай.

– Что ты приносишь счастье тем, кому попадешься на пути.

Хумай лишь хмыкнула что-то неопределенное, попытавшись скрыть внезапно возникшее смущение, и осторожно пошла вперед с малышом на руках.