Хумай открыла глаза, когда было еще темно. Урал мирно спал рядом. Лицо его было расслабленным и спокойным, брови наконец разошлись в разные стороны, а губы растянулись в сонной улыбке, внезапно обнаружив маленькую, едва заметную, ямочку на правой щеке. Хумай завороженно разглядывала ее, затем легонько коснулась пальчиком, но тут же одернула руку, побоявшись разбудить Урала. Затем она тихо встала с кровати и подошла к окну. Где-то вдали на горизонте только начинала брезжить заря в виде тонкой светлой полоски. Хумай обернулась и посмотрела на Урала, раздумывая брать ли его с собой или оставить спать. Вчера она так и не успела поделиться с ним своими планами расспросить Заркума. Ей так хотелось забыть обо всем на свете – о Шульгене, о Заркуме, о грядущей войне, и даже об Айхылу и отце. «Немного счастья! —твердила она себе весь вечер, – мне нужно только немного счастья!». И Хумай забыла. Забыла напрочь и видела лишь глаза Урала. Но холодное сырое утро вернуло ее к действительности жестко, оборвав в одно мгновение вечер и ночь, будто деревце срубили одним взмахом топора. Хумай поёжилась то ли от холода, то ли от предстоящей встречи с Заркумом. От одной мысли о том, что ей вновь предстоит с ним встретиться, у нее резко свело позвоночник, а по телу пошли крупные мурашки – настолько змеиное его обличие было для нее омерзительным и тошнотворным. Стараясь прогнать неприятные ощущения в теле, она растерла руки и ноги, чтобы согреться, и поспешно оделась, не давая себе никакого права на сомнения. Затем расчесала волосы, переплела их наспех и убрала под кушмау, сверху кульдэка накинула елян, завернулась в него, чтоб было теплее, и подошла к Уралу. Решив его не будить, легонько провела ладонью по щеке, на которой недавно обнаружила ямочку, коснулась невесомым поцелуем его губ, и ушла, тихо затворив за собой дверь.

Как только она вышла в коридор спящего дворца, шаг ее стал более уверенным, и чем ближе она приближалась к подземелью, тем звонче он звучал. Подойдя к лестнице, ведущей вниз, она осторожно сняла один из факелов, освещавших подземелье, и стала медленно спускаться. У двери в темницу Заркума охранников на этот раз не оказалось, что очень удивило Хумай. Внимательно осмотревшись, она обошла с факелом в руках каждый угол, пытаясь понять, почему никого нет. Первая мысль ее была, что Шульген мог выпустить Заркума, но тяжелая дверь его темницы с двумя засовами была цела. Приложив ухо к стене, она попыталась расслышать плеск воды, который иногда было слышно, когда Заркум ярился, однако за стеной было тихо. Это встревожило ее, и Хумай вновь подумала, что Шульген мог помочь Заркуму бежать из темницы. Недолго думая, она подошла к сливному отверстию, из которого сливалась вода через трубу, и открыла его. Тут же за стеной что-то булькнуло, ухнуло и загудело. Хитрый механизм, придуманный старым Гали, для поимки врагов, не подвел и заработал. Хумай вспомнила, как колотилось ее сердце, когда она решила им воспользоваться, чтобы поймать Заркума. До этого его испытывали только один раз, да и то просто проверяли, наполнится ли темница водой. Что было бы, если бы вдруг вода не заполнила камеру, Хумай боялась и подумать. И вот теперь она сама сливает воду, чтобы узнать побольше о Шульгене у своего заклятого врага, одержимого мыслью сделать ее своей женой. Однако она не собиралась сливать всю воду, ей нужно было слить самую малость – до маленького оконца с мелкой сеткой, через которое можно было бы говорить с Заркумом. Сейчас оно было наглухо закрыто, чтобы вода не выливалась, и говорить с пленником через него было невозможно. Хумай подошла к нему и отворила тугие тяжелые ставни, и из него тут же полилась вода, от которой шел отвратительный затхлый запах. Лебедушка брезгливо поморщилась и отошла подальше, чтобы до нее не долетали брызги. Оконце находилось чуть выше ее головы, и ей приходилось стоять, задрав голову, чтобы рассмотреть, подплыл ли к нему Заркум, но она ничего не видела, и ей пришлось ждать, пока вода перестанет течь из окошка.

Когда наконец вода перестала из него литься, она закрыла сливное отверстие, повернув винт до конца, и затем медленно подошла к открытому окну. И тут же увидела змеиные глаза, которые внимательно следили за ней. Узкие зрачки мерцали во тьме и не предвещали ей ничего хорошего. Хумай поёжилась, но виду не показала. С гордым видом она подняла голову и долго смотрела на него, не начиная разговор.

– Что тебе нужно, лживая дочь Сссссамрау? – наконец прошипел Заркум.

– Ничего особенного, – усмехнулась Хумай. – Пришла посмотреть, как поживает мой пленник.

– Долго же ты шшшшла… Я ссссссовсссем потерял ссссчет времени.

– Уж осень сменила лето, – равнодушно пожала плечами Хумай, на что Заркум рассерженно ударил хвостом по воде.

Какое-то время они молча изучали друг друга. Хумай ждала, что он что-нибудь скажет еще, но Заркум молчал, отказываясь играть в ее игры. Ее расчет выведать у него невзначай в ходе разговора сведения о том, что связывает его с Шульгеном, провалился, и она воспользовалась паузой, чтобы обдумать, как узнать правду у него.

– Послушай, Заркум, – наконец проговорила Хумай. – Буду с тобой честной. Мне важно знать, что тебя и Шульгена связывает. Кто он тебе? Друг? Враг? Почему вы вдвоем пришли ко мне? Ответь мне на эти вопросы, и я буду милосердна к тебе.

– Ужж не из-за него ли ты надела кушмау, царевна? – зло прошипел Заркум и сузил глаза в щёлочку.

– Нет, кушмау я надела из-за его брата Урала. Кажется, ты с ним уже знаком?

Услышав имя Урала, Заркум зашипел и забил хвостом по воде, поднимая шум, а после и вовсе ушел по воду. Наконец он вынырнул и вновь подплыл к оконцу.

– Подарила ему тулпара и меч, ззззначит?!

– Подарила, – кивнула ему Хумай. – И я тебя очень прошу дать честные ответы на мои вопросы, если ты не хочешь, чтобы мой муж задавал их тебе.

Заркум вновь зашипел и забил хостом по воде. В его жутком оскале Хумай увидела, как беснуется тонкий раздвоенный язык и стекает слюна, отчего на нее вновь навалилась жуткая тошнота.

– Хорошшшшо… – прошипел наконец Заркум. Я ссскажу тебе, но зззнай, что когда я выйду отсссюда, тебе лучше не попадатьсссся мне на пути, царевна…

– Угрожаешь мне? – Хумай с вызовом посмотрела на него и подняла одну бровь.

– Когда-то я хотел обладать тобой, Хххумааай… – прошипел Заркум. – Но ты брезгливо отвергла меня. А потом посссадила в темницу… Как ты думаешь, о чем я мечтаю посссле такого?

– Ты не сможешь оборвать мою жизнь, глупый змееныш. – Хумай почувствовала, как по венам ее заструился чистый и горячий гнев.

– Тем лучше, – прошипел Заркум и медленно высунул раздвоенный язык. – Я готов убивать тебя каждый день, царевна.

– Ты забываешься, змееныш! – окончательно разозлилась Хумай. – Помни о том, что мне будет достаточно убить тебя один раз, чтобы не слушать больше твои фантазии о моей смерти.

– Хорошшшо… Сссспрашшшивай, что хотела и уходи.

Хумай медленно выдохнула, стараясь унять рвотные позывы, скрутившие желудок в тугой узел.

– Расскажи про Шульгена. Мне нужно знать, как он очутился у Азраки.

Заркум некоторое время молчал, разглядывая Хумай, словно намеренно хотел оттянуть время, чтобы помучать ее.

– Он повссстречался мне посссле того, как Урал помог мне одолеть оленя. Я сссначала обманом привел его к Азззраке, сссказав, что я его сссын. Шшшульген поверил. А потом мы женили его на твоей ссссессстре, сссказззав, что это моя сссессстра, дочь Азззраки.

– Зачем?

– Ты зззнаешь. – недовольно сверкнул глазами Заркум.

– Из-за тулпара…– сама себе ответила на свой вопрос Хумай.

Заркум ничего не ответил, молчанием подтверждая, что она права.

– Он не был твоим пленником?

– Нет, Шшшульген всссё понял, когда мы предложили ему попытатьссся завоевать твоего тулпара и меч.

– Вы специально настроили его против брата! – Хумай непроизвольно повысила голос.

– Нееет… – довольно зашипел змей. – Он уже был таким, царевна Хумай. К нам он попал сссозззревший, как яблоко осссенью. Не приписссывай мне то, чего я не делал.

– Он такой же, как и вы! – выкрикнула Хумай.

– Да, и поэтому он ссс нами.

Хумай покачала головой, и монетки печально звякнули. Разговаривать с ним ей больше не хотелось. Тошнота не отпускала ее, и ей всё тяжелее было сдерживать себя. Она посмотрела на Заркума, раздумывая, как же всё-таки решить его судьбу, и ей показалось, будто он прочитал ее мысли. Когда она подошла к оконцу, чтобы закрыть его, Заркум прижался мордой к решетке и высунул язык, стараясь коснуться ее руки, но Хумай одернула руку, извернулась и захлопнула ставни.

Некоторое время она постояла рядом с дверью в его темницу, обдумывая то, что он ей сказал. Все ее опасения насчет Шульгена подтвердились. Он предатель. И с этим скорее нужно было что-то делать. Решительно повернувшись, Хумай зашагала к лестнице, но только она занесла ногу на первую ступень, как вдруг раздался оглушительный удар, и со всех сторон брызнула вода.

____________________________________________________________

Хумай в ужасе оглянулась назад, думая, что Заркуму удалось выбить дверь темницы, и от этого появилась вода, но дверь была заперта. Она с замиранием сердце перевела взгляд на ставни оконца, но они тоже были закрыты. Не понимая, что происходит, она огляделась по сторонам – вода хлестала со всех сторон, но откуда она прибывала, было неясно. Казалось, будто она фонтанирует из-под земли. Может, открылись неведомые подземные источники? Хумай с сомнением еще раз огляделась и отмела эту мысль, увидев, что вода буквально стала литься сверху. Испугавшись, что факел вот-вот потухнет, она резво заспешила вверх по ступенькам, но вода прибывала так молниеносно, что Хумай была уже по щиколотку в воде, хотя находилась она в самом начале лестницы. Подол ее платья отяжелел, а легкие войлочные туфельки слетели, как только намокли, и она осталась босая. Вода была ледяная, и лебедушка моментально промерзла насквозь. Жуткий холод скрючил ей стопы, стиснул плечи и позвоночник так, что сбилось дыхание. Она пыталась подавить панику, которая схватила всю ее в кулак и сжимала, сжимала безжалостно, отчего ей было тяжело дышать, но никак не могла с ней справиться. Сердце ее бешено колотилось, а в груди будто метался раненный зверь. Хумай держала факел высоко, чтобы его ненароком не погасила льющаяся со всех сторон вода, но понимала, что это бесполезно: он вот-вот потухнет.

Вода уже добралась ей до лодыжек и успела намочить елян, несмотря на то что она поднималась вверх по ступеням. Всего на секунду лебедушка замешкалась, освещая потолок и стены, пытаясь понять, откуда же все-таки льется вода, как вдруг услышала скрип. Этот звук она слышала сегодня уже второй раз – первый был тогда, когда она открывала ставни оконца, через которое говорила с Заркумом. Она медленно обернулась назад и увидела, что они были распахнуты настежь. Тут же раздался глухой удар, и стало понятно, что змей пытается выбить окно. Дикий ужас сжал ей горло ледяной рукой, и она замерла, наблюдая за тем, как трясутся ставни оконца от ударов разъяренного Заркума. Увиденное придало ей сил вновь начать карабкаться по лестнице. Ей нужно было лишь подняться быстрее воды, чтобы можно было успеть убежать по ступенькам, но вода стала прибывать еще стремительнее, и Хумай могла только неуклюже карабкаться, пытаясь спасти свою человеческую жизнь. Внезапно она оступилась под водой, и упала. Тут же с шипением погас факел, и она осталась в полной темноте. Где-то внизу раздался скрип ставень, и затем сразу же громкий всплеск, будто что-то тяжелое упало в воду. Хумай поняла, что Заркум смог выбить оконце, и у нее не осталось сомнений, что он пролезет через него.

На секунду она остановилась, лихорадочно соображая, что можно сделать. Вода пугала ее своим количеством, темнота сжимала тисками ей разум и сердце, которое уже не просто колотилось как безумное, оно дрожало, трепыхало от страха, съеживалось донельзя, а затем рассыпалось на тысячу осколков, потом вновь съеживалось и дрожало… Так страшно ей было в последний раз только тогда, когда она попалась в силки. Воспоминания об Урале придали ей силы, и она стала вновь подниматься по лестнице. Отяжелевшая ткань кульдэка и еляна путала ей ноги и удерживала их. Мокрые каменные ступени стали скользкими и опасными. Но вырвавшийся на свободу змей позади нее, его недавние угрозы и ее безумное желание сохранить человеческую жизнь придавали ей сил, и в какой-то момент у нее открылось второе дыхание. Она использовала факел, как опору, и ей стало намного легче подниматься. Дикий адреналин будто согрел всё тело, ее окоченевшие донельзя ноги, уже разбитые в кровь, вдруг смогли вновь быстро двигаться, и ей получилось выползти на ступени, оставив воду немного позади. Не оборачиваясь назад, Хумай, как могла, на четвереньках поползла вперед по лестнице. Хоть вода преследовала и лизала ей ноги, но было уже намного легче подниматься. Страх гнал ее, как обезумевшего зверя, гонит охотник. Она знала: Заркум за ней наблюдает. Тут же словно в подтверждение ее мыслей раздался громкий всплеск воды и через секунду что-то склизкое дотронулось до ее ступни. Как ужаленная, Хумай одернула ногу, и села на лестницу, развернувшись в темноту, туда, где скрывался Заркум. Она поняла, что он решил с ней поиграть, и ее это разозлило. Если он решит ее задушить или проглотить, он сделает это и так. Она не будет ему давать шанса играться с ней.

Желтые светящиеся змеиные зрачки на расстоянии двух-трех метров Хумай увидела внезапно, будто змей специально бесшумно встал перед ней. Какое-то время они смотрели друг на друга. Змей – со звериной ненавистью, Хумай – с вызовом и страхом. Вдруг глаза его качнулись во тьме, и она поняла, что сейчас он набросится на нее. Воду, в которую вновь погружались ее ноги, лебедушка уже и не замечала. Весь мир вокруг сузился только до прищуренного взгляда змея. Когда он зашипел и глаза его медленно стали приближаться к ней, Хумай не успела даже толком испугаться, и если разум ее словно застыл в ужасе, то тело отреагировало как надо. Она даже не поняла, что свистнула – будто со стороны услышала не столько громкий, сколько смертельно истошный и протяжный свист. Заркум мгновенно осознал, что он означает, и в ярости метнулся к ней. Его светящиеся зрачки были уже на расстоянии вытянутой руки, и Хумай почувствовала его зловонное трупное дыхание. Когда Заркум зашипел, она инстинктивно выставила перед собой руки в тщетной попытке защититься и увидела, как его зрачки стали резко приближаться. В этот момент где-то вдалеке раздалось бешеное озлобленное ржание ее тулпара и блеснула его грива в начале лестницы.

– Акбузат! – шепнула Хумай и, потеряв сознание, упала в воду.

Очнулась она от того, что вода выходила из нее толчками. Она лежала на земле на боку, вся мокрая и еле живая.

– Давай, Хумай! – раздался голос Урала. – Дыши!

Но дышать было сложно, вода не давала сделать даже вдоха, заполонив всю грудную клетку. Выходила она тяжело, с надрывами, болезненно, и Хумай казалось, что она сейчас выплюнет свои легкие. Рядом сидел встревоженный и нахмуренный Урал, придерживая ее за голову.

Когда из Хумай наконец вышла вся вода, она обессиленно упала и только сейчас заметила, что они в тронном зале.

– Урал, – прохрипела она, схватив его за руку. – Заркум…

– Тише, тише! – перебил ее Урал. – Я знаю. Акбузат помчался за ним. Не думай об этом пока.

В этот момент в зал быстрым шагом зашел Самрау.

– Очнулась?! – бросился он к дочери и крепко обнял ее. – Хумай, жива, жива…

– Отец… – Хумай вдруг не выдержала и всхлипнула.

Но Самрау резко отпрянул от нее.

– Потом, Хумай, потом! Надо торопиться! Вода всё прибывает и прибывает.

– Хумай надо переодеться, она вся ледяная. – Урал встал и поднял ее на руки.

– Хорошо, – кивнул падишах. – Идите, а я пошел за Айхылу. Встретимся здесь же.

Хумай непонимающе смотрела то на Урала, то на отца.

– Эта вода не из темницы змея? – прошептала она.

– Нет, – покачал головой Самрау.

– Откуда же?

Самрау замолчал, посмотрев на Урала.

– Мы не знаем, откуда она льется.

Хумай рвано вдохнула и выдохнула, схватившись Уралу в плечи.

– Где твой посох?!

Урал шумно сглотнул, отчего его кадык резко дернулся.

– Его нигде нет. Я уже искал его.

– А Шульген?.. – помолчав, зачем-то спросила Хумай, хотя знала наперед, что ответит ей Урал, но вместо ответа он лишь вздохнул горько и прижал ее к себе сильнее.

– Надо торопиться, Хумай. Ты вся дрожишь, тебе надо переодеться в сухое.

Только сейчас она осознала, что ее бьет крупная дрожь.