В один из дней рано утром мы выехали. Первые 4 км до с. Щекурья ехали по сухопутной дороге, а после машины, на глазах изумлённых местных аборигенов из деревни, плавно въехали в речку и спокойно поплыли вверх по течению. В низовьях река была полноводной, и только через 20-25 км стали появляться песчано-галечниковые косы, которые мы использовали для движения на гусе-

Рис. 47: Плавающий тягач-амфибия К-61

ницах. В районе так называемых Белых гор скорость течения реки повысилась, и на крутом повороте шли достаточно крупные волны, которые иногда перехлёстывали и через передний щиток. Волны, кроме всего прочего, возникали и от лежащих на дне валунов разных размеров. К чему это может привести, мы однажды почувствовали при наезде одной из гусениц на валун – машина резко накренилась вбок и немного черпанула воду – в это время мы шли на винтах. Таким образом, мы поняли, что скрытые водой и невидимые на глубоком месте валуны, представляют очень большую опасность. Поэтому дальше, все кто мог, следили за руслом и старались заранее, по слабым бурунчикам, заметить валуны.

В первый же день мы прошли вверх около 100 км. Характер реки изменился – она стала мельче, течение было побыстрее. Дорогой несколько человек прямо с амфибий бросали спиннинги – выхватили пяток тайменчиков до 1 кг. Но всё равно это было неудобно – если бросать вперёд, по ходу машины, то надо было очень быстро подтягивать блесну. Бросать назад – там прошла машина и уже всё распугала. Оставались только бока, но речка была уже узкая. Около 8 часов вечера решили остановиться на ночёвку. Выбрали широкую и длинную косу, загнали на неё машины и стали обустраиваться.

Народ разделся на группы – одна часть стала разводить костры и варить уху, другая часть, кто желал, ставили палатки. Было очень жарко – последние осенние жаркие денёчки. Я начал себе ставить колышки для марлевого полога от комаров, а на гальку нарубил елового лапника и положил спальный мешок. Натянуть же полог на готовые колья было делом нескольких минут. Водители и их помощники решили вообще спать на платформе амфибий, рядом с тёплыми двигателями. Во время этой береговой суеты все вдруг начали ощущать появление какого-то нового, очень неприятного фактора – комаров. Стало казаться, что они только и ждали нашего появления и слетелись со всех окрестностей. Наверное, это было ошибочное мнение. Плотность их и в других местах была не меньшей. Просто во время езды на открытых машинах, да ещё по акватории реки, их просто сдувало от нас ветром.

Через час уже было готово несколько вёдер с ухой, но повара сказали, что с комарами они сделать ничего не могут, и пусть с ними борется каждый едок в своей тарелке. За эти пару часов, что мы уже провели на косе, от беспрерывной борьбы с комарами у меня, да и некоторых других, совершенно исчезло чувство голода. Никакие репелленты не помогали – хотелось поскорее залезть под полог. Уж там-то, я точно знал, эти твари меня не достанут. Но надо было перед этим хоть немного перекусить. Я глянул в ведро с ухой – сверху плавал толстый слой комаров, и они беспрерывно прибывали. Залетали сверху, видимо, от дыма теряли сознание и пачками падали в ведро. Уху я есть не стал, налил кружку чая и попил с галетами. По крайней мере, из чая их можно было легче удалить. Всем налили по полстаканчика вина, и народ начал закусывать ухой. Некоторые ели, даже не вычищая из неё комаров. Одной из главных моих задач было не допустить бесконтрольного провоза и употребления в пути спиртного, с чем я успешно справился. Иначе в такой дороге, да на воде, можно было получить любую беду.

После ужина народ начал устраиваться на ночлег. Я подоткнул полог с одного бока под мешок, быстро забрался под него и подоткнул вторую сторону. Теперь надо было выбить всех комаров, которые попали вовнутрь во время установки. Эта операция у меня заняла целый час. После успокоился и хотел уже засыпать, как почувствовал укусы и жужжание. Опять начал искать, нашёл и опять залёг. Через полчаса – повторение истории. Опять начал их искать и выбивать. Время идёт, а сна нет. За пологом же, снаружи, вообще сплошной звон от комаров. Недалеко от меня кто-то тоже лежал под пологом. Я глянул на него и ужаснулся – все складки полога были набиты сплошными чёрными лентами из многослойно сидящих комаров. Такого не было даже на р. Кемпаж, в царстве болот, в июле.

Уснуть я так и не смог, потому что под полог непрерывно откуда-то попадали комары. Около 4-х часов утра вдруг взревел двигатель стоявшей метрах в 10 от меня амфибии, потом включилась скорость, и машина задом двинулась к реке. Я тотчас выскочил из-под полога и пошёл к машине узнать, в чём дело. Водитель с помощником объяснили мне, что комары совершенно не дают уснуть, хотя и расположились они вблизи двигателя, откуда шли, казалось бы, неприятные для комаров запахи. Тут начали подходить и другие, услышавшие шум дизеля. Посовещавшись, решили попить чаю и двигать по реке дальше вверх – комаров на ней во время езды почти не ощущалось. Полог я снял и уже дорогой решил его внимательно рассмотреть на предмет целостности. При внимательном осмотре обнаружил в нём небольшую дырочку размером меньше булавочной головки. Вот через неё-то и поступали постоянно комары.

У меня было ещё часа два времени для того, чтобы немного поспать – русло реки здесь было нам хорошо известно, т. к. впереди был известковый карьер, и там стояла буровая. Эту пару часов я, да и другие люди, крепко проспали на площадках идущих амфибий. Но за карьером мне надо было отслеживать путь, отмечать пройденные речушки, сверять их с топографическим планшетом. Это оказалось совсем не так просто, как думалось, глядя на карту. Ведь в устьях этих речушек не стояли таблички с их названием, да раньше никто здесь и не бывал. Приходилось сверять истинный рельеф местности с картой и только таким путём опознавать притоки. Ошибиться и свернуть в другой приток было нельзя, т. к. это привело бы к большим дополнительным затратам и потере времени.

Наконец, где-то после обеда мы стали приближаться к нашей речушке – правому притоку Ятрии. Сама Ятрия уже сильно обмелела и сузилась – шли практически только на гусеницах. Наконец, свернули в нужный нам приток. Совершенно неожиданно он оказался узкий, но глубокий, с водой цвета среднезаваренного грузинского чая. Прошли на винтах несколько километров, и тут пошли частые песчано-галечные косы, что облегчило дальнейший путь. В конце маршрута работала бригада плотников и буровиков, которых забросили неделей раньше вертолётом. К вечеру прибыли на место. Нашли хороший выезд на берег и подъехали к базовому лагерю. Ночь под отремонтированным пологом прошла нормально, и утром пошла рутинная работа – разгрузка, подтаскивание бурового агрегата к месту монтажа и т. д. Попробовал покидать блесну в эту речушку – была очень мощная поклёвка, но не успел подсечь. Рабочие мне сказали, что здесь они иногда ловили крупных тайменей, но мой выход оказался безрезультатным. Может быть, мы их всех распугали шумом винтов и гусениц, а, может, надо было отойти подальше, но у меня не было времени.

Как показал дальнейший опыт работы, снабжение по реке амфибиями К-61 полностью себя оправдало. Машины оказались надёжными и ходили только в паре. Надо сказать, что в армии тоже заметили положительные качества этих машин, и сегодня они до сих пор стоят на вооружении. Однако, последний рейс в октябре месяце закончился для одной из них неудачно – во время движения сорвало зубья конического хвостовика главной передачи. Вторая машина на буксире вытащила её на большую песчаную косу, и все уехали на первой. Это произошло примерно в 40 километрах, не доезжая до известкового карьера, и в 10 километрах от зимней дороги. Деталь на обратном пути демонтировали и привезли с собой.

Запросили геологическое управление и оттуда ответили, что ждать придётся долго. Но мы и не подумали, что столько долго. Дело двигалось к весне, а запчасти всё не было. Речь пошла уже о спасении машины. Если она останется там же, на косе, то её разобьёт вдребезги ледоход. Выход был один – по зимнику приехать на участок известкового карьера на лёгком плавающем тягаче ГАЗ-47, потом по замёрзшему руслу Ятрии до амфибии 40 километров, потом от амфибии до зимника пробить 10 километров дороги. Вернуться в Саранпауль и оттуда на среднем тягаче АТС-712 проехать сначала по зимнику, потом 10 километров по вновь пробитой дороги до амфибии. Далее взять её на буксир, оттянуть от берега реки как можно выше и привязать на всякий случай тросом к деревьям. Всё так удачно прошло, как и спланировали. Только при движении по руслу реки от известкового карьера до амфибии под нами несколько раз обрушивался лёд, но мы успевали выскакивать на целый, т. к. ГАЗ-47 имеет хорошую скорость движения. Дело в том, что осенью, когда река замерзает, уровень воды всегда выше, чем к весне. Поэтому в отдельных местах, когда уровень воды падает, лёд оказывается как бы в подвешенном состоянии, не опирается на воду, и его несущая способность резко снижается. Особенно это характерно для горных рек. Выбор машины ГАЗ-47 для движения по льду был абсолютно правильным. Любой другой тягач просто бы провалился под лёд. Пробить же дорогу с зимника прямо к амфибии через целый лес было бы значительно сложнее, чем обратный путь. В общем хвостовик поступил из Тюмени только после ледохода, и на моторке его доставили на аварийную машину. Через два часа машина была на ходу, после чего сходила к буровикам, разгрузилась и нормально вернулась в Саранпауль. Меры, принятые по спасению машины от ледохода, оказались правильными и своевременными. И всё лето эти машины у нас благополучно работали на снабжении буровых участков.

Примерно 14 октября 1964 года, как всегда, утром пришёл в контору, зашёл в производственный отдел, а сотрудники мне говорят, что, мол, Хрущёва Н.С. убрали со всех постов. Я не поверил. Тогда один из них взял маленький журнальный портрет Хрущёва и разорвал его на части. Не верить дальше уже было невозможно. Вся моя послешкольная жизнь – учёба и работа – проходила в период его правления. Что я могу сказать про это время? В первые годы его руководства с народа как-то слетел ежедневный страх бытия, который незримо присутствовал в каждом доме и каждой семье при Сталине. Началось постепенное увеличение хождения политических анекдотов, в том числе, и множество про самого Генсека, особенно в последние годы его правления. Крупной его заслугой надо считать начало широкого строительства крупнопанельного дешёвого жилья для народа во всех городах страны. Как политик, он был типичный представитель своего времени и в борьбе за власть не гнушался никакими методами. С помощью маршала Жукова Г.К. убрал сначала Берия Л.П., потом группу старых членов ЦК – Молотова В.М., Кагановича Л.М., Маленкова Г.М. Сразу после этого убрал и самого Г.К. Жукова. Причём совершенно не утруждал себя сколько-нибудь правдоподобными объяснениями причин их снятия. Берия Л.П. обвинили в шпионаже в пользу Японии и Англии, хотя всем было известно, что именно его организаторский талант и воля позволили в короткие сроки создать ракетно-ядерное оружие. Жуков Г.К. был обвинён в "бонапартизме", и есть большие сомнения в том, знал ли Хрущёв истинные дела и роль Наполеона в истории Франции. В международных делах часто блефовал, по большей части, безуспешно. Ввязался в гонку ракетно-ядерных вооружений, в результате чего жизненный уровень населения начал снижаться. Снижение розничных цен, ежегодное при Сталине, прекратилось. Наоборот, началось централизованное их повышение на важнейшие продовольственные товары – мясо, молоко. В 1962 году при нём была расстреляна демонстрация рабочих в Новочеркасске, недовольных повышением цен. В 1963 году на 25% понизил стипендии студентам. Тремя годами ранее снял многие льготы работникам Крайнего Севера и фактически оголил эти районы от специалистов. Сам взялся за реорганизацию сельского хозяйства страны. Начал всех заставлять сеять кукурузу. В промежутках между "крупными" делами успел обрезать участки земли, прилегающие к частным домовладениям до 6 соток.

Внутри страны можно ещё отметить общее падение дисциплины за период его руководства, рост пьянства среди населения. В это же время отмечается возникновение так называемого диссидентства – людей, якобы борющихся с коммунизмом, а, на самом деле, бьющих по устоям государства и разрушающим его. С сегодняшних вершин времени хорошо видно, откуда появились некоторые диссиденты. Большинство из них – это люди, которым, по их мнению, власть что-то не додала: родителю кого-то не дали награду к юбилею, кому-то отказали в приёме в партию, кому-то не дали престижную квартиру или дачу. Были, безусловно, и идейные противники власти. Все эти люди, в подавляющем большинстве, находились и жили в Москве, или вокруг неё. На периферии их практически не было, и об их существовании я узнавал только из зарубежных радиоголосов. Но это была микроскопически малая толика народа, стоящая в открытой или полуоткрытой оппозиции к власти.

Гораздо более сильная оппозиция власти была в широких массах по вопросу о земле, но она не выходила наружу. Совершенно упёртое нежелание властей выделять всем желающим землю под индивидуальное жилищное строительство и ведение личного хозяйства до сих пор вызывает удивление. И длилось такое положение до 1992 года. Выделяли землю с большими трудностями. Сначала давали по 12 соток, потом обрезали наполовину. Только в начале 70-х годов начали давать землю под садовые участки. Если бы этот вопрос решался ранее без всяких проволочек, то многие люди обзавелись бы давно собственным жильём, кормили бы себя и соседей из многоэтажек. Да и сама власть не рухнула бы на землю в 1991 году как перезревшая груша. Возвращаясь назад к Хрущёву Н.С., я бы оценил 11 лет его правления, как период поисков и топтания на месте. И особого вреда не нанёс, но и пользы не видно тоже.

К концу ноября я начал собираться в Североуральск за семьёй. В этом году на дальних маршрутах из Тюмени в Берёзово и Салехард начали ходить новые комфортабельные турбовинтовые самолёты АН-24 на 48 мест. Правда, летом с таким самолётом в Ханты-Мансийске произошла трагедия – во время посадки на полосу он загорелся. Погибло около 50 человек. Из самых известных – управляющий Ханты-Мансийским геофизическим трестом Е.Ф. Сутормин. Осенью предыдущего года я приходил к нему домой, находясь там в командировке, решать некоторые вопросы. Погиб также брат нашего председателя сельсовета И.Н. Малюгина.