Однако жизнь и работа шли дальше. В самой "старой" нашей партии – Хобеинской, которой от роду было полгода, тоже начали возникать проблемы. Чепкасов В.А., хотя и начинал свою трудовую деятельность геологом на золото на объектах Колымы в "Дальстрое", не знал некоторых особенностей таких работ в талых породах, а В.М. Каменев был пока ещё совсем новичок. Поэтому летом возникла идея съездить в хорошую организацию и поднабраться опыта на месте. В те годы совершенно определённо можно утверждать, что лучшей геологической организацией на разведке россыпного золота в таликах была Сосьвинская партия Североуральской экспедиции. Может быть, на Дальнем Востоке что-то и было хорошее, но нам это было не известно, да и далеко. Чепкасов В.А. предложил мне с Каменевым съездить и всё посмотреть в Североуральск, в Сосьвинскую ГРП. Попутно зашёл разговор о кадровых вакансиях в аппарате экспедиции – у нас отсутствовал главный механик и зав. мехмастерскими. Я посоветовал начальнику экспедиции пригласить гл. механиком хорошо мне известного ст. механика Карпинской партии Л.Г. Егорова, а зав. мехмастерскими оттуда же – Н.И. Польщикова. Егоров по образованию – техник-механик по сельхозмашинам, но большую часть уже отработал в геологоразведке. В области техники был исключительно талантливый человек. Мало того, что он хорошо знал буровую и транспортную технику, он, кроме того, мог применить какие-то нестандартные технические решения в её ремонте, т. к. был очень хорошим рационализатором в самых разных областях. Это был высококлассный специалист и в механиках партии явно и давно пересидел. Кроме всего прочего, он был заядлый охотник и с наступлением зимнего сезона по лицензиям регулярно отстреливал зверюшек разного размера, вплоть до лосей. Они вместе с автомехаником партии Корионовым Н.П., выходцем из охотничьего села Баронское в верховьях р. Вагран, ходили в тайгу на эти охоты. Про обилие дичи в наших местах он, безусловно, знал из рассказов Н.И. Польщикова. Чепкасов В.А. дал согласие на переговоры с ними по поводу их перевода к нам.

Мы с Каменевым попутным рейсом вылетели до Серова, оттуда поездом прибыли в Североуральск. На другой день мы уже были в конторе экспедиции. С нами встретилась начальник экспедиции В.А. Ривкина, а потом мы долго разговаривали с главным инженером А.Я. Атаевым. Казалось бы, за опытом приехали мы, но он не упустил момента расспросить нас о деталях нашего бытия, работы, геологических результатах. Человек он был не просто любознательный, а ещё и очень много знал и обладал огромным опытом в организации работ, как в своей экспедиции, так и других. Нам он многое подсказал, на что следует особо обратить внимание в Сосьвинской партии, тут же позвонил туда и попросил нас принять и показать нам всё, что захотим. Через час оттуда позвонили и сказали, что ждут нас на следующий день.

Утром следующего дня мы уже были в п. Покровск-Уральский, в 7 км от города в конторе Сосьвинской ГРП. Нас принял начальник партии Крупнов Павел Архипович, седой мужчина старше среднего возраста, немного полноватый. Этот человек всю жизнь проработал на Урале, на разведке россыпных месторождений золота и платины. Имел колоссальный опыт в этих работах. Мы долго проговорили на разные темы. Потом он позвал техрука партии Лукашёнка П.П., мы познакомились, и они посоветовали нам сегодня же выехать на их основной участок – п. Тулайка, в верховьях р. Вагран. Мы согласились.

Оказалось, что нормальной дороги летом туда нет – проходят только трактора с санями и тягачи АТЛ. А ехать нам надо было верхом на лошадях около 65 км. Опыта езды верхом у нас не было никакого, и пришлось осваиваться на ходу. С нами поехал и П.П. Лукашёнок.

Это только в кино и на картинках показывают красиво сидящих и гарцующих верхом всадников. Для новичков этот способ езды – достаточно серьёзное испытание. Уже через десяток километров начало болеть заднее место и промежность. Эта боль усиливалась при езде по твёрдой дороге и рысью. Легче было, если пустить лошадь в галоп, но такой аллюр лошадь могла выдержать несколько минут и опять переходила на ровный шаг. В середине пути наступил какой-то критический момент, когда казалось, что всё, больше не выдержать этой пытки. Но, отдохнув немного на земле, двигались дальше.

Сначала мы ехали по относительно твёрдой грунтовой дороге в сторону г. Брусковая, затем свернули с неё влево, и пошла летняя непроезжая для автомашин дорога в лесу. Во второй половине пути она вышла почти на берег Ваграна и пошла вверх. Через какое-то время въехали в с. Баронское – исключительное по красоте место. На возвышенной части берега стояло несколько старинных изб в окружении нескольких десятков громадных кедров. Вниз, к реке – заливные луга с разнотравьем и большим количеством цветов. Отдельные части были огорожены пряслом и использовались как выпасы для коров и заготовки сена. Избы – пятистенки были аж черны от старости, и построены из толстых кондовых деревьев. Было им наверняка более чем по сотне лет, а может и много более. Жило там в то время две или три семьи. Мы остановились, купили у хозяев по литровой банке холодного, из погреба, молока, для описания вкуса и запаха которого не хватит никаких превосходных степеней, отдохнули и поехали дальше. Там, где с берега было видно русло реки, уже наблюдалось движение мути в воде. Как объяснил Лукашёнок – это уже были следы работы гидровашгерда на валовой промывке песков на участке работ. Только поздно вечером мы приехали на участок. Сойдя с лошадей, мы с Каменевым заметили, что оба держим ноги "колесом" и хромаем. Лошадей отдали конюху, а сами пошли в дом. Дел уже никаких не было до утра – мы просто не могли двигаться.

Утром начали знакомиться с участком. В долине реки, прямо в центре разведываемого полигона, был построен базовый посёлок из деревянных нормальных домов, где были общежития рабочих, ИТР, небольшая контора, котлопункт, баня. Работа длилась 22 дня, а потом все выезжали на общие выходные на 8-9 дней к своим семьям. И такой график работы выдерживался круглый год. Участок был неплохо обеспечен техникой – несколько лёгких тракторов, электростанция. Про разные насосы я уже и не говорю. Работу проходческих бригад старались организовать так, чтобы на разведочной линии работало не менее двух бригад проходчиков – тогда они считали выгодным обеспечить их насосами "Летестю" с электроприводом и дать им отдельную электростанцию. Пески они промывали полностью на гидровашгердах собственной конструкции, располагая их в местах наибольшего скопления материала для промывки. Были, конечно, и одиночные удалённые шурфы. Там они ставили насосы с индивидуальным бензиновым приводом. Здесь же увидели впервые штанговый насос "Летестю" для откачки воды из шурфов глубиной более 8 метров. Это был одиночный цилиндр с поршнем, опущенный на ставе водоподъёмных труб на нужную глубину в угол шурфа и приводящийся кривошипным механизмом за штангу на поверхности.

Все проходчики были высококлассными специалистами своего дела и могли вести проходку шурфов практически в любых условиях. Подавляющая часть шурфов добивалась до плотика – недобитых были буквально единицы. И это при том, что условия проходки некоторых были чрезвычайно сложны. Основные проблемы возникали в шурфах, расположенных близко к руслам рек и ручьёв. Здесь всегда был повышенный водоприток, и попадались горизонты плывунов. Если с водопритоком справлялись увеличением числа насосов на поверхности, то проходка плывунов требовала ещё и специфических профессиональных навыков. В таких случаях применялось так называемое "палевое" крепление – опережающая забивка палей. Пали – это деревянные, заострённые на одном конце пластины длиной около метра. В полностью закреплённом шурфе, на забое, перед плывуном ставилась деревянная рама и по её периметру, вниз, пробивались пали небольшими заходками – насколько удавалось пробить. Песок изнутри удалялся. И так на всю длину палей, которые не давали плывуну заполнить шурф. Если мощность плывуна за один ряд палей не перекрывалась, ставилась новая рама и гнали новый ряд. Правда, каждый ряд палей съедал часть живого сечения шурфа. Самое большее число рядов, которые им удавалось ставить – 3. Но это настолько профессионально сложная работа, что мы на Хобею не могли несколько лет научить хотя бы одного проходчика ставить один ряд палей. Проходчики здесь были собраны практически со всех россыпных золотоплатиновых месторождений Урала. Работа физически тяжёлая, иногда и опасная, требует высокой квалификации и ни в каких учебных заведениях ей не обучали, а можно было только научиться рядом с умельцем.

В связи с тем, что в последние годы в 10 раз сократился объём геологоразведочных работ, закрылись многие экспедиции, в том числе и Североуральская, думаю, что через несколько лет на Урале уже нельзя будет найти ни одного проходчика, способного бить шурфы на талых грунтах россыпных месторождений, а может эта профессия вообще исчезнет на территории страны, и придётся когда-то начинать всё сначала, как при Демидове.

Очень приятное впечатление на нас произвела работа гидровашгерда. При сравнительно небольших габаритах и затратах труда – очень высокая производительность – за смену промывалось до 6 кубометров песков. Наиболее тяжёлая работа была частично механизирована – загрузка песков в бункер производилась краном "Пионер". В партии был исключительно толковый механик и хороший рационализатор – В.П. Топорков. Он всю жизнь проработал в партиях такого толка и хорошо представлял себе слабые места применяемой техники, заранее изготавливал запчасти и всегда имел их запас.

И вообще надо отметить, что Сосьвинская партия была хорошо организованным предприятием, самодостаточным в части методики работ и выборе применяемой техники и технологии проходки шурфов. Роль экспедиции была очень велика только в некоторых вопросах, а именно: снабжение техникой и расходными материалами, полное изготовление насосов в Центральной мехмастерской, зимний централизованный завоз грузов на дальние участки. За многолетний период своей работы партия провела разведку многих полигонов для промышленной отработки в долинах рек Вагран, Тулайка, Улс, Сосьва с притоками, Вёлс, Турья. В общем тут было всем чему поучиться.

На участке мы пробыли 3 дня. Осмотрели практически все объекты, сделали нужные записи и начали собираться в обратную дорогу. На второй день усталость в ногах от скачки прошла, а на четвёртый была уже "еле слышной". Возвращались опять верхом на этих же лошадях. Обратный путь показался короче и уже было легче ехать – видимо, ко всему нужна привычка. К вечеру были на базе партии. Переговорили ещё раз с руководством, взяли приготовленные заранее по нашей просьбе некоторые бланки специальной документации и выехали в Североуральск.

На другой день были в экспедиции, где с нами опять долго разговаривал А.Я. Атаев. Оставив Каменева в Североуральске, на другой день я выехал на Веселовку, на базу Карпинской ГРП, нашёл там Егорова Л.Г. и Польщикова Н.И. и передал им от имени начальника экспедиции устные приглашения на работу в Саранпауль. Оба с энтузиазмом восприняли это приглашение. Начали говорить о деталях. Они расспрашивали меня о Саранпауле, об экспедиции, о зарплате, условиях работы, о жилье. Я, насколько смог, удовлетворил их любопытство, и договорились о том, что наша экспедиция им вышлет официальное приглашение на работу.

Вернувшись в Саранпауль, мы доложили о результатах поездки В.А. Чепкасову. Какие выводы мы сделали? Чтобы добиться серьёзных результатов в таком трудоёмком деле как поиски россыпного золота, нужно было значительно усилить обеспечение Хобеинской партии техникой – насосами, транспортом, электрооборудованием. В самой партии нужно было организовать обучение рабочих передовым и современным в то время приёмам работ. Может быть, 2-3 проходчика надо было отправить на обучение в Сосьвинскую ГРП. Однако, по моему убеждению, геологическое управление в то время не было готово к тому, чтобы увеличить материально-техническое снабжение работ на золото, а у экспедиции и совсем не было таких возможностей. Поэтому у Хобеинской партии ушло около 7 лет на передачу промышленности месторождения золота в 583 кг на ручье Пальник-Шор.

Рыба. Участок "Турман". Толья. Васильевы. Н.Огнев. Трактора. Анямовы – отец и сын. "Дикая" лошадь. В горах. Волкова Нина. Верховья р. Няйс. Туристы. "Охота".

В этих северных краях при таком обилии рек и озёр, естественно, сам по себе возникал вопрос – а как тут обстоят дела с рыбой и рыбалкой? Ответ оказался очень простой – превосходно! Как только прошёл ледоход, и поднялись вешние воды, снизу вверх пошёл чебак. Удочкой в любой заводи его можно было наловить очень быстро ведро или больше. Основным отличием его от сородичей в реках Вагран и Сосьва была его необыкновенная жирность. По моему мнению, чем рыба жирнее, тем она и вкуснее. Этот подсолённый и подвяленный чебак при очистке кожуры аж светился насквозь. Многие любители заготавливали его и впрок, на зиму. Местный совхоз ловил его неводами в старицах очень много для кормления норок на звероферме.

В начале июля по Ляпину подходили первые косяки сырка – это некрупная рыба (до 2-х кг) из породы сиговых, тоже жирная и вкусная в вяленом виде. Неплохо выглядела и свежей – в ухе, или на сковородке. Сырка ловили все, кто мог и имел снасти, и заготавливали на зиму впрок. Первая июльская волна сырка была самая жирная, но она через неделю скатывалась вниз. Основной сырок подходил в самом начале августа. Шёл он и по притоку Ляпина – реке Манье, на 60 км вверх. Вместе с ним шла и Сосьвинская селёдка. Однажды ночью я поднимался в это время по р. Манья вверх на плавающем транспортёре-амфибии и направил прожектор прямо в воду – это было неописуемое зрелище. Русло реки прямо кипело от сырка и селёдки – в луче прожектора беспрерывно кишели стаи рыб – было это богаче, чем в аквариуме!

В это время его ловили плавными сетями и неводами на песках сотнями килограммов – себе и на продажу. Потом его клали на неделю в рассол, а после вывешивали в чуланах на вешала. После провяливания складывали в ящики. В то время в любом доме у местных жителей его можно было купить по 15-20 копеек за штуку в зависимости от крупности. Вообще, государство в те годы запрещало ловить эти виды рыб в принципе, был рыбнадзор, чтобы контролировать эти процессы. Вся надежда была на то, что люди, работавшие в рыбнадзоре, хорошо понимали, что "жить на рыбе" и её не кушать малочисленному населению тех мест – это чистой воды абсурд. Были случаи, что кого-то ловили, штрафовали. Но, в конце концов, все желающие к зиме были с рыбой, и рыбнадзор показывал свою работу перед вышестоящими органами, отчитываясь мелкими штрафами.