Собрав всё нужное, Натука вернулась в избу. Заварила кипятка в несколько глинянных горшков в печи и приступила к приготовлению нужных настоев. А дед на печи, видимо, успопоился и снова уснул, слышно его не было. Да и Натука, не ртратя время, даже проверять не стала, перестав страшиться глухого подслеповатого старика. Ей важно было именно к полуночи делать свои настои. Потом, утомлённая, она улеглась на сундук и заснула. Даже и таким важным ведьмицам, как Натука, требовался отдых.

А дед, когда опустилась на землю лунная ночь, видимо, уже за день вдоволь выспавшись и вдоволь наворчавшись, проснулс и сна ни в одном глазу. Поворочался он малость на печи, да от света луны, что в оконце под потолком струйкой проникала внутрь, решил, что нужно походить размяться. На ощупь заученным маршрутом спустился, пошурудил да печью, где многие-премногие года неизменно хранил морковь. Выдернул увесистый пучек и так же машинально сунул его вверх ботвой в горшок на печи. Затем вернулся за печь, почувствовав там, когда шарился, что-то нетипичное. Повозился малость и вытянул мешок. Со слепу подумал, что с землей Савелька домой мешок затащил, выругался на него и попер мешок из избы.

Луна светила изо всех сил, заливая поляну и раскинувшуюся внизу деревню. Старик сошел с крыльца, пробрел немного вперёд и остановился в задумчивости. Мысли на старости оет путались, сбивались. Старик почесал рукой подбородок, прикидывая, чего он здесь делает. Пошел вперёд. Долго шел, а мысли всё бегали, щекотили, так он ничего толком и не надумал. Когда оказался в родной деревне, ноги сами понесли, куда надо. Подошёл к родному двору. Стал искатб избу, не нашел и направился в конюшню. А там Савелька, обрадовался возвращению отца по-детски с хлопаньем а ладоши и улыбкой наивной до ушей.

Старик отмахнулся, побурчал, что плохо у скотины убрано и завалился, утомленный дорогой, спать в сено. Мешок в угол конюшни швырнул, забыл про него. А Савелька заприметил, вытащил оттуда ключ. Тяжелый, с рисунком интересным, и цвета необычного – оранжевого. Покрутил, покрутил в руках, да и сунул обратно диковинку в мешок, а мешок под сено. Интересная, конечно, вещица, да небольно пригодна в хозяйстве.

А ключ волшебный своё дело сделал. Беззлобному малому Савельке помог – разум вернул. Убрал Савелька ключ под стожок, выпрямился и враз на мир другими глазами посмотрел, будто туман из головы выветрился. И про избу вспомнил, и возвращению отца порадовался, и на ногу наступил – обалдел – хромота исчезла. Эх, вздохнул Савелька, беда, конечно, без избы, но не смерть, жить можно. Руки есть, ноги ходят, скотина здорова – трудиться и жить дальше. Избу новую ладить. И пошёл трудиться, а про ключ чудной и забыл.

Глава 16. Амулет.

К этому времени к Крутихе подошла Йара. Миновала лес, стоящий глухой стеной. Видела огненных лис, мелькающих за деревьями, прошла рядом с ними, погладих их по мягкой шерстке рукой. Звери, обитающие в лесах, какие бы они не были, никогда не могли причинить никакого вреда серой царевне. Лисы изогнули спины, вытягивая вперед морды, и с удовольствием дались их погладить.

Дальше Йара спустилась в деревню, постучала в первую избу, чтобы попроситься погреться от тепла печи, набраться энергии. Но никто не открыл. Йара прошла многие избы и победнее избенки, и побогаче с пристроенными сенями, но никто не впустил страннюю. После вчерашних непонятных событий в деревне, у людей поселился страх. Йара прошла ещё несколько дворов по другой стороне, тоже никто не открыл. Она спустилась ниже по улице. На пустеющих угодьях возился мужик, расчищая для чего-то землю. Йара подошла, спрашивая, есть ли возможность где-нибудь погреться. Мужик отвечал, что избы-то у него нет, вот только новую собрался строить, а малость согреться можно в конюшне.

Йара согласилась, выбирать было не из чего. Савелька проводил ее в сараюшку. Дико пахло навозом. Возле сарая в вырытой неглубокой яме горел костер, над которым кипел котел с водой.

– Сейчас я тебя чаем напою, – сочувственно проговорил Савелька, косясь на босые покрасневшие ноги пришедшей странницы, – а вот чебот тебе справить нет, развеж вот лапти, их тятька хорошо плел. Но он немощьный стал тепереча… так что нет ничего.

– И не надо, – махнула Йара рукой, – я привычная.

Старик спал на ворохе соломы, знай себе похрапывая да поплевываясь во сне. Савелька разложил сушеные смородиновые ветки и скрученные посеревшие листья мяты по чашкам, сбегал на улицу с кувшином за водой и заварил травяной чай.

Йара села на свежее, пахнущее летом, сено и вдохнула терпкий аромат. Чай возвращал энергию, наполняя всю её теплом.

Проснулся старик, закричал:

– Савелька, гаденыш?

Савелька поднёс отцу чашку горячего чая, аккуратно подал, чтобы тот не вылил и не обжегся. Старик проковылял к ним ближе, стал громко прихлебывать чай и нести разную ахинею про кур, которых задрали медведи, про глупого соседа Ляксея. Йара удивилась, услышав про медвежьи проделки.

Савелька невесело махнул рукой:

– Да в наших краях отродясь медведей не бывало, это он из детства вспоминает, собирает чепуху.

– Голова болит? – Сочувственно спросила Йара, заглядывая ему в глаза, чтобы он услышал и понял её.

– Ох, болит, ох, как болит, детонька, силы просто нет боле моей стариковой, болит, – запричитал старик, покачиваясь.

– А то бы он тебе и лапти сплел, и избу бы мы в четыре руки заварганили, ух, – мечтательно подтвердил Савелька, – коли соображал бы он. Вот уж который год разум тятьку покинул, как дитё неразумное.

Йара подошла к старику сбоку, немного приподняв руку, ладонью к нему:

– Тепло, дед? – Спросила она.

Тот беззвучно доверительно закивал, оглядываясь на неё. Йара придержала его голову руками, не давая вертеться и тихо-тихо запела без слов старинный мотив, почти забытый в нынешние времена. Старик обмяк, сгорбился, закрыл глаза. Чашка с чаем выпала на сено, разлилась. Савелька, опершись на руки, тоже зачарованно заслушался. В этот раз Йара не вытягивала из людей энергию, а лечила.

Вокруг словно стало светлее, тепло растекалось по всему телу, легкость; хорошо. Прошло немного времени и Йара устало опустила руки.

– Можно мне горячего чая? – Попросила она, усаживаясь на большую берёзовую чурку, – пожалуйста.

Савелька встрепенулся, возвращаясь в реальность из какого-то неямного далекого путешествия, сам не понимая, что это творилось, и засуетился. Скорее побежал во двор за кипятком, схватил из корзины охапку и заварил свежую траву. Йаре нужно было восстановить силы после потраченной энергии на лечение старика. Она с благодарностью взяла горячую чашку, а старик удивленными глазами смотрел вокруг, как будто видел этот мир впервые.

– Сын? – Неуверенно позвал он, глядя на него понимающими осознанными глазами. Савелька прослезился; понимая, что это Йарина заслуга, кивнул ей:

– Спасибо.

Йара скривила улыбку.

– Лыко-то есть в нашем хозяйстве? – Спросил старик, уже совершенно по новому оглядывая конюшну и всё её содержимое.

Савелька радостно закивал и приволок отцу целую корзину прошлогодних лыковых полос. Тот помял их в руках, поморщился: плоховаты, пересохшие. Но другого материала не было, приступил к работе: принсли воды, он стал размачивать в корыте.

Йара напившись чая, засобиралась. Процесс изготовления лаптей для нее затягивался, и ждать она не могла.

– Не гнавайтесь, мне идти надо. Ну не могу я ждать, так нужно.

Савелька занервничал, ему очень хотелось чем-нибудь одарить странницу за излечение отца. Он нервно потирал руки, прокручивая в голове, что же можно сделать, и тут ему в голову пришла замечательная мысль. Тот ключ в мешке, неизвестно откуда притащенный отцом, без надобности валялся под сеном. Но был красивый, яркий, самое то для подарка. Савелька побежал к копне сена, где зарыл вчера мешок, достал. Открыл и вытащил ключ.

Йара, увидев его, в испуге закричала:

– Не бери его голыми руками!

Но Савелька, радостно улыбаясь, держал ключ, и он ему не приносил никакого увечья. Настолько добрым и открытым Савелька был человеком, что ключ не делал ему зла.

– Вот, возьми хотя бы это! – Сказал он, протягивая его Йаре.

– Положи-ка обратно в мешок, – ответила она, сдвигая брови, но в то же время несказанно радуясь находке, – это знатный подарок. Поклон вам до земли за него.

Йара поклонилась.

– Откуда у вас эта вещица?

– Да тятька из леса припёр вчерась, – добродушно ответил Савелька, засовывая ключ обратно в мешок, – незнамо, где он его достал. Он ведь до сего дня без разума ходил…

Йара приняла подарок, и, попрощавшись, отправилась дальше в путь. За этой деревней тянулся бесконечный лес, уходящий впред на многие версты. И Йара шла по краишку леса всё дальше и дальше. Как-то под вечер её внимание привлек заунывный вой. Йара пробралась на звук сквозь заросли и бурелом. В специально вырытой яме, сделанной для ловкшки, сидели двое волчат и скулили. Волчица сидела рядом и беспомощно наблюдала за ними; у зверья не было возможности выбраться из ловушки. Йара с жалостью проговорила для волчицы:

– Не так всё страшно, за ребятню не вой. Сейчас помогу.

Она присела, положив около себя мешок, и, вытянув чуть вперёд руки:

– Опустись, земная плоть, мне повинись-покорись, ниже, ниже, ниже опустись. Сравняйся, злом в мир не проявляйся…опустись, ниде, ниже, ниже…

Земля незаметно вокруг стала оседать, пока не сравнялась с вырытой ямой. И волчата ловко и просто выскочили к волчице. Та посмотрела на Йару долгим благодарным взглядом, и семейство удалилось в лесную чащу. Волчица шествовала медленно и гордо, а волчата бежали за ней, потявкивая и наскакивая друг на друга.

Йара присела на поваленное дерево. Немного устала. И тут в тишине ноябрьского леса раздался оглушительный треск, словно сотни деревьев враз переломились и, упав с огромной высоты, одновременно ударились о твердую землю. Треск повторился неоднократно, оглушая и бросая в волну тревожности. Йара огляделась, никого не было рядом. Через мгновение треск огласил округу с новой силой, ещё более громкой. И мощная огненная молния, пронесясь сквозь мохнатые ветки елей, ударила прямо в мешок. Йара вскрикнула и вскочила с дерева. Мешок дымился. Она аккуратно, с опаской подошла ближе и, едва касаясь пальцами, испепеленной ткани мешка, попыталась найти ключ. Но его не было.

Йара запаниковала и, кинувшись на колени на землю, уже в панике стала разгребать остатки от сгоревшего мешка, понимая, что такая большая вещь не может исчезнуть просто так. Наконец, пальцы зацепили твердый предмет. Она схватила, стряхивая с него пепел, подняв, рассмотрела. Это был тот же самый ключ, найденный Юрмыгой в лесу, но только сейчас перед ней была его сильно уменьшенная копия. Йара удивленно крутила в руках маленький, морковного цвета ключик.

Она поняла, что Сварог в очередной раз спас её, и сейчас спас от тяжелой ноши и необходимости где-либо оставить ключ. Не знала Йара только того, изменились ли свойства ключа вместе с его размером. Но, по сравнению с первым разом, когда она не могла притронуться к ключу, сейчас, держала его, и ключ не причинял ей никакого вреда.

Йара, положив ключ на пень, рванула подол своего сарафана и оторвала длинную ленту. Продела ключ, завязала, получился почти амулет. Она надела его на шею, спрятав под ворот. Это было её удачное приобретение, и Йара зашагала дальше, выбираясь из густого леса.

В это же самое время около Крутихи подкатилась повозка Чернобога. Ульян и Гришунька, покачиваясь на кочках, клевали носами и должны были прилагать неимоверные усилия, чтобы не захрапеть. Сам же Чернобог ехал, погруженный в глубокую думу и мало обращал на них внимания. В его голове толпами роились мысли. Полученная информация из магического треугольника жгла, просто прожигала его изнутри. Он заглянул вперед, знал, кто где сейчас находится, и поэтому казалось, что ключ вот он рядом, уже почти в руках, надо только чуточку, совсем малую усилий, и всё сложится наилучшим образом. И вот это расстояние времени от сегодняшнего мгноветия и до благопооучного желанного итога просто свербило и крутило.

Чернобог приказал остановиться на подступах к Крутихе. Здесь в обрамлении глухого старого леса ему предстояло совершить важное дело. Чернобог знал, и магический треугольник это подтвердил – ведьмица Натука, проживающая здесь уже многие века была сильна и практически неуязвима, единственно, чего она смертельно боялась – это молочного крота. Ито он не смог бы ее победить или погубить, молочный крот, накидывая паутину, просто обездвиживал ведьмицу на какое-то время. И вот перед Чернобогом стояла задача вызвать этого молочного крота, посулить ему отблагодар за дело. Чернобог сошёл с повозки и направился в березовый лесок у бора. Гришунька и Ульян, как только он скрылся за деревьями, повалились прямо там, где сидели в повозку мертвецким сном.

Чернобогу предстояло найти наросты чаги для составления особого сбора для вызова зверька. Он осмотрел березы, на двух нашёл; прищёлкнул пальцами и черные березовые грибы, оторвавшись от дерева, перепрыгнули ему в небольшой деревянный туес, пристегнутый веревкой на поясе. Далее Чернобог присел и также у самой земли щелкнул пальцами. Из-под земли стремительно выскочили, устремляясь в разные стороны, малюсенькие мыши полевки. Чернобог в этом их стремительном беге блинными своими пальцами зацепил штук пять и тоже отправил в туесок. Потом требовалась ещё кровь и настой подорожника. Чернобог, вытащив небольшой ножичек, вернулся к повозке и полоснул спящего Ульяна по руке на запятье. Тот взревел, не понимая, что творится, находясь где-то в тревожном сне и страшной действительности. Чернобог придавил его голову рукой вниз, чтобы он не орал и подставил туесок, чтобы туда стекали капли крови.

У Гришуньки тут же сон прошел, он окрыл глаза и замер в такой неудобной позе, полулежа- полувстав, боясь дышать и шевелиться. Когда Чернобог решил, что крови достаточно, скомандовал: