Ульян потупился; к чему скрывать, Чернобог всё равно докопается, и мотнул головой в качестве согласия.

– Ой, не хорошо, – наигранно протянул Чернобог, – нехорошо страших обманывать, – и уже грозно, – собака ты этакая.

Тут запас терпения Чернобога иссяк полностью, и он, ухватив Ульяна за грудки, затряс его как ненормальный:

– Признавайся, чего сбежал, признавайся…

Гришунька спрыгнул на землю и спрятался за лошадь с другой стороны от них, он хорошо знал, чем грозит для всех негодование Чернобога.

А Ульян стоял и лепетал:

– Бес попутал, хозяин, бес попутал.

– Сам ты бес, – орал Чернобог, – я тебя от голода, собачонка спас, магии хотел учить, а ты сбёг…

– Прости, хозяин, – бросился Ульян на землю.

– Где девка? – Сменил резко тему Чернобог.

Ульян поднялся, принялся рассказывать всю историю, что случилась от выезда со двора воеводы до сего часа, старался угодить хозяину каждым словом:

– Окутала меня, морока напустила и сбежала с ключом. Вон в сторону Серкова пошла, больше некуда.

– А ты чего в обратную идёшь, а не за ней?

–Дак, это…– протянул Ульян, – где ж я её найду, она ж колдует…

– Э, – с отчаяньем махнул на него Чернобог, – трус какой. Фу. Будешь служить мне пока. И не вздумай сбежать, как прошлый раз, – погрозил кулаком, – садись.

Ульяну ничего не оставалось, как подчиниться. Несколько лет назад он был учеником Чернобога, то есть выполнял мелкие поручения, колесил вместе с ним в поисках серой царевны. Много он от хозяина наслушался про нее, но видеть никогда не видел. В редкие минуты отдыха, у Чернобога была забава: садиться самому за вожжи и ехать потихоньку, а Ульян должен был бежать за повозкой. Чернобога это забавляло, он хохотал, а парень сбивал до крови ноги. Вот однажды и решился он убежать, пока Чернобог на одном из постоялых дворов, закрывшись в комнате, шептал заклинанья, помогающее в поисках серой царевны. Оставил Ульян лошадь, похлопав по холке, и пошел, сначала в развалку, будто гуляет, потом быстрее и пустился бегом. Долго он бродяжничал, а потом прибился в Юрму к воеводе. Тот много не спрашивал, кто да откуда, рабочие руки всегда нужны, и сразу определил ему работы.

Так и жил Ульян, пока бес не попутал. Вот, правда говорят: сделал чего дурное жди ответа. Вот и получил Ульян за кражу возврат к Чернобогу. Умеет иногда судьба шутить.

Усадил его Чернобог, строго пригрозил, и поехали они дальше Йару искать. А пока ехали, то и священника Федота нагнали. А он возьми да и спроси, маяча им руками, чтобы остановились:

– Не видали ль там, кому помощь нужна?

Чернобог тут же прищурился:

– А с чего ты взял, что там помощь кому нужна?

– Да девица одна странняя указала, что человек туточа в лесу погибает…

Конечно, все сразу смекнули, что Йара это была, и что Серкова уже прошла, и давай пытать Федота, куда она направилась. Тот и указал, за деревню, за мостки пошла. Но про мешок Федот упорно молчал, пока Чернобог, прищурившись не спросил:

– А ноша у нее была? Что несла с собой?

Хотел Федот пропустить мимо ушей этот вопрос, вроде как и не дослышит, только где же от Чернобога чего утаишь, страшен он в гневе. Схватил за ворот перепуганного старика и так тряхнул, что чуть душонку не вытряс.

– В часовенке под половицей мешок. – Запричитал Федот, – да не берите вы его, не марайте душу, – кричал старик, но Чернобог уже двинул Гришуньку по плечу, приказывая гнать вперед.

Лошадь помчалась, оставляя старика Федота на дороге.

– Да не ведают, что творят, – причитал тот.

Но не старик, ни Чернобог со слугами еще не знали, что в старенькой часовне под половицей никакого мешка уже и нет.

Йара, выйдя из деревни, побрела вдоль берега реки. Здесь было чудесное место: три небольших речушки переплетались между собой и неслись дальше в разные стороны. Пройдя какое-то время и размышляя о всех злоключениях, Йара вдруг остановилась. С реки, еще не успевшей замёрзнуть, за кустами пожелтевшего ивняка отчётливо слышался шепот. Йара прислушалась, вода была местом её рождения и ещё одним местом источника силы. Шепот повторялся снова и снова:

– … и не оставь людям того, с чем они справиться не смогут… и не оставь людям того, с чем они справиться не смогут…

Шепот нарастал и уже слышался отовсюду, заполонив собой весь огромный берег и поляны у леса, и ветер начал в унисон будто подговаривать ему. Йара топталась на месте, смотря в разные стороны и понимала, о чём природа хотела сказать ей. Развернувшись, направилась в сторону недавно покинутой деревни. Да, природа права, для людей будет слишком большая ноша обладание такой вещью. Йара ускорила шаг, и вот уже появился крест на крыше часовни. Вот она всё ближе и ближе. Йара подошла к крыльцу. Не любила и не могла она входить в такие места. Чуть приподняла руки, ладонями вперед, чтобы понять, где конкретно находится ключ.

Мимо пробежали несколько деревенских ребятишек, наконец-то после обедешной управы отпущенных погулять.

– Эй? – Крикнула им Йара.

Та остановились, глядя недоверчиво на незнакомку.

– Принесите мне мешок, там мох. Он внутри, – указала рукой.

– А сама чего, – сморщились те, прикидывая, где тут может быть подвох.

– Ноги болят, на ступени не поднимусь, – изобразила Йара на лице страдание, – я золотой за работу дам.

Йара продемонстрировала монету. Мальчишки деловито переглянулись и пошушукались. Решив, что это предложение действительно стоящее, они подошли ближе, один из них протянул руку.

– Сначала работа, – покачала головой Йара.

Они зашли в избу-часовню и вскоре вынесли мешок. Произошёл обмен, и Йара, получив желаемое и поблагодарив ребят, направилась прочь. Мальчишки же, схватив монету – такое сокровище – принялись разглядывать да на зуб проверять.

Солнце спустилось уже за полдень, когда Йара с ношей вновь вышла на берег реки.

– …и тебе ни к чему…и тебе ни к чему… – шептало всё вокруг, и вода, и кусты, и лес вдалеке, – ни к чему…ни к чему…ни к чему…

Йара подошла к краю реки, где остатки жухлой травы были сплетены в тугие заросли и засунула туда мешок. Действительно, ни к чему такую беду было сеять среди людей.

Дальше Йара зашагала на легке, уходя все дальше по нетоптаному осеннему полю

Глава 13. Деяния.

Йара, бросив мешок, пошла не оглядываясь; шла долго вдоль берега реки по нехоженым тропам и полям. Все дороги за деревней обрывались и дальше был только лес и поляны, куда не ходили даже за грибами. Только зверьё здесь обитало; называли это волчье логовище. Но Йаре пути не выбирать и не прокладывать, идет она, куда глаза глядят, лишь бы столкнуться с Чернобогом. Если же это произойдет, то откроются небеса и спустится Великая матерь земли, и вступит с ней Чернобог в битву. Никого и ничего не пощадит он тогда, всю накопленную силу использует, и сгорят многие города, и реки выйдут из берегов, и болезни окутают людей. Йара не помнила и не знала, кто ей сказал, и почему так надо, но непоколебимо была уверенна, что встречи этой допустить нельзя никак.

И вот шла она с одной мыслью – дальше от Чернобога, а он так и преследовал ее, неотступно идя следом.

Встретившееся на пути селение, куда она вышла, называлось просто и ясно – Лаптево, как пришли сюда люди и начали лапти плести, так до сих пор этим и промышляют. Вышла на рассвете Йара из леса и направилась прямиком в деревню. Давненько она уже шла по бездорожью, да в погоду предзимья, пора бы уже и силы подкрепить. Деревня начиналась сразу у леса, задками огородов упираясь прямо в огромные сосны. Йара шла прямо, вот уже показались амбары и конюшни. У одной из них она заметила людей; это были двое мужчин, один из которых был внутри и через приоткрытую дверь подавал маленьких козлят, второй складывал в мешок.

Йара подошла, намереваясь поздороваться, и скорее всего пройти дальше, но тот, что держал мешок, низенький со смешной бородёнкой, зыркнул на нее недовольно, пригрозил:

– Чего тут пялишься, а ну пошла отсель.

Йара только открыла рот, чтобы возмутиться, и тут до нее дошло, что это же были воры. В это время второй, чернявенький, суетливый паренек, высунулся из-за дверей, держа за ноги вниз головой перепуганного малюсенького козлёнка.

– Ну где ты там? – Нервно прошептал он, и взглядом наткнулся на Йару. От неожиданности выпустил из рук козленка, тот упал на землю, заблеял от боли. Йара метнулась его подхватить, подняла.

– Поть отседов, – топнул на нее тот, что с бородкой, надвигаясь, чтобы вырвать животину.

– Не ваша, – увернулась Йара, – не отдам.

– Сейчас как огрею оглоблей-то, – выскочил из конюшни чернявенький, – а ну пошла.

Йара отпрыгнула, прижав к себе козленка, прищурилась:

– Вы же воруете!

– Моё это, – не сдавался он, бегая вокруг глазками, чтобы присмотреть какую палку и, схватив, погнать ей непонятно откуда свалившуюся на их голову девку.

– Нет…

– А ты сама-то чего тут делаешь, – вдруг подозрительно спросил бородатый, – ты не нашенская, это точно. Откуль и зачем тут, а?

Бородатый наступал, чернявый тоже, подобрав какую-то вицу, замахался, пытаясь хлестнуть по неугомонной девке. Йара пришла в негодование, так ей гадко и зло стало, что сжала она с силой кулак и, раскрыв, бросила образовавшееся в кулаке пламя в землю, прямо перед этими негодными людьми. Они ошалело отпрянули в разные стороны, чернявый вицу отбросил, бородатый заорал:

– Шальная, ведьма!

А Йара, одной рукой удерживая козленка, второй ещё раз кулак сжала и пламя уже в них швырнула. Причинение вреда людям отбирало энергию, но в этот момент серая царевна даже не подумала об этом. На мужиках вспыхнула одежда. Чертыхаясь какими только можно проклятьями, они закрутились, шлепая по горевшим местам руками, бросились кататься на земля, туша пламя. И, соскочив, понеслись наутек, забыв напрочь про сворованных козлят.

Йара опустилась на землю, вызов огня и холод обессиливали. В мешке отчаянно заблеяли козлята, они неутомимо шевелились в тесном пространстве, сдавливая друг друга и не имея возможности выбраться. Йара взяла мешок, намереваясь их спасти – отнести хозяину. Обогнув конюшню, постучалась в избу, ответа не последовало. Оставлять мешок у крыльца на морозе значило обречь малышей на гибель. Йаре не оставалось ничего, как подхватить мешок с козлятами и пойти искать для них пристанище. Только она отошла от той избы, где свершилась кража, ей на встречу, смотрит, опять они крадутся. Видимо, успокоились, одумались, что такое добро неизвестно кому бросили, и вернулись за награбленным. Столкнувшись с Йарой они опешили и растерялись, не зная, что лучше: выхватить мешок или бежать. Йара разрешила ситуацию сама; увидав приближающихся мужиков, она разозлилась. И, не дожидаясь, что они намереваются делать, швырнула длинную ленту огня, даже не глядя, куда она попадает. Огонь полыхнул, захватывая на пути сухостой, заборы, поленницы, ряд домой и взвил вверх. Йара, оберегая мешок, прошла через бушующее пламя, ступая обыденно, как по полу, без всякой боязни.

Бородатый и чернявый, видя вышагивающую из огня девицу, не понёсшую никакой из этого вред, испугались до такой степени, что пали ниц, причитая мольбы о пощаде. И лежали, пока пламя не подобралось совсем близко. Неудачники-воры так на коленях и поползли назад, продолжая кланяться.

А Йара прошла мимо, даже не удосужившись взглянуть на них. Ей предстоял путь только вперед. И она пошла, оставив позади полыхающую деревню, вмиг наполнившуюся криками, воплями и суетой.

Но пройдя немного вперёд, как бы не была зла она на нехороших людей, остановилась, вспомнив, что оставлять за собой пепелища никак нельзя. Чернобог идет по пятам, зорко следит, выхватывая любую мелочь, связанную с ее местонахождением. Поставив мешок, Йара резко обернулась, и провела руками. Огонь исчез в тот же миг, словно его здесь и не бывало. Йара вздохнула и пошла дальше, ещё не зная, что этих минут пока бушевал огонь хватило, чтобы Чернобог высмотрел его.

Продвигаясь в эту же сторону по дороге после встречи со священником Федотом, Чернобог вдруг заприметил тоненькую струйку дыма, что вилась над лесом. Он вытянул шею, всматриваясь, откуда дым, а Ульян удивленно помотал головой:

– Че это лаптевцы средь бела дня бани топят. Вот чудики.

– Это в Лаптево? – Переспросил Чернобог.

– Ну да, – ответил Ульян, – с их стороны. Только с чего вдруг…

– Так, – перебил Черногбог, тыча пальцем по очереди в Гришуньку, и в него, – ты сейчас гонишь лошадь, что есть мочи, мы едем туда, а ты топай к этому бедолаге и шарь ключ, но только смотри меня одурачить. В этот раз тебе это так просто не сойдет.

И Чернобог, сбив с Ульяна шапку, резко дернул у него клочок волос. Ульян присел от боли, схватившись за голову.

– Будешь знать, собака, – пригрозил Чернобог, убирая вырванные волосы в карман, – надумаешь убежать, нашепчу хвост или хобот. Чтоб неповадно было.

Гришунька стеганул лошадь, и они помчались вперёд, туда, гдп виднелся дым, а Ульян, подобрав и натягивая шапку, направился к часовне, совсем не представляя, как он будет в святом месте шариться в поисках мешка.

Йара же, к тому времени потушив пожар, уже шла вперед. Случившиеся события сильно вымотали ее, и ноша была тяжелая. Ещё поднялся ветер, пронизывающий и холодный. Поэтому, миновав березовую рощу на подступах к новой деревне, встретившейся на пути, Йара начала слабеть. Бросить мешок она тоже не могла; так и шла медленным шагом, спотыкаясь и наклоняясь от сильных порывов ветра.

Вот впереди возвышенность, которую Йара преодолела с большим трудом, и в низине показались дома. Она поставила мешок, уже не в силах удерживать его перед собой. Прошла несколько шагов, волоча по земле несчастных козлят и опустила, уже и просто тащить не могла.

Деревушка попалась маленькая, в одну улицу вдоль леса, а с другой стороны – изогнутая лента реки с низкими песчаными берегами. Йара доковыляла до первой попавшейся избы. Была она изрядно старенькая, чересчур ветхая, стояла прижавшись между двух сосенок, крышей упершись прямо в стволы так, что невозможно было понять: или они держат избушку, чтобы она не рухнули, или избушка их подпирает. Сеней и крыльца не было. Йара толкнула дверь и, держась за стены, почти вползла внутрь. Опустилась на земляной пол сразу у порога.