– Прошу тебя, хан, – спокойно обратилась к нему женщина, – верни перстень, не положено брать то, что не твоё.

А хан лишь посмеялся и спрятал перстень в карман. Дал знак людям своим, и они хотели уже двигаться дальше, но произошло страшное и непонятное. Женщина забубнила себе под нос, размахивая руками, и вокруг стал подниматься ветер в полной тишине. Деревья качались, листья шевелились трава пригнулась к земле, но не слышно ни единого звука. Это было непривычно и оттого особенно страшно. Хан и слуги остановились, удивленные, а женщина знай себе шепчет. Хотел хан обернуться, но вдруг понял, что не может, окаменел он. А слуги его, увидав, что происходит, бросились бежать со всех ног в разные стороны. Женщина же, Натука её звали, забрала обратно свой перстень, и наслала на хана страшное проклятие: призвала она всё золото, и серебро, и драгоценности, и вместе с этим горькие слёзы и страдания, которые через эти богатства были людям доставлены. Призвала их к себе и из всего этого огромного количества создала небольшой ключ, который бросила там же в лесу, не став себя обременять такой жуткой вещью.

Прошли года, место, где остался лежать ключ, зарастало травами, ветер замел его мелким песком, звери втаптывали землю над ним. И оставался он заброшен и забыт многие века; только легенды и воспоминания от стариков, передаваемые через поколения, продолжали жить. И так они не давали покоя Юрмыге, что он во что бы то не стало решил отыскать заветное сокровище.

Знахарка Фекла, ещё несколько лет назад, предупреждала его, что не так прост этот ключ, ведь даже такая сильная ведьмица Натука его в свое время себе не взяла, а вышвырнула в лесу. Да, много в нем богатства заложено, но ещё больше слез и горести. Говорили, что нашедший этот ключ обретёт вечную жизнь, наполненную страданиями и ужасом. Правда, также и добавляли, что если он не тая ничего за душой, отдаст находку на благое дело, то ключ потеряет свою мощь и горькую силу. А ежели он попадет в руки ведающих людей, то многие беды могут случиться.

Но Юрмыгу разные страсти, сказываемые про чудесный ключ, не волновали. Алчность и желание обладать чем-то необычным и великим затмевали рассудство. Юрмыга многих старых людей в округе расспросил про места событий тех времен, что они слышали от своих дедов и прадедов. И выяснял, кто колдовством и ведовством занимается. Наслышан он был и о старике, что отдавши богу душу, тот обрел облик медведя. Не один раз наведывался Юрмыга в Подригино выспрашивал, где да как его отыскать. Но местные отвечали, что никто его никогда не кликал Потатыч сам является, когда чует в том нужду.

Знал, конечно, Юрмыга и о ведьмице, живущей у Черной реки. Перебарывая тревогу и напыщенно струясь казаться смелее, наведывался он к ней не единожды, в надежде купить помощь или подсказку, где искать чудный ключ. Естественно, Юрмыга не знал, что ведьмица и есть участница тех событий. Поэтому она, в первый раз подпустив его ближе к избушке, лукаво выспрашивала, зачем пожаловал, согласно кивала головой, а потом разверзла между ними обрыв. Юрмыга уходил под весёлый хохот ведьмицы. Во второй раз он был уже осмотрительнее, пришёл сразу с откупом – несколькими монетами и серебряными серьгами. Ведьмица выслушала, посмеялась, бросила серьги большой черной вороне, сидящей на пне у дома, а на пришедших во главе с воеводой выпустила Качёсу. Юрмыга тогда еле ноги унёс, и Мирошку в лапах псины потерял.

Хотел, конечно, ещё идти к Натуке, да побаивался. И вот сама судьба ему в руки привела Йару, умеющую видеть под землей.

Юрмыга сначала медленно, обдумывая свои дальнейшие действия, шёл к дому, а потом шагал размашисто и быстро, словно боялся пропустить впустую хоть минутку. Сразу во дворе, увидав мужиков, дал им указания. Степан побоялся, что хозяин прикажет выпороть или сам чем огреет, но воевода и забыл злиться на него. Все мысли были заняты поисками сокровищ. Он распорядился, чтобы Тимофей шел запрягать лошадей, доя гостьи готовить повозку, все остальные поедут верхом.

Степану махнул, чтобы тот бежал в дом и передал бабам, пусть покормят и переоденут Йару в тёплые одеяния. А сам с Иваном отправился грузить лопаты и ломы.

Через какое-то время всё было готово. Бабы из дома вывели Йару, на ней была длинная красная юбка и полушубок. Выглядела она немного растерянной и удивлённой.

– Мне очень нужно идти, – умоляюще заговорила она, подходя к Юрмыге, – я не могу так долго гостить. Я набралась сил, отдохнула. Сделайте милость – отпустите.

Воевода изобразил удивленное лицо:

– Да кто тебя держит-то, странная девка. Тебя накормили, приютили, иди куда хочешь. – Он поднял указательный палец вверх и наклонился к ней, – видит Бог, со всей душой к тебе. Дак и ты, это, отплати добром, уж уваж нас, юрмычских.

Йара непонимающе глядела на него.

– Съезди с нами в лес, места нам покажи, там, бабки говорят, кладик спрятан… – вкрадчиво начал воевода лисьим голоском, – ты, сказывали, под землю можешь приглянуть…

– Кто же это вам такое сказывал? – Подстраиваясь под его голос и повадки, спросила Йара.

Весь двор наблюдал за этой беседой с интересом и любопытством.

– Да есть у нас мастерица, – ответил уклончиво воевода.

– Что ж она сама тогда местечко вас не укажет?

– Всё, – воеводе надоело уговаривать и терять время, и он сменил тон на властный, – едем, там разберемся, кто чего может. Покажешь место и своей дорогой пойдешь.

Он махнул, все пришло в движение; Йару подхватили под руки и усадили на повозку, мужики вскочили в седла, бабы юркнули обратно в избу, и вся процессия двинулась на поиски заветного чудного ключа.

Глава 10. Находка.

Выехали за деревню. Сначала по обе стороны тянулись черные унылые поля, уходящие к горизонту, потом начался густой сумрачный лес. Воевода ехал хмурый и сосредоточенный; остановился внезапно у развилки дорог. Не сходя с лошади, повернулся к Йаре:

– Сделать нужно самую малость, дать нам указания на клад. Потом сразу можешь продолжать свой путь, странница.

Йара могла бы сейчас напустить морока пением древнего мотива, но энергии в ней было предостаточно, отдых был хороший. А намеренное причинение вреда людям могло лишить её сил. Поэтому Йара не стремилась сейчас что-то предпринять, хотелось уйти спокойно. Но куда идти, где разыскивать то, что от неё просят, Йара не знала. Да, она имела способность видеть, что будет построено на определенных участках земли через года, умела видеть, что спрятано под землёй. Но где искать клады, в какую сторону идти сейчас для поиска многовековой древности не представляла.

Воевода и его люди смотрели на неё, ожидая указания направления, в каком двигаться.

И вдруг отчетливо ей вспомнились слова Потатыча, сказанные при их первой встрече, о том, что нужно идти туда, где кукушка кукует. Йара тогда совсем не поняла, о чем он, и какая кукушка поздней осенью может куковать. А сейчас подумалось, не об этой ли ситуации он уже тогда знал?

– Есть ли здесь места, где летом кукушек много? – Спросила она у всех.

Воевода усмехнулся:

– Да их везде здесь полно…

– Ну может особенно где-то, или связано что-то с ними?

Воевода сдвинул брови, думая, а Иван с ходу выдал:

– Куку.. й?

Воевода хлопнул себя по лбу, оживился:

– Вот же ж дубина я, Кукуй же, вон в той стороне. Только там птицы этой, как и везде, что у нас летают и голосят, что здесь… Но раз так, то едем туда, – махнул он рукой влево.

Повернули лошадей с главной дороги и поехали в сторону Кукуя. Это небольшое поселение в несколько дворов растянулось вдоль одной из речушек, их тут сразу три рассекали местность, причудливо извиваясь и переплетаясь. Местные любили рассказывать, что первые поселенцы, когда пришли сюда, были очень изумлены тем, как интересно природа потрудилась. И даже лешие, обитающие в изобилии в лесах, всегда любили и охраняли эти земли, поэтому за всю историю тут никогда не было наводнений, пожаров, неурожаев и дикий зверь не баловал.

Когда спустились в низину, уже почти совсем рядом с деревней, Йара почувствовала тревогу, беспокойство; подобные чувства она испытывала, когда брела по Сибирскому тракту. Захотелось скорее отсюда убежать, забиться в угол и не думать. Для Йары это был своеобразный знак, она крикнула Юрмыге:

– Можно остановиться здесь.

Спустившись с телеги, она направилась в сторону леса, не выбирая, где легче пройти, так и шла по высокой усохшей траве, колдобинам. Неожиданно на мир спустился первый снег; крупные пушистые горошины сначала медленно и неуверенно, а потом всё бойчее и бойчее посыпали с неба. Земля прямо на глазах стала покрываться белой простыню.

Йара шла всё вперед, вглубь опустевшего и неприглядного леса. " Смотреть туда, где снег не падает", повторяла про себя, пробегая взглядом уже по запорошенному пространству. Воевода со своими людьми, пыхтя и все время отставая, плелся за ней, и уже из последних сил. Они несли с собой еще и лопаты, лошади остались на дороге, Ивану приказано было караулить.

Наконец Йара остановилась. Несколько старых изогнутых берёз стояли рядком. Одна из них до того уже наклонилась, что почти лежала на земле, другая со всех сторон была выбрана местом пристанища чаги, две другие сплелись, у макушки образуя одну. Йара подошла ближе. Рядом с ними, и правда, снег не падал. Он, как и везде, стремился сверху вниз, но подлетая ближе, почему-то отклонялся, и возле берёз зияла чернота, не тронутая снегом. Йара стала ощупывать березы, землю вокруг руками. Она чувствовала сильную энергетику этого места.

– Наверное, здесь, – произнесла Йара, и воевода дал знак. Мужики ринулись копать. Земля была твердая, мерзлая. Йара, встав на березу, что лежала у земли, вытянула руки вперёд, помогая, она могла отогреть землю.

Вскоре земля смякла, стала влажной и податливой. Работа пошла быстрее. Воевода шмыгал вокруг и поднуживал:

– Давайте, давайте, родненькие. Давайте работайте…

Тимофей очередной раз вонзил лопату, и она звякнула. Все на секунду замерли, а потом с неистовой силой давать копать в том месте. Когда показалась маленькая часть находки, Юрмыга уже не мог просто стоять и наблюдать, он бросился в образовавшийся от копки котлован и, упав на колени, стал руками разгребать землю.

Перед воеводой лежал ключ. Был он неприглядный, черный, с ползущим по бокам зеленым налетом времени. Длинною около аршина. Сам красивый, искусно выточенный, с мудреными завитками у основания, рисунками, которые уже были едва заметны. А в первозданном блестящем виде он, скорее всего, выглядел, как настоящее произведение искусства.

Воевода зачарованно потянул руки к нему, но тут же отдернул назад. Непростой это был ключ.

– Может быть, его лучше тут и оставить, где нашли, – нерешительно спросила Йара, наблюдая, с каким вожделением воевода возле ключа корчится.

– Ты что? – Не поворачиваясь, ответил он, не в силах отвести взгляд, – столько времени я об этом думал. И вот…

– Нехорошим веет оттуда, – поёжилась Йара, – как из могилы…

– Зато сколько силы… власти… – шептал воевода, – Степка, Тимошка, Федька, Ульян?

Мужики тут же выросли рядом. Только Ульян, красивый белокурый парень, продолжал стоять поодаль и не сдвинулся с места. Он рассматривал червячка, выползшего из-под березовой коры, и сейчас медленно непонимающе полз по стволу вверх.

– Разбудили червячка, – говорил он сам с собой, немного картавя и подергивая глазом, словно парня постоянно одолевал тик.

– Улька, – показал ему кулак Тимофей, – подь сюда, блаженный.

Ульян улыбался и показывал на червяка:

– Спать хочет.

Федор махнул на него рукой:

– Отстань ты от него, дурак ведь, че с него взять…

Воевода не обратил на это всё внимание, занятый своей находкой. Поднялся, стряхивая налипшую землю, уже ставшую подмерзать, приказал:

– Надо поднять его, – вытащил из-за пазухи белый льняной мешок, – и сюда положить.

– Последнее прошу, ты ведь можешь, – обратился он к Йаре, – помоги.

Йара слушала его и в голове летела мысль: я тут стою, а мне нужно идти, просто идти, что бы они не сделали, они не смогут меня сдержать, я могу дать отпор, да ослабну, но до следующего поселения добраться смогу. Подумала так и шагнула к яме, любопытство брало верх. Йара наклонилась подняла ключ с земли, не таким он уж и оказался тяжелым. Юрмыга, суетясь, распахнул и подставил мешок. Йара стала опускать туда ключ и в этот момент почувствовала, как из нее утекает вся жизненная сила, абсолютно вся. Она сочится из глаз, ушей, тела, с волос, из кончиков пальцев. Просто льется ручьем.

Воевода, видя, как она бледнеет, поднял края мешка, захватывая ключ и стал перевязывать его веревкой. Йара рухнула на землю.

– Чего стоите, – заорал Юрмыга, – поднимайте её, несите к повозке.

Степан и Федор стали Йару поднимать на руки.

– Собирай копалки, – гаркнул воевода на Тимофей. Тот тут же ринулся исполнять.

– Ты чего тупишь? – Юрмыга переключился на Ульяна, – быстро мне помог.

И Ульян, в этот раз оставив своё наблюдение за насекомым, спрыгнул, помогать поднимать мешок.

Выдвинулись обратно. Снег не переставал валить большими пушистыми хлопьями. Дорога показалась сложной, так как все шли, обремененные ношами, поэтому, когда показались лошади, почувствовали радость. Юрмыга затащил мешок на повозку и принялся усердно укутывать его соломой. Потом Йару подхватил и тоже на повозку поднял, положил рядом с ключом.

– Доедь с нами до главного тракта, там уж и сама дале отправишься, – проговорил он, словно она слышала

Поворотили лошадей, поехали. По дороге визжала поземка, шустро выкручивая кольца. Лошади фыркали и замедляли ход. Непогода разыгрывалась.

– Юрмыга, – заорал что было мочи Тимофей, стараясь перекричать уханье ветра, – можа где остановиться? Там вон Бубенцы, переждать бы непогодь.

Воевода подумал и согласился; снег выбивал глаза, ехать было очень тяжело.

– Сворачиваем, отсидимся, пока не развиднеется, – тоже с силой прокричал он, и все свернули с дороги по направлению к Бубенцам.