До посёлка добрались во второй половине дня. Дальше путь лишь пешком, с походным рюкзаком за плечами. Стоим в раздумье. Времени 17 часов. «Пускаться в дорогу?» – до вечера остаётся мало светлого времени. И останавливаться на ночлег в посёлке большого желания нет. Всё дело в некоторой волоките. Территория принадлежит исправительно-трудовым учреждениям, и чтобы устроиться в так называемую гостиницу вольным людям, вроде нас, необходимо отметиться в штабе. Это куда-то идти, что-то писать, и т. д.

Откинув колебания в сторону, решили выступить – где застанет темнота, там и остановимся.

Дорога и места, куда мы идём, нам не знакомы. Зимой, готовясь к маршруту, смотрели записки, изучали карту, да и водитель подвозившего нас лесовоза дал некоторые ориентиры: расположение промысловых избушек, броды.

Нас двое: моя персона, и Владимир – друг и спутник по нашим охотничьим походам. Год на дворе – начало 80-х. Советская страна живёт обычной жизнью, дефицит продуктов и снаряжения пока не ощущаются, да и качество всего и вся тоже не плохое. Например, патроны, в отличие от купленных в начале 90-х, не разрывались в патроннике, не давали осечек.

В этот год охотничий поход намечен в верховья северной реки Зауралья – Лозьвы. Далее, до её притока реки Сульпы, с последующим обратным выходом в посёлок.

После часа ходьбы нас застаёт темнота, становимся на ночлег. Климатические условия на этот раз усложняют наш быт. Из-за задержки с отпуском у Владимира, мы смогли приехать сюда лишь в первых числах октября, что на месяц позднее обычного. Лежал неглубокий снежный покров, скрывающий придорожную траву. К капризам природы мы были готовы, пара дополнительных тёплых вещей в рюкзаках была припасена. Да и ходьбе снег особенно не мешал.

Поутру недолгие сборы – и мы в пути. Идём всё той же старой лесовозной дорогой. Сегодня, к концу дня, надеемся выйти к бывшему посёлку под названием – «Второй Северный». Там, в окрестностях, где-то находится промысловая избушка, в которой и будет наша следующая остановка. Дорога всё ведёт нас в северо-западном направлении, нужном нам.

Первые дни похода всегда нелёгкие. Рюкзаки тяжёлые, нет лёгкости в теле, ещё не втянулись в походный ритм движения. Лёгкий мороз. С опаской посматриваем на проплывающие облака. Снег не сыплет, и мы довольны. Проходим обширным песчаным бугром, покрытым светлым сосновым бором, попадают ельники, в которых кое-где с шумом перелетают рябцы. Но нам нужно поторапливаться, если хотим переночевать под крышей.

Ближе к вечеру внимательно ищем ориентиры выхода к нужному месту.

В правую сторону отходит плохо заметная старая дорога. По ней в итоге и выходим к реке. Вышли правильно. Однако по сторонам не видно никаких следов бывшего когда-то здесь жилья, время всё стёрло, и лишь название местности Второй Северный, одно и осталось.

Но где брод? Заходим в разных местах – глубоко. Вода грозит залиться в поднятые сапоги. На другой стороне реки замечаем человека, стоящего возле дерева. Владимир не громко окликает мужчину, тот едва не выронив топор, оборачивается на голос.

– Где можно перейти реку?!

– Поднимитесь выше метров на 50, – глуховатым голосом откликается мужчина.

С трудом переходим, вода поднялась, снег подтаивает и добавляет воды. Знакомимся с лесовиком: мужчине на вид – лет за 40. Евгений – так зовут нашего нового знакомого.

– Промысловик?

– Охотник, добываю пушнину понемногу.

Евгений, судя по разговору, охотник «сам по себе», не состоящий ни в каких обществах и промысловых организациях. На реке имеются «ничейные» промысловые участки, где он – с молчаливого согласия штатных охотников и промышляет капканами. Выше по течению у него ещё один небольшой участок. Мужчина на пьяницу не похож, не похож и на бросового человека. В беседе Евгений коротко делится с нами о своей одиссее. Топограф по специальности, он приехал в эти места ещё в молодости, из небольшого городка возле Екатеринбурга. Работал в геологической экспедиции, которая проводила в этих краях в 60-е годы обширные исследования. Работы закончились, экспедиция ушла, а он так и остался здесь, продолжив ту же полукочевую жизнь – романтика-бродяги…. Впрочем, хлеб он зарабатывал свой честно, имел много полезных навыков и профессий, всегда был востребован.

Охотничий промысел не приносил большого дохода. «Почему не уезжает?» – чёткого ответа нет. Это вольница! Нравится человеку так жить, в этом весь он.

Темнеет, неплохо подумать и о ночлеге. В километре, ниже по течению реки – избушка, туда мы и направились, Избушка просторная, в хорошем состоянии. Хозяин – промысловик, штатный охотник госпромхоза, ещё не приехал на участок, и мы свободно располагаемся в ней. Вечером Евгений угощает нас жареным глухарём, мы так же не скупимся на собственные запасы.

День застаёт в пути, идём всей компанией вверх по реке. К вечеру должны выйти к месту промысла Евгения, там у него балаган, там ночлег.

По сторонам раскинулся сосновый бор. Он чистый, идти легко. Снег днём подтаивает, кое-где просматриваются ягодники: с брусникой, черникой. Заправляемся витаминами.

Потянулись болотистые места с невысоким редколесьем, ходьба по качающейся моховой подстилке требует внимательности: есть шанс внезапно провалиться, и это слегка напрягает. Тщательно приходится контролировать каждый шаг, обходить промоины, а в некоторых местах и подкладывать жерди. Такая ходьба продолжается не один час. Птицы, и те избегают таких мест.

Перед нами место, напоминающее дно высохшего водоёма: ровная площадь покрыта редкой травой, из снега кое-где торчат камни, песчаные бугры, стоят редкие высохшие деревья. Что это? Наводнения, пожары?.. Объяснения так и не находим.

На попавшейся низменности, поросшей невысоким берёзовым лесом, охотимся на тетеревов. С земли поднялась стая десятка в два: далеко не разлетаются, рассаживаются по деревьям. Тетерева кормились на вытаявших кочках ягодами, кругом виднелись птичьи наброды. Птицы не пуганы, далеко не разлетаются. Евгений мелкую боровую птицу не стреляет, экономит патроны. Ну а нам охота уже нужна. Первую птицу стреляю, почти не сходя с места. К остальным подход тоже не сложен. Охота продолжается около часа, но нужно заканчивать, пары птиц нам достаточно.

Дорога становится веселей, болотистых мест меньше, по сторонам стоят заросли крупного леса. В высокой траве близко подпускает глухарь: внезапное хлопанье крыльев заставило нас вздрогнуть, провожаем взглядом – стрелять нужды нет. Отдыхая – болтаем.

– Что-то далековато твой балаган? Уже вечер, а мы всё ещё идём, и конца дороги не видно, – проговорив, Владимир хитро посматривает на спутника.

Тот улыбается в ответ – дороги тут много раз мной промерены, к вечеру точно выйдем. Он идет налегке, дорога его не утомляет, и переход ему не кажется длинным.

Но всему бывает конец, мы пришли. Сказать, что это промысловый балаган – можно было лишь с натяжкой. Он больше напоминал пещеру или землянку: сделан из тонкого накатника и укрыт сверху дёрном. Торцы закрыты пологом из нескольких слоёв плёнки. У входа – микроскопических размеров печка. С трудом втроём помещаемся внутри, но после дневных нагрузок уставшее тело не чувствительно к бытовым неудобствам, а когда тепло, они и вовсе не замечаются…

Евгений с утра собирается ставить капканы на норку и готовится к выходу. Мы тоже готовы к дальнейшему походу. Уточняем наш маршрут.

– Километрах в 7, выше по течению, впадает крупный ключ, его вы не пройдёте, он заметный, – инструктирует нас Евгений. – Там промысловый участок штатного охотника Сушкова из госпромхоза «Ивдельский», у ключа его база, охотник на промысел уже заехал – у него и заночуете.

Выслушав Евгения, благодарим за приют, делимся с ним продуктами.

Встречи с таёжниками всегда нужны в незнакомой местности. Это получение информации: по тропам, дорогам, наличию избушек для остановки, рыбной ловле и охоте. Так и сейчас – при встрече мы хотим узнать про удобный переход до реки Сульпы, и далее – вверх по Лозьве, если позволит погода. С такими мыслями и выступили.

В половине дня, держась ближе к реке, увидели и ориентир – наполовину сломанный огромный кедр. Вот и тропа, а вскоре выходим к базе. Добротный уютный домик с сенями, боковой пристройкой, кладовкой. На поляне пара вешал для разделки зверей, видно небольшое строение, похожее на лабаз, в отдалении – небольшая баня. Все выглядит добротным – видна рука настоящего хозяина. Да и место приятное: высокий косогор с соснами, вокруг обширный смешанный чистый лес. Видны свежие следы человека, но хозяина зимовья не видно.

Оставив вещи, уходим на разведку – побродить по новому месту. Вторая половина дня: хозяина по-прежнему нет, раздумываем – незваными входить в дом не хочется. Спасает положение появившаяся лайка. Негромким лаем она предупреждает нас, поглядывая при этом в сторону, откуда вскоре и появился хозяин.

Знакомимся, охотника зовут Андреем. Коротко говорим о цели прихода. Ну что же, заходите, располагайтесь, разговоры позже. И охотник, сняв снаряжение, занялся своими делами. Добавлю, в дальнейшем, мы ещё не раз пользовались при встречах гостеприимством этого человека…

За вечерней трапезой на разные темы идёт беседа: его участок – 4 километра вдоль реки, и по несколько километров в обе стороны от неё. Сегодня он ставил капканы на норку, зверь есть – добавляет охотник, план по сдаче пушнины должен выполнить. Долго не засыпаем, люди в тайге встречаются не часто, и охотнику хочется поговорить. Владимир спит, а мы продолжаем беседу. Сам он из Ивделя – здешнего районного городка: охотой занимается лет 15, сменил до этого несколько профессий, пока не остановился на промысловой охоте.

Причины выбора таких занятий – во многом схожи. Люди ищут и находят себя в подобных профессиях. Здесь относительная независимость от всех и вся: риск, азарт, фарт – присутствуют всегда вместе. А иногда и просто необходимость зарабатывать на жизнь заставляет заниматься такой работой…

Утром Андрей просит посмотреть на Сульпе следы обитания бобров, появившихся здесь недавно. Далее продолжает: «В расстоянии дневного перехода есть тепляк, в котором можете остановиться, а по левой стороне реки проходит плохо заметная тропа – её и придерживайтесь. Дальше промысел не проводится, так что надейтесь лишь сами на себя». Этими словами охотник заканчивает короткое напутствие нам…

Сухие и светлые пригорки, по которым мы выступили, вскоре заканчиваются, впереди вновь начинаются болота. Тропа просматривается лишь косвенно: кое-где по видимым проходам, по надрубленному валежнику. Придерживаемся берега. Но узкая полоса прибрежной суши завалена упавшим лесом, вдобавок выпавший снег прикрыл лесной хлам, о который частенько спотыкаемся. Но все эти трудности встречались и ранее, и мы, с облегчёнными уже рюкзаками, довольно бодро шагаем вперёд.

В пути уже несколько часов. Постепенно выходим из болот. По сторонам начался довольно обширный кедрач. Во многих местах встречаются следы мелких пушных зверей, особенно много следов белок. Урожай орехов в этом году средний, кое-где на деревьях виднеются не обитые ещё кедровкой шишки, но к ним не подобраться, слишком высоко.

Перед обеденным привалом охочусь на рябчиков. Поднятый выводок рябчиков далеко не разлетается, но на пищик птицы не летят, затаиваются. Внимательно слежу за их перелётами, примечаю места посадки, подход должен быть верным. Добычей становится несколько птиц. Слышу негромкий крик Владимира, подумал – рябчика видит вблизи, так и оказалось, часть птиц перелетела в его сторону. С подхода стреляю ещё по одному.

Во второй половине дня погода меняется: с запада надвигаются тучи, пролетает снег, холодает. Мы постепенно приближаемся к горам, и это сказывается. Под стать погоде и наше настроение, такое же изменчивое. Опасаемся сильного снегопада, который может прекратить наш поход.

Но тем не мене, с выбранного пути – не сворачиваем!

Заметно темнеет, устали, но не останавливаемся. Торопимся вперёд, в такую пору отдых в избушке – несравним с палаткой. Да и разбивка лагеря требует много сил и времени, поэтому мы продолжаем идти вперёд, внимательно осматривая окрестности.

– Видишь пни? – Владимир указывает рукой в сторону торчащих из-под снега пней, – где-то рядом тепляк!

В редколесье показалась и избушка. Гора с плеч – ночёвка в палатке отменяется! Мы у цели, блаженная улыбка расплывается по нашим лицам. Избушкой давно не пользуются, заметно запустение. В стороне лежит не большой штабель уже подгнивших брёвен. После наведения порядка и произведённого мелкого ремонта, устраиваемся на ночлег…

За ночь снегу прибавилось, но ходить ещё вполне можно, что не так уж и плохо для нашего положения. Сегодня отдыхаем. Где-то выше по течению впадает река Сульпа, но искать не идём, знакомимся со здешними окрестностями. Владимир готовит снасть для охоты на тайменя, вода не спадает, рыбалка может и состояться. Я, вместо зрителя, сопровождаю товарища по берегу.

На одном из приглянувшихся плёсов Владимир кидает снасть. Заброс за забросом блесна уходит в реку. Медленно передвигаемся по течению. В один из забросов таймень схватил блесну. Удилище гнётся. Волнения не меньше, чем при самой азартной охоте. По сути это и есть охота, лишь на другого хищника. Борьба продолжается недолго, буруны и всплески становятся реже, Владимир вытягивает рыбу на отмель. Таймень не крупный – весит килограмма 1,5; но мы довольны первым трофеем!

Бросая блесну и спускаясь, Владимир начинает борьбу с ещё одним хищником. Вижу, как подтягивая рыбу, он медленно отступает к берегу. Внезапно с криком он валится на спину и исчезает из глаз… Товарищ весь мокрый.

– Упал на спину, пятясь задом, – вымолвил Владимир, при этом досадливо ткнул пальцем на крупный валун, торчащий из воды.

– Собирайся быстрее, – это уже я, – нельзя переохлаждаться!..

За занятием время прошло незаметно, а оно уже перевалило на вторую половину дня, лесование заканчиваем и быстро уходим к избушке. Отдыхать, так отдыхать. Вечером, под дружескую болтовню, готовим более изысканный ужин с привлечением наших скромных продуктовых запасов, пригодился и некоторый запас полезного напитка, припасённый для разных случаев!..

Путь до Сульпы оказался близким, километра 3. Речка мелкая: всюду выступающие из воды отмели, торчащие камни. Поднимаемся по ней недолго, в рыбном плане особого интереса она у нас не вызвала, поворачиваем обратно.

– Подниматься к хребту по Сульпе, удобно, – вслух размышляет Владимир.

Река действительно уходит строго в северо-западном направлении, в сторону виднеющихся в тумане гор, и такой подход – самый удобный. Начавшийся густой снегопад заставил задуматься о ситуации. А она такова, что подниматься дальше, к истокам Лозьвы – невозможно! Владимир, показывая на скрытые пеленой выбеленные горы, продолжает; «Путь отрезан, в горах снегу ещё больше, и мы там не пройдём…. Будем возвращаться».

Наутро снег продолжает сыпаться с той же интенсивностью, что и вечером. Передвижение по такому снегу пешком, почти невозможно. А ведь у нас впереди длинная дорога: по болотам, буреломникам, и прочим препятствиям, и это может измотать нас в конец…

Строим плот, по-другому отсюда – не выбраться! К вечеру другого дня плавсредство готово. Бревна коротковаты, и плот получился почти квадратным. Спустив на воду – пробуем его в деле. Плот неуклюж, управляется плохо, но другого не будет – плыть придётся на этом. Опыт строительства плотов у меня был, но для этого были и условия другие. Здесь же: нет ни сухого прогонистого ельника, нет и полноценного инструмента, не считая нашего туристического топорика с ножовкой.

Последняя ночёвка в приютившей нас избушке. На другой день отплываем. Да, это не лодка, послушная руке рулевого. Глядя на мелькающие под плотом камни, охватывает лёгкое волнение, к непослушному судну ещё не привыкли. Течение ощутимое: иногда при сливе ударяет о береговые выступы, или заносит под кусты, а то и на мель садимся. В этом случае приходится сталкивать его шестами до глубокого места. Но плот мы собрали крепкий, бревна не расшатываются, и мы плывём всё дальше и дальше. Такой бег с препятствиями продолжается весь день.

До Андрея не доплыли, наступает вечер. Разбили лагерь на невысоком откосе. Греем место, ставим палатку, и забираемся внутрь. День закончен.

До базы доплыли лишь к обеду следующего дня. Река всё-таки не прямая дорога: всевозможные изгибы, повороты и плёсы заметно удлиняют путь. Снег идёт с перерывами – неужели конец снегопада? Настроение улучшается. На базе ни кого нет. Судя по следам, Андрей ушёл по одному из путиков ставить капканы, и сегодня может не вернуться обратно.

Оставили записку, добавив, «следов бобров в районе Сульпы – не обнаружили». День продолжается, плывём дальше. Ближе к вечеру с отмели подняли глухаря. Перелёт недалёкий, швартуемся. Готовый к выстрелу, медленно обхожу приречной невысокий лес. Не видя его точного места посадки, почти вплотную приблизился к дереву с сидящей в кроне птицей. Помех нет, и взлетевший глухарь попадает под выстрел.

Неподалёку от реки привлекла внимание сосновая роща. Под деревьями проглядывает трава, густые кроны переплелись между собой, образовав навес.

– Остановимся на ночлег, – предлагает Владимир, – место удобное, сухо, и от ветра защита.

Долго не раздумываем, останавливаемся. Организация лагеря в снежную пору занимает немало времени. Мы всегда стараемся устроиться с комфортом, если можно применить такое слово к окружающей действительности. То есть, попросту говоря, отогреваем грунт под палатку большим и жарким костром, укладываем толстый слой хвои, и на это место ставим палатку. Труд. Зато сон – верх блаженства!

К плаванию на плоту приноровились: воды стало больше, и управляться с ним стало легче. Сегодня удачно порыбачили, забегая вперёд, скажу, что это была наша единственная удачная, за все время сплава рыбная ловля…

На одном из плёсов заметили расходящиеся круги на воде. Рыбы всплывали к поверхности и вновь уходили на глубину. Такое ощущение, что они бросаются на редко падающие в воду снежинки. Приходилось сталкиваться с таким явлением. Рыба сыта, и это просто её игра.

Опустив якорь – в виде тяжеленого камня, готовим снасти и пробуем рыбалку. Резкие хватки следуют сразу же, сопротивление упорное, и тем азартнее рыбалка. Хариус мерный, не мелкий. В какой-то момент рыба перестаёт брать насадку. Не стало видно и всплесков на воде.

– Рыба отошла, чем-то мы её напугали, – сказал Владимир.

Но мы довольны, азарт и удовольствие от такой охоты надолго запомнятся. Отплываем, делимся впечатлениями. Глядя на проплывающие берега, улыбаемся. Приятно сознавать, что плывём по реке, а не бредём по снежной целине.

– Как Володя, ноги не болят?

– Пока нет! – Товарищ лишь улыбается в ответ.

Нужно заметить, для промысловых охотников это тоже не самое лучшее время: на лыжах плохо, и без лыж плохо.

Правда, времена меняются. Технический прогресс далеко шагнул вперёд. Охотники широко пользуются мотосанями, высокопроходимым транспортом, многие имеют дизель-электростанции и прочие вспомогательные средства. Но труд на промысле всё-таки тяжёл. Ничто не заменит человека при установке капкана, ремонте техники, и прочих нужных занятиях, а на дворе в это время – или стужа, или пурга…

Швартуемся на призывный свист рябчика. Охота заключительная, впереди последний ночлег в тайге. Завтра, если ничего не помешает, походным порядком будем просто идти до посёлка. Спрыгнув с плота некоторое время, стоим, прислушиваясь. «Я прогуляюсь, ноги затекают от постоянного стояния», – с этими словами Владимир отправился неспешным шагом вдоль берега. Мельком глянув на швартовый конец, привязанный к дрожащей от напора воды ветке, засомневался в надёжности крепления. Но сколько раз мы по всякому крепились к берегу, и всегда это было надёжно. Мысли об этом быстро исчезли, и я поспешил вглубь леса.

Проходил недолго, с добытыми птицами в карманах выхожу обратно к реке. Впереди – неправдоподобная картина! Плот, с обломившимся суком, начинало медленно разворачивать течением, отдаляя его от берега. Сук не выдержал напора воды, сломался. Если плот дойдёт до струи, его уже не остановить – всё это быстро промелькнуло в сознании. Но думать было некогда, нужно действовать. Разрыв между берегом и плотом был уже метра 2. В спешке, забыв про находящееся в руке ружье – прыгаю в сторону плота. Проваливаюсь и падаю в воду, успевая руками схватиться за бревна плота. С боку замечаю, как ружье, брошенное на плот в момент прыжка, ударившись о рюкзак, соскальзывает в воду. Поделать ничего не могу – я сам в воде. Опираясь грудью на бревна, с трудом выползаю на настил. Тем временем плот развернуло, и струя, подхватив его, начинает нести. По счастью шесты оказались на месте, и я с трудом сталкиваю несущийся плот со струи к берегу. Наконец, утыкаюсь в берег метрах в 30 ниже и швартуюсь. Плот спасён, и вещи целы. Но ружье?! Мой многолетний спутник….Как его достать?! И, возможно, ли это?

Быстро переодеваюсь. С подошедшим товарищем протаскиваем плот обратно до стоянки, тщательно прощупывая дно, медленно спускаемся по течению. Дно не просматривается, глубина более 2-х метров, в довершение и течение сильное – всё это мешает поиску. Перепробовали все мыслимые способы, что бы зацепить его – бесполезно! Ружьё не нашли. Заканчиваем поиски. Допущенная небрежность при швартовке, русское «авось», и – результат налицо. Комментировать тут нечего!

Так, благополучно прошедший наш поход, закончился крупной неприятностью. Но путь ещё не закончен, и мы, смирившись, продолжили сплав.

Показались узнаваемые места, видно заросшее поле, перед нами – «Второй Северный». Спустившись ниже, швартуемся прямо у избушки.

Сегодня последний ночлег в тайге. Охотник всё ещё не заехал на промысел, кругом чистый снег, не видно и Евгения.

Путешествие наше закончено, оно состоялось. Было всё: охота, рыбалка, встречи с людьми. Мысленно благодарим встретившихся нам людей, желаем им удачного промысла!