Начиная с 14 лет, я чаще стала задумываться о себе и своих возрастных проблемах, связанных не столько с полом (хотя и это было), сколько с тем внутренним личностным миром, который созревал во мне. Я наблюдала жизнь, читала книги, общалась со сверстниками, у которых всё происходило так же, как и у меня, но могло не совпасть со мной во времени и в оценке происходящего. Хотелось всё это обсуждать с кем-то, но с кем? Со взрослыми? Нет. Их повседневная жизнь, работа, бытовые заботы отделяли меня от них. Им некогда, и, кроме того, не всегда они могли понять, что я хочу у них узнать, поскольку и сама толком этого не знала. С друзьями-сверстницами? Может быть, но до определённых границ. Раскроешься – а вдруг подружка начнёт смеяться или, чего доброго, раззвонит среди других подружек. Внутри идёт потаённая жизнь, хочется о ней рассказывать хотя бы для того, чтобы определиться для самой себя, что я жду или хочу или что получилось в результате моих действий.

И вот тогда выручает дневник. Именно с 14 лет я завела специальную тетрадь. Первые записи для себя стала делать ещё на Ленинске, когда «нарисовался» Коля Баранник с его признаниями, и мне хотелось объяснить самой себе, что случилось в моей жизни такого, что я потеряла сон и покой. Я даже начала писать «Повесть о первой любви» и придумала имя своей героине – Лина, но никак не могла обозначить, сколько ей было лет. Мой собственный опыт был так мал и так мало давал материала для этой повести, что я никак не могла втолкнуть себя в образ этой Лины. Решила сделать её 17-летней, опираясь на книжный опыт прочитанного, но сама я не доросла ещё до этого возраста, просто не представляла, какой я буду в 17 лет. В общем, дальше нача´ла и, как мне казалось, многозначительного эпиграфа «Мне минуло 17 лет…» дело не пошло.

За 1955 год у меня сохранилось лишь несколько разрозненных листочков дневниковых записей, но последующие тетрадки дают представление, чем я жила и о чём думала.

В дневниках «очень правильные рассуждения» «очень правильной девочки». Перечитываю пожелтевшие страницы и усмехаюсь, хотя тогда мне было совсем не до смеха, поскольку дело касалось отношений с друзьями и близкими мне людьми. Я переживала от внутренних противоречий, искала ответа, прежде всего в книгах и в кино.

Итак, незабываемые «школьные годы чудесные с дружбою, с книгою, песнею». Все три составляющие: дружба, книга, песня – сопровождали меня, о них я много писала, и вот как они отразились в моих дневниках. Начну с песен.

Петь очень любила. Жалею, что Господь не наградил меня большим голосом, но кое-какой голосишко у меня имелся, и пела я для себя дома, одна или с братом Женькой под его гармошку; пела в школе на вечерах самодеятельности, но в сольных номерах не выступала – очень робела одна выходить на сцену, а только вдвоём с подружкой или в хоре.

В дневниках у меня много словесной воды, писала многостранично. Как-то записала в дневник:

«Я заметила, что не пишу, а рассказываю дневнику всё, о чём хочу. Мысленно как бы беседую с кем-то».

Экономя бумагу, здесь буду делать краткие извлечения.

Из дневника: «Сегодня как-то само собой сложилась песня без слов. Мелодия проста, напевна. Хорошо бы придумать слова к ней, да времени нет. Жаль, что не умею писать ноты.

Что бы я ни чувствовала: радость, горе, грусть – песня всегда так и напрашивается. Пою любую песню, подходящую в данный момент, пою без слов, так как чаще слова я не запоминаю, а мелодий во мне живёт великое множество, и в нужный момент какая-нибудь возникает помимо моей воли. Даже во время решения задач или черчения (не в классе, конечно) я постоянно напеваю. Если ответ не получается – пою тягучее. Догадалась – понеслись бодрые маршевые мелодии. Папка говорит, что это плохо и я отвлекаюсь. Но нет. Песня помогает быстрее справиться с задачкой».

Ещё одна запись об одном школьном вечере:

«После доклада была самодеятельность, испортившая мне остатки настроения. Ужасно спели – переврали слова и вторую партию. Римма Ивановна расплакалась после концерта. Она много сил отдаёт нашему хору. Готовит нас к городскому смотру. Танцевать мне не хотелось, да и никто не приглашал. От скуки я забралась в пустой класс и стала петь. Римма Ивановна нашла меня и вытащила танцевать».

Или вот ещё: «Выхожу в разряд «артистов». Пели с Таней на два голоса «Грустную песенку». Я – вторым голосом. Петь мне очень нравится, но страшно выходить на сцену – аж коленки дрожат, так волнуюсь».

Совсем не помню Таню, с которой я пела дуэтом эту песенку. И песенку не помню. Перебрала в уме наш тогдашний хор, ни одной Тани не вспомнила.

Поставщиками песен чаще всего служили музыкальные передачи по радио и кинофильмы, в которых звучала музыка. Театров в нашем Миассе не было, оперу и оперетту я стала смотреть и слушать лишь в студенческие годы, но благодаря радио знала много классических мелодий. Оставаясь дома одна, пыталась воспроизвести некоторые арии, чаще без слов – слова я не запоминала. Пою, например, с чувством и, забыв обо всём на свете, нежную песню Сольвейг из оперы «Пер Гюнт» или даже такой сложный для пения романс «Соловей» Алябьева, стараясь повторить колоратуру, и не слышу, что явилась домой бабка. Она тут же комментирует моё пение:

– Люськ! Ты чё? Визжишь, как по радиво.

Благодаря музыкальным кинофильмам вся страна пела песни Дунаевского. И я пела. И не только Дунаевского. В 1954 году вышел грузинский фильм «Стрекоза» с молоденькой Лейлой Абашидзе в главной роли. До нас фильм дошёл немного позже. И вот я, подражая Лейле Абашидзе, пою, только не бегаю, как она, вприпрыжку:

Чудный май, желанный май,

Ты отраду сердцу дай.

Голубеющий простор

Ароматом напоён.

Отовсюду песен хор,

Дивных звуков перезвон,

Соловьи поют в садах,

Утопающих в цветах.

И такой припев, одно ликование, повторенное дважды:

Аб-дель-дель-дель-дела!

Аб-дель-дель дель-дела!

Аб-дель-дель-дель-дела-дела-о-о!

Во время хрущёвской оттепели зазвучали песни народов мира – это новое, что пришло в нашу страну через кино, на эстраду и на радио. Необычные мелодии, необычные голоса. И в моём дневнике эти песни тоже нашли отражение.

Когда на экраны вышел фильм «Возраст любви» с Лолитой Торрес, я буквально помешалась и, если бы возможно было, могла слушать её удивительный голос круглые сутки. Кинотеатр «Урал» был напротив школы и недалеко от нашего дома. Я бегала смотреть фильм повторно. А если передавали через динамик и во всю мощь её «Коимбру» прямо на улицу, я бросала все дела и неслась к кинотеатру.

Пела я в домашнем исполнении кубинскую «Голубку» и мексиканскую народную, прелестно тягучую песню «Гитана» и ещё массу других песен. Столько новых и красивых мелодий вошло в мой репертуар «для души»! И главное, сколько лет прошло, а я помню слова этих песен:

О, как бывает на свете,

Парень был дерзкий и смелый,

Но вдруг цыганку он встретил,

А цыганка песню пела.

Он бы раскрыл ей объятья,

Принёс бы любые подарки,

Но мог бедняга отдать ей

Только сердца пламень жаркий.

Вполне возможно, что это вольный перевод на русский язык с мексиканского и слишком короткий текст в исполнении стареющей, но всё ещё поющей нашей эстрадной певицы Капитолины Лазаренко, но и как замечательно звучал эстрадный оркестр! Заслушаться можно и забыть обо всём на свете даже сейчас.

В народе неслыханную популярность тогда приобрели индийские фильмы. Сейчас их как-то списали и отдали «на растерзание» эстрадным пародистам. А меня завораживала экзотика индийских песен и танцев – их и воспроизвести-то почти невозможно. Вот вышли фильмы «Бродяга» и «Господин 420» с Раджем Капуром и Наргис, и, каждый раз, слушая по радио передачу «Концерт по заявкам», можно быть уверенной, что непременно кто-нибудь пришлёт заявку на исполнение песни «Авара хун» Раджем Капуром из кинофильма «Бродяга». А я, подражая Наргис, высоким голоском пела: «Индигдана, индигдана, дана, индигдана». Да что там я? Иду вечером по проспекту, какой-то поддатый парень куражится и поёт: «Упердана, упердана, дана, упердана». Слова нарочно исковеркал, но мелодию не переврал.

Из наших артистов был очень популярен азербайджанец Рашид Бейбутов. После фильмов с его участием «Кето и Котэ», «Аршин мал Алан» мечтала хоть когда-нибудь его увидеть, и когда спустя годы увидела, наконец, в телепередаче, страшно разочаровалась: маленький, толстенький, хотя и с тем самым голосом, который мне нравился.

В кино в свои школьные годы мы ходили при любой возможности. Даже с последних уроков, бывало, сбегали. Летом пойти в кино было проще. Открыт летний кинотеатр, времени свободного много. За мной забегали подружки, и мы смотрели всё подряд и без разбора. В одной из дневниковых записей я обнаружила, что однажды за день я посмотрела три фильма: две наши «так себе» комедии «Драгоценный подарок» и «Безумный день», но с хорошими артистами, и серьёзную австрийскую ленту «Сердце должно молчать» – вовсе не про любовь, а о личной жертвенности ради науки и людей.

В дневнике я делала подробный разбор того или иного фильма. Безусловно, мне нравились киногерои с сильными характерами – такие, как Кирилл Извеков из кинофильма «Первые радости» по одноименному роману Аркадия Первенцева.

Главный герой Кирилл Извеков – положительный герой, умный, решительный, избрал для себя путь революционера. И слабовольная Лиза, предавшая первую любовь Кирилла Извекова ради удачного замужества и несчастная всю последующую жизнь, потому что муж – нелюбимый ею, да ещё и изменявший ей. Я её осудила, но и пожалела.

В то время я не очень хорошо относилась к девушкам, которые, как я думала, из-за слабости характера становились «домашними рабынями».

Посмотрела австрийский фильм «Моя дочь живёт в Вене» – о положении девушки и женщины в западном обществе – и записываю в свой дневник:

«В западных странах женщины, как правило, не работают, а прислуживают мужу дома, всю свою жизнь проводят среди тесного домашнего мира. Я пыталась представить себя на их месте и не смогла. Я бы, наверно, умерла от такой жизни, если бы даже и любила мужа».

Да… Рано такой девоньке, как я, думать о замужестве.

Очень хорошо воспринимались фильмы о сверстниках, потому что в них возникали те же проблемы и вопросы, что и меня волновали. «Аттестат зрелости», «Разные судьбы» обсуждали всем классом. В фильме «Аттестат зрелости» впервые снялся Василий Лановой, красивый парень, но его поведение в кинокартине вызвало нашу шумную критику. В общем, явно отрицательный тип. Ну а «Разные судьбы» смотрелись с горячим интересом, потому что фильм ещё и предостерегал нас от типичных ошибок после школы. Мне очень понравился романс Рощина «Почему ты мне не встретилась», но и удивило меня, как он мог такой старый уже и до самозабвения влюбиться в юную десятиклассницу.

Не оставил меня равнодушной венгерский фильм «Кружка пива» с талантливой актрисой Евой Руткаи. Я увидела предостережение себе, чем может обернуться для девушки увлечение лёгкой жизнью, новомодными танцами. В то время и в нашей стране зародилось такое явление как «стиляги». До нашего Миасса в массовом порядке оно ещё не докатилось из столиц и крупных городов, но мы были уже наслышаны о стилягах, а кое-кто из местной молодёжи стал им подражать. Ну а я, «правильная девочка», осуждала их: что это за танцы, что это за мода и причёски, а главное, осуждала такой образ жизни.

Нравственное падение молодого киногероя особенно ярко было показано в фильме «Убийство на улице Данте». Действие происходит в одной западной стране, а играют наши великолепные артисты, из крупных – это Плятт, и после фильма моментально прославился Михаил Козаков (кажется, это была его первая кинороль). Вначале чистый, со светлой душой юноша попадает в круг циничных молодых людей, становится фашистом, наглым циником, не жалеющий ни отца, ни матери. Отвратительный тип! Фильм вызвал много шума в печати и критике, потому что на самом деле был талантливо поставлен.

Благодаря «окну на запад» к нам стали приходить на экран западные киноленты: французские, итальянские. Французских почему-то в те годы показывали больше. Например, быстро завоевал популярность Жерар Филипп, кстати, ставший для меня тогда эталоном мужской красоты. И если в легковесном фильме «Фанфан-тюльпан» в паре с красавицей-итальянкой Джиной Лоллобриджидой он очаровал весь женский пол нашей страны в комической роли, то в фильме «Красное и чёрное» по Стендалю Жерар Филипп блеснул талантом в полной мере, как драматический и глубокий актёр. Кстати, и женские роли исполняли выдающиеся актрисы французского кино. Как наивная девчонка, я, конечно, была шокирована некоторыми откровенными сценами в западных фильмах, но они же и были притягательными, так как «такого в наших фильмах не покажут».

В наших фильмах любви было много, но она показана привычно красиво и целомудренно, никто из киногероев так не целовался, тем более не раздевался, как в западных фильмах. И поэтому когда в наш кинотеатр привезли французскую ленту «Их было пятеро» с запретом показа аж «до 18 лет», молодёжь всеми правдами и неправдами ломанулась на фильм. Мальчишки разнесли уже по городу, что в кино е….ся. Ну а я –девушка начитанная, как мне казалось, самостоятельная в своих суждениях, и меня возмущали киношные запреты «дети до 16», а я находилась ещё в этом возрасте. Выручали меня обычно мои старшие братья: они брали меня с собой на вечерние сеансы под видом их девушки. Прошла я на киносеанс и в этот раз, специально приодевшись, «как взрослая». Билеты нам достались в самом последнем ряду – всё уже было раскуплено. Я со своим плохим слухом почти ничего не слышала и мало что поняла. И постельная сцена была показана «без основного» – возможно кадры вырезала цензура. Один кадр – «до»: парочка раздевается, вернее, начинает только раздеваться. Следующий кадр – уже «после»: девушка лежит под одеялом, а молодой человек в белой рубашке завязывает галстук. И конец постельной сцены. И надо домысливать, как в одной дурацкой бардовской песне, когда такие песни позднее появились: «А под купальником всё голо, бля, всё голо!»

И всё-таки западное окно уже было приоткрыто, существовал культурный взаимообмен, в кадрах кинохроники показывали визиты Раджа Капура с Наргис, Ива Монтана с Симоной Сеньоре, а по радио звучали их чудесные песни. К визиту Раджа Капура была написана песня «Русский снег» – её исполнил в радиопередаче Рашид Бейбутов, но один куплет на ломаном русском языке спел Капур, и у него прозвучали индийские интонации очень умилительно и трогательно: «Радж Капур ещё вспомнит не раз русский снег, добрый снег, ру-у-у-ский сне-е-г». Дело ещё и в том, что он с женой Наргис, по их уверениям, впервые в жизни увидели снег, который им казался чудом из чудес – специально это отразили в кинохронике. А Ив Монтан, поющий негромко свой шансон, очаровал всю страну свободой и непринуждённостью исполнения, приплясами и жестами, что и без слов доходило до любого сердца. И в его честь наш Марк Бернес спел новую песню «Когда поёт далёкий друг». Она начиналась словами: «Задумчивый голос Монтана летит над притихшей Москвой». Мы школьниками подхватили эту песню, и одноклассник Генка Хальзов пел её на школьных вечерах.

Летом 1957 года в Москве впервые состоялся Фестиваль молодёжи и студентов. Решились-таки наши власти впустить в страну большое количество иностранцев с разных континентов. Разумеется, наши поэты и композиторы не остались в стороне, написали много песен и главную из них «Гимн демократической молодежи». Начиналась она словами: «Дети разных народов, мы мечтою о мире живём!».

Мне очень хотелось побывать на фестивале. Я уже окончила 10 классов, месяц назад зачислилась студенткой Уральского университета – почему бы и не поехать? Геркина подружка и почти невеста Аня Мартынова, собрав компанию подружек, решила поехать в Москву на фестиваль. В Москве в маленькой комнате коммунальной квартиры жила родная тётка Ани. У Аниных подружек тоже была какая-то родня в Москве. Аня предложила мне поехать с нею, обещала, что устроит меня у своей тётки. Не надеясь поехать в Москву, я всё же робко попросила маму отпустить меня в компании с девочками.

– Как же! Тебя там только не хватает! – сказала мама.

И дело было не только в отсутствии денег на такую дальнюю поездку, хотя я готова была голодать, лишь бы на дорогу были деньги. Меня родители никуда ещё одну не выпускали дальше Миасса. Даже поступать в университет я ездила первый раз в сопровождении папки, а потом в компании с нашей соседкой Юлей Гутор. А в Москве никто из Кузьминых вообще не бывал. Пришлось мне довольствоваться рассказами Ани и её подруг, после того как они вернулись домой. Поскольку они были вне организаций, на официальные мероприятия их не пускали. Они просто шатались по улицам города в роли наблюдателей, уставали дико. С иностранцами тоже почти не общались из-за незнания языков. Правда, случались бессловесные контакты, главным образом с молодыми ребятами, которые пытались познакомиться с русскими девушками. Рассказывала Ира, Анина подружка:

– Подвалил к нам один иностранец, не знаю, из какой страны. Лепечет: «Дружба! Мир! Дружба!» А сам полез ко мне обниматься и целоваться. Я его как двину в грудь: «Иди ты отсюда! У нас так не принято». В общем, отшила его!

Но, видимо, не все русские девушки так поступали, потому что через девять месяцев после фестиваля стали рождаться в нашей стране «дети разных народов». Наверное, наши девушки мечтали выйти замуж за иностранца и уехать жить за границу, но не тут-то было: браки с иностранцами в то время были запрещены. В Вахтанговском театре потом долго шёл спектакль «Варшавская мелодия» в исполнении главных ролей Михаила Ульянова и Юлии Борисовой. Щемящий спектакль о любви двух молодых людей, разъединённых большой политикой в условиях «холодной войны». Ну ладно бы любовь русского с девушкой из капиталистической страны, а то с полькой из страны народной демократии!

Я намеренно не пишу пока о политических событиях в мире и в нашей стране, но это не значит, что я в свои школьные годы жила, ничего не зная об этих событиях. Я была комсомолка, всю оценку давала тогда с позиции линии партии, потому что иной позиции мы тогда не знали. Ну вот, например, в ноябре 1956 года в Венгрии случился белый мятеж. В годы войны Венгрия воевала на стороне гитлеровской Германии, и далеко не всё население воспринимало советских воинов как освободителей. Восстание началось после того, как сталинский ставленник, первый секретарь Венгерской парии трудящихся Матиас Ракоши попытался любой ценой сохранить свою власть. Между тем у нас прошёл уже XX съезд компартии, на котором было принято решение о проведении более либеральной политики в странах народной демократии, и в рамках Варшавского договора странам, так сказать, дозволялось идти к социализму собственными путями. Венгры не желали терпеть ни сталинских порядков, ни их проводника Ракоши. Однако восставшие допустили стратегическую ошибку: они потребовали от руководства своей страны выхода из Варшавского договора и вывода всех советских войск из страны. При полной поддержке других социалистических стран Хрущёв распорядился о вводе наших дополнительных войск в Будапешт. Восстание было потоплено в крови – с венгерской стороны погибло более 20 тысяч человек. Понесла потери и Советская армия. Западные страны осудили действия СССР, но вмешиваться не стали. В широкой печати у нас этот мятеж преподносился в другом отражении. В «Комсомольской правде» опубликованы страницы «Белой книги». И вот что я пишу в своём дневнике:

«14 декабря 1956 г. Волосы встают дыбом! Надо быть не человеком, а каким-то зверем и даже не зверем, а выродком из выродков, чтобы так зверски убивать и мучить людей! Вешают, стреляют, сжигают – да что же это такое?! Нет, это не люди, у них нет ни сердца, ни ума, они не щадят даже маленьких детишек. То, что я увидела на фотографиях, потрясло меня. Вот на снимке одна из жертв: искривлённый предсмертными мучениями рот, лицо залито негашёной известью. Что может быть чудовищней этой казни. Ясно: они хотят запугать других людей. Я говорю «они», потому что этим бандитам нельзя дать имени. Они не понимают, что своими действиями рождают великую ненависть в сердцах честных людей всего земного шара, поднимают на борьбу тысячи и миллионы простых людей и приближают день своего конца! Судорожно цепляясь за прошлое, стремясь повернуть колесо истории вспять, они неуклонно идут навстречу своей гибели. Эти слова относятся не только к выродкам, раздувшим контрреволюционный мятеж в Венгрии, но и их покровителям, ко всем империалистам. В Египте рекой льётся кровь, идут бои в Алжире, террор против патриотов и ещё неизвестно какие коварные планы намечают дельцы. Они развязывают войны ради миллионов долларов, но и ответ им придётся держать перед миллионами живых людей!»

Да… Девонька смешала всё в одну кучу, но так нас воспитывали – быть верными линии нашей Партии, а она непогрешима, потому что стоит на коммунистических идеалах и борется за счастье всех народов всего мира. Однако наша страна жила по принципу «Делай, как я». У себя это счастье строим, и вы давайте двигайтесь к мировому счастью по нашим следам. А если не пойдёте – заставим!

Нам было неведомо, что венгры взялись за подручные средства – известь, верёвки и бензин, потому что на них пёрли наши танки. Конечно, жестокость нельзя оправдывать ни с какой стороны, но родившаяся ненависть к советским солдатам не разбирала уже средства. Венгры не раз проявляли жестокость и в относительно мирное время по отношению к проходившим военную службу в Венгрии нашим солдатам. Залез солдатик к венгру в сад за яблоками по российской привычке шарить по колхозным садам, был пойман хозяином на месте и с яблоками. Что делает хозяин? Вспарывает солдатику живот, набивает живот яблоками и выбрасывает тело на видное место, но подальше от дома, чтобы не навлечь ответную меру! Другим в назидание: а не воруй! И возвращаются со службы наши солдаты и рассказывают: «Нескольких яблок, которых у них видимо-невидимо по садам, пожалели, сволочи! Убивать их надо!»

Школьниками мы, как и большинство наших людей, жили в зашоренном состоянии. Всей правды мы никогда не знали. Мы, например, не знали, что в Казахстане произошло восстание заключённых в Кенгирских лагерях. Да и о самих-то лагерях мало что знали. Время Солженицына с его шокирующей общество книгой «Архипелаг ГУЛАГ» ещё не пришло.

Зато всем классом ходили на такие фильмы, как «Чёртов круг» – о болгарском борце с фашизмом Георгии Димитрове. Его мужественное выступление на суде, устроенном фашистами над ним, нам очень понравилось. Как же: Геринг словесную истерику закатил, когда Димитров сам выступил в свою защиту и направил свои обвинения против тех, кто устроил это судилище.

И меня привлекали героические личности хоть в книгах, хоть в реальной политике. Им хотелось подражать в бесстрашии и готовности совершать подвиги.

Прочитала книгу Войнич «Овод». Потрясена. Выписала в дневник целую главу о казни Артура – Овода. Тема борьбы и мужества, преданности делу борьбы, когда люди сознательно готовы были отдать свою жизнь, постоянно волновали меня.

Тогда же прочитала «Слово перед казнью» чешского патриота Юлиуса Фучика. Зная, что его казнят, он написал эту книгу с обращением ко всем сражаться с фашизмом: «Люди! Я любил вас. Будьте бдительны!»

«Молодую гвардию» – и фильм, и книгу Фадеева знала чуть не наизусть. Образы молодогвардейцев постоянно были у меня среди любимых героев в школьных сочинениях по литературе. Дополнительно читала явно заказную нашими идеологами книгу Елены Кошевой «Слово о сыне», после чего в дневнике я оставила многостраничную запись об Олеге Кошевом, даже его юношеские стихи переписала. И однажды он приснился мне живым, и я как будто разговаривала с ним. Вообще я как бы примеряла на себя все подвиги: а смогла бы я так же умереть, как молодогвардейцы?

Во все времена были символы эпохи. Великая отечественная война рождала свои символы, на примере которых в духе патриотизма и беззаветной преданности Родине воспитывалось новое поколение советских молодых людей.

Я не изменила отношения к основным героям книги и после того, как реальная и книжно-киношная правда «Молодой гвардии» во многом разошлись.

Торопясь написать книгу, Фадеев не успел разобраться во всех деталях и допустил ряд просчётов. Так, имена всех молодогвардейцев в романе он привёл без изменений, если не считать, что подлинная фамилия Сергея Тюленина – Тюленев. Но эта простая допустимая ошибка, хотя потом родственникам героя-молодогвардейца пришлось поменять свои фамилии. Более драматично складывалась посмертная память и дальнейшая судьба его родственников у другого молодогвардейца, Виктора Третьякевича, объявленного предателем. В романе писатель вывел, как он говорил, «собирательный» образ предателя с фамилией Стахович. А в жизни имя Третьякевича было вычеркнуто на 16 лет, его родители не получали пенсии и были, можно сказать, изгоями в обществе. Родственники и многие близко знавшие семью писали в инстанции, пытались защитить честное имя Виктора Третьякевича, принявшего вместе с другими молодогвардейцами невыносимые пытки и мученическую смерть. Можно спросить: а что оставшиеся в живых несколько молодогвардейцев не смогли пролить свет правды и сообщить, например, что комиссаром «Молодой гвардии» был опытный Виктор Третьякевич, а не зелёный мальчишка Олег Кошевой? Особенно плохую роль в этой истории сыграла Валерия Борц, которая неоднократно выступала по радио и в печати с рассказами о молодогвардейском подполье. Даже, как выяснилось спустя годы, родная мать ей задавала вопрос: «Доченька! Почему ты сказала неправду?» И она отвечала: «Мама, я не могла». Да, не могла! На живых молодогвардейцев оказывалось давление сверху и требование придерживаться официальной точки зрения на события военной давности. И Валерия Борц, после войны успешно окончила институт, работала переводчицей, боялась за свою карьеру, ей надо было жить. Оговоры, умолчания, досужие домыслы преследовали героев-молодогвардейцев в реальной жизни, и до нашего времени тянется этот недобрый шлейф, несмотря на то, что было проведено немало следствий и экспертиз, и установлена полная картина деятельности «Молодой гвардии» и её провала. Имя Виктора Третьякевича ныне выбито на мемориальной доске, он посмертно награждён орденом Отечественной войны, но в звании Героя Советского Союза его так и не утвердили.

Реальная жизнь всегда отличается от книжной. Писатель черпает сюжеты из жизни, но пишет художественное произведение, преломляя какие-то события согласно своему замыслу. Однако на писателе лежит большая ответственность за живых людей, и надо быть осторожным в подборке прототипов и уж по крайней мере щадить живущих людей. Но в случае с Фадеевым был социальный заказ написать книгу о молодогвардейцах по горячим следам. Несколько командировок в Краснодон – и за перо. Первый вариант книги вышел уже в 1946 году. Кинорежиссёр Герасимов немедленно снял фильм с несколько изменённым сценарием. Актёрами стали студенты ВГИКа и замечательно сыграли, став популярными артистами на все последующие времена.

Между тем ещё жива была старая Тюлениха, малограмотная и, как большинство шахтёрок, грубая женщина. Она ходила по Краснодону порою пьяная вдрызг, и поэтому не боялась кричать, что Фадеев «всё наврал». Она возмущалась:

– Да стал бы мой Серёжка путаться с этой жидовкой Валькой Борц?

И про Олега Кошевого она кричала, что всё выдумано, потому что какой он герой – маменькин сыночек и соплячок. И по её рассказам, Елена Кошевая, чтобы выгородиться перед нашими властями, потому как у неё немцы стояли на дому, придумала, что её Олежка был главным в «Молодой гвардии». И ведь надо бы Кошевую спросить, почему при немцах не тронули ни её брата Николая, ни его жену Марину, когда всех молодых угоняли на работу в Германию? Жили всей семьёй при немцах – и никто их не трогал. А теперь вот Кошевая книжку написала, деньги за героя-сына получает, дали ей трёхкомнатную квартиру, а про Тюлениху забыли и никаких ей денег за Серёжку не платят! Но кто будет слушать эту Тюлениху?

Да и в своей материнской обиде она тоже не была совсем права. И Олег Кошевой был героем. В 15 лет он уже без всякого руководства сверху чётко знал, что с пришедшими на нашу землю врагами надо бороться.

Фадееву крепко досталось от властей, но совсем по другому поводу: не отразил, мол, руководство партии; не могли школьники, по существу, дети, одни, без участия партийного руководства организовать подполье для борьбы с немцами.

Фадеев переработал роман, ввёл в число руководителей организации коммуниста Лютикова. Второй вариант книги вышел в 1956 году.

Что тут сказать? Нет, я не буду менять своей позиции по отношению ко всем молодогвардейцам. Они приняли мученическую смерть и достойны поклонения и цветов у их памятника! Они все герои.

Моя книжная душа постоянно нуждалась в подпитке. В дневниках я упоминаю и обсуждаю те или иные книги. Список книг очень пёстрый. Об одном жалею: не было рядом со мной умного наставника, который руководил бы моим чтением, – уж много довольно пустых книг я читала тогда, а хорошие книги прошли мимо. Мама записала меня в библиотеку строителей, а там маленький выбор книг, да летом, к моей досаде, библиотекарши уходили в отпуск и закрывали библиотеку. В нашем классе я подружилась с Лилей Губиной, и сдружила нас любовь к чтению. Она была записана в библиотеку автозавода и могла брать книги на дом. Мы с нею стали ходить в читальный зал, читали из номера в номер журнал «Юность». Хороший журнал для молодёжи! Молодёжная, близкая по духу и содержанию тематика. И главное, большинство авторов – молодые люди, только входящие в литературу, а уже популярные в литературной среде. Гладилин, Аксёнов, Евтушенко – свежая струя в литературе. Я читала также статьи на нравственные темы и созвучно моему возрасту. Например, по статье «Как живёшь ты, моя первая любовь?» в журнале «Огонёк» написала в своём дневнике большую рецензию.

Мне хотелось больше знать о школьной жизни, сравнивать себя с героями-сверстниками из других книг. В моём дневнике упоминаются книги: Медынский «Повесть о юности», «Семнадцатилетние» (автор не указан), Донченко «Золотая медаль», «Чистое золото» Поступальской. Понятно, почему я их читала. Потому, что сама находилась в этом возрасте.

Запойно прочла книгу Д. Гранина «Искатели» – о людях науки. Захотелось быть в их рядах.

Прочла «Слово о словах» Г. Успенского. Записала в дневнике:

«Читала, словно сказку. До чего же удивительная вещь – человеческий язык! Оказывается, язык имеет свои законы, по этим законам слова из одного языка могут перейти в другой, а сам язык может развиваться. Язык – удивительнейшее создание человеческого общества, а наука о языке (согласна с Успенским) – одна из самых серьёзных, глубоких и увлекательных наук мира».

В какой-то мере эта книга повлияла на моё решение быть филологом. Да и вообще языки привлекали меня, хотелось войти в эту область знания, но никто мне не подсказал, в каком вузе это можно сделать и, главное, кем я буду после окончания вуза и где стану работать. Я наивно полагала, что языки – это специальность для учителей, а в школу идти работать мне совсем не хотелось. Я не понимала, как люди становятся учёными, писателями, мне казалось, что для этого надо быть семи пядей во лбу, а годится ли мой лоб для этих высоких целей, я крупно сомневалась.

Разумеется, перечитала все книги по школьной программе. Некоторые ещё до того, как их начали «проходить». Например, запойно читала все тома «Войны и мира». Причём война меня интересовала меньше, больше читала про мир. Наташа Ростова разочаровала в конце. Ну что это? Такая прелестная, одарённая от природы девушка, а превратилась «в сильную плодовитую самку». Записала в дневнике:

«Воспитание детей – важная задача, конечно. Однако умные, талантливые девушки не должны запираться в четырёх стенах, не должны ограничиваться интересами одной лишь семьи. Нужна какая-нибудь деятельность. Ведь вот её муж умный Пьер знает, чем заняться. Почему Наташа этого не знает?»

Из других авторов только перечислю книги, упомянутые в дневнике: Лацис «Сын рыбака», Шишков «Угрюм-река», Севунц «Тегеран», Драйзер «Гений», Шолохов «Тихий Дон», Достоевский «Неточка Незванова».

Достоевский не понравился. Тяжёлый для моего прямолинейного сознания писатель. Записала в дневнике:

«Герои его мечутся, страдают, если любят, то болезненно, ужасно мучаются и в конце концов или сходят с ума, или стреляются, или совершенно разбиты, с его героями случаются нервные припадки, обмороки. В общем, какие-то все нездоровые и затасканные жизнью люди. Но ведь даже самый несчастный человек испытывает в жизни хоть какую-нибудь маленькую радость. Жизнь у Достоевского мрачна и безнадёжна. Язык трудный, о природе – ни слова, всё внимание обращено на психологию героя, который нечеловечески мучается».

И всё же меня прежде всего интересовала моя собственная жизнь, из прочитанного делала для себя выводы. Например, такие:

1. Лучше выбрать одну специальность, но ту, которую хочешь, а не ту, которую подсказывает жизнь.

2. Если человек имеет большие способности, но не обладает сильным характером, то он чаще оказывается неудачником. Воля и настойчивость – прежде всего!

3. Если хочешь посвятить жизнь науке, торопись накапливать знания. Иди к осуществлению цели прямейшим путём. Тише едешь – дальше не будешь! Жизнь коротка и нужно успевать.

4. Первая любовь единственна. Если полюбишь кого во второй раз, то никогда не будет сильного чувства, какое испытал в юности. Важно отличить первую любовь от влюблённости.

5. Разлука не всегда укрепляет любовь. Особенно, если один из влюблённых слабее характером.

Увы! Самое ближайшее будущее покажет, в каких противоречиях вступала я в жизнь, которая меня звала. Жила, нащупывая себе дорогу, и шла по ней, меняя свои намерения сообразно текущему моменту. Но, может быть, так и надо было поступать? Не всегда прямая дорога приводит к прямому результату. Должно быть право выбора.