Надежда и в самом деле не спала.

Она встретила меня взглядом напряжённым, вопрошающим, и в то же время каким-то запуганным, загнанным… Право, я не взялся бы назвать, какие чувства я разглядел в её глазах. Но только покоя и умиротворения, уверенности, равно как и напора в них не читалось – это точно!

Мне показалось, что она недавно плакала, хотя лицо, без косметики, выглядело тщательно умытым.

– Пришёл я, пришёл… – немного смущённо сказал я.

Надежда подошла и молча прижалась к моей груди.

И я как-то вдруг мгновенно понял, сколько всего она передумала за те часы, что я отсутствовал.

И ещё я как-то с новой очевидностью стало ясно, насколько эта женщина нужна и дорога мне.

Из моей души всплыло осознание, что я – абсолютный однолюб. Откуда это – от прошлого доперста или от нынешнего человеческого тела, я не знал. Да и какая разница, право слово!

* * *

– Сколько ж у тебя бабы-то не было?..

– Ты уже спрашивала.

– Ты не ответил…

– Ответил!.. Тело такое досталось.

– Хорошее тело…

– Тебе виднее…

– Виднее… Скорее, прочувственнее… И ласковое такое…

Выжидательная пауза.

– Только ты ведь опять не ответил…

– А если я просто влюбился?..

– В меня, что ли?..

А самой и не нужно ответа: уже прижалась, и тихонько смеётся счастливым голосочком.

* * *

– Так когда колоться будешь? – спросила Надежда.

– В смысле, всё расскажу?

– А какой ещё может быть смысл в этих словах?

– Колется, например, орех, – улыбаясь, уточнил я. – Ну, в переносном смысле – наркоман…

– А я тебя в ментовском смысле спрашиваю: когда колоться начнёшь, урка ты приблудная?..

Шуточная пикировка… Какая ж сладостная вещь!

Однако и оттягивать разговор дальше некуда. Как там говорят у лётчиков?.. «Высота принятия решения»… Будущий день должен стать последним днём моего пребывания в этом Мире.

Нашего пребывания! Я всеми силами убеждал себя, что Надежда отправится со мной.

Я уже давно размышлял, как ей всё рассказать, какие слова найти, какие аналогии провести, чтобы она поняла происходящее и возможное грядущее в достаточной полноте…

Обстановка ведь в этом деле играет огромную роль!

Вот сидим мы в простой тесноватой кухоньке обычной земной квартирки. Прихлёбываем чаёк, похрустываем печеньками… За окном – ставшая уже привычной промозглая сумрачная местная зима, накрывшая не самый крупный городок этого Мира…

Только это – родной Мир моей Надежды, это её родной привычный город. На этих небогатых квадратных метрах прошла вся её предыдущая жизнь. Она всё тут знает, и всем нутром своим верит в их незыблемость. Мечтать она может о чём угодно, однако обстановка якорем висит на полёте фантазии, не позволяя ей как следует расправить крылья.

И что я смогу рассказать в этом антураже о себе, и наших с ней перспективах?.. Как объясню множественность Миров…

Нет-нет, Надюшка – девушка грамотная, о Вселенной знает, и что планеты земного типа вращаются вокруг некоторых звёзд в курсе… И песню про Тау Кита напевала, и про Туманность Андромеды читала…

Всё так.

И про параллельные миры, и про другие измерения наслышана… И даже про «кротовые норы» во Времени кино смотрела…

Но одно дело – читать, слышать, фильмы смотреть… И совсем другое – сидеть за стареньким столиком на столь же стареньких табуреточках, ножки которых елозят по потёртому линолеуму, а рядом урчит, гоняя фреон, простенький, без «наворотов» холодильник…

И услышать предложение прокатиться между Мирами…

Как поверить, что вот этот конкретный человек, не из книжки и не из кино, человек, который делит с тобой постель и проживает в твоей квартире за твой же счёт, вот он и есть – самый настоящий пришелец из другого измерения?.. И предлагает и тебе переселиться в него же, в иной Мир?..

Какой нормальный человек поверит в этот бред?..

Ведь за шизу можно принять!.. Или за розыгрыш несмешной… Или за попытку под предлогом этой бредовой отмазки слинять…

Можно придумать какое угодно объяснение такому рассказу. Только на правду он никак не тянет.

Думал я, думал… И вот что придумал…

Ей обязательно нужно увидеть мой трамвай! Только тогда, при виде того, чего, по её представлениям, само существование немыслимо, она сможет меня выслушать и понять!

– Завтра и расскажу!

– А почему не сейчас? – разочарованно и с некоторым раздражённым вызовом спросила Надежда.

– Поймёшь, милая, – я взял в руку её ладошку, стараясь этим жестом смягчить отказ. – Тут нельзя раньше времени… Ты же знаешь силу слова – раньше времени сказанное, оно и спугнуть может… Честное слово: завтра у меня от тебя не останется тайн.

Надежда покачала головой, погрозила пальчиком:

– Темнишь ты, батенька, ох, темнишь!..

Однако я оставался непреклонным:

– Темню, конечно… Только так надо!.. Завтра, Надюш, завтра – никаких тайн! Обещаю!

– Дожить бы до завтра… – усмехнулась она.

– Что так?

– Помру от любопытства!

– Не успеешь, – успокоил я. – Тебе дел сегодня много нужно решить.

Надежда отстранилась. Приподнялась на локте, с любопытством уставилась мне в глаза.

Нет, не с любопытством. Вернее, любопытство, конечно, присутствовало. Но не оно преобладало.

Главное, что я увидел в её взгляде, это надежда.

Надежда глядела с надеждой. Забавный каламбурчик.

– И что же?..

Пространства для манёвра больше не оставалось.

– Надюш, скажи мне: ты согласна со мной уехать?

– Куда? – быстро спросила она.

– Не «куда», а уехать, – поправил я. – Просто взять и уехать. На край мира. И ещё дальше – за край.

– А там что?

– Не знаю. Может, рай внеземной… Может, небытие… Не знаю… Как судьба распорядится.

Девушка практичная, Надежда и отреагировала соответствующе. Во всяком случае, на «небытие» не обратила внимания.

– А ты, часом, не брачный аферист? – подозрительно напряглась она.

Такого поворота я не ожидал.

Засмеялся.

– А что, похож?..

– Нет, не похож, – качнула она головой. – Но аферисты любого пошиба никогда на аферистов не похожи. Иначе им бы не поверили…

– Логично, – согласился я. – Нет, я не аферист, потому что… В общем, слушай дальше!.. Вернее, не слушай, а отвечай! Так согласна ли ты со мной ехать за тридевять земель?

– А что взамен? – опять очень практично спросила она.

Чувствовалось, что Надежда, принимавшая поначалу наш разговор за игру, пусть и с непонятными правилами, всё больше начала напрягаться.

Наверное, наслушалась всяких историй – что на работе своей, что от подружек… Да и по телевизору постоянно об афёрах рассказывают…

Потому я старался говорить как можно убедительнее.

– А взамен, Наденька, я тебе предлагаю любовь. И себя впридачу. Верность свою. Никогда не бросить и в беде не оставить…

– Это всё прекрасно…

Она уже сидела, скрестив ножки и укутавшись в простыню, как-то зябко обхватив и оглаживая себе руками. Смотрела на меня внимательно, пытливо…

Договорить ей я не дал – подобный разговор грозил затянуться надолго, так что и Ключник утомился бы слушать.

– Послушай, милая моя Надюшка! – перебил я, не давая ей, да и себе тоже, завязнуть в пустопорожнем диалоге. Я вдруг понял сэра Нанку, которому несколько часов назад пришлось выслушивать меня самого. – Я тебе предлагаю разделить со мной мою судьбу. Со мной – до конца. Тебе нужно только мне поверить!.. Согласна – завтра отправимся вместе, и ты узнаешь невероятно много удивительных вещей. Нет – значит, завтра же распрощаемся. – Тут я немного слукавил: я не знал, как поступлю, если вдруг она заартачится. Надеялся только, что она поступит как должно. А точнее, как мне хочется. Но продолжил вполне искренне: – Мне расставаться с тобой очень не хочется. Но решать тебе!.. По большому счёту, встречаться или расставаться, всегда решает женщина… Я не знаю, что меня там ждёт, но иду. И тебя вот зову… При этом обещаю тебе, Надюшка: вернуться у тебя возможность останется до момента, когда мы сядем… м-м-м… в автобус.

– Так мы поедем в автобусе?..

Не говорить же ей про трамвай – получится как-то несерьёзно. А автобус может оказаться и междугородний, и международный, а то и вовсе тот, который доставляет пассажиров к самолёту…

Не ответив, я начал инструктаж.

– А теперь слушай, что тебе сегодня нужно сделать. Первым делом – уволиться с работы…

– Ты что же, берёшь на себя заботу обо мне?

Её мгновенно отпустило напряжение. Только что сидела, и вот уже лежит головой у меня на груди.

Мне показалось, что на кожу упала тёплая капелька.

– Так я же тебе о том и толкую.

– Может, лучше отпуск? – робко просила она. – Мало ли!..

– Никаких «мало ли»!.. Увольняешься!.. Только попросишь, чтобы заявление твоё зарегистрировали завтрашним днём. Вдруг ты в последний момент передумаешь со мной отправляться… Хотя… Ты ж ещё не согласилась! – потрепал я её по затылку. – Согласна со мной – да за край света?..

– Увольняюсь, – отозвалась она. – И что дальше?..

…И я начал рассказывать, что ей делать дальше.

* * *

Трамвай выглядел так, будто ему уже заготовили место в самом дальнем тупике депо – из которого обречённые вагонные остовы отправляют в последний путь, на переплавку.

Старенький, едва не музейно-дореволюционный, с открытыми площадками, с проступающими сквозь облупившуюся краску трухлявым деревом и поржавевшими металлическими шпангоутами, тусклый… С опущенным погнутым ромбом пантографа с покосившейся дугой токоприёмника; да и зачем бы его поднимать, коль контактного провода в запущенном, наглухо замурованном со всех сторон захламлённом фабричном дворе на наблюдалось… Под несуразными, с глупыми спицами, колёсами утопала в замёрзшей грязи секция корявых рыжих рельсов, и как-то не верилось, что эти колёса ещё в силах провернуться.

Единственное, что как-то внушало оптимизм, так это наличие всех целых стёкол. Мутных, в замёрзших с осени потёках грязной наледи, сквозь которые в темноте ничего не разглядеть.

И ещё бросилось в глаза, что к лобовому стеклу изнутри косо прилеплен коряво написанный указатель «Следует по Зелёной улице».

– Твою ж ты мать! – не выдержав, пробормотал я, увидев это архаичное чудо техники.

– Что случилось? – спросила Надежда. И добавила: – В самом деле: откуда он тут взялся?..

Вот и попробуй объяснить женщине, что именно на этом транспорте нам предстоит отсюда выбираться за край света в лучшую жизнь!

– Шутники, блин! – в сердцах едва не взвыл я.

Не возникло сомнения, что те силы, которые распоряжаются нашей судьбой, ясно и недвусмысленно показывали: определиться с отъездом Надежда должна абсолютно самостоятельно. Осознанно и бесповоротно.

Ну и я тоже, разумеется.

Потому что до сего момента я перекладывал решение на Надежду. Как она решит, так и будет.

Вернее, не совсем так.

Если она согласится отправляться в неведомое со мной – тут всё понятно. Садимся и едем. Но если Надежда откажется, то как поступлю я?.. В это можно верить, а можно нет – но я не мог ответить на этот вопрос даже себе. Уехать без Надежды я не мог. Оставаться с ней в этом Мире мне не хотелось.

Так – не мог; этак – не хотел… И какая составляющая в этой дилемме одержала бы верх?..

…Я привёл свою любимую на фабрику, в полной уверенности, что именно тут находится моя Дверь в Хумгат. В принципе, при известном навыке раз открывший Дверь сможет сделать это где угодно. Однако в привычном месте сделать это проще. К тому же, со мной следовала спутница, так что идти по апробированному пути казалось логичнее – спросить-то путь не у кого.

Женщина несколько раз пыталась меня разговорить, однако я оставался непреклонным: на месте всё разъясню. В какой-то момент мне показалось, что она готова вспылить и остановиться.

Тогда я взял её ладошку, крепко сжал, и сказал:

– Верь мне, Надюшка, всё будет хорошо…

Мы прошли по знакомому мне по прошлому визиту тёмному цеху – Надежда крепко вцепилась в мою руку… И через широченный проём, к которому, надо думать, некогда подъезжали большегрузные автомобили, увидели в захламлённом дворе трамвайный вагон. Ни на что, кроме утилизации, не годный.

И только наша воля – понимал я – наша с Надеждой обоюдная воля могла пробудить его к жизни. Маршрутный указатель в лобовом стекле об этом ясно свидетельствовал.

Я понимал, в чём хитрость режиссёров этой мизансцены.

Окажись здесь остановка, к которой подкатил бы вагон, позвонил бы нетерпеливо – и мы вошли бы, и можно было бы потом всё разъяснить. Или даже если бы транспорт выглядел современным и ухоженным, это повлияло бы на решение Надежды, думаю, в лучшем виде.

Не говоря уже о том, окажись транспортная капсула как-то футуристически-фантастичной! В такую кто угодно войдёт!

Однако он выглядел именно как груда металлолома. И Надежда и представить себе не могла, что может его оживить исключительно силой своего желания.

Так что мне предстояло убедить женщину, что вот этот ржавый музейный экспонат – мистическое средство транспортировки не то в Тридевятое царство, не то в Зазеркалье, не то в Изумрудный город Гудвина, не то во Вчерашний день.

И уже в следующий миг я понял, что, убеждая, как раз на этой развалюхе заострять внимание не следует. Поместили его здесь – и пусть себе стоит! Своим видом он в силах только отпугнуть человека, но никак не позвать его в даль светлую…

Лампочка оказалась тусклой. Ватт на 60, не больше, да и та светила вполнакала. Она свисала с бетонного потолка на причудливо гнутой проволоке-«лапше», к которой кое-как прикручен патрон.

Под лампой скособочился складной столик, а рядом, напротив друг другу и боком к видневшемуся в нескольких шагах трамваю – чтобы не упускать его из вида – стояли складные же стулья.

– Ой, а я это сразу и не заметила… – удивилась Надежда. – Кто ж свет-то тут оставил?..

– Присядем, – предложил я. – Колоться буду, – пообещал я.

– А почему здесь?.. Что вообще всё это значит?..

– Сейчас всё узнаешь… Пришла пора…

Узнаешь… А как начать?.. Как и что говорить?..

Я не знал.

– Надюш, ты что больше любишь: сказки или фантастику?

– Я как-то больше по реальности, – не приняла тон женщина. – Если сказки, то они как-то всё больше страшные получаются.

– Хорошо, – согласился. – Тогда попробуем от реальности, от науки, техники и нано-технологий… – И я начал наспех импровизировать. – Подробности технические раскрывать не стану. Сам их толком не знаю. Но если попросту, то получается так… Я являюсь участником эксперимента по перемещению… Этой, как её… По телепортации физических объектов на значительные расстояния. Ну и в эксперименте произошёл сбой…

– А, это когда ты в одном костюмчике оказался на морозе – без документов и денег?..

Надо ж, моё плачевное тогдашнее положение играет сейчас на наспех придуманную легенду!.. Что ж, и то ладно!

– Вот-вот! – согласился я.

Поверила бы она в эту версию, оставайся мы на её кухне?.. Уверен, что нет. А здесь, в холодном полутёмном заброшенном цехе, да ещё за полночь, при тусклом освещении… Вот тут и во всякую заумь можно поверить…

– Так это твой Макс что-то напортачил? – вспомнила она имя, которое я несколько раз называл.

– Совершенно верно!

– А я думала, что он тебя на деньги кинул…

– Он и кинул. Только не на деньги, а расстояние, – пошутил я.

– И что – ты нашёл возможность вернуться?

– Да.

Надежда смотрела на меня жёстко, в упор… И в то же время как-то растерянно-беззащитно.

– Скажи мне честно!.. Вот это, что ты рассказываешь, что это?.. Это прикол такой?.. Розыгрыш?.. Тут что, кинокамеры вокруг попрятаны, и выскочит какой идиот, и завопит «Сюрпрайз!»…

Я смотрел ей в глаза, стараясь, чтобы взгляд мой оказался хотя бы приблизительно похожим на взор сэра Нанки.

– Надюш, а ты считаешь, что я сейчас шучу?.. Что вот это вот, – обвёл рукой вокруг себя, – это только декорация?.. Я ж говорю: эксперимент, который дал сбой. И вот я здесь… – демонстративно провёл руками по сторонам.

Надежда невольно огляделась. Передёрнула плечами.

– Допустим… – проговорила она насторожённо. – И что теперь?

– Я ж о том и толкую!.. Оказавшись здесь, я встретил тебя… И предлагаю тебе отправиться в путешествие со мной.

– Куда?

– Я не знаю, Надюшка. Я ж говорю: эксперимент вышел из-под контроля. Транспортный канал открыт, ждёт меня… Вернее, нас… Однако куда конкретно нас забросит, поручиться никак не могу… Погоди, не перебивай. Я тебе ещё главного не сказал!..

– Это ещё не главное?!

В голосе моей собеседницы звучало столько сарказма, что я понял: не верит. Или по меньшей мере, здорово сомневается.

– Не главное. Вчера я совершил пробную транспортировку… У меня получилось попасть туда, куда нужно… И я вернулся – специально за тобой. Верю, что у нас с тобой всё пройдёт хорошо!

Она откинулась на высокую спинку солидного компьютерного кресла класса «Бюрократ», смотревшегося здесь совершенно нелепо.

– Допустим… Подчёркиваю: не очень-то я тебе верю, но допустим… Но мы ведь можем попасть куда-нибудь в Антарктиду… Или наоборот – в Сахару… И в любой стране документы нужны. Загранпаспорт, визы, вид на жительство какой-то… У тебя, наверное, что-то на такой случай предусмотрено, ты можешь обратиться в посольство или куда… Но я-то каким боком?..

– А вот это уже вторая часть Марлезонского балета, – усмехнулся. – Главное, что с телепортацией ты уже смирилась…

– Не смирилась… Допустим, – в очередной раз повторила она прилипшее слово. – Ну а дальше что?

– А дальше… Телепортация произойдёт не в пределах Земли. А в совершенно другой Мир…

Она криво улыбнулась.

– Я даже знаю, где тот мир находится… В Москве он называется Кащенко… Ты меня разыгрываешь?.. Только я не пойму, в чём прикол. И ради этого бреда ты привёл меня сюда, чтобы мы мёрзли?..

– А мы мёрзнем? – спросил я.

Она хотела что-то ответить, однако осеклась. Огляделась – насторожённо, удивлённо…

За широким проёмом в стене лежал снег, только вокруг трамвая его не оказалось, там корёжилась промёрзшая грязь. По бетонному полу к нам под ноги тянулся пыльноснежный муар… Но мы холода не ощущали – тела не воспринимали температуру, мы с ней, с температурой, составляли единое целое.

Хумгат – одно слово.

– А как так получается? – как-то по-детски спросила Надежда. – Мороз, а не чувствуем…

– Я ж тебе говорю: эксперимент!

– И кто ты в нём?..

– Это всё неважно, Надюшка! Участник… Сейчас важно только одно! Мы с тобой можем оба стать его участниками! Я тебе говорил, что зову тебя за край мира. Это не метафора, девочка моя!.. Ты не знаешь ничего, не понимаешь – и не надо!.. Просто ответь: отправишься со мной, или нет?.. Вот прямо сейчас – в омут с головой. Как ваш Иванушка – в колодец, не зная, что его там ждёт. Или Алиса – в дупло, или куда она там прыгала… Или этот, как его, забыл: красная таблетка или синяя?..

– То ведь сказки!

– Это не сказки, милая! Это так народ описывал телепортацию, в которой участвовали древние ваши герои.

– Я тебе не верю! – заявила Надежда. – Ты гонишь какую-то пургу. Это бред шизофреника…

– Пусть так! – не стал я спорить. – Я тебе просто предлагаю рискнуть. Что тебя ждёт там? – кивнул я за спину. – И что – там! – я махнул рукой вдаль. – Я ж не предлагаю тебе с моста или с крыши прыгнуть… Всего-то и нужно – взяться за руки, и… Вот сейчас мы поднимемся – и куда пойдём?.. Решайся! Любишь – верь мне – и пошли?.. А нет – так и возвращайся!..

Я шагнул к ней – столик нас уже не разделял. Лампочка мигнула и погасла. Под куртку тотчас проползла струйка морозца.

– Да была – не была! – позволила себя обнять Надежда. – Но если нас твоя машина распылит…

– Так обоих вместе, – засмеялся я. – Пыль перемешается, и останемся мы в Хумгате единым целым.

– Что такое Хумгат?

– Потом узнаешь!

Я подхватил рюкзак и вышагнул сквозь проём – под ногой громко хрумкнул мёрзлый снег. Надежду при этом крепко держал за руку – любой проём в таком путешествии следует проходить только вместе, а то ведь запросто расшвыряет в разные Миры.

Чистенький вымытый изящно очертанный трамвай при нашем приближении осветился сиянием огней – и внутри, и снаружи. Современный полупантограф сам собою поднялся, и дуга токоприёмника с мягким звяком коснулся контактного провода; коротко вспыхнули искры. Двигатель утробно заурчал. Свет фар ударил в небрежную кладку кирпичной стены. Двери легко разъехались в стороны – словно приглашали, манили войти в салон.

Двери оказались как раз нужной ширины: чтобы могли войти двое, не размыкая рук.

Надежда шла, словно заворожённая. На её глазах впервые творились чудеса не на экране – в жизни.

То ли тебя ещё ждёт, солнышко моё!

…Мы уже занесли ноги над низкой – над самой землёй – ступенькой, когда всё едва не пошло насмарку.

– Ну не…я ж себе! – раздался за спиной изумлённый голос.

В принципе, мог бы оглянуться и я – пребывание в человеческом теле в состоянии расслабить и доперста. Однако всё же маловероятно – маловероятно, что навыки такого рода забудутся, в каком бы теле ты ни оказался. А вот голова Надежды начала поворачиваться на возглас.

Всё же я – урождённый доперст! И реакция на подобные неожиданности меня не покинула.

Когда принял решение – нельзя оборачиваться, оглядываться на прошлое!.. Это – аксиома, как для мистики, для так и для бытия обывателя!

– Не смей! – рявкнул я.

Она и не оглянулась. Не успела. Я, не отпуская её руку, что было сил толкнул в спину, буквально вбрасывая в транспортную капсулу, и одновременно вваливаясь в салон и сам.

– Ты чего? – возмущённо взвизгнула она. – Больно же!

Благо, вагон оказался современный, пол низкий, без ступеней… Не то что в старинном… Так что она даже не упала, лишь налетела на вертикальную стойку, благодаря которой и удержалась на ногах…

– Больно? – ухмыльнулся я.

– А то как же!..

Впрочем, тут же и умолкла.

Мы находились уже внутри функции. А здесь нет ни жары, ни холода, ни боли, ни ссадин… Это территория, где действуют уже иные законы, о которых простой человек даже не представляет.

Вот теперь только она оглянулась. Теперь это не имеет значения. Теперь это изнутри.

Из того корпуса, из которого мы только что вышли, на наше транспортное средство растерянно глядел неопрятный мужчина – как я позднее вспомнил, один из бомжей, с которыми мы работали на разгрузке; мы с ним, помнится, обменялись какими-то ничего не значащими фразами…

Оно ведь и в самом деле, было чему подивиться.

– Вы это куда? – спросил он, поймав мой взгляд.

– Тебе туда нельзя!

– Возьмите меня с собой!

– Прости, друг, не положено!..

Я махнул ему рукой и направился в кабину трамвая. Современная панель управления сияла множеством огоньков.

Тронул клавишу закрывания дверей.

И в тот же миг услышал голос Надежды:

– Ты куда?.. Ты это чего?..

Я глянул в зеркало в салон. Оказалось, за миг до того, как створки дверей сошлись, бомж впрыгнул в салон.

– Он сам выбрал свою судьбу! – в голос сказал я. И повторил: – Это только его выбор!.. Я к этому не причастен…

Разумеется, мне никто не ответил.

После этого тронул рычаг контроллера…

И вагон покатился по ярко сияющим в свете фар рельсам.

Вокруг серело Ничто.

И только неясные силуэты, разглядеть которые привычно не представлялось возможным, уносились назад, показывая, что мы движемся.

* * *

Куда ехал трамвай, я не знал.

Правда, про себя подумал, словно задавая программу: «Вези нас туда, где нам с Надюшкой будет хорошо!».

И отдался на волю таинственных режиссёров. Приходилось полагаться на факт, что до сих пор Хумгат меня не подводил, и доставлял куда следует. В конце концов, доперст я или тварь дрожащая?.. Моя воля в Хумгате имеет решающее значение.

Решающее?.. Гм… Ну хоть какое-то значение она имеет. Должна иметь…

Правда, до сих по собственной воле я не путешествовал в другие Миры. Однако рассудил, что своя это воля, или я являлся проводником воли чужой, принципиального значения не имеет – главное, что она в наличии.

Теперь главное – разобраться с незваным пассажиром.

А потом…

Мне не понравилось, настораживало поведение Надежды. Она сидела в салоне у окна, упорно смотрела сквозь непроглядное стекло. То есть, стекло-то оказалось чисто вымытым, однако за ним, за стеклом, ничего не разглядеть – непроглядный туман безвременья и беспространствия. Она и не разглядывала – думала о чём-то. И это меня пугало – мало ли что надумает!

Но пассажир – важнее. Во всяком случае, я решил, что начинать нужно именно с него.

Опять же, и Надюшку отвлеку от тревожащих меня мыслей.

Почему-то мне очень не хотелось покидать кабину. Именно в ней я чувствовал себя увереннее.

Наверное, засело в памяти, как накануне едва не свалился из этого Мира в неведомое, едва успев затормозить…

– Эй ты, подь сюда!

Бомж охотно, но всё же как-то робко подошёл.

– Ты какого хрена здесь делаешь?..

Он ответил сразу, с каким-то лёгким вызовом:

– А ты спросил у бабы своей, что ей здесь терять… В смысле, там, откуда уехали… Так ведь и мне терять там абсолютно нечего. А впереди – глядишь, что-нибудь да и лучше станется…

– А если хуже?..

– Хуже, брат, некуда, – вздохнул он.

– Не видел ты, что может быть хуже, – вздохнул я. – Скажи уж прямо: халявы захотелось!..

– Ну почему халявы?! – привычно возмутился он. – Ты ж не знаешь, как я в бомжи попал!..

– И знать не хочу! – отрезал я решительно – не хватало только откровения его выслушивать. – Ты мне не нужен! У меня только одна плацкарта – для неё, – я качнул головой за спину, в салон.

– И что со мной сделаешь?

– Высажу. Как «зайца». За безбилетный проезд…

– Где высадишь? – в голосе его появились истеричные нотки.

Оно и в самом деле – за окном-то серо-невидимая тьма непроглядная.

– А это уж как придётся, – равнодушно отозвался я. – Это твоя судьба… Вернее, тот вариант судьбы, который выбрал ты. Теперь ни ты, ни я не властны над происходящим. Одно ручаюсь: ты окажешься в каком-то реальном Мире, не в Хумгате и не в открытом космосе… А дальше – как получится!..

– Я не согласен! – повысил он голос.

– А твоего голоса тут вообще нет! Молись Тёмным или Светлым Магистрам, чтобы они определили тебя в хорошее местечко.

– Я поеду с вами! – взвизгнул пассажир.

Он вытащил из-под рванья, в которое был облачён, здоровенный тесак. Давно не чищенный и, по всей видимости, не точенный, подёрнутый тусклой патиной, с зазубринами на лезвию, нож выглядел внушительно.

– Дурак! – усмехнулся я. – Убери!.. Это ж моя функция, ты мне ничего сделать не сможешь.

– Тогда я её беру в заложники! – он показал в сторону Надежды, которая начала прислуживаться к нашей ссоре. – Я её убью… Вези меня с собой!..

– На территории Станции никто не сможет причинить другому вреда, – голосом Ключника наставительно заверил его я. – И не пытайся!..

– Но ты же не можешь просто меня вышвырнуть в это вот! – ткнул он пальцем в вперёд…

И трамвай выехал из тумана.

Приближалась низенькая асфальтированная, обложенная серым бордюром платформа. Над рельсами чёрно-белый светофор светил тремя глазками по горизонтали, подавая сигнал остановки.

– Ты приехал, – начиная аккуратно притормаживать, сообщил я бомжу. – Это специально для тебя, – ткнул я пальцем в сторону платформы.

– Где ж это мы? – обречённо спросил пассажир, похоже, уже смирившийся с неизбежным.

– Представления не имею!.. Разберёшься, – холодно ответил я. – Тебе выходить!

Все четыре двери в салоне уже зияли открытыми проёмами в никому не ведомый Мир.

– Зря ты так, – тоскливо проговорил бомж. – Я думал, мы вместе…

– О чём ты думал в своём Мире, здесь не имеет значения! – снизошёл я до объяснения. – Здесь иные законы. Поверь, если ты их нарушишь, будет хуже всем – и тебе в первую очередь.

Раздалось шипение, и задняя, дальняя от нас дверь закрылась.

– Предупреждаю тебя: лучше выйди сам, потому что в противном случае, я просто вышвырну тебя!

Он с ужасом смотрел на пустынную платформу, видневшуюся за дверью. Дальше, за посадочной площадкой клубилась тьма. Правда, тьма не выглядела пугающей – просто не видно, что дальше, и всё.

– Как ты в Мир придёшь, так он тебя и примет! – торопливо продолжал я. – Со страхом – он тебе ответит тем, чего будет бояться. Вышвырну – тебя и будет пинать станет каждый…

С шипением закрылась вторая дверь – третья от нас.

– А ты как придёшь в свой Мир? – спросил он. – В который стремишься?..

– С Надеждой! – рассмеялся я. – Время, друг, время!..

И тут захлопнулась третья дверь – теперь уже наша, возле которой мы стояли, у самой кабины водителя…

– Твою ж дивизию!.. – заорал я, понимая, что времени практически не остаётся – вот-вот захлопнется и последняя, до которой ещё предстояло преодолеть несколько шагов.

И тогда последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми! Не только для него – для всех нас!..

Законы Хумгата нарушать нельзя!

Я попытался схватить его за шиворот и в самом деле вышвырнуть наружу – силы у меня хватило бы метнуть его прямо с этого места. Успел бы до закрытия дверей или нет – вот в чём вопрос!

Однако бомж оказался мужиком тёртым.

Он вдавил оказавшуюся рядом кнопку сигнализации о выходе. И поспешно направился к открытому выходу.

Ступая на красивую узорчатую плитку платформы, он громко, во весь голос выкрикнул:

– Встречай меня, неизвестный мир! У себя я был не лучшим человеком – но с тобой, надеюсь, поладим!..

Дверь зашипела, закрываясь. И честное слово – это шипение стало иным, чем равнодушный выдох ресиверов в предыдущих случаях. Теперь в этом звуке послышалась эмоция – правда, я не понял, какая именно: не то одобрение, не то раздражение, а то и облегчение…

Будем считать, одобрение!

В любом случае, Мир принял нового своего обитателя – он остался на платформе, не испарился…

На трамвайном светофоре горели два белых сигнала по вертикали. Путь вперёд открыт!

Прощаясь с остановкой, я тренькнул звонком, тронул контроллер… И в зеркало заднего вида успел разглядеть, как остававшийся в неведомом человек махнул нам вслед рукой.

Не хотел бы я оказаться на его месте.

– Древние Магистры тебе в помощь! – пробормотал я.

И мы въехали в туман.

* * *

– Не входи сюда, – как можно мягче произнёс я, когда увидел, что Надежда пытается переступить порожек в кабину.

– А ты выйти можешь?

– Нежелательно, – уклончиво отозвался я.

Мы помолчали.

Я сидел в кабине. Моя спутница стояла в проёме, не решаясь даже наступить на ребро направляющей, по которой скользит дверь-купе.

Трамвай мягко мчался в пустоту. Фары высвечивали буквально несколько метров рельсов впереди.

– Ну ладно, насчёт телепортации я поняла, – заговорила Надежда. – Это ты мне лапши навешал, чтобы образнее получилось. Понимаю и принимаю… А что на самом деле?

– А на самом деле, Надюшка… На самом деле мирозданье устроено не так, как ты учила в учебниках астрономии. Вернее, не совсем так. Какая-то аналогия – это матрёшки, вложенные одна в другую. Они вроде как все разные, но в то же время одно целое, и каждая – индивидуальна, а врозь они просто вещица, без изюминки… В том Мире, в котором жила ты, и в который занесло меня, законы физики именно те, которые знаешь ты. А в других мирах – они другие. И есть мы, доперсты, которые могут путешествовать между Мирами. То есть мы не сами путешествуем, а мы проводники, агенты, транспортировщики…

– То есть, мы едем в мир, где вместо наших законов физики действуют законы мистики?..

– Хорошо сформулировала, – одобрительно хмыкнул я. – Знаешь, в том мире нет, например, электричества. Соответственно, и телевизоров… И поездов нет… Самолётов… Для аборигенов это всё тоже показалось бы мистикой… Мы тут разговаривали с одним мудрым человеком, и пришли к выводу, что мистика – это когда действуют законы другого Мира, которых ты не понимаешь…

– И ты сейчас меня везёшь в тот самый мир, где нет электричества?

– Надеюсь…

– Так что, точно не знаешь?

– Не знаю, – честно ответил я. – Я тебе об этом прямо говорил. Мы просто едем туда, где нам будет хорошо… А дальше… Не всё решаю я, милая… Я всего лишь вагоновожатый…

– А кто решает?

– Не знаю… Быть может, и вообще никто. Просто неведомые законы бытия. Только они живые…

– Не понимаю…

Я искренне засмеялся:

– Я тоже не понимаю. Только им на это наплевать – понимает их кто-нибудь или нет!..

Мы ещё немного помолчали.

– Они заслужили покоя… – после продолжительной паузы задумчиво проговорила Надежда.

Теперь уже признался я:

– Не понял…

– Это я так, из книжки… Про такого же доперста… Только он умел сам выстраивать маршрут… А если мне там, куда мы едем, не понравится?.. Я смогу вернуться?

– Надеюсь… – о таком повороте я не подумал. – А что, ты можешь захотеть вернуться?

– Я не знаю мир, в который мы меня везёшь, Доперст! Быть может, он и в самом деле прекрасен. Но только это не мой мир. И глянется ли он мне – неизвестно. У нас ведь на Земле тоже есть прекрасные места, какие-нибудь Фиджи… Но это не значит, что мне очень хочется туда непременно переселиться. Вот я и спрашиваю: смогу ли я потом вернуться к себе?..

– Погоди, погоди, – растерянно зачастил я. – Что там у тебя осталось хорошего?.. Тесная коморка, грязная неблагодарная работа… Нет-нет, я понимаю: друзья, коллеги… – я вспомнил намёки Санька и двоих патрульных, однако углубляться не стал. – Но неужто ты не хотела из этого всего вырваться?.. Сама ж недавно говорила… Уехать, улететь, махнуть не глядя…

– Хотела, и не раз. Но одно дело хотеть – и другое махнуть. И принимать решение о том самостоятельно. А не так, чтобы тебя увозили обманом… Умыкнул, нукер, в другой Мир… – засмеялась она, правда, заметно нервничая.

– Но так ведь лучше! Когда решение принимает кто-то, а ты только подчиняешься…

– Кому как… Я всю жизнь привыкла намечать цель, принимать решения, определять путь его реализации, а потом сама же и отвечать за свои ошибки…Или наслаждаться успехом…

– Так разок попробуй иначе, – предложил я поставить вопрос иначе. – Обещаю, что это в первый и в последний раз…

– Но останется ли у меня возможность вернуться? – настойчиво повторила Надежда.

Ничто не изменилось, всё осталось по-прежнему. Только я почувствовал, что трамвай начинает притормаживать… Вроде как в раздумье прислушиваясь к нашему разговору.

Этого нам только не хватало!..

– Погоди, Надюшка! – торопливо (и испуганно!) заговорил я. – Здесь, в Хумгате, слова и желания имеют особую силу и непредсказуемые последствия… Поверь: это я не просто так сказал, никто и в самом деле не знает, как они отзовутся!.. Потому давай так! Что мы оставили позади – ладно, оно позади. Но мы с тобой движемся вперёд, чтобы посмотреть, насколько там здорово! Пусть не здорово, но интересно! Считай, что это путешествие, круиз, турпоездка по незнакомым местам… Мы посмотрим на тот Мир, и что случится дальше, потом и подумаем. Потом, потом!.. А пока – пусть Мир, в котором нас ждут, просто покажется нам прекрасным!

– Ну, с этим – кто бы спорил! – согласилась Надежда, без твёрдой, впрочем, уверенности. Но добавила: – Пусть будет так! – Наверное, она вспомнила оставленного на неведомой платформе бомжа и воскликнула: – Здравствуй, прекрасный Мир, в котором нас ждут!

И делайте со мной что хотите, но я почувствовал, как трамвай с весёлой решимостью прибавил скорости. По колее, ведущей в неведомое…

* * *

На брусчатке платформы нас встречал самолично сэр Джуффин Халли собственной персоной.

Высокий, импозантный, в тёмном лоохи и чуточку сбитом набекрень тюрбане, он лучезарно улыбался, галантно протянув руку Надежде с явным намерением помочь ей покинуть вагон.

– Добро пожаловать в Ехо, незабвенная!..

Я попытался вцепиться ей в руку, чтобы при выходе из трамвая нас не разлучили законы Хумгата.

– Не бойся, Доперст! – чуточку снисходительно сказал Джуффин. – Это ж моя территория! Здесь тебе и твоей любимой ничего не грозит!.. Во всяком случае, в данный момент, – добавил он, злодейски ухмыльнувшись.

Услышав слово «любимая», Надежда слегка порозовела. Наверное, потому и не обратила внимания на многозначительную дополнительную фразу сэра Джуффина, и на его ухмылку.

– А вы что, знаете нас?

Сэр Халли засмеялся. Но не обидно. Старый злодей напоминал сейчас доброго дядюшку, встречающего родственников, приехавших в блестящую столицу из глухой провинции.

– Незабвенная! На этой территории я знаю всё и обо всех!.. Я тут почти что бог, только, – он комично-заговорщицки понизил голос, – только никому не говорите об этом, слишком много завистников…

– Не скажу, – столь же таинственно согласилась Надежда – она приняла предложенную игру.

Судя по всему, Джуффин ей понравился. К чему он, по всей видимости, и стремился.

Мы оказались на чудесной улочке, с утопающими в зелени и цветах палисадников нарядными домиками… Всё казалось невероятно, неестественно красивым, словно мы оказались на иллюстрации, нарисованной прекрасным художником в детской книжке про сказочную жизнь.

И не имелось на этой улице ни трамвая, ни даже рельсового пути. И вообще не виделось ничего привлекающего внимание.

– От лица нашего Мира приветствую тебя, леди Надежда! Ну и тебя, разумеется, Доперст.

А потом Джуффин вдруг чуточку изменился – и перестал казаться добреньким дядюшкой. А стал тем, кем я его привык видеть: язвительным и не слишком сентиментальным пожилым джентльменом.

– Ну что ж, Доперст, из ситуации, в которую ты вляпался благодаря нашему другу Максу, ты выпутался довольно ловко. Остались сущие пустяки. Поскольку ты прибыл к нам с использованием довольно высоких ступеней магии, обязан завтра явиться ко мне в Дом у Моста и отчитаться за нарушения. Тогда и решим, что с тобой делать… Не вздумай податься в бега – поймаю. И тогда хуже будет. Но до завтра ты свободен… Так что – до завтра!

Он галантно, но теперь уже довольно формально поклонился Надежде, и повернулся уходить.

– Эй-эй! – растерянно окликнул я его. – А нам-то что делать?..

– А я откуда знаю? – ехидно отозвался он. – Ты приехал к нам, привёз гостью… Свой приезд ни с кем не согласовал… Не я же вас приглашал!.. Так с чего ж ты решил, что я стану решать твои проблемы?.. Сам решай!

Чего-чего, а подобного поворота я никак не ожидал. Цель, к которой я стремился, оказалась только промежуточным пунктом; и дальше двигаться и как, я попросту не представлял.

– Но нам же нужно где-то жить!..

– Конечно! – радостно подтвердил этот злодей. – И живите, кто ж вам не даёт!.. – и он широко развёл руками, показывая: мол, весь этот необъятный Мир в вашем распоряжении!..

– Но где?

– А я откуда знаю?

– И как мне вообще устраиваться?..

В третий раз повторять свой вопрос «а я откуда знаю?» Джуффин не стал. Он просто развёл руками, на этот раз молча – с соответствующим ситуации выражением лица.

Зависла пауза.

И тут Надежда заплакала.

Она опустилась на рюкзак, стоявший просто на земле, и зарыдала. Правда, очень тихо, без подвывания… Но горько и как-то безнадёжно.

– Я домой хочу! – сказала она. – Не хочу я здесь… Ты говорил… А здесь – вон как… Отвези меня обратно!..

Джуффин некоторое время смотрел на неё. Потом перевёл на меня свой тяжёлый взгляд. Настолько тяжёлый, что под его тяжестью хотелось согнуться.

– Отвези девушку домой, Доперст! – тихо сказал он. – Не видишь?.. Ей здесь плохо…

– Так ведь нету трамвая…

– Ищи варианты!..

Он немного помолчал.

А потом заговорил – поначалу тихо, но постепенно голос его наливался силой, злостью, звучностью.

– А теперь скажи мне, Доперст… Я вот не понимаю этого, не умею, может, ты расскажешь… Поделись: каково это – что-то совершать, и при этом не думать о последствиях своего решения?.. Чтобы ты творил глупости, а последствия потом разгребали другие?.. Вот что хочешь со мной делай – не понимаю я. Сколько ты разных слов произнёс в адрес Макса, после того, как он освободил тебя от функции и ты обрёл тело, а с ним и необходимость самостоятельно принимать решения!.. Уж ты клял и костерил его!.. А ты сам чем лучше?.. Макс сотворил, не подумавши!.. А ты-то сам?.. Ты самостоятельно переправил к новому месту Орден Долгого пути… А ты имел на это право?.. Ты – функция, ты – извозчик, ты – халдей от транспортного цеха! Твоя обязанность – только откликаться на вызов «Алло, гараж!» и подавать карету тем, кто имеет право её заказывать… Кто тебе позволил перевозить кого бы то ни было по собственной воле?.. Кто такой сэр Нанка для тебя?.. Да и вообще, он тут не при чём, коль ты сам его разыскал… Кто уполномочил тебя заключать сделки, тебе по рангу не положенные?..

Растерянный от такого напора, я молча наливался жаркой волной стыда, слушая речь взъярившегося Джуффина – настолько не похожего на того, каким я привык его видеть.

А он продолжал с нарастающим напором:

– Ты отвёз в иной Мир человека. Бросил его там на произвол судьбы. Кто тебе позволил это сделать?.. И чем ты лучше в этом отношении того же Макса, которому мечтал за такой же поступок морду набить?.. А что если этот человек вознамерится выбраться из того мира, и тебя разыскать?.. Ты же сам ему пожелал помощи Тёмных Магистров! Это ж в Хумгате – такие пожелания!..

Он невежливо ткнул пальцем в сторону притихшей Надежды:

– Ты обманом заманил в неизвестность женщину, которая тебе поверила!.. Это как?.. Зазвал в даль светлую, а дальше-то что?.. Чем вы тут станете заниматься, кому вы тут нужны?..

Улица уже не выглядела как с картинки. Красивая улица, но уже обычная, будничная. Правда, по-прежнему без единого человека, и вообще без единого живого существа.

Кроме нас троих.

– Ты выстроил ситуацию под себя, как тебе хочется… А о ней – подумал? – он снова ткнул в её сторону длинным острым пальцем. – Я знаю, что ты скажешь: что это для её блага… А почему ты решил, что знаешь, в чём её благо?.. Ты взял билет в один конец, самовольно обрубил канат противовеса, наглухо задраив за собой дверь, и решил, что здесь как-нибудь всё само собой разрешится. Или добренький сэр Джуффин проблемы решит…

Он уставился прямо в глаза жёстким взглядом.

– За нарушение Кодекса Хрембера тебя положено упечь на сколько-то лет в Холоми. Что с ней будет? – ткнул он в очередной раз пальцем в Надежду. И повторил раздельно, едва не по слогам: – Что с ней будет, пока ты будешь сидеть?!!

Я по-прежнему молчал, не зная, что ответить.

– Ну, что со мной будет, это уж я как-то сама решу, – совершенно неожиданно для меня подала голос Надежда – тоже тихо, постепенно усиливая голос. – Его посадят, а я ему – передачки носить стану… Не впервой… – обронила она что-то непонятное. – Только скажи-ка мне, господин дорогой! Коль ты такой крутой здесь начальник, и колдун, как я поняла, первостатейный… Или хвастун, уж не разберу… Так вот скажи: что ж ты не помог ему тогда, когда он на улице от холода загибался?.. Этот ваш долбодятел Макс вышвырнул его, – кивок в мою сторону, – в холод и голод… Ладно, Макс – козёл, думать не умеет. Но ты-то чем лучше, коль мог помочь, да не помог?.. Если ты закон охраняешь, то что ж Макс у вас не наказан, а человека, который сумел выбраться из передряги, в тюрягу упечь?.. Если ему, – кивок в мою сторону, – сидеть, то в соседней камере поселите Макса!..

Я слушал сумбурную речь Надежды со сложным чувством. Я-то испугался гнева Джуффина. Хотя мне-то чего пугаться – над доперстом у него не так уж много власти!.. А вот Надежда… Она-то впервые здесь, и не знает об этом Мире ничего… И вдруг заступается за меня, человека, который её сюда заманил, и которого только что на её глазах унизили!..

Ведь сэр Халли только пальцем поведёт – и нет её, в пыль развеет, в дым обратит, тенью своей сделает!..

Я осторожно скосил взгляд на Джуффина, страшась увидеть его разгневанным. Однако увидел совершенно иное.

Сэр Халли оказался в восторге от этой речи!

– Ай, молодец! – воскликнул он.

И настолько это прозвучало диссонансом с потоком слов Надежды, что она умолкла, растерянно глядя на Джуффина.

– Так меня, так, незабвенная, посильнее, да наотмашь! – комментировал он. Потом повернулся ко мне: – Понял, как с сильными мира сего нужно? – он кивнул в сторону Надежды. – Учись, парень!..

Он как-то очень ловко оказался между нами, ласково обнял обоих за плечи, прижал с боков к себе.

– Всё, ребята, мир, мир, мир!.. Это я демонстрировал, как устраивается показательная порка. А дальше всё пойдет, как положено – всё уже решено и определено. Даже с учётом глупостей, что наш друг наворотил, – это он добавил на ухо Надежде, но так, чтобы и я услышал.

И на улице вдруг оказались прохожие – кто-то приветливо поклонился Джуффину, и с интересом посмотрел на нас. И откуда-то подкатил амобилер – местный аналог земного автомобиля, только устроенный принципиально иначе. За рычагом восседал высокий мужчина с красивым мужественным лицом и в белоснежном облачении, с совершенно невозмутимым видом.

Невозмутимый-то невозмутимый, а только сразу после приветствий, поклонившись Надежде, поставил её в известность:

– Нам предстоит о многом поговорить, незабвенная!

И мы поехали…

– Дорогой сэр Шурф, ты слышал когда-нибудь о допер-стах на договоре? – весело спросил Джуффин у господина в белом.

– Никогда! – твёрдо ответил тот.

– И что будем делать?

– Создавать прецедент…

Джуффин на это гулко расхохотался. Шурф самую чуточку дёрнул уголком рта. Я чувствовал себя ужасно – было очень стыдно за полученную в присутствии Надежды выволочку.

А сама Надежда с любопытством глазела по сторонам.

* * *

А вокруг творились чудеса!

С деревьев пели стеклянные снегири.

– Я их специально принёс из безымянного пока Городка в горах, из садика старины Франка, – гордо поделился Джуффин. – Правда, красивые трели?.. У вас снегири вообще поют? – спросил он у Надежды.

Она растерянно покачала головой:

– Насколько я знаю, нет…

– Тот-то ж! – радостно, будто это его личная заслуга, сообщил наш сопровождающий. – А у нас – вот вам, пожалуйста!.. Голоса этих птичек мне очень нравятся, поют красиво… Почти как в саду у кардинала Рудольфа…

– А почему городок безымянный? – поинтересовалась вдруг Надежда, никак не отреагировав на имя кардинала.

– Так он ещё только родился, городок-то… Младенец совсем… Городок тот в горах, живым туманом от остальных Миров отрезан – вы не так далеко от него проезжали, знали бы, где выйти, могли бы пешком до него добраться… Так вот: молодой ещё городок, и не обзавёлся именем – нужды в том не видит… Он родился из сна вашего друга Макса.

– Так что, птичек этих тоже Макс намечтал?

– Ну, не совсем… Из снов Макса родился город. И начал развиваться уже самостоятельно, по законам, основы которых, опять же, заложил Макс. Так что и птички, и лунные яблоки, и туманные щенки, и поющий мосток над Радужным ручьём – всё это появилось уже позже… Говорят, туда даже Лунный телёнок иногда захаживает попастись, только я думаю, враки это… А вот призрак Теххи там в парке обосновался, я доподлинно знаю… Славная девчонка была… Но в любом случае, всё это из его сна, но уже без его участия…

– Выходит, он не такой уж козёл, этот ваш Макс, – одобрительно пробормотала Надежда.

Услышав реплику, сэр Шурф вновь чуть повёл уголком рта. А вот Джуффин расхохотался в голос.

– Нет, ты слышал, Рыбник? – толкнул он локтем Шурфа, по-прежнему закатываясь. – Ох, и повеселимся мы сегодня!.. Я ему столько расскажу, что про него за эти дни услышал!..

Потом он опять заговорщицки понизил голос и громко прошептал Надежде на ушко:

– Ты представляешь, незабвенная: он ведь вообще почти ничего не знает, наш баловень Макс. Сегодня ему всё расскажем. И о том, что он не такой уж козёл, и много ещё чего…

– А стоит ли… – растерянно пробормотала Надежда.

– Стоит, стоит! – весело и настойчиво заверил Джуффин. И мечтательно добавил: – Ох, и повеселимся!..

Мне показалось, скорее всего, но вроде как и уголок рта сэра Шурфа едва заметно дрогнул в усмешке.

А наш амобилер катился дальше – неторопливо и аккуратно.

В одном из дворов детишки игрались с каким-то непонятным зверьком, словно слепленным из нескольких сразу; он чем-то отдалённо напоминал мультяшного дракончика, виденного по телевизору. Тот немного взлетал на крохотных перепончатых крылышках, потешно кувыркался в воздухе, а потом опускался на руки визжащим от восторга детишкам. Из его пасти время от времени вырывался язычок пламени – какой-то даже на вид несерьёзный, нестрашный, в завитках…

– Это фантом, – пояснил наш гид. – К закату солнца развеется…

– К полуночи… – педантично уточнил сэр Шурф.

– Ну, к полуночи, так к полуночи, – покладисто согласился сэр Джуффин. – Тебе виднее…

Над улицей сам собой плыл поднос с кувшином и заботливо укрытыми крышками судками. На перекрёстке он едва не столкнулся с таким же подносом, летевшим в другом направлении. Они чудом сманеврировали и разминулись – и готов поспорить на что угодно, успели вежливо поклониться друг другу…

– Заказы из кабачков, – пояснил Джуффин. – У каждого в питании – свои предпочтения, – усмехнулся он.

– И мы так сможем? – спросила очарованная увиденным Надежда.

– Что именно? – переспросил сэр Халли. – Фантомы создавать?.. Ну, если только со временем…

– Нет, я о том, чтобы еда сама домой прилетала…

Тут даже невозмутимый сэр Шурф не смог скрыть лёгкую усмешку, в то время как Джуффин в очередной раз расхохотался в голос.

– Да это – самое лёгкое из того, что тут возможно! Освоите Безмолвную речь – и вся недолга!..

– Офигеть!

Джуффин снова засмеялся. А сэр Шурф с любопытством посмотрел на мою спутницу, как я понял, запоминая новое слово, и делая в памяти зарубку, чтобы впоследствии уточнить его значение.

* * *

– Наши все уже у мадам Жижинды? – спросил Джуффин.

– Да, столик уже накрыт, – невозмутимо отозвался Шурф.

– И платит?.. – сэр Халли сделал вопросительную паузу.

– Конечно же, Макс!

Начальник Тайного сыска удовлетворённо хохотнул:

– Так ему и надо!.. Пусть раскошелится!.. А то взял привычку – кого угодно куда попало освобождать!.. Правда, Доперст? – подмигнул он мне.

Я совсем уже открыл рот, чтобы с энтузиазмом подхватить его речь… Однако тут же его и захлопнул.

Целую вечность я бы оставался доперстом – просто функцией, доперстом с маленькой буквы. Если бы не сумасбродная выходка Макса, я бы не оказался в том Мире. И не встретил бы Надежду!

Я оставался бы бессмертным. Но и бездушным. Я бы не знал, что такое холод и голод, но не почувствовал бы, что такое любовь и благодарность.

Я перестал быть вечным – но я стал живым! И у меня, в конце концов, появилось собственное имя! Пусть и совпадающее с профессией. Только теперь я Доперст – именно с буквы большой. Заглавной! Прописной!!

А это уже само по себе чего-нибудь, да стоило!

Так что вместо ответа у меня изо рта выдавились только какие-то звуки… И я закашлялся.

– Ну, ты прямо придворный Мастер тонких высказываний! – снова, уже невесть в который раз посмеялся Джуффин.

И скомандовал сэру Шурфу:

– Тогда сразу едем к несравненной мадам Жижин де… Где ещё знакомиться, как не за столом!..

– Так мы на банкет? – спросила Надежда.

– Ну да, а куда же ещё…

– А здесь с собой приносить можно?..

– Что приносить? – не понял Джуффин.

– Ну, выпить…

– Конечно! Кто ж и с какой стати может запретить?..

– У нас – нельзя…

– Да?.. Странные законы… Рыбник, а ты бы внёс такую поправку в Кодекс! – снова развеселился сэр Халли. – В питейные заведения запрещается приходить с питиём! За неповиновение – Нунда!

– Я всегда говорил, что Мир, из которого к нам пожаловал Макс – очень странный мир, – невозмутимо проговорил сэр Шурф. – Таких глупых законов нет больше нигде ни в одном Мире.

– А к чему ты это поинтересовалась, незабвенная? – вдруг повернулся к Надежде Джуффин.

– Да потому, что мы с собой везём!

Она распустила завязки рюкзака, покопалась в его чреве, достала бутылку шампанского.

– Доперст сказал, что здесь этого божественного напитка не производят! – сообщила она.

– Опять гадость какую-то чужемирную приволокли!.. – неискренне возмутился грозный колдун. – Засоряете Ехо… Придётся пробовать, а то Макс сам всё вылакает… Как думаешь, Шурф?..

– Если не проконтролировать, то может, – невозмутимо согласился наш возница. – Только мы же не позволим!..

– Это уж точно…

Амобилер выехал на мост через рассекающую Ехо пополам речку. По её глади скользили водные амобилеры…

– Это Хурон, – весело сообщил Джуффин. – А вон там, – показал он на массивное здание на острове, – наша тюрьма Холоми. Но мы туда не поедем. Нас ждёт более приятная компания…

Затем колдун показал в другую сторону.

– Вон та улица называется улицей Забытых Снов, – сказал он, доверительно наклонившись к Надежде.

– Красиво, – улыбнулась она.

– Я знал, что тебе понравится, – самодовольно осклабился, подмигнув нам, этот невероятный тип.

…Когда мы уже подъезжали к кабачку мадам Жижин-ды, сэр Джуффин Халли словно стёр с лица маску доброго дядюшки, вдруг заговорил вполне серьёзно. Обращаясь в первую очередь к Надежде.

– Я даю вам полдюжины дней отпуска, незабвенная. И на седьмой день, утром я спрошу у вас, хотите ли вы вернуться домой. И ваше пожелание будет выполнено. Более того, оно станет определяющим в ваших взаимоотношениях с Доперстом. Только имейте в виду, незабвенная: единственное желание и только единственный раз. Без права на переигровку! Насколько я знаю, седьмой день в вашем Мире – день особый. Вот и я для вас определил именно этот срок.

А потом добавил:

– Ну и ещё имейте в виду, ребята. Я очень многое могу. Однако над законами бытия не властен. Я не знаю, отпустил ли вас, леди Надежда, ваш Мир, или затребует вас обратно. Или потребует компенсацию; и, соответственно, боюсь даже предположить, какую именно. Ты прав, Доперст, тот Мир, из которого ты сбежал, не вправе предъявить к тебе претензию по поводу того господина, который абсолютно добровольно воспользовался твоей транспортной сетью. Однако как у него сложатся отношения с Миром, в котором ты его высадил – этого я тоже предсказать не смогу. Ну а с сэром Нанкой и его сподвижниками – и вовсе темна вода в Хуроне… Так что беззаботной жизни, ребята, я вам не обещаю! Интересной – да, но не беззаботной!..

– Но об этом ведь можно будет подумать завтра? – спросил я.

Джуффин с Надеждой как-то очень дружно рассмеялись… А сэр Шурф только молча укоризненно покачал головой.