Мы прикоснулись (к таинствам) небес
И там нашли их полными могучих стражей
И светочей (что разлетаются сжигающим огнём).
Жизнь в средневековом городе просыпалась перед рассветом. Чтобы с первыми лучами солнца уже вскипеть в полный накал.
Так что важно не проспать.
Впрочем, Ибрагима это не волновало. Тренированный организм легко засыпал, вовремя пробуждался, умело отдыхал… Втянувшись за время пути в местное время, хронавт не боялся опоздать в детинец.
Да и с другой стороны: проспать можно, если вечером «зажигать» допоздна, или чем другим заниматься. Ас чего бы в этом средневековом захолустье вечером засиживаться?.. Телевизора нет, интернета нет, дискотеки нет… Даже книжку приключенческую не почитаешь… Уличного освещения даже керосинового нет, не говоря уж об электрическом. Да и естественно: ни вырабатывать электричество, ни добывать керосин тоже пока не научились…
В общем, сумерки опустились, поужинал – и ничего больше не остаётся, как только на боковую!
Остановился на ночлег Ибрагим на постоялом дворе, расположенном неподалёку от пристани. Правда, спать устроился на дворе, на свежем воздухе, на постеленном на топчане (или как тут этот дощатый настил в древнем Киеве называется?) сене. Довольный полученной в оплату за постой крупной восточной серебряной монетой хозяин велел и подстилки уложить свежей побольше, и доху выделил – укрываться от речной свежести – поновее.
Поинтересовался только, многозначительно ухмыльнувшись, прислать ли девку – квасу на ночь принести. Хоть и хотелось молодому парню грешного, однако нынче решил от соблазна воздержаться. Ночи летом короткие, после некоторого воздержания общение со срамной девкой могло и затянуться, а выспаться всё же нужно – встреча-то предполагается историческая, во все учебники истории войдёт! А интимное приключение и до завтра может подождать; этот эксперимент вторичен относительно встречи с Добрыней.
…Как уже сказано, Ибрагим легко уснул, крепко спал, вовремя проснулся. Ему что-то снилось, но он не запомнил что именно. Главное – ничего, что могло бы насторожить!.. Может, далёкое будущее, для него родное, а может, впечатления о дне сегодняшнем, то бишь далёком прошлом.
Забавны такие сопоставления.
Хронавт, проснувшись, улыбался в темноте, по-всякому обыгрывая в голове парадоксальность ситуации. Когда лично для него наступающий день является вроде как будущим, и в то же время прошлым…
В последний день перед отправкой его в древний Киев Сейид-устад привёл Ибрагима в свой рабочий кабинет. Здесь их уже ожидал министр Мамед-эфенди, пришедший специально с завершающим напутственным словом. Правда, он больше помалкивал, слушал… Но помалкивал благожелательно речам Сейида и сочувственно к миссии Ибрагима.
К речи, завершающей подготовку исследователя, руководитель проекта, судя по всему, подготовился загодя. Он говорил душевно, проникновенно, но чувствовалось, что это всё же заготовка, а не спич.
Хозяин кабинета начал с того, что подвёл гостей к своему рабочему месту.
На большом экране монитора, слегка изогнувшемся на столе, отображалась карта всей Земли – от Чукотки до Аляски, от Северного полюса до Южного континента. По карте перемещались несколько крохотных схематичных изображений космических аппаратов, самолётов, по океанам едва заметно передвигался с десяток разнообразных корабликов, мерцали столь несхожие между собой пятна некоторых самых крупных мегаполисов мира…
– Вот смотри, Ибрагим-джан! – показал Сейид торжественно. – Постарайся увидеть карту не привычными глазами, а как будто увидел изображение впервые в жизни… Это наш мир!.. Он волею Аллаха складывался постепенно, и стал таким, как мы его знаем сегодня…
Он коснулся пальцем клавиши, и картинка изменилась.
На экране оказались портреты кагана Селима и имама Кадыра. Через несколько секунд мелькнуло одинокое лицо министра Мамеда-эфенди, а потом на экране высветилась вся картинка, и оказалось, что оно только выделено на коллективной фотографии Правительства и Государственного Совета. Мелькнул снимок шестёрки хронавтов, прошедших курс подготовки, и из которых для первого путешествия отобрали Ибрагима. За ним едва заметно скользнул по краешку сознания совершенно секретный снимок сотрудников лаборатории, занимающейся подготовкой Эксперимента… Потом всплыл снимок какой-то заполненной аудитории – по всей видимости, Организации Объединённых Наций… Потом она начала удаляться, в то время как народа на экране становилось всё больше, наползавшие и наползавшие из-за края плазменной панели лица становились всё мельче… И в какой-то момент весь экран оказался заполненным меленькими, едва различимыми лицами превеликого множества людей. Они медленно уплывали и уплывали вглубь, а на их место из-за краёв появлялись новые и новые образы… Складывалось ощущение, что тут уместились миллионы, десятки, сотни миллионов лиц. И каждое из них не задерживалось ни на мгновение – уплывали, вытесненные новыми и новыми…
– А это – малая часть всего человечества, – продолжал между тем Сейид-устад. – Нас миллиарды, и всех невозможно поместить даже в самый безразмерной памяти компьютера… Даже бездонная клоака интернета не в силах запечатлеть базу данных человечества, потому что непременно найдётся какой-нибудь эскимос, который боится объектива, который может похитить у него душу, или индеец каяпо, ни разу не выходивший из амазонской сельвы…
Руководитель взял в руки небольшой предмет, назначение которого Ибрагим не знал.
– А вот это – одна из деталей, без которых невозможен наш аппарат хронирования, – Сейид протянул предмет исследователю. – Не самая важная, не самая сложная… Просто одна из деталей, без которых наш аппарат – просто набор запчастей. Чтобы её создать, нужна была история человечества, развитие металлургии, металлообработки, электроники. Ив каждой этой отрасли – мозги человека, гений человека, пытливость его ума…
Ибрагим покрутил в пальцах поданный ему предмет. Железка как железка… Гением не пахнет. Ладно, на пытливости ума остановимся…
– И вот этот мир… – на экране вновь возникла карта. – Вот эти люди… – мозаика человеческих лиц. – Множество различных технических и научных находок… – Сейид кивнул на деталь…
Министр заинтересованно слушал. Очевидно, речь ему нравилась своей образностью, и он прикидывал, как при случае использовать услышанное самому. Ибрагим тоже слушал с интересом. Он пока не понимал, к чему все эти высокие словеса, но предвидел эффектную развязку.
– А ты, Ибрагим-джан – единственный! – со значением проговорил руководитель. – Из всего мира, из всего человечества – ты первый, кто удостоен права своими глазами заглянуть в прошлое. Ты – первый и единственный!.. Завтра – будут другие. Но больше никогда не будет первого!
Он сделал паузу, чтобы его избранник проникся значимостью сказанного. Ну, и чтобы министр оценил.
– Знаешь, как я бы хотел стать первоиспытателем! – сменив в голосе патетику на душевность, проникновенно заметил Сейид. – Будь хоть малейший шанс, я бы сделал всё, чтобы отправиться лично испытывать хронар!.. Наверное, я бы даже угнал его, чтобы хоть на секундочку заглянуть в прошлое, хоть одним глазком… И чтобы стать первым!.. Но это исключено, к сожалению, оборудование невозможно запустить в одиночку, и тем более изнутри! А потому объективно и вполне заслуженно первопроходцем станешь ты, Ибрагим-джан. Так-то вот… А я на всю жизнь так и останусь засекреченным главным конструктором. Через месяц человечество станет носить тебя на руках, твоё имя станет известно всему миру!..
– Да будет так! – вставил министр.
И сбил пафос речи инженера.
Тот запнулся, закашлялся…
– Простите, устад, – смущённо пробормотал Мамед-эфенди. – Случайно сорвалось…
Сейид вежливо улыбнулся. И продолжил – уже деловито.
– Дорогой Ибрагим-джан, у нас осталась пустая формальность. Но без неё – никак. Ты должен усвоить следующее. Любой эксперимент – риск. Эксперимент, который начинаем мы – риск в кратной степени. Никто не знает, что может случиться с исследователем. И ты должен знать, что никто из нас, живых людей, не может гарантировать тебе благополучного возвращения. Я знаю, что всё будет хорошо – но гарантировать это не имею права!
– Я это знаю, и готов к эксперименту! – твёрдо ответил хронавт.
Он ждал подобного разговора, потому и не задумывался с ответами.
Ну а после пламенной речи руководителя – и подавно. Ещё бы: оказаться единственным из всего человечества, лучшим из лучших шестерых кандидатов!.. Кто откажется от такой чести?..
Даже если бы Сейид-устад сильнее упирал на опасность, даже если бы шансы на успех он расценил пятьдесят на пятьдесят, даже это не остановило бы Ибрагима, не поколебали бы его готовность отправиться в неведомое.
– И второе, друг мой!.. Твоя главная и единственная задача – всё видеть, за всем наблюдать, и ни во что не вмешиваться. Наши учёные считают, что на инерцию исторического процесса один человек повлиять не сможет. И всё же – не вмешивайся ни во что!
– Обещаю! – твёрдо ответил исследователь.
Да и что иное он мог сказать, коль вся программа подготовки строилась исходя из этого базового требования!
…И вот теперь он лежал под тёплой дохой на копне сена на окраине языческого Киева.
Разговор, который он только что вспоминал, состоялся несколько суток назад – и одновременно состоится через десять веков.
…Сегодня князь Владимир примет послов, вернувшихся из далёкого Хорезма… Выслушает их… И, прельстившись возможностью иметь собственный гарем, услышав про райских гурий и винные родники в исламском раю… И к тому же осознав, что, признав Аллаха, он автоматически заполучает в союзники весь исламский мир, мощь которого стремительно нарастает…
В общем, к вечеру сегодняшнего дня история Руси неизбежно повернёт на исламский путь!
Посмотрев на то, как это произойдёт, Ибрагим отправится в обратный путь. Это станет финалом его миссии. И уже через несколько дней будет рассказывать об увиденном в Московском государственном исламском университете в заполненной до отказа самой большой аудитории.
Именно то планируемое выступление станет самым значимым бонусным призом за участие в игре, в которой он сейчас принимает участие.
С этой радостной мыслью Ибрагим и поднялся.
Умываясь из подвешенного во дворе рукомойника, подумал о том, насколько непривычно жить без простых привычных благ: водопровода, зубной щётки, электробритвы, туалетной бумаги, теленовостей… Не говоря уже без компьютера, мобильного телефона…
Нет, братцы, домой, поскорее домой!.. В столь далёкое прошлое замечательно отправляться на экскурсию, но никак не надолго.
Мысль Ибрагима развеселила. Он представил себе, как среди этих местных декораций ходят группы экскурсантов, и симпатичная гид скучным голосом комментирует окружающее.
– Вы видите перед собой типичный город восточнославянского раннего Средневековья… А теперь покупаем сувениры…
Хронавт весело хохотнул.
Отовсюду доносилась разноголосая перекличка петухов.
Близился рассвет решающего дня.