Благопреклонен Бог к раскаянию тех,

Кто совершает зло, не ведая об этом…

Согласно версии, изложенной во всех учебниках истории, принятие князем Владимиром ислама представлялось естественным и закономерным. Ибрагим, по вполне понятным причинам изучавший прошлое родной страны куда более глубоко, знал, что тысячелетие назад не всё обстояло столь благостно и однозначно, как учили в школе. Однако это ж факт: у Владимира и в самом деле иного варианта в выборе веры просто не оставалось!

Хорошо известно, что в исторической науке под известный конечный результат подгонять предварительные условия – дело привычное. Однако в данном случае всё естественно!

Как мог поступить Владимир?.. В язычестве оставаться?.. Христианство принимать?.. Да несерьёзно это, право слово!..

Язычество уходило в прошлое – оно набиравшему силу процессу сосредоточения власти в одних руках не могло стать помощником. Не мог оставаться монарх единым и единственным в государстве, если на Небесах и в Природе управляло множество богов и божков. Язычество сыграло свою роль, подготовив общественное сознание к истине, осознать которую можно только на определённом этапе общественного развития – а именно: Господь един! Всё в мире подчинено Его воле. И каждому человеку по итогам жизни на Земле воздастся!

Один Господь очистить может

Того, кого сочтёт (достойным)…

Как могло бы не понравиться приведённое утверждение государю, который стремился к единоличной власти?!. Которому хотелось иметь только одного судию – Небесного, и ни перед кем не держать ответ на земле?..

Между тем, Владимир жаждал именно такой власти.

Раз за разом Аллах отправлял на Землю своих посланцев, которых люди нарекли пророками. Они пытались направить человеческое сознание в русло истинной веры. Однако человек оказался слишком несовершенным. И вот пришёл пророк Иса, или Иисус, на языке неверных. Только теперь Слово Господне услышали люди! Услышать-то услышали, да мало кто воспринял!

Об этом прямо сказано в Несомненной книге:

Они ответят: «Да, к нам увещатель приходил,

Но мы его отвергли и сказали:

«Бог не послал с тобой Никакого откровенья,

И ты находишься в великом заблужденье».

Формального раскола на Западную и Восточную ветвь христианства ко времени княжения Владимира ещё не произошло, хотя реально разногласия нарастали. А тут ещё арианство набирало силу – со временем (Ибрагим это знал) оно станет благодатной почвой для протестантизма, для лютеранства… Что на Западе, что на Востоке Европы среди последователей Иисуса возникали новые и новые учения: богумилы, спиритуалы, нестяжатели, иконоборцы, какие-то топольники или молокане, а то и вовсе скопцы… Христианство дробилось – а любая река, растекаясь на рукава, неизменно теряет свою силу. А идеология – разве не та же река?!.

Князь Владимир показал себя очень мудрым и прозорливым человеком, он просто не мог делать долгосрочную ставку на верование, переживавшее кризис! Христианство – это тоже религия уходящей эпохи, считали наставники, растолковывавшие кандидатам в хронавты причины принятия на Руси ислама. Потому Владимир избрал путь служения Магомету.

После убийства брата-христианина Ярополка, совершённого по приказу Владимира, у князя-язычника обрубились контакты с Западом. Дряхлевшая Византия боялась нарастания силы у северного соседа, всерьёз опасалась, что Киев, переняв у него христианство, сманит Патриарха, и тогда Царьград совсем утратит своё влияние; тогда падение его станет неизбежным – его завоюют либо крестоносцы римского Запада, либо янычары исламского Востока; в любом случае, Патриарху в Константинополе места не найдётся…

Владимир рассуждал, что коль падение Византии очевидно, то и опору на неё делать не следует.

Остаётся ислам. Тем более… Тут мало кто из преподавателей в силах оказывался сдержать скабрёзную ухмылку… Тем более, говорили они, что Владимир оказался очень охоч до женского пола, и при этом не особо с ними, с бабами, церемонился. Идея гарема ему очень понравилась.

Возьмите в жёны тех,

Которые любимы вами,

(Будь то одна иль)

две, иль три, или четыре.

Как тут устоять?..

По сути, имелось только два препятствия, которые могли бы повлиять на решение Владимира в пользу христианства. Это вино и свинина.

Размышляя над этим парадоксом, Ибрагим оказывался в тупике. Ну, не то чтобы в тупике… В замешательстве!

Из рассуждений наставников выходило, что важнейшие судьбоносные, причём, судьбоносные для миллионов и миллионов людей, решения принимались на основании низменных инстинктов – чревоугодия и похоти. И тут приходилось довольствоваться рассуждениями о том, что Аллах в своей мудрости подталкивал человека к принятию правильного решения не прямо, а опосредованно, так, чтобы человек не умом постиг правоту, а принял её всем существом своим: и разумом мятущимся, и святой душой, и грешным порочным своим телом. Только такое единство гарантирует беззаветное служение истинной вере.

Не всё так просто в вопросах веры! В этом Ибрагим был уверен. Не во всём правы богословы, не во всём права Несомненная книга, да и положения её зачастую настолько иносказательны, что даёт улемам слишком широкий простор для их толкования. Как ни говори, а писали-то Книгу люди – пусть и удостоенные такой священной миссии, но грешные люди!

Конечно, своими сомнениями он не считал нужным делиться ни с кем. Но с другой стороны, особенность организации, в которой ему выпало служить, предполагала определённую степень свободомыслия, даже в вопросах религии. Предполагалось, что курсанты, высказывая крамольное, оттачивают навыки общения с инакомыслящими, с неверными.

Но понимал Ибрагим и другое. За видимой понятливостью и благожелательностью наставников укрывается их острая наблюдательность и верность высшим идеалам. На каждого из курсантов ведётся досье, куда заносится информация о его поведении и взглядах.

Если в вольнодумстве замечен рядовой гражданин каганата – да и пусть себе болтает, пусть сомневается, вразумить его входит в функции местного муллы!.. Но сбившийся с пути истинного служения вере человек более высокого ранга – это уже серьёзно.

Вольномыслие можно позволить курсанту, однако до известного предела. Потому как для человека, от действий которого зависит судьба человечества, колебания допустимы в каких-то частностях – в принципиальных вопросах вера человека должна оставаться неколебимой.

Да и потом… Не возникало у Ибрагима сомнений в вере, ни на йоту не зарождалось. Единственное, в чём он позволял себе сомневаться – в толковании некоторых положений ислама. Это нельзя считать сомнение в вере – это всего лишь признание несовершенства человека!

Согласимся – это разные вещи!