Самые жаркие уголки в аду оставлены для тех, кто во времена величайших нравственных переломов сохранял нейтралитет.

Иван Воейков сидел за столом с Гришкой Валуевым. Пили хмельное. Калякали о том – о сём.

Когда-то Иван знавал отца Гришки – теперь уже лет десяток как ушедшего из жизни Леонтия. Вместе с покойным воевать им не доводилось, но при дворе царя Иоанна Васильевича встречались. Бывал Меньшой у Валуева дома, и как-то возился с его единственным сынишкой.

А вот теперь Гришка служит у Василия Шуйского.

Воейкова он вспомнил, обрадовался ему…

И хотя оба не отличались излишней доверчивостью к людям, однако тут очень скоро распознали друг в друге единомышленников. Говорили откровенно; хотя и понимали, что рискуют. Между тем, каждому, наверное, знакомо это чувство – когда душой понимаешь, что собеседнику можно довериться.

Так уж человек устроен, что хоть кому-то, а должен верить.

Ох, и опасная это штука – доверие! Сколько душ оно загубило!.. Самсон доверился Далиле, Цезарь – Бруту, Христос – Иуде… И список сей можно продолжать и продолжать, и стал бы он бесконечным. Ибо череда предавших им доверившихся продолжается и продолжится вечно, сколь ни отмеряно жизни человечеству.

Почему человек предаёт?.. Ладно, под пытками, ладно, из страха, и уж подавно ладно – от глупости, случайно… Даже обман из политических соображений, из идеологических можно, по крайней мере, понять. Но хуже всего обман доверившегося корыстный, ради выгоды, потакая алчности, потворствуя похоти – физической ли, похоти ли извращённого ума!..

Спроси любого человека: доверяет ли он кому-то?.. Утвердительно ответит не каждый. О чём это говорит?.. Только лишь о том, что не все люди искренние. Каждый – хоть кому-то, а верит!

Но поставим вопрос по-другому. Спроси у каждого: может ли человек, которому ты доверяешь, предать?.. Я не знаю, что человек ответить вслух, как распределятся ответы в процентном отношении. Но в душе каждый допускает, что его могут предать. Потому что каждый знает о тех же Далиле, Бруте и Иуде.

Другое дело, что каждый из нас надеется, что сумеет своевременно распознать момент, когда его доверенный друг окажется способен на подлость. Или иначе: когда появятся обстоятельства, которые спровоцируют друга на подлость. А ещё больше мы надеемся на то, что просто никогда не сложатся обстоятельства таким образом, чтобы друг нас предал!

Лучший адвокат у человека – это он же сам. В абсолютном большинстве случаев человек предавший сумеет себя оправдать в собственных глазах. И сколь ранимой ни окажись у него совесть, в конце концов, она смирится со случившимся.

Смирится ли?.. Да в том-то и дело, что не у всех!

Вспомним, коль уж пришёлся к слову, того же Иуду. Одолела ведь совесть его, привела к осине!..

Временами, воспользовавшись любым подходящим случаем, станет она напоминать о совершённом неблаговидном поступке. И не станет у человека полного покоя никогда. Совершённые по отношению к другому подлость, предательство, обман доверившегося – всё оставляет в душе человека язвы. Только один умеет лучше оберегаться от обжигающего, сочащегося от них гноя, а другой мучается этой душевной изжогой всю жизнь.

Легче от этого человеку, которого предали?.. Навряд ли.

Однако вновь и вновь мы верим кому-то! Ошибаемся, страдаем от этого, обжигаемся, отравляемся… Но – верим!

Григорий Валуев почувствовал, что Ивану Воейкову можно верить! И не ошибся. На всю отечественную историю их имена оказались прочно увязанными одной верёвочкой.

Прокровавленной…

Валуев рассказывал приятелю о самых свежих событиях в Москве, связанных с приездом в столицу Марины Мнишек.

Никогда до того, ни единый правитель московский не впускал добровольно в столицу иноземное войско. Штурмом Москву брали, обманом и хитростью – брали, «золотым ключиком» отпирали… Но чтобы самому пригласить, все ворота перед недругом отпереть, свои стрелецкие полки по слободам запереть, городовых казаков приструнить – и привечать польских гусар, литовских князей с их боевыми дружинами, запорожские коши… Не случалось такого!

Да при этом ещё, чтобы московская казна оплачивала содержание этой западной орды, числом не менее двух тысяч человек, не считая челяди! Не просто оплачивая – по личной доброй воле царя, который, вычерпав до дна всю казну, остался ещё всем кругом должным!

Польские пришлые оскверняют церкви, – делился Григорий. Во время службы требовали подать в храмы кресла; когда им отказали, начали рассаживаться прямо на полу, расстелив на полу свои плащи… Являются в божьи храмы с собаками, смеются над священниками…

Сама Марина остановилась до свадьбы в монастыре. Разогнала трудников-поваров, вместо них поставила к очагам приехавших с нею кулинаров, и они готовят ей скоромное, с православной кухней несовместное… Устроила в святой обители пляски, в которых участвует и сам государь! Приближённые пытались царя образумить от такого кощунства, да он не слушает…

– Рассказывают, даже плотским грехом занимались там же, в обители, – горько сетовал Григорий.

Для того чтобы разместить в столице приезжих, многих москвичей выселили за город, отдав их усадьбы под гостиницы. Шляхтичи такое проявление гостеприимства воспринимают как должное, возомнили себя подлинными хозяевами города, задирают местных жителей… Повсеместно происходят драки, стычки, и даже с поножовщиной – и государь неизменно становится на сторону иноземцев.

– Во времена ордынцев такого поругания русского народа и православной церкви не случалось, как сейчас, – негромко делился Валуев с новообретённым приятелем. – Магометане, и те уважительнее к православным относятся, чем латиняне. А мои предки московским государям со времён великого князя Симеона Гордого служат – мы можем сравнивать!..

Воейков осторожно закинул удочку: мол, в отдалённых уездах царства немало есть людей, готовых примкнуть к восстанию против царя… Добавил намёком: которого далеко не все считают истинным…

Валуев намёк понял, и ответил тоже намёком: в Москве, де, тоже найдутся решительные молодцы…

А сильны ли они?.. Да есть ли решительные вожди?.. Да достанет ли духа подняться?..

Вроде как и сильны, и решительны, и духом не обделены…

А познакомиться бы…

Так и стал Иван Меньшой Воейков участником заговора против царя Дмитрия, хотя немногим более года назад сам в некоторой степени способствовал возведению его на престол.

Опасная штука – неблагодарность! И ещё одна опасная штука – ущемлённое самолюбие. Когда они сходятся, получается крайне опасная смесь, которая может легко обратить вчерашнего соратника во врага.

Для того чтобы стать успешным руководителем – что небольшого коллектива, что целого царства – необходимы определённые качества. Для того чтобы сгубить самого выдающегося лидера, нередко вполне достаточно обиженного им меленького человечка с кинжалом.

А Воейкова меленьким никак не назовёшь! Жёсткий, решительный, умеющий быть верным…

Царю Дмитрию человек с такими качествами не понадобился. И его сумели оценить другие. В частности, князь Василий Голицын.