Ждал я, кто бы поскорбел со мной, и не явилось никого; утешающих я не нашёл – заплатили мне злом за добро, ненавистью – за любовь.

Вязьма издревле занимала важное военное положение в системе бережения западных рубежей Московского княжества, а потом и всей России. Оно, конечно, мало найдётся населённых пунктов, о которых можно сказать: мол, вовсе никакого значения он не имеет. Однако есть среди всех укреплённых мест обитания такие, значимость которых несравненно выше иных прочих. Вязьма – из их числа.

В сотне вёрст западнее располагался Смоленск – сильная и важная крепость на самой границе с Великим княжеством Литовским. За него постоянно шли войны, он не раз переходил из рук в руки. А за его спиной как раз и примостилась Вязьма. Она прикрывала спину Смоленску когда он подчинялся Москве, и становилась приграничной, когда Смоленск отбивала Литва. Вязьма прикрывала кратчайший тракт на столицу царства, который вёл от западной границы. Так что городок в оборонительной системе государства играл огромную роль.

Речка Вязьма, которая текла с севера, выписывала петлю и потом резко устремлялась на запад, к Днепру. В этом-то месте, в излучине, и построили некогда самый первый острог. Получалось, что с трёх сторон его бревенчатые стены прикрывались естественной водой. А со стороны открытой – места всё топкие… Увязнешь – потому и Вязьма.

Более века до описываемых событий усиливавшаяся и решительно раздвигавшая границы Москва отбила городок у Литвы. Местного князя, лишив прав на город, а также его бояр разослали в другие города княжества, подальше от границы. А сюда переселили на поместную службу знатных людей с востока царства, пожаловав им тутошние земли. Так вязьмичами стали Скуратовы, Бельские, Годуновы, Клешнины, Шуйские, Глинские, Грибоедовы…

Вообще изначально многочисленный род Годуновых происходит из костромских земель – у его основателя Ивана Годуна родилось всего два сына, которые, однако, на двоих оставили десятерых внуков. Так что размножился род, и через три поколения потомки Годуна уже считали Вязьму своей родиной. Многие и упокоились здесь на погосте при Болдинском монастыре. Множество деревенек, возникших по всей округе, названы по именам представителей семьи: Степаньково, Фёдоровка, Андрейково, а также Годуново, Кривалёвка (по прозвищу Фёдора Кривого), две деревеньки Чёрное (по прозвищу Ивана Чёрмного)…

С воцарением Дмитрия Иоанновича род Годуновых впал в немилость. Борис умер, его жену и сына Фёдора убили, дочь Ксению молодой царь взял к себе опочивальню для срамных утех… «Третье государево ухо», боярин Семён Годунов, убит… Кого сослали, кого просто с хлебных мест сместили… Так что Годуновы притихли, каждый старался вести себя тише воды, ниже травы.

Сюда, в этот городок, и прибыл служить Иван Воейков.

Да, притих городок. Однако понимал Меньшой, что здесь, в Вязьме у него недоброжелателей немало. В глаза все улыбаются, раскланиваются… А что в душе таят?.. Ведь всем известно, что именно он в целости и сохранности сберёг для нынешних времён отца Филарета, которому предрекают большое будущее при новом царе, лишившем их положения привилегированного рода.

Слыхал он, как шушукались люди по поводу проклятия рода Клешниных. Умершего в 99-м году Андрея, или иначе Луппа, молва обвиняла в организации убийства царевича Дмитрия… То есть, в свете новых веяний, в убийстве ни в чём не повинного мальчонки, которого подвели под убийство, спасая истинного царевича. Затем он же участвовал в расследовании данного убийства, и подписал материалы… За это ему Годунов пожаловал огромное богатство – несколько деревень, на считая денежного пожалования.

Однако не принесло это счастья окольничему. Не дал ему Господь сыновей, народилось только две дочери. Да и то одна умерла ещё молодой, а вторая хоть и вышла замуж, а только бездетной осталась. Так и заглох род человека, о котором шушукались, будто именно он принял грех детоубийства.

И данный факт принимался как подтверждение его вины.

Так что непросто служилось Ивану Воейкову в этом городке. Службой здесь его пожаловал новый царь. Тот самый, по вине которого оказались в опале, а то и вовсе лишились жизни многие представители местной знати.

То, что Годунов неоднократно обошёл наградами своего верного человека, не вспоминали. А о том, что Воейков, этот самый обойдённый, в трудный час принял сторону «царевича», ему же ставили в вину.

Во всяком случае, Воейков считал именно так.