Обозлённая произошедшим, охрана пинала прикладами автоматов пленных и даже офицеров, чего не допускала ранее никогда.

Справа и немного ниже вдоль дороги текла довольная быстрая река Аргун с каменистыми берегами. Селения стали попадаться реже. Слева от дороги поднимались вверх горы, поросшие кустарником и деревьями и просто голые скалы. Дорога поднималась вверх. Иногда были видны сторожевые полуразрушенные чеченские башни. Дорога была пробита сквозь скалы, которые были разрезаны и виднелись слоистые камни. Изредка, сверху вниз из Грузии проходили колонны грузовиков, видимо, везущих продовольствие и вооружение для независимой Чечни. В эти моменты колонна останавливалась и сгонялась вбок у дороги, пропуская грузовики. На каждой машине развевались флаги и флажки независимой Ичкерии. Из кабин высовывались бородатые чеченцы, стреляли вверх из автоматов, приветствуя колонну пленных. Некоторые машины останавливались, поравнявшись с конём Алибека, и о чём-то говорили, показывая руками на пленных. С одной машины по просьбе Алибека сбросили десять ящиков с консервами. Тут же охранники приказали взять ящики солдатам.

К вечеру колонна остановилась у небольшого бокового ущелья, где впадала в Аргун маленькая речушка.

Пленных солдат согнали на небольшую поляну, которую окружили конвоиры.

Чуть выше по течению захоронили погибших от руки Беслана конвоиров по мусульманскому обычаю, просто вырыв ямы и зарыв их.

Офицеров разместили вблизи дороги на берегу ручья. Курбан, обычно охранявший офицеров, сразу расставил посты. Кузьма машинально насчитал три поста. Один за ручьём, второй у дороги и третий выше по течению ручья. На каждом посту разместились по два конвоира. Посредине между лагерем солдат и офицеров поставили палатки для конвоиров и Алибека.

Пленным выдали на трех человек по большой банке тушёнки и буханке хлеба.

– Всё, этого вам хватит, свиньи! – прокричал Алибек, с усмешкой глядя на Кузьму.

Кузьма опустил глаза, чтобы не выдать свою ненависть. Тапочки по каменой дороге давно разбились и теперь ноги Кузьмы горели огнём и были покрыты кровью.

Алексей попросил охранника открыл банку тушёнки и тот своим длинным ножом открыл её, показательно плюнул в банку и протянул банку Алексею. Тот взял банку.

– Смотри, американская тушёнка! – сказал Алексей, смахивая плевок охранника.

– Pork stew. US Navy, – прочитал по-английски Кузьма и рассмеялся.

– Эй, Алибек! – крикнул он. – Тушёнка-то свиная, для американского флота! Вы же, вроде как, не едите свинину?

Охранники, до этого с удовольствием евшие свинину, стали показательно её выплёвывать, вызывать рвоту.

Все пленные смотрели на них и удивлялись, что одно слово привело к такому.

Алибек что-то приказал и конвойные стали раздавать оставшуюся тушёнку солдатам и офицерам.

– Ешьте сами свою свинину! – прокричал Алибек, вытирая платком губы, – я этого шутника с машины поймаю и показательно высеку за такие шутки!

– Алибек, вкусно! – прокричал Кузьма, пальцем доставая из банки свинину, – попробуй!

Но Алибек показательно сплюнул и отвернулся.

Темнело быстро. Солнце зашло за горы. В центре лагеря разгорелись костры, освещавшие деревья, кустарники и мрачные скалы.

Кузьма подумал, что, видимо, сегодня надо ждать появления Беслана. Иначе дальше сложнее будет отбить. Там дальше идут посёлки до Шатоя, а потом дорога переходит на левый берег и идёт вдоль неприступных скал. Он вспомнил про поход к хребту Бастылам, горе Цузункорт вдоль реки Геши-чу. Вспомнил о потерянных ребятах Саши Белова. Видимо, придётся уходить туда же, ибо внизу все перекроют. А там более или менее безлюдные горы.

«Эх, вырваться бы в Ингушетию, а там и Северная Осетия недалеко. Хотя, с такими разбитыми ногами не дойду!» – подумал Кузьма и внезапно сам для себя провалился в глубокий сон.

К его спине спиной приткнулся Лёша Гордеев, а впереди лежал Сергей Кузьмин. Они грели друг друга. Ночи в горах всегда были холодными.

Часа в два он почувствовал, как ему на рот опустилась внезапно, пахнущая порохом и теплом, рука, а другая легла на плечо и тихо надавила.

Он напрягся, чтобы провести приём, но услышал над ухом знакомый шёпот Миши Осиповича:

– Тихо, командир! Мы пришли за тобой! Собирайся!

Он посмотрел наверх и увидел тёмный силуэт в свете костра на фоне тёмных деревьев и гор.

– Мы приняли решение тебя выводить сейчас!

– Я не один и у меня ноги разбиты вдребезги! – прошептал Кузьма.

– С ногами разберёмся, командир. Сколько человек ты хочешь взять с собой?

– Ещё двоих. Они здесь, рядом со мной лежат!

– Тихо буди их и уходим!

Кузьма разбудил тихо сначала Алексея, потом Сергея, зажав им рты.

– Встаём и уходим! – прошептал он каждому из них на ухо.

Офицеры послушно стали вставать.

– Пригибаться ниже, не шуметь и за мной след в след. Ничего с собой не брать! – предупредил их Михаил и пошёл, пригибаясь, в сторону ручья.

За ним пошёл, пригибаясь, Алексей, а за ним Сергей. Замыкал шествие, прихрамывая, Кузьма.

Когда перебрались через ручей и углубись в кустарник, то Кузьма увидел несколько теней и на шею ему бросились целовать Настя Черёмухина и Василиса Новгородцева.

Кузьма улыбался.

«Все! Я среди своих!» – думал он.

– Командир, план такой! – прошептал ему на ухо Михаил. – Сейчас Беслан, Вася Вороненко, Маныла и Саша Эриндженов шумнут вверх по ручью и поведут за собой погоню на гору. Мы видели, где солдаты и офицеры. Пулемётная очередь по палатке начальника разозлит их. Тем более, что горит костёр и хорошо обозначает их начальников. Они нас не ждут. Но и далеко за Бесланом не пойдут. Для них же хуже. Наверху Шестов и Зленко – снайпера их примут.

– Сколько вас? – прошептал Кузьма, – здесь у них был пост за ручьём!

– Немного, командир! Поста этого больше нет! И нет того, что выше. Там уже наши ребята. Как только ребята наверху шумнут, то Настя и Василиса начнут с этого поста их на фоне костра класть. Хорошо видно. А мы пойдём вдоль ручья через Аргун и на ту сторону в горы. Там нас искать не будут. И мы пойдём не вниз, а вверх. Скорее всего, там нас не ждут.

Громко и жалобно закричала какая-то птица.

– Я идти не могу! – внезапно жалобно сказал Кузьма, – у меня ноги сбиты в кровь!

– Настя, посмотри! – приказал Михаил.

Алексей и Сергей, присев рядом со всеми, с недоумением смотрели на этих вооружённых людей.

Спецназовцы подходили и жали по очереди бывшим пленным руки, улыбались.

Настя смазала мазью и теперь перевязывала ноги широким бинтом сидевшему на камне Кузьме.

Внезапно послышался шум со стороны ручья. Осипович сжался в комок и исчез в кустах.

Через секунду он появился, таща за собой отбивающегося человека. Он что-то сделал и человек затих.

– Это кто? – спросил он Кузьму и осветил лицо лежащего без сознания человека маленьким фонариком.

Кузьма посмотрел, усмехнулся и тихо ответил:

– Это наш офицер, тоже пленный! Старший лейтенант армейский. Фамилия, наверное, Платонов, если я не ошибаюсь.

– Как зовут не помню! – прошептал Сергей. – Наверное, увидел, как мы ушли и пошёл за нами! – вздохнул тяжело он. – И что с ним делать теперь?

– Ты его окончательно? – спросил Кузьма Михаила, зная правила разведки.

– Нет, только чуть-чуть придушил. А то он брыкался. Ничего, сейчас будет, как новенький! Настя, посмотри! – приказал он.

Настя, оставив ноги Кузьмы, которые смазывала чем-то Василиса, подошла к лежащему на земле офицеру и приложила к носу, видимо, нашатырный спирт. Он закашлял, и она накрыла ему рот рукой.

– Тихо! Ты у своих! – прошептала она ему на ухо.

У офицера открылись испуганные глаза.

– Идти можешь? – спросил офицера Михаил.

– Могу! Только нога болит! – прошептал офицер.

– Как зовут тебя?

– Геннадием зовут! – прошептал офицер.

– Кто по профессии?

– Сапёр из Камышина я! – он начал было называть свою бригаду и полк, но Настя опять прикрыла ему рукой рот.

Алёшечкин принёс Кузьме чёрную форму и две пары берцев, два автомата и ножи. Одни берцы подошли Кузьме. Вторую пару взял Алексей. Кузьма скинул свою куртку и надел чёрную форму, видимо, убитого чеченца. Он и Алексей взяли автоматы и магазины, принесённые Алёшечкиным. Кузьма взял один нож, второй взял Сергей.

Все смотрели на Михаила и ждали его команд.

– Так, готовимся теперь шумнуть! – прошептал он. – Настя, Василиса! Быстро на свои места! – И, взяв свои бесшумные снайперские винтовки, девушки скрылись в кустах.

Осипович посмотрел на всех.

– Готовы?

– Готовы! – за всех ответил Кузьма.

Будь малейшая возможность, он бы сначала передушил всех охранников во главе с Алибеком и освободил всех пленных. Но он понимал, что вывести из Чечни такой огромный отряд пленных он не сможет.

– «Пламя»! «Кубань»! – прошептал Михаил по включённой рации.

И тут же откуда-то сверху ударила пулемётная очередь по костру. Стреляли трассирующими очередями. Очереди светились в темноте ночи и ударили по костру и палаткам охранников.

Было видно, как пули секли брезентовые палатки, как падали люди, попавшие под пули.

– Зачем трассирующими? Они же видят, откуда стреляют? – спросил Кузьма Осиповича.

– Так это и надо! Чтобы не начали стрелять во все стороны, а знали про одну только и не посекли наших пленных с дури.

Выбегающие из палаток охранники начали стрелять в сторону, откуда летели трассирующие очереди.

И тут тихо зачмокали «Винторезы» Насти и Василисы. Охранники стали падать, хватаясь руками между ног. Многие сразу залегли, не понимая, откуда в них стреляют.

«Вот девицы упёртые! – усмехнулся про себя Кузьма, – не убивают, а лишают возможности размножаться».

– «Свист»! «Кубань!» – прошептал Осипович в рацию и огонь пулемёта прекратился.

Беслан и его ребята начали отступление.

Замолкли и «Винторезы». Теперь ничто не нарушало тишину, кроме стонов раненых охранников и их беспорядочной стрельбы в сторону, откуда стреляли разведчики. Но там уже никого не было.

В свете так и не потушенного костра было видно, как Алибек, державшийся за плечо, что-то командовал, показывая в сторону гор. Несколько охранников перебежками побежали в ту сторону.

Оставшиеся навели автоматы на пленных, которые тоже проснулись.

– Уходим! – прошептал Осипович, – и пошёл вперёд к Аргуни, раздвигая кусты, – не шуметь! – прошептал он, обернувшись на идущего за ним Алексея, который наступил на хрустнувшую ветку.

– Не шуми! – тихо прошептал он.

Последним шёл, прихрамывая, Кузьма с Василисой и Настёной, догнавших отряд и готовых среагировать на любое движение или шум.

За дорогой ручей, проходивший через подземную трубу, нырял вниз к Аргуни. Держась за кусты, быстро стал спускаться Алёшечкин и показал на веревку. Теперь, держась за эту верёвку, за ним все стали спускаться по очереди вниз. Последним, пропустив вперёд Кузьму и девушек, стал спускаться Осипович.

– «Скат»! Я «Кубань»! – прошептала рация. – «Накат»!

– Ребята наверху и уходят по гребню! – прошептал Михаил Кузьме.

Все столпились на небольшой площадке над самой рекой. Осипович дёрнул за конец и верёвка, развязавшись, упала вниз. Теперь было уже не найти, где маленький отряд спустился вниз.

– Через реку впереди перекинут канат. Держитесь за него! – прошептал Осипович, – переходим по очереди на ту сторону! Первый Алешечкин, за ним девушки! – приказал он, – как только перейдёте и подниметесь наверх – занимайте позиции!

Кузьма был рад, что среди своих.

– А как же ребята? – спросил он Осиповича, кивнув назад.

– Знаешь, «Ермак», любимую песню Беслана? – спросил Осипович и в темноте в улыбке сверкнули белые зубы.

– Напомни, «Скат»! – попросил Кузьма.

– Ведь это наши горы! Они помогут нам! – ответил Осипович, – не беспокойся, командир! Через день встречаемся у летника на высоте 1029. Там уже ждет нас отделение Атаманова. Обеспечивают наш отход. Там же наши мешки с продовольствием, вооружением. Там отдохнём, если не будет погони.

Наверх поднимались по заранее проложенному канату, потом по какой-то тропинке. Алёшечкин и девушки поднимались первыми.

Сзади слышались выстрелы, крики. В свете костров и вышедшей яркой луны были видны мечущиеся в лагере и на дороге тени.

Последним поднялся Осипович и свернул канат, по которому они поднимались, и перекинул его за спину.

– Ничего за собой не оставляем, чтобы никто не взял след, даже с собаками!

И они пошли друг за другом уже по плоскости над дорогой.

– Надо уйти как можно дальше по тёмному времени. Потом будем отлёживаться днём. Вчера здесь вертолёт их летал без опознавательных знаков. Самое плохое будет, если нас застанут днём на плоскости. Тогда вертолёты могут высадить их спецназ.

Кузьма посчитал в свете луны людей. Шли 15 человек.

Сработала рация Осиповича.

– «Скат»! Я «Кубань»! Как там «Ермак»?

– Нормально! Режим ночь исполнить!

– Понял! – отозвался издалека Беслан и замолк.

Начинало светать. Слева и справа были видны огни населённых пунктов.

– Это селение называется Лаха Веранда! – показал Кузьме Михаил в сторону населённого пункта, где лаяли собаки и светились уже огни, – отделение Семенчука ушли вперёд и ждут нас здесь. Здесь будет привал и будем ждать вечера! – показал он на карте, – днём идти опасно, можно напороться на пастухов или вертолёт! – пояснил он.

– Ты что, всех наших взял с собой? – удивился Кузьма.

– Хотели все, но взял только тех, кто нужен здесь! – ответил Михаил, пожав локоть Кузьмы.

Дошли до очередного ущелья и стали спускаться по едва видимой тропинке вниз.

Внизу в тени деревьев их встретили ребята из отделения Семенчука. Уже стало совсем светло, но в тени деревьев было довольно темно.

– Располагаемся на день! – приказал Осипович, – основная тропа проходит выше и здесь не опасно. Ложитесь и отдыхайте!

Кузьма присел. Ноги гудели и болели.

– Настёна! Посмотри еще раз ноги Кузьмы Степановича! – приказал Осипович.

Кузьма скинул берцы и показал Настене ноги.

– Помойте в ручье! – приказала она.

– Этот ручей чеченцы называют Сираты, а туда дальше тоже ручей Бежиах! – показал рукой Осипович, – нам туда вдоль этого ручья! Здесь в тени деревьев нам ничего не грозит. Здесь во время войны был лагерь или лёжка чеченцев. А сейчас ничего и никого нет.

– А где Есаул? – растеряно спросил Кузьма, морщась от боли, пока Настя отдирала прилипшие к кровяным мозолям бинты и смазывала какой-то мазью ноги.

– Так он, как всегда, с Бесланом. Понятно, где! – ответил Осипович, глядя, как ловко Настя смазывает по очереди ноги Сергею, Алексею и Геннадию.

– Гена, ты сапёр хороший? – спросил Осипович.

– Ну так, не жаловались! А что?

– Возьми тогда нашего Соболенко! Здесь есть мины и надо заминировать подходы к нашему лагерю! Надо поставить сигналки, а подальше вверх по реке и мины. У нас есть несколько, которые мы сняли раньше в этом лагере. Грех не использовать!

Соболенко, услышав, что говорят о нём, подошёл и показал на снятые мины, лежавшие под кустом.

– ОЗМ-72, – бывалым взглядом определил Геннадий, – прыгающие мины. Потом, снимать их сложно!

– Я снял! – сказал с улыбкой Соболенко.

– Я Геннадий! – протянул ему руку Платонов.

– Паша! – ответил крепким рукопожатием Соболенко, – сигналки у нас свои. Ну, а мины мы на всякий случай их сняли. А то, не дай Господь, из наших кто наступит!

– Все проверил здесь? Ничего не осталось? А то пойдёшь до ветру и не найдёшь «лягушку»? – спросил Геннадий.

– Так Есаул же помогал!

– А кто у нас Есаул?

– Специально обученная собака. Сейчас в рейде с Бесланом! – со вздохом ответил Соболенко.

После того, как ноги Геннадия перевязали, он с Соболенко ушел расставлять мины.

К сидевшим на земле у ручья Осиповичу и Кузьме подошёл Сергей.

– А далеко идти?

– Очень! – ответил Осипович, – береги ноги и дойдёшь!

– Я не об этом, – тряхнул головой Сергей, – я вертолётчик-пилот и если бы нам удалось захватить их вертолёт, то могу доставить вас сразу в Россию.

Кузьма посмотрел на Осиповича, тот с недоумением на Кузьму.

– Ну да, по дороге могут быть нюансы, нежелательные встречи, мины! Вертолётом-то, конечно, быстрее и надежнее!

– А может быть взять вертолёт, который вчера летал? – спросил Кузьма, глядя на Осиповича.

– Я думаю, что он сидит в Шатое! – прищурился Осипович, – это дело надо хорошо продумать, когда придут хлопцы. Должен прийти еще и Абубакар со своими ребятами. Вот их и отправим в Шатой разузнать. Они сейчас здесь рядом. Идут по дороге к Шатою, но знают где мы. Схожу ка я на горку и попробую с ним связаться! – внезапно сказал Осипович. – Настёна, возьми свой аппарат и пойдём со мной! – приказал он.

Настя, перевязывавшая ноги Алексея, без слов встала, взяла свой «Винторез» и бросила Василисе фразу:

– Васька, доделай за меня! – и пошла вверх вслед за Осиповичем.

Весь день проспали в кустах и под деревьями. И лишь, когда несколько раз пролетал где-то наверху вертолёт, Кузьма и Сергей внимательно рассматривали его в бинокль Осиповича.

– Ми-8МТ хороший транспортно-десантный вариант! – пояснял Кузьме Сергей, – модификация с двигателями ТВ3-117 от вертолёта Ми-14 с дополнительной газотурбинной установкой АИ-9В и пылезащитным устройством на входе в воздухозаборники. Для борьбы с ракетами типа «земля-воздух» имеются системы рассеивания горячих газов двигателей, отстрела ложных тепловых целей и генерации импульсных ИК-сигналов. Классная машинка! Нам бы такую, но только хорошо заправленную!

Спустились вниз Осипович и Настёна.

– Связались? – спросил Кузьма Осиповича.

– Да, дал команду идти в Шатой и искать там вертолётную площадку. В 22 часа выходим по ручью! – приказал Осипович.

– Как там Беслан со своими ребятами? – обеспокоенно спросил Кузьма, – не выходили на связь?

– Нет, я им назначил режим ночь! Но, судя по всему, этой ночью они должны переправиться через Аргун и выходить на плато.

Когда стемнело, то цепочкой опять пошли вперёд вдоль ручья. Теперь их стало уже больше с отделением Семенчука. Всю ночь шли и под утро пришли к назначенному летнику. Там их ждало отделение Атаманова. Летник представлял из себя каменное сооружение, в котором, видимо, коротали лето пастухи.

Кузьма со всеми поздоровался и обнялся.

Утром все собрались в летнике, кроме Соболенко и Платонова, которые минировали подходы и выставляли на возможных маршрутах подхода к летнику сигналки.

Отделение Семенчука и Атаманова ушли в дальние дозоры за несколько километров от летника.