– Арсен Александрович! Семенов доложил, что его разведчики обнаружили деятельность разведки боевиков в своем районе. Предположительно, боевики обнаружили лагерь Семенова и ведут наблюдение. Если это так, то следует ожидать нападение на них, учитывая ограниченные возможности, то необходимо или вытаскивать их, или дать им прикрытие! – доложил Кузьма полковнику Гиоеву.

– Слушай, Кузьма, а это хорошо, что нас обнаружили они первые. Ущелье, наверное, отменяется – выдвигай разведку в этот район, и ты и Бармотин! Необходимо обязательно разграничить деятельность ваших разведчиков, а то перестреляют друг друга. Значит, твои действуют севернее этой линии, Бармотинские разведчики южнее, учитывая, что они высадятся ночью с вертолетов. Опознавательный знак – зеленая, красная, зеленая ракеты, ответ – красная и белая воющая химическая! – показывал на карте Гиоев Бармотину и Кузьме линии разграничения, – теперь твои должны иметь возможность отойти на заранее оборудованную позицию. Возможно, по ним просто нанесут удар «Градами», мы своих людей должны сберечь, как бы это сложно не было. Воевать надо не людьми, а умением.

– Слова ваши, Арсен Александрович, Богу бы в уши, да нашим начальникам! – скривил рот Бармотин.

– Пойдем, Леха, обговорим нюансы! – предложил Кузьма Бармотину.

Они сели на землю у вертолета и разложили карты. Бармотин подозвал своего начальника разведки, а Кузьма Кравчука.

– Мирошенко обнаружил разведчиков боевиков здесь и здесь! Слежение идет постоянное. Я отправляю свое отделение разведки на эту развилку и на эту. В нашей зоне ответственности можно пройти только здесь и здесь. А ты, Леха, посылаешь две группы сюда и сюда. Здесь, здесь и здесь стоят уже блокпосты Новороссийских десантников. Связь, позывные, тревожный сигнал на случай захвата боевиками выдаст начальникам групп начальник связи. Здесь господствующая высота Орлиная – один склон имеет тропу, второй – скала. В аккурат у дороги. Было бы неплохо поставить здесь пост, но и боевики, надо думать, не дурни, тоже поставят здесь свой пост. С этой стороны высота почти отвесная и оттуда нас не ждут. Вот если попробовать перед самым столкновением взять эту высоту, но нужны альпинисты, – Кузьма посмотрел внимательно на Кравчука, – Павел Александрович, как ваша подготовка? Есть у нас претенденты и подготовленные ребята?

– Подготовка нормальная, готов к выполнению задания! – ответил Кравчук, – четвертое отделение Семенчука самое подготовленное.

– Кузьма! У меня прапорщик Мышастин – альпинист. На стенки ходил! – подумав немного, сказал Бармотин, – и лейтенант Петухов имеет альпинистскую хорошую подготовку.

– Мышастин Коля, по кличке Мышка? – внезапно спросил Кравчук.

– Насчет Мышки не знаю, но его точно Коля зовут!

– Да ростовский он, мы с ним на Домбай Ульгенскую стенку ходили лет восемь назад! – радостно сказал Кравчук, потирая руки, – так мы с ним первыми пойдем на стенку, а остальные за нами, если, конечно, вы, товарищ подполковник, разрешите? – он просительно посмотрел на Бармотина.

– Да, я дам команду и вам перебросят сюда Мышастина и Петухова! – улыбнувшись, сказал Бармотин, – вы, альпинисты, как люди из другого измерения. Честно! Люди без задней мысли, честные, смелые!

– В горах иначе нельзя. У нас с Питера парень Громаков Миша, с которым мы ходили на стену, шел последним и сорвался, так вот он сам себе отрезал проводник, чтобы не стянуть кого-нибудь за собой, нас с Колей спасал и спас ценой своей жизни. Другие в горах просто не выживают. А потом мы с Колей несли его разбившегося через Чучхурский перевал в Домбай на плечах. Выжил, но на всю жизнь остался инвалидом. А мы всю жизнь помогали и будем помогать ему. С каждой получки мы шлем. Я знал, что Коля пошел в десантуру, но что мы с ним пересечемся здесь в горах – не думал! – лицо Кравчука сияло радостью.

– Не в десантуру, а в разведку! – улыбнулся Бармотин.

Ночью вертолетами из Моздока перебрасывали спецназ ФСК, десантные подразделения, СОБР республики Северная Осетия. В одном из вертолетов прилетела группа десантников разведчиков Бармотина. Кравчук и Мышастин долго обнимались, хлопали друг друга по плечам, а затем пошли готовиться к восхождению. В ночь уходили назначенные группы разведчиков-десантников и конные отряды первого, второго и четвертого подразделений. Каждое подразделение шло в назначенную точку. В одном из последних вертолетов вернулись из Моздокского госпиталя в отряд «Тамань» вылечившиеся от ран Лиза Хохонько, Артеменко Филлимон, Стопани Константин, Иванов Сергей и Зимовой Нестор. Больше всех радовался возвращению Лизы Николай Николаевич и скоро от костра второго взвода неслись народные казачьи песни, в которые вплетались сильные голоса Лизы Хохонько и Николая Николаевича.

– Эй, вы, потише пойте, а то всех боевиков распугаете и операцию сорвете! – пошутил Кузьма.

Голоса певших стали потише. В горах было еще холодно, и Николай Николаевич накинул свою теплую куртку на маленькие плечи Лизы.

К утру большинство из развертываемых подразделений десантников, разведчиков и СОБРовцев доложили о занятии исходных позиций. По дороге от Рубежного до Алхан-калы было развернуто несколько блокпостов десантников. Ушли группы разведки в отведенные им сектора. Вертолетами и на БТРах перебрасывались отдельные подразделения и техника.

– Черт, скоро прилетит начальник ФСК группировки, лично пожелал руководить проведением операции! – тихо сказал Бармотину и Кузьме Гиоев.

Кузьма с силой ударил кулаком по борту БТРа, выведенного из штольни.

– Что известно двум – известно свинье. Не вылезет Борзоев из своих нор, если это станет известно в штабе группировки. Берсанукаев не всех знает, кто на них работает в наших штабах, а их, видимо, гораздо больше, чем мы знаем и думаем.

– Нет, Кузьма, у нас идет операция прикрытия в Шатойском районе, туда перебрасывается основная техника и люди. В Моздоке не знают, кто, куда и зачем идет. Только наши представители уже в воздухе направляют одни вертолеты сюда, другие в Шатой. Здесь знают о проводимой операции и нюансах только я, вы двое и руководитель ФСК генерал-майор Воробьев Вячеслав Стефанович, который скоро прибудет сюда.

Через некоторое время доложили о том, что из Ханкалы вылетел генерал-майор Воробьев. Встречать вертолет пошли Гиоев, Кузьма и Бармотин.

– Чем больше начальства, тем вернее, что дело будет завалено! – прошептал Кузьма Бармотину и тот согласно кивнул головой.

Пригибаясь от ветра, вызванного посадкой вертолета, Гиоев, придерживая одной рукой камуфляжную шапку, двинулся навстречу командованию.

Из вертолета выпрыгнул немного тучноватый человек в камуфляжной форме без знаков различия, а вслед за ним два худощавых подполковника также в камуфляжной форме.

– Товарищ генерал-майор, полковник Гиоев – начальник Моздокского отдела ФСК! – представился Гиоев.

– Подполковник Гусаченко, подполковник Бармотин! – представились Кузьма и Алексей, когда генерал подошел к ним.

Генерал- майор посмотрел на знак «Тамань», пришитый на груди Кузьмы, и усмехнулся.

– Так это ты, подполковник, командуешь этой неизвестной «Таманью»? Командующий группировкой был озадачен и озабочен появлением твоего подразделения в Чечне. Так, кто вы – морпехи или еще кто? – усмехнувшись, спросил генерал-майор.

– Почему неизвестной? – спокойно ответил Гиоев? – совместная операция ФСК и спецназа ГРУ, надеюсь, вы тоже в курсе? Во всяком случае, по нашим каналам проходило.

– Я-то в курсе, а вот боевики тоже и это плохо!

– Неплохо, товарищ генерал-майор, задача у «Тамани» пока такая – привлекать внимание боевиков к себе и отвлекать от других отрядов нашей специфики. Как мед для мух. Утечки информации и эти знаки на технике и у людей это тоже продумано! – продолжил Гиоев.

– И вся это свистопляска затеяна, чтобы уничтожить один отряд этого Борзоева?

– Не просто в уничтожении, а прежде всего внедрение в его отряд наших людей для дальнейшей операции, о которой говорил сам Директор! – тихо сказал Гиоев.

Генерал-майор вспомнил, что не представил прибывших с ним подполковников и, повернувшись, сказал:

– Познакомьтесь, товарищи офицеры! Это ваш полковник Вересов Николай Николаевич – представитель ГРУ в Чеченской республике, а это подполковник Морозов – мой заместитель. Ладно, пойдемте куда-нибудь, где нет ушей и докладывайте, что тут у вас?

Все офицеры пожали руки прибывшим подполковникам. Когда Кузьма пожимал руку представителю ГРУ, он почувствовал более крепкое рукопожатие и, заглянув в глаза офицера, он увидел, что тот немного подмигнул ему левым, противоположным от генерал-майора, глазом.

Гиоев предложил провести совещание на объекте «Флорида». В темноте разведчики проводили их до секретного входа. Они спустились в сооружение «Флорида». Кузьма вел прибывших офицеров на командный пункт объекта.

– Ни фига себе, объектик! Первый раз на таком! Много видел, а такое впервые! – оглядывая по пути сооружения, переходы и тяжелые двери, удивлялся генерал-майор.

– Не просто объект, а сооружение, в штольнях которого укрыто несколько десятков, а может, даже сотен тонн радиоактивных веществ! – пояснил Гиоев.

Кузьма шел впереди, а Бармотин шел хмуро сзади всех офицеров.

Кузьма отдраил дверь командного пункта и пропустил вовнутрь офицеров. Бывшие несколько офицеров во главе с майором Решетовым, прибывших с Гиоевым, тут же быстро вышли с командного пункта.

Когда все офицеры расселись за столы, генерал-майор снял с головы камуфляжную шапочку, положил ее на стол.

– Арсен Александрович, вы уверены, что никто нас здесь не слушает? Может, у этих стен есть уши?

– Все проверено! – ответил Гиоев, вставая, – наши офицеры никого не подпустят даже близко.

– Ладно, будем надеяться, хотя опыт говорит, что в таких вещах доверять никому нельзя! – проворчал генерал-майор, – ладно, докладывайте, товарищ полковник! Слушаем вас!

Гиоев встал, разложил перед генерал-майором карту с нанесенными обозначениями и грифом «совершенно секретно» в правом верхнем и левом нижнем углах.

– Здесь показана дислокация сил боевиков отряда Мовсара Борзоева.

Никто не заметил, как побледнел, услышав эту фамилию, подполковник Бармотин.

– Отряд Борзоева разбросан на хуторах, в селениях и окрестных лесах. Собираются только для проведения акций и обучения. В дневное время – это мирные люди, предъявить претензии которым мы не можем. Борзоев опасен и хитер, как лиса, это бывший наш сотрудник. И надо сказать – один из лучших.

Воробьев усмехнулся.

– Последователь Гордиевского и Резуна-Суворова? Плохо учат в вашей конторе, что Родине изменять нельзя!

– Стараемся учить, как можем, но для Борзоева Чечня его Родина и ей он не изменял. Так что, с какой стороны смотреть на это. По нашим данным он является правой рукой начальника разведки Ичкерии бригадного генерала Шахида Вахидовича Хутиева и руководит разведывательно-диверсионным батальоном, оставленным специально для проведения диверсий в наших тылах. Подготовка у большинства членов его батальона самая высокая из всех вооруженных сил Ичкерии. В бригаду собраны бывшие спецназовцы из различных подразделений бывшего СССР. Большинство чеченцы, но по нашим данным есть и черкесы, и кабардинцы, и аварцы, и балкарцы, и украинцы, и даже представители среднеазиатских республик. Большинство из них имеют опыт войны в Афганистане, в Карабахе, Абхазии и даже в Африканских странах. Есть у них, так называемые советники, специалисты по разведывательно-диверсионной деятельности, которые проводят обучение – это, прежде всего, из арабских стран и даже, видимо, из ЦРУ от нашего визави, работающего по России, Боба Хмелевски. Из наиболее известных нам в этом отряде работают иностранные специалисты самого высокого уровня, – Гиоев заглянул в блокнот, лежавший перед ним, – по псевдонимам это некто Абу Исмаил, Барауддин, бен Насрулла и Алекс Могиловский – специалисты по диверсионной деятельности.

– Наши люди в этом отряде есть? – генерал недовольно пожевал губами и немного сморщил их.

– Пытаемся внедрить! Сейчас, видимо, есть, но об этом говорить пока сложно! – Гиоев кашлянул в кулак, – нам удалось заинтересовать Борзоева отрядом спецназа ГРУ «Тамань». Этот отряд очистил с нашей помощью от боевиков практически весь Наурский район, разбив наголову все бывшие там бандформирования. Сложная радиоигра, которую мы ведем практически уже целый месяц, позволила нам ввести в ближайшее окружение Борзоева несколько своих человек. Работали, конечно, не по учебникам, времени слишком мало и предвидеть дальнейшее развитие событий сложно. Предыдущие группы, к нашему общему сожалению, провалились. Есть оптимистический сценарий, есть пессимистический вариант развития событий. Большие сложности работы в этнически ограниченных группировках. Наша резидентура практически оказалась уничтоженной с 1991 по 1994 годы.

– Так что, эта операция здесь должна завершиться тем, что мы выпустим Борзоева, с частью в том числе наших людей? Я правильно вас понял, товарищ полковник? – задал вопрос генерал-майор.

– Поняли правильно! Борзоев для нас является ключиком, который должен открыть нам самые заветные двери к их руководству, товарищ генерал-майор! Нам удалось захватить случайно шифровальщика Борзоева и Кузьма Степанович убедил его работать на нас. Это редкая удача, которую мы не можем не использовать. Для чеченца это был сложный выбор!

Все с уважением посмотрели на Кузьму, что тот сразу смутился и опустил голову.

– Перспективы хорошие – уничтожить часть такого отряда и загнать Борзоева, в том числе с нашими людьми, в горы – это очистить практически свои тылы и подвести к их руководству бомбу замедленного действия, которая сработает, когда нам это будет надо! – проговорил генерал-майор ФСК, опять немного скривив губы.

– Разведчики Борзоева обнаружили часть отряда «Тамань», которая расположилась в районе разрушенной больницы у этого озерца. В состав отряда входят три БТР-80М, четыре МТЛБК с минометами и полевой кухней и несколько легковых машин типа УАЗ и «Нива». Руководит отрядом майор Семенов, в составе отряда два взвода – минометный и боевой, а также отделение разведчиков. Я правильно докладываю, Кузьма Степанович?

– Все правильно, Арсен Александрович! – встал Кузьма.

– Нами развернуты четыре отделения разведки: два из отряда «Тамань» и два других – это одно отделение спецназа ГРУ подполковника Бармотина и второе – это Новороссийские десантники майора Геннадьева на наиболее опасных направлениях выдвижения отряда Борзоева. Выставлены блокпосты на основных развилках из числа десантников-новороссийцев майора Геннадьева с приданными БМД. Одна группа альпинистов под командованием капитана Кравчука из отрядов подполковников Гусаченко и Бармотина выйдет к этой вершине под название Орлиная, как только будет известно о начале выдвижения отряда Борзоева, и закрепится на ней с крупнокалиберными пулеметами и снайперскими винтовками. Вот на эту господствующую над местностью высоту. Отсюда и начнем загон Борзоева и его окружение! – полковник Гиоев показал на карте вершину, и все внимательно склонились над картой.

Генерал-майор надел на нос очки и начал внимательно изучать карту, над картой склонились оба подполковника, прибывшие с ним, делая какие-то пометки в своих блокнотах.

– Что ж, операция сложная, но вполне реальная! Какие силы вы планируете привлекать дополнительно? Кто кроме нас знает об операции и задействованных силах? – спросил генерал-майор, снимая очки.

– СОБР республики Северная Осетия обеспечивает безопасность нашего базового лагеря, пять транспортных вертолетов Ми-8 занимаются переброской сил из базового лагеря в необходимые точки. Сюда же мы перебазируем временно пять боевых Ми-24 из Моздокского отряда. Во вторую линию планируем танковый полк из станицы Ищерской – он уже находится в готовности к выдвижению и десантный полк Псковской дивизии, прикрывающий Сунженский и Терский хребты, который приведен в готовность номер один и уже занял все господствующие высоты на хребтах. На мой взгляд, чем меньше мы задействуем сил, тем более успешно проведем операцию. Основные действующие силы – батальоны подполковников Гусаченко и Бармотина и приданный им батальон новороссийских десантников майора Геннадьева.

– Значит, мое решение такое! Штаб операции разворачиваем здесь, все доклады проводить сюда! Для охраны этого объекта выделить минимум батальон! Вам понятно, товарищ полковник? – обратился генерал-майор к Гиоеву.

Тот кивнул головой и ответил четко по-военному.

– Так точно, товарищ генерал-майор! В охране объекта уже сейчас стоит спецназ ФСК республики Северная Осетия и отряд СОБР Северной Осетии. Здесь же до выдвижения на исходные позиции находятся основные силы.

– Мне еще необходимо обсудить некоторые специальные вопросы со своими сотрудниками ФСК! – внезапно обратился генерал-майор к подполковнику Вересову.

Тот усмехнулся и, обратившись к Кузьме и Бармотину, тихо сказал:

– А мы пока на воздухе, покурим маленько!

Кузьма и Бармотин встали и вышли вслед за полковником Вересовым. Пройдя шлюз и вдохнув свежего воздуха, они поднялись немного выше объекта и сели на начавшую пробиваться траву. Здесь полковник Вересов достал пачку сигарет Мальборо и предложил Бармотину и Кузьме. Оба отказались.

– Да вы как близнецы-братья! И не курите оба! Ну, ладно! – подполковник прикурил. – Хочу вас познакомить еще раз!

Кузьма усмехнулся.

– Да мы знакомы с Алексеем!

– Не совсем знакомы, Кузьма Степанович! Хочу вам представить подполковника ГРУ Иванова Сергея Ивановича, командира отряда «Снежный барс», в реальной жизни подполковника Бармотина. Нас называют в войсках летучими мышами – это наш символ! Так что, как видите, мы все свои наличные силы в Чечне бросаем на Борзоева и операцию прикрытия наших людей, проникших в отряд Борзоева. Для нас это очень важно! Приходится работать вместе с ФСК, хотя мы являемся и своеобразными соперниками в этом деле. Но здесь друзей не выбирают и нас особенно пока не спрашивают.

– А у меня заместитель из ФСК майор Носов Николай Николаевич! – протянул Кузьма, не понимая в чем суть противостояния, если делается общее дело.

Бармотин и Вересов переглянулись и рассмеялись.

– Кузьма Степанович, это все нормально! После измены полковника Гордиевского во всех наших структурах торчат уши КГБ, теперь ФСК. Контролируют они нас! Кстати, хочу сказать тебе, что и эти Борзоев и Хутиев – тоже ведь из наших структур и имеет нашу подготовку. Так получилось, что они по другую линию фронта от нас! С Алексеем, кстати, Борзоев учился вместе и служил в одной группе, и Алексей в Афганистане спас ему жизнь. Мы хотим показать ему Алексея издалека, может, это что-то даст? Чеченцы народ хотя и горячий, но добро помнят! Тем более, что Борзоев не простой боевик, а майор спецназа ГРУ и кодекс чести офицера у него должен быть. Он был очень щепетильным в этом вопросе человеком.

– Тогда у меня есть сомнение, товарищ полковник! – внезапно задумался Кузьма.

– Называй меня просто Иван Иванович! – предложил Вересов, потушив сигарету и засыпав ее землей, – посмотрел на Кузьму и Бармотина и рассмеялся, – привычка заметать следы в разведке.

– Так вот, Николай Николаевич, мой начальник разведки Осипович Михаил Юрьевич, проникший в отряд Борзоева, тоже специалист морского спецназа ГРУ. Они нигде не могли с Борзоевым пересекаться?

Вересов задумался.

– Возможно, что и пересекались в каком-либо центре подготовки и это плохо. Память у разведчиков хорошая! Думаю, что, если он опознает Осиповича, будет плохо. Как думаешь, Алексей?

– Зная Борзоева и его подозрительность можно быть уверенным, что он будет проверять пришедших к нему в отряд людей. Он же понимает, что мы не спим. И прибытие в его отряд офицера спецназа ГРУ, с которым он, возможно, пересекался, может увеличить подозрительность. Плохо это, не продумали мы все до конца!

От костра к ним подошел Носов Николай Николаевич. Кузьма представил его всем офицерам ГРУ.

– Руководство вызывает на КП! – сказал тихо Николай Николаевич, отряхивая от налипшей грязи руки, – наверное, будут расспрашивать о нашем отряде.

Лицо Николая Николаевича было каким-то непроницаемым, как всегда. Казалось, что он даже чего-то стесняется сказать.

– Понятно, Николай Николаевич! Давай пойдем, раз такое дело! – встал с земли Кузьма.

Николай Николаевич направился в сторону объекта. Встали с земли офицеры ГРУ и не спеша направились за ним вслед.

– Я думаю так, боевики Борзоева накроют «Градами» с максимальной дальности. А иначе, зачем им рисковать? Надо бы выводить наших, потом может быть поздно! – высказал обеспокоенность Кузьма Вересову на ходу.

– Тут, если что сделаешь без ведома генерал-майора, будет вони потом, если что не так пойдет, как задумано по плану.

– Мне жизни моих людей важнее амбиций командования! – твердо сказал Кузьма, сломав веточку, которую крутил в руках.

– А я с ним согласен! – поддержал Кузьму Алексей. Голубые глаза его сверкнули в отблеске далекого костра каким-то фантастическим блеском.

– С вами, ребята, не соскучишься! – почесал нос Вересов, – давай рассуждать так: за ними установлено постоянное наблюдение. Если ты их стронешь с места, то Борзоев не вылезет из своей норы!

– А если сдвинуть так, чтобы он все-таки вылез? То есть ночью дать команду и пусть пройдут километров десять-пятнадцать в сторону Алхан-калы? На ходу сложнее наблюдать, и наблюдатели будут вынуждены тоже двинуться за ними. А здесь наша разведка должна сработать, когда сдвинется с места Борзоев. Держать между ними километров тридцать, развернуть машины, а минометы поставить в засаду. И когда они подойдут на дальность огня – нанести удар!

Бармотин почесал подбородок, зевнул во весь рот.

– Черт все это побери! Но я знаю, что всеми силами Борзоев точно не полезет! Впереди пойдет подвижный и мобильный арьергард. Хитрый лис не сунет голову в ловушку. Особенно, если пропадет связь с наблюдением. Так что их наблюдение убирать нельзя, но контролировать их надо. И самих держать на дистанции.

Вересов задумался. Вдали сверкал несколькими огоньками Рубежный.

– Кузьма, а если мы выведем еще три или четыре БТРа и пошлем их на Алхан-калу? Пока засаду они не ставили. Так что пройти до них реально, но в Рубежном надо засветиться поутру по полной. Борзоев нам поставит засаду, а значит, выведет силы из Самашкинского леса и хуторов. Вот здесь и будем его месить, как получится. Шибанем из минометов по засаде издалека. А я поставлю пулеметы и артиллерию на маршруте отхода и Кравчук и Мышастин возьмут высоту на отходе и огнем дадут им во фланг.

– Я возьму пять БТРов, кроме медицинского и технического и сам пройду до Алхан-калу, соединюсь с Семеновым и начнем отход сюда. Думаю, что вся «Тамань» устроит Борзоева и он купится на это. Иначе нам его не вытянуть! – Кузьма со злостью бросил сломанный прутик на землю.

– А что, Кузьма прав! Надо рисковать, иначе Борзоева не вытащить! – поддержал Кузьму Бармотин.

Вересов задумчиво остановился у входа в переходной модуль и думал, наконец, приняв решение, сказал:

– Ладно, пойдем уговаривать ФСКшников на предложенную операцию. Они музыку сегодня заказывают, но мы должны сделать свою игру и не дать им напортачить!

Генерал-майор ФСК подозрительно легко согласился на предложение Кузьмы. Но, если Кузьма во главу угла ставил возможность спасения из-под удара Борзоева своих людей, то генерал-майор Воробьев, прежде всего, хотел использовать отряд Семенова, как приманку. В конечном итоге они договорились, что отряд Кузьмы соединиться с отрядом Семенова и встанут на стоянку в месте соединения. Как только Борзоев начнет движение – они отойдут к ущелью, где планировалось организовать засаду, причем, отряд минометчиков Лихошерста и разведчиков Мирошенко должны совершать параллельный марш по бездорожью. В период выдвижения отряда Борзоева в районе ущелья атаковать его сначала минометами, а затем и основными силами, а вот когда пойдет назад – здесь его и прищемить. Кузьма, рассмотрев все варианты, согласился с предложением генерал-майора. Было решено, как только Борзоев уйдет с Самашкинской дороги, возвращение назад ему и дорогу «Алхан-кала-Самашки» должен был перекрыть отряд Бармотина, усиленный танками из Грозного и БМД и двумя ротами Новороссийской дивизии ВДВ.

Потом уже в разговоре с Николаем Николаевичем Кузьма предложил оставить 1-ый взвод Павленко во главе с Семеновым для прикрытия минометчиков, не ставя об этом в известность генерал-майора Воробьева.

– Минометам, если они будут играть основную скрипку, понадобится хорошее прикрытие! – убеждал он Николая Николаевича.

Ровно в шесть утра пять БТРов и «Шилка» во главе с Кузьмой начали движение в сторону дороги «Алхан-калы-Самашки». Второй взвод разместился на броне. Отряд СОБРовцев Северной Осетии во главе с Николаем Николаевичем заняли место в районе небольшого ущелья, запланированного для засады. Саперы оборудовали это ущелье инженерными средствами, пулеметчики, снайперы и гранатометчики оборудовали долговременные укрепленные точки. Медики, снабженцы, техники и прибывшие раненые «Тамани» остались на объекте «Флорида» и развернули операционные. Десантники подполковника Бармотина заняли места в вертолетах, готовых по первой команде вылететь к Алхан-кале и Самашкам.

– Товарищ генерал-майор, все подразделения заняли исходные позиции! – доложил в семь утра полковник Гиоев, – подразделения Гусаченко и майора Семенова начали движение для соединения в установленной точке. От разведки подполковника Бармотина поступил доклад, что несколько БТРов с ОМОНом на борту проследовали от Алхан-юрта через мост в сторону Самашкинского леса. Движения боевиков в означенном районе не обнаружено. Разведка боевиков пока выдвигается только вслед за подразделениями майора Семенова. Подполковник Гусаченко поднял на командном БТРе боевое знамя отряда «Тамани» для правдоподобности обстановки. Подразделение старшего лейтенанта Лихошерста скрытно выдвигается через поля в район засады.

– Как думаешь, полковник, выйдет Борзоев или нет? – спросил генерал-майор Воробьев, сидя в кресле, которое на одной из вершин Сунженского хребта оборудовали для него представители ФСБ Северной Осетии.

Гиоев вздохнул, снял фуражку, вытер пот со лба и, немного скривив губы, сказал:

– Надеюсь, что все будет так, как мы задумали!

В поселке Староивановском Борзоев вызвал с утра к себе Осиповича и Вороненко.

Мовсар сидел, задумавшись, над картой за круглым столом. Увидев вошедших Осиповича и Вороненко, как бы нехотя сказал:

– Как думаете, Микола и Дмитро, куда идут эти с «Тамани»? Вот смотрите – колонна в составе трех БТРов выступила с места ночевки – вот сюда, к этой развилке. На соединение к ним двадцать минут назад, – Мовсар посмотрел на часы, – колонна прошла через Рубежный в составе пяти БТРов. На одном из БТРов флаг отряда «Тамань». Красивое знамя, сообщают разведчики. Так что – это не подстава? Как думаете – это демонстрация или, действительно, идет выдвижение в сторону Урус-Мартана?

– Их разведка обнаружена? – спросил, склоняясь над картой, Осипович.

– Вот здесь и здесь обнаружены разведгруппы, а вот «Тамани» или других подразделений – непонятно? И еще – из Урус-Мартана с базы «Снежного барса» вышли пять БТРов в сторону Алхан-юрта с бойцами на броне. С «Таманью», видимо, они должны встретиться в районе Алхан-калы. Разбить бы их всех вместе? – Мовсар глубоко вздохнул, – по нашим расчетам первая и вторая колонны встретятся в этой точке, на развилке дорог! Сюда мы выдвигаем нашу разведку. Подразделения в Самашкинском лесу и на хуторах приведены в готовность номер один к выдвижению. Сейчас проверяют маршрут наши союзники – русские ОМОНовцы. И если они повернут на Урус-Мартан, то здесь мы поставим из ОМОНа блок пост. Они проверят, как следует эту колонну и мы будем скоро все знать.

– Это как – русские союзники из ОМОН? – хихикнул Вороненко.

– Эти люди работают с нами и многим нам обязаны, мы им платим за это хорошие деньги! – с каким-то презрением ответил Мовсар и пояснил, – мы им можем верить, и они находятся вне подозрений у Федерального руководства. От них мы, кстати, получаем вооружения для своих моджахедов.

Осипович глубоко вздохнул, но ничего говорить не стал.

– Если они после соединения направятся в сторону Алхан-калы, то здесь мы организуем засаду! – продолжил Мовсар, показывая Осиповичу на карте, где будет стоять засада.

Осипович скрестил руки за головой, откинулся на стуле и уставился в потолок.

– Мовсар, разреши нам встать на блокпост с русскими ОМОНовцами? Я тебе точно скажу, что и как.

Мовсар задумался, постучал карандашом по столу, что-то со злостью сказал по-чеченски.

– Не розумию тебя, брат Мовсар, что ты сказал? – задумчиво произнес Осипович, глядя на Мовсара.

– Да так сказал, что ты мне нужен здесь. Вместе думать будем, что и как делать! – Мовсар улыбнулся и его большие белые зубы ослепительно сверкнули.

– А кстати, радиоперехват дает что-нибудь? – не стал настаивать на своем Осипович.

– Пока ничего! Бьемся, но понять их тарабарщину пока не в состоянии. Я обратился к Хутиеву, может, у них шифровальщики смогут расшифровать что-нибудь. Нам бы получить данные по их реперным точкам! – Мовсар потянулся. – Чтобы я тогда с ними сделал? Поставить бы им своих людей? Тогда, может, понятнее будет. Попробую пока навести их же авиацию на эту колонну, но надо бы подождать, пока они соединятся. А то чем черт не шутит, может, они по наши души здесь крутятся уже несколько дней. Мы их ловим – они нас. Круговерть какая-то!

Мовсар ударил кулаком по столу и вышел во двор. Осипович и Вороненко вышли за ним. Утром в Староивановский зашли три БТРа боевиков во главе с полевым командиром Асланом Нухаевым. Боевики были одеты в форму Российской армии, на первом БТРе был российский флаг. Аслан Нухаев соскочил с брони и обнялся с вышедшим его встречать Мовсаром.

– Здравствуй, брат! – сказал он, обнимая Мовсара.

– Здравствуй, брат! – ответил Мовсар, обнимая Аслана, который был с погонами капитана и в выцветшей «афганке», а на плече болталась каска, – как, у нас все готово?

Осипович, Вороненко и Абубакар стояли в стороне и наблюдали за встречей. Мовсар подвел к ним Аслана и познакомил.

– Знакомься, Аслан! Это наши союзники украинцы Микола и Дмитро. А это бывший командир из Наурского района Абубакар, он был у Бексултанова.

– Я слышал, что Бексултанов разбит. Как уцелел, брат? – спросил Аслан, обнимая правой рукой по чеченскому обычаю Абубакара.

Чеченские бойцы, соскочив с брони БТРов, о чем-то оживленно говорили по-чеченски с Зарой. Она, засмущавшись, схватила за руку Наташу и ушла в дом.

Мовсар, улыбаясь, сказал Аслану:

– Вот именно поэтому, Аслан, я и держу их в лесу. Дай им волю, они ни одной женщины мимо не пропустят!

Аслан заулыбался во все свои белые зубы.

– Так разве плохо, что мужчины женщин любят?

В русской форме он казался уроженцем южных мест России. А улыбка и выговор нисколько не выдавали в нем чеченца.

– Я выгнал из отряда Юсупа. Из-за женщин я его выгнал. Он хотел изнасиловать русскую женщину и убил ее! – мрачно сказал Мовсар.

Аслан потупил голову, но было видно, что он не одобряет действия Мовсара.

– Ты не прав, Мовсар, если из-за каждой русской женщины выгонять наших бойцов, то скоро никого не останется. У меня Умар Герисханов из Шали перенасиловал с ребятами в Ассиновской весь девятый класс и парней, и девушек, и что мне с ними делать? Тоже гнать? А с кем тогда воевать? И потом, у меня в отряде пять русских женщин и одна армянка выполняют обязанности поварих, а заодно и дают разрядку бойцам после боя. Может им это и не нравится, но нам это надо. Мужчинам нужна разрядка.

Мовсар поводил губами, показывая свое несогласие с Асланом. И потом, взяв его под руку, повел к дому, перейдя на чеченский язык.

Несколько чеченцев подошли к Абубакару, поздоровались с ним и стали о чем-то расспрашивать на чеченском языке, показывая на Осиповича.

Видимо, удовлетворившись ответом Абубакара, они отошли.

Абубакар, улыбаясь, что-то отвечал им. Потом, так же улыбаясь, сказал, что чеченцы расспрашивают о Осиповиче и Вороненко – кто они эти русские, предатели или пленные? Я сказал, что вы союзники – украинцы. Кстати, узел связи Борзоева уходит в Самашкинский лес. Мы остаемся без Нурди и Исы и без связи.

Осипович улыбнулся им, когда они уходили, но ничего не сказал, но подумал, что без связи быть очень плохо. Аслан и Мовсар ушли в дом о чем-то совещаться.

Один здоровый чеченец, раздетый по пояс, улыбаясь, подошел к Осиповичу, вынул нож Осиповича из ножен, висевший на ремне, и, также улыбаясь, сказал:

– Хороший нож! Давай поборемся, хохол! Посмотрим, кто сильнее? Если я смогу победить, то нож мой, если ты, то проси, что хочешь! – он повернулся за поддержкой к чеченцам и те, радостно загомонив, стали собираться вокруг.

Многие смеялись и подзадоривали Осиповича к борьбе.

– Давай, хохол, поборись! Ты здоровый и Мансур тоже. Нож у тебя хороший!

Здоровенный Мансур стоял и играл мускулами рук и торса. Он снял рубаху и стало видно, что он регулярно качает бицепсы.

Осипович улыбнулся и протянул нож Мансуру.

– На, возьми, если тебе нравится! Но давай так – мне тоже понравился твой нож и если я смогу победить тебя, то твой нож станет моим! – он показал рукой на длинный кинжал в посеребренных ножнах, висевший у Мансура на поясе.

– Это родовой кинжал моего деда! – нахмурился внезапно Мансур, разглядывая нож Осиповича.

– Мансур был чемпионом Чечни по вольной борьбе, выступал на первенстве Союза и победил главного русского чемпиона! – сообщил Осиповичу низкорослый чеченец, на котором форма висела, как на пугале. Явно размера на два больше.

Осипович почесал горло.

– А бороться тогда обязательно? Нож я подарил Мансуру. Свой нож он отдать не может, если проиграет. Тогда какой смысл борьбы?

– Что испугался, хохол, Мансура? Давай борись, а мы посмотрим, чего ты стоишь? Что ты можешь в бою?

– Бороться, так бороться! – притворно вздохнул Осипович и, сняв ремень, отдал его Вороненко, затем стянул через голову свитер и тельняшку, бывшую под ним и, сев на землю, стал снимать высокие ботинки.

Чеченцы сразу организовали круг и стали подбадривать Мансура, который тоже снял ремень и ботинки и вошел в круг. Он что-то кричал по-чеченски, поднимая вверх правую руку и все остальные радостно повторяли его гортанные крики. Осипович тоже не спеша вошел в круг. Они встали напротив друг друга, Осипович протянул руку и хотел пожать, но Мансур схватил за руку и попытался сразу провести прием, перебросив Осиповича через себя. Помня науку Кузьмы, Осипович слегка сбил равновесие Мансура и освободил руку.

– Ты что, Мансур, я же хотел тебе только руку пожать! – сказал он, улыбаясь и глядя Мансуру в глаза.

Но Мансур уже почувствовал в Осиповиче сильного противника и, сжав зубы, пошлел вперед под гортанные крики чеченцев.

– Вы, хохлы, такие же русские, мы воюем за свободу, а вы за наши деньги! – раздавались выкрики чеченцев.

Мансур попытался схватить Осиповича за талию, но Осипович опять ушел от захвата, и снова ему легким движением рук удалось вывести Мансура из равновесия и отскочить в сторону. Мансур начал звереть.

– Ты почему не борешься, хохол? – прошептал со злостью Мансур и опять попытался схватить Осиповича за талию. Голые ноги Мансура и Осиповича месили во дворе пыль, перемещаясь из стороны в сторону. Осипович опять легко ушел от захвата и снова вывел из равновесия Мансура.

Зара с крыльца, увидев поединок, побежала быстро в дом и, видимо, рассказала о поединке Мовсару и Аслану, которые обеспокоенно выскочили на крыльцо. Мовсар хотел остановить, но Аслан удержал его за руку.

– Пусть повеселятся ребята. Не мешай!

Мовсар усмехнулся.

– Аслан, ты что, не видишь, что хохол играет с ним? Он в любой момент может победить, но издевается. А чем это закончится мне понятно! Вызовет ли это неприязнь между хохлами и нашими? Мне это не надо! Надо остановить срочно!

Но Аслан снова удержал за руку Мовсара.

– Мовсар – это же Мансур, чемпион Чечни по вольной борьбе! Какой хохол сможет его победить? Не будет никаких проблем – не беспокойся! Все нормально!

Мовсар усмехнулся, но больше не пытался вмешиваться. Они с крыльца наблюдали за поединком.

Видимо, Осиповичу надоело бороться, и он внезапно, захватив руку, продернул Мансура немного вперед, а затем коротким ударом всей рукой по горлу поймал Мансура на противоходе и уложил на землю на обе лопатки. Все чеченцы, наблюдавшие за боем, были обескуражены, что бой, который вроде был даже в пользу Мансура, что был на полголовы выше Осиповича и обладал несомненно более большими бицепсами, так внезапно закончился. Мансур сидел на земле и кашлял, Осипович ни слова не говоря, подошел к Вороненко и стал одевать тельняшку.

Увидев внезапный конец поединка, Мовсар и Аслан подошли к наблюдавшим за поединком и возмущенным чеченцам. Они увидели появившуюся злость за поражение Мансура и стремление расправиться с Осиповичем и Вороненко.

– Аслан, я тебя предупреждал! – сказал сквозь зубы Мовсар.

Многие чеченцы встали напротив Осиповича и Вороненко и начали выкрикивать оскорбления. Кто-то вытащил кинжалы и ножи, несколько человек направили автоматы на Вороненко и Осиповича. Абубакар, стоявший немного в стороне, на всякий случай достал пистолет.

Мовсар, улыбаясь, подошел к негодующей толпе, вытащил пистолет и выстрелил в воздух.

– Поединок был честным и хохол правильно победил. Кто хочет его обидеть – обидит меня! Это мой друг и гость!

Чеченцы, увидев реакцию своего командира, сразу стали расходится. Мовсар протянул руку все еще сидящему на земле Мансуру. Тот встал на ноги, продолжая держаться за горло и кашлять.

– На что был поединок? – спросил Мовсар, зная, что такие поединки просто так не бывают.

– Он хотел мой родовой кинжал!

– Ты проиграл! Отдай ему, если он ему понравился! Потом зарежешь его и заберешь, но не у меня здесь! – по-чеченски сказал Мовсар.

Мансур взял у своего низкорослого товарища, державшего одежду и оружие, кинжал и протянул его Осиповичу.

Тот улыбнулся и сказал, что не может принять такой подарок.

– Бери, бери! – внезапно сказал Мовсар, – он потеряет честь, если ты не возьмешь.

Мансур с какой-то гримасой на лице протягивал кинжал Осиповичу.

Осипович взял его в руки, вынул из ножен. На лезвии были какие-то покрывшиеся чернью арабские письмена.

– Интересно сколько жизней лишил этот кинжал? – спросил Осипович Мовсара и Мансура.

– Это кинжал моего далекого прадеда, он его забрал с тела убитого им араба. С тех пор этот кинжал был в нашей семье и передавался по мужской линии. Он резал много татарских и калмыцких голов, когда они приходили воевать в Чечню, он резал много русских голов во время Кавказской войны. Бери, хохол, ты его выиграл. Мне жаль, но этот кинжал и в этой бы войне мог проявить еще себя. Но ты победил меня!

– Нет, Мансур, я не могу забрать такую реликвию из твоей семьи и готов поменять его на любой другой кинжал, который не столь дорог тебе! – сказал Осипович, возвращая кинжал Мансуру. Он понимал, что если заберет кинжал, то станет врагом Мансуру, и возможно, многим чеченцам из его отряда.

Стоявшие рядом чеченцы о чем-то заспорили на чеченском языке. Аслан громко кричал, Мовсар его успокаивал и приводил свои резоны. Наконец, они, видимо, приняли решение.

– Микола, мы решили, что будет так! – сказал Мовсар от имени всех чеченцев, – кинжал твой по праву, но если ты не хочешь его брать, то Мансур отдаст тебе тот кинжал, который тебе понравится. Это будет справедливым решением. Я командир Мансура и поэтому могу дать ему для тебя хороший кинжал из своего арсенала.

Стоявшие вокруг чеченцы опять закричали. Абубакар тоже внес, видимо, свой вклад в такое решение, тоже о чем-то громко кричал. Наконец все утихомирились. Мовсар отстегнул свой десантный нож, висевший у него на ремне, и протянул Осиповичу.

– Такой тебе пойдет?

Осипович взял его и удивился: на лезвии был тот же номер стали, что и на ножах, выданных в Краснодарском крае с надписью «Тамань». Только вместо «Тамани» с обратной стороны было написано «Омега».

– Бери, хохол, у меня есть еще один такой! – произнес Мовсар и увлек за собой Аслана в дом.

Осипович незаметно подошел к Абубакару.

– Что думаешь?

– Проверять будут вас и нас, и не исключено, что постараются противопоставить чеченцам в отряде, чтобы на вас смотрели, как на врагов. Так проще, если вы или мы не те, за кого себя выдам, то конфликт неизбежен! – хмуро произнес Абубакар, – я многих из них знаю. Это сорвиголовы, которым все равно за что воевать, лишь бы воевать. Даже со своими! Поживем – увидим, кто чего здесь хочет! Пойду, поговорю, послушаю, что говорят чеченцы.

– Плохо, что мы потеряли связь со своими! – прошептал Вороненко Осиповичу.

– Совсем плохо без связи! – скривился тот.

Осипович и Вороненко сели на лежавшее у забора бревно и подставили лица раннему весеннему солнцу. Тепло разморило их, и они задремали, но оба дремали, включив свой слух на максимальную громкость. До них доносились гортанные крики чеченцев, какой-то топот, перемещение техники по дороге и даже смех или плач маленькой Наташи.

Через некоторое время к ним тихо, вроде, даже крадучись подошел невысокий чеченец. Бывший на стороже Осипович передвинул руку, как бы во сне, поближе к ножу.

– Эй, хохол, вас зовут в дом Мовсар и Аслан! – он потрогал за плечо Осиповича и тот как бы проснулся.

– Кто зовет? – спросил он, протирая глаза.

– Тебя сонного можно резать, как хочешь! – сказал чеченец со смеющимися от ситуации глазами.

– Попробовал бы! – пробурчал Осипович.

Он оглядел двор и сразу заметил, что три БТР-80М стояли в углу двора, посредине двора чеченцы играли в футбол, гоняя футбольный мяч. У ворот стояли еще два БТР-2 с российскими знаками и на них сидели мрачные ОМОНовцы и наблюдали за футболом, о чем-то между собой переговариваясь. В руках у каждого было по бутылке пива «Балтика 7».

Осипович встал, потянулся немного, толкнул Вороненко.

– Ну шо, Дмитро, добре спачивал?

– Да, добре, добре видпочивали, Микола, пийдемо до хаты, Мовсар кличет.

Оба встали и пошли к дому, а Вороненко даже замурлыкал песню, проходя мимо футболистов.

В доме уже сидели за столом Мовсар, Аслан, какой-то светловолосый майор в омоновской форме и со шрамом на лице и несколько чеченцев. Они разглядывали карту и о чем-то спорили. Когда вошли – все замолчали и посмотрели на них.

– Вас ни с кем, Микола и Дмитро, не знакомлю. Меньше знаешь – крепче спишь! – с улыбкой сказал Мовсар, – сидайте, как говорят на вашей мове, к столу и мне хотелось бы знать ваше мнение по некоторым вопросам.

Осипович и Вороненко сели за стол, для чего омоновский майор подвинулся, и они оказались между ним и Асланом.

– Вот здесь находится отряд майора Семенова, во всяком случае, находился до шести часов утра в составе трех БТРов, двух УАЗиков, одной «Нивы» и четырех МТЛБ, причем, три с минометами, а один с полевой кухней. По нашим данным отрядом руководит майор Семенов и в их распоряжении до взвода солдат, хороших солдат – спецназ.

«Хорошая у них разведка – все знают» – подумал Осипович, внимательно разглядывая карту.

– Если мы их атакуем на этой полуразрушенной ферме, то, закрепившись там, они могут нанести нам значительный урон, учитывая вооружение минометами и крупнокалиберными пулеметами. У нас есть два пути, на мой взгляд. Первый – если сегодня они начнут движение, то перехватить на засаде. Второй путь – заслать к ним ОМОНовцев майора, – тут Мовсар кашлянул, но фамилии майора так и не назвал, – и штурмовать их уже тогда, когда в их расположении будут наши люди. Я правильно излагаю, товарищ майор? Я могу считать вас нашими людьми?

Майор тоже кашлянул в кулачок, смущенно обвел взглядом всех присутствующих чеченцев и Осиповича с Вороненко. Шрам его побагровел.

– Мне не хотелось бы в таком собрании обсуждать наши, так сказать, приватные взаимоотношения. Скажем так, что в какой-то мере мы союзники и помогаем вам в вашей нелегкой борьбе с силами зла. Все зависит от того, как будет оплачиваться. На последней операции в Миндальном я потерял трех своих лучших людей. И мне было сложно объяснять командованию, где мы были и чем занимались и где тела погибших.

– У русских они тоже не появлялись. Я это проверил по нескольким источникам. Так что бояться нечего. Скорее всего, парней отбили какие-то наши неподконтрольные нам партизанские отряды, а твоих ОМОНовцев закопали где-то в районе Терского хребта, – перебил майора Мовсар.

– Дай Бог, Мовсар, чтобы это было так! – с какой-то злостью сказал майор.

– Чего тебе бояться, Володя? – развел руками, улыбаясь, Мовсар, – у тебя и твоих людей хорошие счета в Швейцарском банке. Если что почуют русские – уйдете к нам и будем вместе бороться с ними. Нам нужны такие смелые, как у тебя воины.

– Да вот незадача, прислали пополнение из Сибири во главе с старшим лейтенантом Петровым, вот это заноза у меня в заднице. Следит за каждым шагом – задолбал вопросами. И невозможно с ним никак договориться. Не пьет и не курит, сволочь!

– Скажи мне и не будет никакого Петрова-Метрова! Ты скажи нам, как друзьям, и никаких заноз не будет. Микола, можешь ты с Дмитро решить вопрос с этим Петровым и его людьми?

– Хорошо, Мовсар, я согласен, если Петров здесь! – ответил Осипович, – давай далее рассматривать, что будем делать с «Таманью».

– А чего с «Таманью»? С «Таманью» мы справимся сами, а ты реши вопрос с Петровым, чтобы наш уважаемый гость чувствовал себя в Ичкерии, как дома. Значит, так и решили. Мы с людьми Аслана и, – он посмотрел на омоновского майора, улыбнулся и продолжил, – уважаемого майора Володи занимаемся «Таманью», а ты с Дмитро и несколькими моими людьми во главе с Мансуром занимаешься старшим лейтенантом Петровым и его людьми. К моменту возвращения, – он опять посмотрел на майора и улыбнулся, – нашего уважаемого друга о Петрове в Алхан-юрте должны уже забыть. Я ясно излагаю?

Осипович и Вороненко встали.

– Мовсар, усе разумно, тильки нам с Дмитро хотилось «Тамани» долг свий витдаты, но як скажешь. Питров, так Питров. Усе важлыво, зараз.

– Сейчас я вызову вам БТР и пойдете на этот пост у Алхан-юрта.

– Да, Петров там сейчас на блокпосту с десятью своими бойцами стоит, – добавил ОМОНовский майор.

– Так, Мовсар, мы на кинях своих пройдем. У нас их пять и на Мансура с другом хватит и на Абубакара, если с нами пойдет! Форма нам нужна москальская, вийсковая, желательно спецназа, – перечислял на пальцах, задумавшись, Осипович.

– Ну, на конях, так на конях! Хорошо! Нам проще. Абубакара и его людей я тебе, Микола, не дам, он мне самому будет нужен. А формы российской у нас завались. Ты кем был по званию в Советской армии?

– У нас будешь капитаном, а Дмитро прапором или лейтенантом, нам званий не жалко! – широко открывая рот и показывая крепкие зубы, засмеялся Мовсар, – вот возьми карту. Здесь показан этот пост и возможные переправы через Сунжу. И здесь показаны частоты связи и позывные.

За ним засмеялись все присутствующие.

– Так, по готовности ухожу? – спросил тоже с улыбкой Осипович, складывая бережно карту.

А Вороненко щелкал без перерыва семечки в кулачок и о чем-то напряженно думал.

– Нет, выходить без моей команды не надо! Приготовитесь – доложишь! – сказал, подумав о чем-то другом, Мовсар и склонился над картой. Видимо, события с «Таманью» занимали его более, чем младший лейтенант Петров с его людьми.

Осипович вышел на крыльцо, где их ждали уже Мансур и его низкорослый товарищ.

– Меня зовут Русланом! – представился он.

– У нас с вами задание – уничтожить один блокпост ОМОНа в районе Алхан-юрта! – вместо ответа сказал Осипович.

– Нам так и сказали, что идем вместе с хохлами! – как бы смеясь, сказал низкорослый.

Осипович взял его за грудь, поднял вверх так, что его ноги оторвались от земли и, глядя в глаза, тихо, но внятно сказал:

– Мы не хохлы, а украинские добровольцы в вашей армии и еще раз назовешь меня хохлом – буду считать тебя москалем со всеми вытекающим последствиями. Понял?

– Понял, понял! – скороговоркой ответил низкорослый и Осипович поставил его на землю.

– Нам нужна советская форма! Мне капитана, а Дмитро старшего лейтенанта, документы соответствующие с фамилиями, печатями и фотографиями. Радиостанции для связи с отрядом. Понятно излагаю, союзники? – спросил Осипович, глядя на опешивших Мансура и Руслана.

В течении полутора часов маленький отряд из четырех человек был готов к выходу. Четыре коня с полной экипировкой – взрывчаткой, зарядами, автоматами и снайперскими винтовками были привязаны у забора. Осипович заставил переодеться Мансура и Руслана в форму спецназа без погон и с капюшонами. Свежеизготовленные удостоверения личности лежали у всех в карманах. На головах у Осиповича и Вороненко были повязаны камуфляжные банданы.

Мансур вышел во двор и не узнал Осиповича и его отряд.

– Ну, ты и быстрый, Микола! С тобой дерьмо жрать хорошо… – начал он хорошо известную шутку.

– Мовсар, а чего нам медлить? Уже одиннадцать часов, пора выходить. Задание есть задание! – ответил Осипович? озабоченно глядя на часы.

– Там вокруг поста все заминировано и стоят сигналки! – сказал омоновский майор, выходя на крыльцо.

Мовсар улыбнулся и? повернувшись? ответил за Осиповича:

– Разберется Микола, наверное, не раз ходил на более опасные объекты. Не хотел бы я сегодня быть Петровым, – и громко рассмеялся, – ну, а мы срочно выходим! «Тамань» стронулась с места и со стороны Ищерской подтянулись силы в количестве пяти БТРов и «Шилки» и Семенов вылез на дорогу. Так что в самое время выходить на засаду, а то пропустим. Они нас ждать не будут. А в районе неспокойно. Над Тереком вертолеты все время идут с войсками. Несладко приходится нашим сейчас в Шатойском районе, туда десантуру все время перебрасывают и «Сушки» одна пара за другой уходят на бомбежки. Жарко там, передает Руслан. Так что – нам тоже пора. Надо их оттянуть немного на себя.

– На конь! – скомандовал Осипович и маленький отряд начал движение. Мансур и Руслан что-то кричали остающимся боевикам по-чеченски, те приветствовали их поднятием вверх автоматов и гортанными выкриками.

Осипович выбрал пути подальше от дороги и людных мест. Когда они уже удалились от хутора на значительное расстояние, со стороны Староивановского послышался рокот моторов уходящих БТРов.

«Вот и начинается!» – сказал, как бы про себя, Осипович.

– Начальник связи докладывает, что по агентурным каналам нам сообщили, что Борзоев начал движение навстречу Гусаченко! – доложил полковник Гиоев генерал-майору, расположившемуся на одной из облюбованных им вершин, недалеко от объекта.

Одна из девушек накрыла походный столик и поставила на нем походный термос, стаканы для чая и открыла сухой паек со специальным спиртовым печением.

– Хорошо-то как здесь, Арсен Александрович! Видно далеко, – сказал Воробьев, прикладывая бинокль к глазам и рассматривая горизонт вдали, – вон ту высоту планируют взять наши альпинисты? – спросил он у Гиоева, показывая рукой на возвышающуюся над местностью скалу, за которой виднелся следующий хребет.

Гиоев посмотрел на карту и подтвердил вопрос генерал-майора.

Подполковники Морозов и Вересов расположились немного сзади начальника. Рядом с ними в палатке работали связисты, периодически доставляя им полученные телеграммы. Налив себе стакан чая и взяв из открытого сухпая галеты, подполковник Вересов подозвал к себе Суворова, исполнявшего теперь при нем обязанности начальника связи. Что-то шептал ему на ухо, затем тот что-то долго докладывал.

– Ну, что там у вас? – громко спросил генерал-майор, не терпевший, чтобы подчиненные шептались за его спиной, – говорите вслух!

– Тут такое дело! – прокашлялся полковник Вересов, – у них вышло пять БТРов, на первых двух идут наши ОМОНовцы, которые, видимо, работают на боевиков. ОМОНовцы идут в своей штатной светло-серой форме с положенным вооружением на двух БТР-2, боевики в нашей афганской на трех БТРах и двух бронированных «хаммерах». Идут за ОМОНовцами примерно через километр. Среди них есть наш человек, он находится рядом с Борзоевым. По данным разведки подполковника Бармотина на развилке к ним присоединилось еще два БТР-80М и три машины «Шилка» с армейскими минометами. После их прохода на развилке встал блокпост – примерно шестнадцать человек в десантной форме – и со стороны Самашек тоже встало несколько блокпостов в ОМОНовской форме с БТРами. В кустах угадываются три машины залпового огня. По максимальному расстоянию могут накрыть уже наших. Но это еще не все.

Генерал-майор повернулся к Вересову с недовольным лицом.

– А что-нибудь хорошее доложить можешь?

– Могу немного, – ответил, немного подумав, тот, – видимо, Мовсар Борзоев выходил на нашей волне Моздокского отряда и попросил авиационную поддержку от имени и с позывным командира «Тамани». Координаты удара указаны на место рандеву Гусаченко и Семенова.

– Ну что ж, это хорошо! Подтверди нанесение удара и нанести удар по месту стоянки их «Градов». Причем, выходить в атаку так, чтобы Борзоев видел вертолеты! – генерал-майор подождал, пока полковник Гиоев нальет ему стакан чая и, отпив немного, спросил, – Арсен Александрович, а покрепче ничего у нас нет?

– Никак нет, не брали с собой! – ответил тот, приняв стойку «смирно».

– Плохо подготовились к операции! – внезапно с гневом сказал генерал-майор, – начальнику не предусмотрен даже коньяк! Ладно, обойдемся чаем! Но вам уже на бал ниже за плохую подготовку!

Гиоев улыбнулся, но ничего не сказал. Издалека было видно, как исполняя приказ генерал-майора, с импровизированного аэродрома поднялись четыре Ми-24 и пошли в разгон от гор в сторону Сунженского хребта.

– Гусаченко пусть начинает отход, Лихошерсту с минометным взводом продолжать осуществлять фланговый маневр сопровождения боевиков. Майору Геннадьеву передвинуть блокпост в район, где стояли Гусаченко с Семеновым. Туда же группу засады в составе одного взвода из «Тамани». Подполковнику Бармотину начать переброску своих сил к Самашкинской дороге! На хребте Сунженском десантникам готовность № 1! Нельзя дать Борзоеву вырваться ни в один населенный пункт, ни в сторону Самашкинского леса!

Кузьма получил сверху команду отходить, оставив один взвод, отдал приказание Семенову уводить силы, а сам со вторым взводом Ковтуна остался в засаде в районе дорожной развилки. Разведчики по его команде укрылись в лесу, в оврагах, и на прилегающих высотах. На дороге стало тихо, как будто никого рядом не было. Через несколько десятков минут со стороны терского хребта подошли две машины БМД с десантниками на борту. Деловито спрыгнув с брони, они быстро разбили лагерь, поставили несколько палаток и с помощью БМД перекрыли проезд по дороге. Кузьма в бинокль наблюдал за их действиями и понимал, что скоро им придется прикрывать этих немного беспечных десантников, которые с криками, с матом с удовольствием занимались разбитием лагеря.

Спустя полчаса со стороны Терского хребта подошли пара «Уралов» с закрепленными к кабине кранами и деловито разгрузили на дорогу бетонные блоки. Прибывший на «Уралах» капитан-десантник проинструктировал старшего лейтенанта, видимо, командира блокпоста и убыл назад в сторону Терского хребта. С группы разведки Саши Белова доложили о том, что в сторону блокпоста двигаются два БТР-2 с ОМОНовцами на борту.

В это время из одного БМД выгрузили пару ящиков пива и со смехом десантники начали периодически подходить к ним. Выпив, они выбрасывали бутылки в лес, многие курили, бросая окурки на дорогу. Делали именно то, что Кузьма категорически запрещал делать своим разведчикам подчиненным – оставляли следы. Но самое отвратительное, что возмутило Кузьму, это когда из одной машины десантник с погонами старшего сержанта достал бутылку водки. Поставив ее на броню БМД, он разлил водку по нескольким стаканам. Подошли сержанты и старший лейтенант, чокнулись и выпили. Раздались громкие голоса.

– Вот сволочи! – прошептал Кузьме Ковтун, – и это на боевом задании!

– Если поймают, скажут, что им местные жители наливали, не выпьешь – обидишь кровно! – шепнул Кузьма Ковтуну.

Вскоре пустая бутылка полетела в густые заросли. По дороге прошло несколько местных жителей. Один из чеченцев-стариков вел куда-то козла. В высокой папахе, на которой были видны следы от зеленой ленты, видимо, вызвал особое нерасположение у десантников, которые поставили его лицом к БТРу и о чем-то оживленно расспрашивали. Шедшая с ним женщина в длинном платке о чем-то униженно просила десантников. Но те показывали на козла, видимо, требовали его оставить им на шашлык. Старик горячо говорил нет, пока старший сержант не сбил ударом с его головы папаху. Старик попытался возмутиться, но его автоматами опять прижали к БМД и заставили повернуться спиной.

Кузьма не выдержал и вышел на связь с Вересовым и с возмущением рассказал о поведении десантников. Через некоторое время старшего лейтенанта вызвали на связь к БМД. Он долго о чем-то оправдывался. Наконец, ответив «Есть» он отпустил старика, женщину и козла.

После этого он ходил по территории поста. Со злостью бил в бетонные блоки ногами, ударил в пах проходившего мимо солдата. Наконец, выпустив, видимо, всю ярость он повернулся к лесу и закричал во весь голос:

– Высоко сижу, далеко гляжу, не садись на пенек, не ешь пирожок! Эй вы, сволочи, вылезайте! Померяемся силами!

Но в это время вдали показался шум подходивших БТРов и к развилке подъехали два БТР-2 с ОМОНовцами на борту. С БТРа спрыгнул высокий ОМОНовец с погонами майора и с шрамом через все лицо. Он подошел к старшему лейтенанту, и они о чем-то быстро заговорили, достав карты. Десантники подходили к ОМОНовцам, сидевшим на броне, и о чем-то спрашивали. С БТРа им передали пару ящиков пива. Десантники с благодарностью сразу стали разбирать пиво. Взял себе бутылку и широколицый светлый старший лейтенант и, пожав руку, он пропустил ОМОНовцев дальше по дороге.

– Они что там, все чокнулись? – спросил Ковтун, глядя на это.

– Нет, просто в десантную подготовку, видимо, входит прием раскалывания кирпичей лбом. Вот наш друг и накололся, видимо, их изрядно! – ответил, сплюнув, Кузьма и стал передавать о произошедшем на командный пункт операцией.

Видимо, старшего лейтенанта вызвали на связь, но не в силах будучи говорить, он опустился у БМД, за ним на землю стали опускаться десантники, попробовавшие пиво.

– Яд подмешали! – шепнул Кузьма Ковтуну, – приготовиться к бою!

Было хорошо видно, как из БМД выскочил, видимо, связист, который не попробовал пива. Он хватал за рукава товарищей, пытался трясти, наконец, что-то поняв, он бросился к БМД, чтобы передать обстановку по связи. Но раздался тихий выстрел из снайперской винтовки, и он, как подрезанный, на ходу упал рядом с БМД. На развилке воцарилась тишина. Затем выскочили давешние БТРы, которые резко затормозили у бетонного блок поста. С БТРов стали соскакивать ОМОНовцы, которые со смехом раздевали умерших десантников, а их тела сбрасывали в овраг, деловито рассовывая в карманы деньги и ценные, с их точки зрения, предметы, некоторые ОМОНовцы сразу переодевались в форму десантников и занимали боевые посты на блок посту и у БМД.

Майор, усевшись на стуле и вытянув длинные ноги, деловито изучал документы, вытащенные у солдат, старшего лейтенанта. Затем, вытащив свою карту, он что-то сверял с картой старшего лейтенанта и переносил себе какие-то данные. Ему принесли на проверку документы, найденные в БМД. Через пятнадцать минут от бывшей на развилке трагедии не осталось ни следа. Тела умерших и убитых замаскировали срезанными ветками.

Внезапно Кузьму кто-то тихонько тронул за руку. Он повернулся и увидел старшину второй статьи Грушевого, подползшего к нему с парнем в десантной форме.

– Меня в лес старший лейтенант Озимов послал за сучьями для костра. Я видел все и спрятался.

– Понятно! – протянул Кузьма, – как фамилия, имя, отчество?

– Вечерок Максим Иванович, родом со Ставрополья, станицы Белоцерковской, недавно призван военкоматом.

– Казак? – спросил Кузьма.

– Прадед был казаком, дед сыном казачьим, а мы с отцом уже стали хвостами собачьими! – с юмором ответил паренек.

– Не, сынок, ты неправ! Казак – он и в Африке казак! Будешь пока в отделении Грушевого, – Кузьма пальцем показал на приведшего солдата командир отделения, – зовут его Василий Никитович.

Кузьма передал обстановку на командный пункт Вересову. Тот выругался сильно и смачно. Видимо, у них были свои проблемы. Где-то западнее прошли вертолеты.

На блок пост въехала машина «Жигули» шестой модели.

«Двигатель 1600 кубиков – хороший вариант» – подумал Кузьма.

«Десантники» выволокли из машины трех чеченских мужчин в традиционных шапках и женщину в платке. О чем-то долго спорили. Женщина стояла в стороне и молча смотрела, майор с кем-то связывался по радио. Наконец, он принял решение и что-то приказал десантникам. Переодетый старший лейтенант откозырял ему. Потом «десантники» автоматами погнали мужчин к оврагу, те пытались сопротивляться, громко кричали, женщина на коленях о чем-то умоляла майора. Раздались выстрелы, мужчины попадали, десантники ногами их столкнули в овраг, закинули вниз упавшие шапки. Женщина забилась в истерике. Майор встал, ткнул ее ногой, из-за чего она опрокинулась на бок и продолжала что-то кричать.

Один из «десантников» полез в овраг, видимо, обыскивать убитых.

– Что ж они делают? – с какой-то ненавистью прошептал Ковтун.

Кузьма посмотрел на других казаков, многие из них уткнулись в мох и старые листья, видимо, по-своему переживая произошедшее.

– Без команды не стрелять! Нас видеть не должны! – тихо скомандовал Кузьма.

Женщину подняли и погнали автоматами в сторону дороги. Она отказывалась идти, падала на землю, пыталась идти снова к оврагу, где покоились ее близкие.

Майор что-то приказал и несколько «десантников» затолкали ее в «шестерку». Шестерка с пылью из-под колес рванула с места. Двое сели по краям, один за руль.

Кузьма доложил по связи полковнику Вересову. Минут через пятнадцать Вересов сообщил ему, что, не доезжая до хутора Рубежного, «десантники», выкинув женщину из машины, умчались назад к блокпосту. Сейчас женщину подобрали СОБРовцы и проводят допрос.

– Хотят окончательно рассорить русских с чеченцами. Хитрый бестия, Борзоев! – прошептал Кузьма Ковтуну.

Тот молча кивнул головой, видимо, думая о чем-то своем.

«Теперь у нас кровников прибавится на этой земле! У убитых наверняка есть братья и сыновья и если ранее они были нейтральными, то теперь пойдут мстить, – подумал Кузьма, – интересно, кто эти ОМОНовцы и откуда они?»

Где-то далеко раздались взрывы и выстрелы.

«Наверное, началось!» – подумал Кузьма.

Отряд Борзоева медленно двигался по дороге. Его разведка постоянно докладывала перемещения русских. Казалось, что крутится гигантская мясорубка, одни идут за другими, другие следят за третьими, эти третьи опять выслеживают первых.

Мимо прошли, так называемые в войсках, «крокодилы».

«Выходят со стороны для атаки на отряд этого Гусаченки» – подумал Мовсар.

Ему казалось, что добить разгромленный вертолетами отряд не составит большого труда.

– Вперед! – приказал он и его БТРы и «Шилки» понеслись по грунтовой дороге так, что только пыль исчезала под колесами, да разбрызгивались лужи после прошедшего ночью дождя.

По пути майор Ржавцев доложил, что задержал трех чеченцев и чеченку с хутора Прохладного, который злил Мовсара своей нейтральностью и независимостью старейшин.

– Расстрелять! – приказал он Ржавцеву и подумал, что все равно война все спишет на русских, а там, глядишь, и Прохладный будет поддерживать чеченское сопротивление.

Вертолеты делали слишком большой круг. Но, внезапно что-то изменилось. Где-то сзади от Самашкинского леса донеслись взрывы, пуски НУРСов. По связи вышел полевой командир, обеспечивающий безопасность главного козыря Борзоева, Махмедов Ваха и доложил, что все установки уничтожены русскими вертолетами и догорают. Один вертолет подбит ПЗРК, но ушел, дымя, в сторону Сунженского хребта.

– Уничтожены три комплекса «Шилка» и твой узел связи вместе с людьми. Нам удалось подбить один вертолет. Потери большие!

– Застрелись! – процедил сквозь зубы Борзоев, – поворачиваем, уходим! – скомандовал он Аслану.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Аслан, подтягивая к себе автомат.

– УЗО наше уничтожили в Самашкинском лесу и мой узел связи! Нас вычислили! Надо уходить!

БТРы в полукилометре от развилки развернулись и начали движение назад.

– Борзоев развернулся и отходит! – доложил Кузьме Саша Белов, со своим отделением находившийся в разведке.

Кузьма обратил внимание, что ОМОНовцы тоже зашевелились и стали быстро свертывать лагерь. Кузьма обернулся и знаком подал своим бойцам начать движение вперед. Соблюдая осторожность, бойцы Кузьмы стали занимать заранее подготовленные места у дороги.

Майор Ржавцев метался у дороги и отдавал приказания. Несколько «десантников» на руках отволокли «шестерку» к оврагу и, облив бензином, зажгли ее. БТРы развернулись и начали движение назад. Гранатометчик матрос Злой с двадцати пяти метров подбил первый БТР. Он резко остановился, загорелся и с него посыпались лжедесантники. Двое тащили в сторону леса, видимо, контуженного майора Ржавцева. Он, держась за голову, пытался отдавать какие-то приказания. Второй БТР подбил второй гранатометчик матрос Моисеенко. Подбитый БТР улетел, опрокинувшись в овраг. Оттуда начали вылезать контуженные и раненые лжедесантники.

– Всех брать в плен! – закричал Кузьма, – всем сдаваться, иначе будем уничтожать, как бешенных собак!

Несколько «десантников» пытались отстреливаться, но тут же были уничтожены снайперами. Часть поднимали вверх руки и бросали оружие. Кузьма и его бойцы вышли из кустов. Сдавшихся в плен построили в одну шеренгу, и Ковтун лично обыскивал каждого. Кузьма подошел к майору Ржавцеву, сидевшему у дерева, опустив глаза.

– А, Кузьма, привет! – внезапно он услышал от Ржавцева и, приглядевшись поближе, узнал одного из самых злобных бойцов Баргузина, с которым он был вместе на «Бресте», когда его хотели продать, только фамилия была его вроде не Ржавцев.

– Извини, но ты был тогда вроде Фомкой! – вспомнил Кузьма, как называли сподручники его старого знакомого.

– Был Грандом, потом Фомкой, потом Идрисом, потом майором Ржавцевым или просто Ржавой, – морщась от боли, проговорил Ржавцев.

– Перевязать! – приказал Кузьма подбежавшему фельдшеру Вислогузову.

Тот бросился к Ржавцеву и стал его перевязывать. Поставил рядом сумку, положил свой автомат.

– Где же ты получил такую рану на лице, вроде во Владике у тебя ее не было? – спросил Кузьма, присаживаясь рядом на корточки.

– В Грозном при обороне Президентского дворца поцелуй гранаты.

– А как ты сюда попал? – спросил из интереса Кузьма.

– Интересы здесь есть свои у Николаевича, а может, у его шефа Ольшанского, но платят хорошо. Дай, Кузьма, закурить!

– Да у нас никто не курит, вроде! – сказал, отворачиваясь, Кузьма, а затем, что-то вспомнив, отыскал десантника глазами. – Эй, Вечерок, иди сюда, у тебя закурить нет? – спросил он у прибившегося десантника.

– Так мне мама не разрешает! Нет у меня! – улыбаясь, сказал десантник.

Все засмеялись.

Внезапно его взгляд резко изменился. Кузьма повернулся к Ржавцеву и увидел, как тот выхватил нож у Вислогузова и ударил его в грудь и схватил лежавший на земле вислогузовский автомат.

Вислогузов, отяжелев, опустился на голову и упал набок. Ржавцев вылез из-под него и, направив свой автомат на Кузьму, сказал:

– Ты, Кузьма, мне никогда не нравился, и я всажу тебе пулю с большим удовольствием! Я лично не могу в плен попадать, не имею права. Слишком много знаю, да и дел недоделанных на земле много. Поэтому ты меня прости, но я уйду или половину твоего отряда здесь положу. Извини, ухожу, если ты, конечно, не против! – он с трудом встал на ноги и пошел задом в сторону леса, держа Кузьму на мушке.

– Никому не стрелять! – громко крикнул Кузьма, – пусть уходит!

Кузьма знал, что весь взвод держит на мушке Ржавцева.

– Не стреляй – иди! Тебя никто не тронет! – крикнул он, стараясь своей грудью прикрыть своих ребят.

Ржавцев вошел в лес и оттуда выстрелил одиночным выстрелом в Кузьму, держа автомат, как пистолет, на вытянутой руке. Пуля попала Кузьме в мякоть левой руки. Кровь потекла по руке вниз.

«Кость не задела и слава Богу!» – подумал Кузьма и громко крикнул:

– Я его упустил, я его приведу. Пакуйте этих! – крикнул он Ковтуну, держась за левую руку, с которой на землю капала кровь.

Он, показывая на уцелевших «десантников», сам бросился за Ржавцевым в лес.

Ковтун на всякий случай побежал в лес страховать командира.

Генерал-майору доложили, что вертолеты разбомбили на опушке Самашкинского леса три установки залпового огня и несколько машин связи. Он знал, что один вертолет был подбит и совершил вынужденную посадку недалеко от хутора Миндального. Туда срочно был отправлен спасательный отряд. Ему доложили, что отряд Борзоева развернулся в сторону Самашкинского леса и начал отступление. Генерал-майор пожевал губами, закурил сигарету и приказал начать высадку Бармотинского десанта. Вдоль всей Самашкинской трассы шли бои между спецназовцами, десантниками и переодетыми боевиками с блокпостов. Вышедшая колонна танков из Грозного оказалась связанной боем с отрядом боевиков, устроившим засаду недалеко от Алхан-калы.

Кравчуку, Мышастину и Волкову удалось тихо подняться на вершину скалы Соколиной и сбросить с нее разведку боевиков, переколов их ножами. Теперь, подняв туда крупнокалиберные пулеметы, АГС-17 и «Печенег» и снайперов с винтовками, они ударили во фланг быстро отступающей колонне Борзоева. Из кустов ударил по БТРу гранатомет. Борзоев резко развернулся и пошел в сторону разбитой фермы, где до этого ночевал Семенов. Человек пять боевиков были убиты огнем с высоты, а передний БТР подбит, и лишь быстрый маневр на отход спас отряд Борзоева от полного уничтожения. Снесенные с брони боевики, огрызаясь огнем, отступали вслед за БТРом.

Кузьма в лесу быстро нашел еле идущего и опиравшегося на автомат Ржавцева. На короткие автоматные очереди он не отвечал.

– Фомка, сдавайся, не дури, все равно возьму! – кричал он, вымаливая выстрелы и стараясь носовым платком на бегу перевязать себе руку.

Наконец патроны у Ржавцева кончились, и он вышел навстречу Кузьме с большим десантным ножом.

– Я знаю, что ты, Кузьма, спец в рукоборстве, но я тебе так не дамся. Я зарежу тебя, чего бы мне это не стоило.

Кузьма даже не таился. Он сбросил пояс с ножом, положил аккуратно на землю пистолет. И, слегка придерживая одну руку другой, пошел навстречу Ржавцеву.

– Давай попробуем! – проговорил Кузьма, внезапно делая боковое движение и заставляя Ржавцева поворачиваться за ним.

Их сближение было стремительным. Один удар Кузьмы и Ржавцев лежал обезоруженный.

– Первый раз не стал ломать руку с ножом, ты мне нужен живым, целым и способным говорить! – сказал Кузьма, связывая руки Ржавцева ремнем.

Казаки на перекрестке уже связали «десантников» и грузили в оставшийся после десантников БМД. Туда же Кузьма загрузил и Ржавцева.

– До встречи, Фомка! – сказал он, заталкивая Ржавцева вовнутрь.

– И тебе, Кузьма, не хворать! Надеюсь, встретимся еще! – буркнул Ржавцев, широко улыбаясь золотыми фиксами и подтягивая ноги по себя.

– Передать всех пленных работникам ФСК полковника Гиоева! – приказал Кузьма Ковтуну и нескольким бойцам, усаживавшимся с автоматами на броню для сопровождения пленных.

Аккуратно загрузили еще стонавшего Вислогузова на БМД.

– Довести бы! Эх, как же так? Водила, давай потихоньку! – скомандовал Ковтун. – Он его перевязывает, а этот его ножом, сука!

Кузьма сидел на пеньке, пока Вечерок перевязывал ему раненую руку.

– Товарищ подполковник, Борзоева загнали в развалины фермы. Туда подтягиваются все наши и Бармотинцы! – доложил уставшему Кузьме связист.

– Вызывай всех наших разведчиков и начинаем движение к ферме! – приказал Кузьма оставшимся с ним казакам.

– А что мне делать? – спросил Кузьму десантник Вечерок, закончив перевязку.

– Присоединяйся в отделение Грушевого. У вас, вроде, взаимопонимание, Да, и фельдшера у нас во взводе нет! – приказал Кузьма.

Генерал-майор контролировал операцию, которой он дал звучное название «Волчий загон». Почему волчий, он и сам не мог объяснить, хотя объяснений этому была масса.

Уставший за день генерал-майор и от событий, и от всего докладывал обстановку командующему группировкой. Когда есть победы – докладывать всегда приятно. Потери, правда, тоже впечатляли – потерян вертолет Ми-24, сожжено три танка Т-80, две БМП-2, погибло более 40 человек, без вести пропало восемнадцать человек, в том числе взвод десантников Новороссийской дивизии майора Геннадьева. Правда, и в активе было что доложить – разбиты отряды боевиков из Самашкинского леса, который с зимы сидел занозой в спине у Федеральной группировки, обезврежено подразделение ОМОН, которое работало на боевиков, часть во главе с командиром взята в плен, уничтожены три установки «Град», обстреливавшие трассу «Ростов-Баку» и несколько машин связи. Окружен и будет уничтожен с отрядом один из выдающихся командиров – начальник исламского спецназа полковник Борзоев.

Командующий поздравил, но особой радости не изъявил.

– Наверное, плохие известия из Шатойского, Введенского района и из-под Бамута! – предположил генерал-майор, уплетавший куриного цыпленка, принесенного радушными поварихами.

«Да черт их поймет, начальников! Надо было добить сначала Борзоева, а потом, наверное, докладывать» – предположил Гиоев.

Вересов был согласен с ним. Морозов же взял сторону своего командования.

– Да я этого Борзоева в полчаса раскатаю вертолетами. Он окружен и пусть помалкивает. У него один путь – сдаться или с достоинством умереть! – оживленно рассказывал подчиненным генерал-майор.

Подчиненные, опустив головы, вынуждены были с ним соглашаться.

Действительно, положение у Борзоева было не завидное. К ферме двигался первый взвод «Тамани» во главе с Семеновым, второй взвод «Тамани» во главе с Кузьмой шел левее, третий взвод «Тамани» во главе с Носовым завершал блокаду отряда Борзоева с юга, во второй линии стояли БТРы, вернувшиеся БМД и «Шилка». Из расположения отряда Борзоеву угрожал минной атакой минометный взвод Лихошерста. Подтянулся разведвзвод во главе со спустившимся со скалы Кравчуком. С юга ферму охватывали плотным кольцом взводы подполковника Бармотина. Из Грозного подтянулись танки, прорвавшиеся от Алхан-калы, а с севера подошли танки от Ищерской. В воздухе на небольшом удалении крутили карусели вертолеты Ми-24.

– Теперь он от нас не уйдет! – радовался Кузьма, собравший командиров и развернувший свой КП у поворота на разрушенную ферму.

Николай Николаевич также довольно улыбался, если бы не тяжелое ранение Вислогузова, то радость была бы полной.

Солнце перевалило уже через середину и пошло в сторону запада.

Кузьма дождался Бармотина, переговорил с ним и, взяв белый флаг, направился в сторону боевиков. Левая рука его была перевязана, в правой руке он держал флаг. Светлые волосы развевались на ветру. Разведчики, казаки и десантники с волнением смотрели на своего командира.

– Зачем он пошел? Ну, я бы пошел, а он раненый зачем рискует? – взволновано говорил Николай Николаевич Бармотину.

– Да неугомонный он у вас! Я сам предлагал сходить, но он уперся! Хочет в глаза Борзоеву посмотреть. А что глаза? Глаза, как глаза! Я сто раз в них смотрел, а сегодня он в меня стрелял!

Кузьма прошел половину расстояния и остановился. Белый флаг развевался на ветру. Внезапно из развалин фермы навстречу ему поднялся человек, который положил автомат и пошел навстречу Кузьме.

Приблизительно одного роста с Кузьмой с темными глазами в форме армейского подполковника Мовсар подошел и внимательно рассматривал, как бы запоминая, Кузьму.

– Ржавцева уничтожил? – спросил Мовсар, как бы что-то вспоминая.

– В плен взял его и его отряд! – ответил Кузьма, внимательно рассматривая Мовсара, – а зачем он чеченцев расстрелял? Ты приказал?

– Я ему ничего не приказывал! Он сам был в разведке! А нам он только помогал, а может быть и нет. Пусть вам и расскажет, кто и что ему приказывал! – Мовсар помрачнел. – Ну, а мирных чеченцев, может, и правильно стрелял, чтобы вызвать к вам ненависть, поднять надо весь народ на Джихад.

– Я думаю, разберутся с ним и с тобой! – Кузьма устало присел на корточки, – не возражаешь, устал за сегодня, как собака! Давай думай, как будешь сдаваться?

Мовсар присел рядом на траву.

– Ты Гусаченко, командир «Тамани»?

– Я! – устало произнес Кузьма.

Внезапно со стороны осаждающих поднялся еще один человек и пошел к ним. Мовсар насторожился. Его рука инстинктивно потянулась за спину, где, видимо, был припрятан еще один пистолет или нож.

– Мовсар, не стреляй! Это я – Алексей Бармотин! – кричал Бармотин, видимо, не выдержавший ожидания.

– Леша, ты здесь? – закричал Мовсар и бросился навстречу. Они встретились и обнялись.

– Что там у вас происходит? – запрашивал по связи Николая Николаевича генерал-майор Воробьев.

– Ведут переговоры о сдаче. Сейчас обнимаются, вроде! – отвечал оторопелый Николай Николаевич.

– Майор, доложи, сколько ты выпил? Кто с кем обнимается?

– Наши, вроде, с этим чеченским Борзоевым! – говорил Николай Николаевич, не веря своим глазам.

Мовсар и Алексей подошли к Кузьме, который встал.

Наконец, когда объятия и воспоминания закончились, Алексей спросил Мовсара с каким-то вздохом:

– Что делать будем, Мовсар?

– А ничего не будем! Сейчас вам придет команда выпустить меня и не преследовать! – сказал Мовсар, глядя блестящими светлыми глазами на Алексея. – ну, рассказывай, как ты поживаешь? Вот кого-кого, а тебя увидеть здесь не ожидал! Хотя, а где тебе быть сейчас по логике? Там – где стреляют! – сказал он и засмеялся.

– Женился я, Мовсар, сына родил, назвал Мовсаром Алексеевичем Бармотиным, как договаривались!

– Мы с Алексеем побратимы. Он меня в Афгане с той стороны два дня на себе тащил! – пояснил Мовсар Кузьме. – Поклялись, если живы будем, то сыновей назовем в честь друг друга. Кстати, а Кузьма из наших? – спросил Мовсар, посмотрев на Кузьму.

– Не, он из моряков!

– То-то мне этот «котик хохляцкий» не понравился. Он твой? – спросил Мовсар Кузьму.

– Не знаю, о ком ты говоришь, Мовсар, но к «котикам», особенно хохляцким, я отношения не имею! Служил на авианосце «Брест» на Тихоокеанском флоте, – протянул, раздумывая Кузьма, – так что делать будем, Мовсар? Ты мне симпатичен внешне, но мы враги и на войне. А твои деяния заставляют вздрогнуть!

– В разведке, как в разведке, любые способы хороши, лишь бы победить. А как ты тогда в наши войска попал? – как бы, не слыша Кузьму, спросил Мовсар.

– Стреляли! – улыбнулся Кузьма, вспомнив фильм «Белое солнце пустыни».

– Ну, стреляли так стреляли! – со вздохом сказал Мовсар. – Э, что там враги? Алексей мой враг? Алексей, ты мой желанный гость и в тебя никто здесь стрелять не посмеет, пока я жив. Приходи в любой момент ко мне – вспомним Афган! И ты, Кузьма, приходи вместе с ним. А по поводу меня не беспокойтесь – сейчас все решится, как положено.

Бармотин снял с головы синий берет и положил его на колено.

– Мне кажется, Мовсар, ты не до конца понимаешь положение, в которое попал со своим отрядом?

– Алексей, а разве на территории племен мы были не в лучшем положении, а в Паншерском ущелье, когда нас прижали к реке? – Мовсар заразительно рассмеялся.

Алексей и Кузьма переглянулись и тоже заулыбались.

– Что у них там происходит? – раздраженно спросил Вересова и Гиоева генерал-майор, глядя в полутемное небо, на котором уже стали показываться звезды. – Пора заканчивать эти переговоры и начинать уничтожать эту бандгруппу.

Внезапно к столу подошел старший лейтенант Суворов с телефонным аппаратом, за которым тянулся длинный кабель.

– Товарищ генерал-майор, вас Москва на связь! – он протянул трубку генерал-майору.

Тот взял трубку и представился.

Гиоев и Вересов смотрели, как меняется его лицо.

– Есть, товарищ Верховный, ваше приказание будет выполнено! Прямо сейчас!

Было видно, что он обескуражен полученными приказаниями.

– Сейчас пропустим и дадим сопровождение! – повторял чьи-то слова генерал-майор.

Гиоев и Вересов переглянулись между собой.

Генерал-майор какое-то мгновение подержал трубку телефона в руке, затем приказал Суворову:

– Гусаченко и Бармотина на связь!

Гиоев тихо сказал Вересову:

– Но это как раз и хорошо! Внедрение Осиповича продолжается!

Алексей, Кузьма и Мовсар сидели на земле и оживленно разговаривали. Внезапно со стороны бойцов Гусаченко раздался крик Носова:

– Гусаченко и Бармотина срочно на связь!

– Ребята, вам пора! Это как раз то, о чем я вам говорил! Если спросят, кто меня пойдет сопровождать, я хочу, чтобы это был ты, Леха! Я тебе доверю, как тогда. А ты, Кузьма, не обижайся, еще встретимся, но ты ранен и тебе надо отдохнуть. Война большая и, видимо, будет идти долго.

Они пожали друг другу руки и направились в разные стороны.

Алексей шел к своим и чесал в недоумении щеку. Кузьма мычал в непонимании того, что происходит. Вертолеты, кружившиеся неподалеку, куда-то улетели. Было видно, как развернувшись, ушли с позиций танки.

– Как отпустить? Как сопровождать? Кто приказал? Сам Верховный? Не может быть! Надо проверить! – кричал в бессилии Кузьма по связи.

Все вокруг стояли обалдевшие от полученного приказания, как в ступоре. Было слышно, как на разбитой ферме завелись моторы БТРов.

– Кузьма, Алексей, я выхожу! На один выстрел отвечу тремя. Поэтому предупредите своих! Алексей, впереди ставишь свой БТР и сам идешь на нем, я потом к тебе пересяду, сзади сопровождает твой человек тоже на БТРе. Я понятно сказал?

Кузьма и Алексей подтвердили получение приказание. Со стороны разрушенной фермы включились фары и вышел первый БТР, за ним показался «Хаммер» и далее второй БТР.

Кузьма пытался увидеть на броне проходивших мимо БТРов, Осиповича или Вороненко, но их не было. На последнем БТРе он увидел черную бороду вцепившегося в поручень Абубакара и от этого ему стало немного веселее. Но то, что он нее увидел Вороненко и Осиповича, навевало некоторые нехорошие сомнения. То, что они не могут выйти на связь, он понимал, но получить весточку от друзей очень хотелось, а лучше, конечно, увидеть лично.

– Собираемся все – идем в базовый лагерь! – скомандовал Кузьма.

Ночью в базовый лагерь вернулся Алексей, и они уже часа в три собрались впятером: Вересов, Гиоев, Алексей, Кузьма и Николай Николаевич.

– Арсен Александрович, ты чего-нибудь понимаешь? – спросил Кузьма.

– Понимаю, Кузьма, что предательство у нас на самом высоком уровне! Но для нас это даже выгодно. Если у Осиповича получится, то лучшего желать нам и не надо, значит, то, что нам необходимо – выполнено. Так что – нет худа без добра!

Кузьма смотрел на небо и чувствовал огромную боль в груди. И с огромной ненавистью в его памяти всплывала ненавистная рыхло-пористая рожа всероссийского пьяницы в законе.

Вислогузова увезли на вертолете в госпиталь в Моздок и, как говорил доктор Плахов, положение его критическое. Ржавцева и его людей также увезли в наручниках в республиканскую тюрьму ФСК.

«Возьму Аленку с собой в санитарном взводе. Куда ее отпускать? А так хоть будет рядом!» – подумал Кузьма и от этого на душе стало веселее.

Гиоев пошел что-то докладывать генералу.

В бункер лезть не хотелось и разожгли костер в небольшой низине наверху хребта, чтобы не было видно снизу. Рядом у костра новый друг Леха Бармотин достал бутылку хорошего французского коньяка.

– Сам Борзоев подарил! – пояснил Леха. – Давай, Кузьма, по маленькой, а то на душе так паршиво от всего этого.

К костру подошли майоры Геннадиев и Хуциев, которые тут же подставили свои кружки. К плечу Кузьмы приткнулась носом тихая и счастливая Алена Буняченко, которая ждала его возвращения и теперь не отходила ни на шаг.

– А, если коньяк отравленный? – внезапно спросил Кузьма, вспомнив про пиво.

– Типун тебе на язык! – ответил Леха и тут же выпил первым рюмку, – если отравленная, то умру один я. Да не мог он травануть меня! Я же его два дня выносил по тылам душманов к своим. Думал, не донесу!

«Лучше бы не донес, – подумал про себя Кузьма и тут же отогнал эти мысли, – мы тут все пешки в этой большой, чужой игре!»

Ничего не произошло с Бармотиным и Геннадьев, и Хуциев выпили борзоевский коньяк за свою победу! Кузьма лишь приподнял свою кружку.

Второй тост Геннадьев предложил выпить за погибших десантников.

– Владлен, ты мне объясни, как можно принимать у кого-то неизвестного ящик пива? – спросил Кузьма у Геннадьева. – Тем более на посту в период ведения боевых действий? Ты не учил их что ли? Они что, у тебя без пива не могут?

– Учить-то учил! Да жизнь лучше учит! Культура такая у них, Кузьма. Псевдокультура из синего ящика. Новое поколение – не шагу без пива и сигарет! Где пьют – там и гадят и в прямом и переносном смысле. Ты себе не представляешь, как они отличаются от нас!

– Да видел я, когда в засаде сидел! Бутылки, где выпили, там и бросают, окурками сигарет мусорят. И это в разведке, а как же маскировка? И еще командир с сержантами бутылку водки раздавили, наверное, для полноты чувств при ответственном задании?

– Они шагу не могут ступить без бутылки пива! – вступил в разговор Алексей, – я видел у тебя, Владлен, даже механики-водители прикладываются по полной и обязательно из горлышка.

– Что есть, то есть! Офицеры такие безголовые приходят уже из нашего Рязанского училища и чему там их учат – непонятно? Но насчет водки я сомневаюсь, не мог старлей этого сотворить.

– Мог-мог! Я сам видел! Хоть и рязанец – вроде, элитное училище – отбор! Только кирпичей головой слишком много бить могут, отчего интеллект сам покидает глупые головы. Посмотри на их элиту – министр обороны по клички «Мерседес», этот миротворец генерал Кречет – секретарь по безопасности – заседает с самим Ольшанским!

Геннадьев смутился, ему нечего было ответить. В далекой ночи раздавались крики животных и далекие выстрелы.

– А чего непонятно? Самые нормальные педагоги давно ушли, остались прохиндеи, сами способные на такое и показывающие подобный пример! – сказал тихо Кузьма, переводя разговор в другое русло, – вот у меня в Чечне никто закурить не имеет права, не то что выпить!

– У тебя, Кузьма, служат одни инопланетяне! – засмеялся Хуциев и все его поддержали.

– Да, армия загнивает потихоньку и гниение началось с нас. Способен, если ты куришь, бросить окурок? Так же поступит солдат! Пьет офицер с утра и до вечера пиво – будет пить и солдат! – сказал подошедший к костру Гиоев с Николаем Николаевичем и Лизой Хохонько, державшей Николая Николаевича за рукав, а за ней тихо шли Настя Черемушкина и Василиса Новгородцева.

– Подвиньтесь, господа офицеры! – тихо приказал он.

Офицеры раздвинулись, уступая девушкам места у костра.

Еще несколько костров горели невдалеке. Сбатованные кони, как столбики, в темноте мирно жевали траву, даже доносилось легкое хрумканье. От некоторых костров неслись задушевные песни казаков.

– А где генерал-майор? – спросил Гиоева Кузьма.

– Улетел в Ханкалу держать ответ за то, что у нас здесь произошло! – Гиоев выпил налитый ему в кружку коньяк, немного поморщился, – не чистый «Наполеон». Ну, ладно! Слухайте, братья-казаки, следующие наши задания!

Хуциев и Геннадьев поднялись, чтобы тактично уйти. Но Гиоев остановил их жестом руки:

– Владлен, Михаил, а вы куда? Вы тоже пока участвуете в наших игрушках. Так что – сидите и слушайте!

Осипович со своей группой тайно переправился через Сунжу в месте, указанном Борзоевым, вышел на трассу «Ростов-Баку» и тихо пошел вдоль трассы к указанному блокпосту. Полдня они потратили на изучение подходов, разминирование. Работали в основном Вороненко и Осипович и к ночи вымотались основательно. Мансур и Руслан охраняли оружие и коней. Связаться со своими не было никакой возможности, так как единственная рация была у Мансура, а он ее не выпускал из рук.

Напасть было решено в двенадцать часов ночи. На Вороненко и Осиповича была возложена основная задача по снятию часовых, а Мансур и Руслан должны были их прикрывать.

Осипович решил, что их задача снять часовых, но не так, чтобы насмерть, а всего лишь до потери сознания. Так же обезоружить старшего лейтенанта Петрова, забрать его документы, все объяснив, и отступить по-тихому. В дальнейшем сообщить своим, чтобы этого Петрова забрали из Чечни подальше, лучше, если охранять объект «Флорида». Луны не было видно из-за низких облаков. Дорога освещалась лишь кострами с блокпоста и в выполнении задания Осипович не сомневался.

В девять часов, вооруженные одними ножами, к блокпосту поползли сначала Осипович, а за ним Вороненко. Мансур и Руслан вглядывались тревожно в темноту. С блокпоста не доносилось никаких шумов, ни выстрелов, ни сдавленных криков. Где-то вдали прокричала, какая-то птица. Вдали в стороне Аргуна слышались выстрелы и было слышно, что там летали вертолеты и, видимо, стреляла артиллерия большого калибра. Тревожна весенняя ночь Чечни во время войны. Бессилен человек в этой ночи, убить могут и свои и чужие. Причем, убить за просто так, безо всякой причины. Прав тот, у кого в руках оружие, и тот, кто первым стреляет. Со стороны блокпоста прокричала надсадно какая-то ночная птица. Мансур и Руслан испуганно переглянулись.

– Пойдем, Мансур, отсюда, пока нас в плен не взяли здесь! Хохлов, наверное, уже неверные убили! – прошептал на ухо Мансуру Руслан, касаясь плеча.

– Нельзя, Руслан! У нас с тобой задание Мовсара. Мы не можем так просто уйти. Надо убедиться! – испуганно оглянулся назад Мансур. – А если им понадобиться помощь? Что тогда?

– А если они на русских работают и нас возьмут здесь тепленькими? – продолжал гнуть свою линию Руслан.

Внезапно плеча Мансура кто-то сзади коснулся. Он с испугом откинулся назад и увидел в свете луны улыбающееся лицо Осиповича. Он присел рядом с Мансуром и Русланом и вытирал о землю свой нож.

– Все нормально, хлопцы, тикаем! Дмитро будет прикрывать нас. Задание Мовсара выполнено!

Глаза Осиповича сверкали темным отблеском и Мансур глупо спросил:

– А как же ничего не было слышно?

– Так и не было слышно. А было бы слышно, так нас не было бы в живых! – опять улыбнулся Осипович.

Ползком они начали отходить в темноту. Внезапно в десять часов вечера вышел на связь Мовсар Борзоев и приказал операцию отменить, а самим ждать его на перекрестке Ачхой-Мартановской дороги и трассы «Ростов-Баку» в одиннадцать часов вечера. Быстро собравшись, Осипович и его отряд пошли вдоль трассы в сторону указанного места встречи.

В месте встречи их уже ждал Борзоев с несколькими БТРами и «Хаммерами» и несколькими машинами КАМАЗ. Боевики были мрачными и не смеялись, как обычно.

– У нас много убитых! – пояснил Осиповичу Абубакар, – и наше дело сорвалось! Майор Володя с его людьми из ОМОНа захвачен. Погибли Иса и Нурди. Выстрел гранатомета пришелся как раз в машину связи, которая шла первой при отступлении.

Осипович снял свою черную вязаную шапочку: «Теперь мы опять остались без связи и втроем».

Абубакар и Вороненко тоже сняли шапочки и опустили головы.

– Нам сели на хвост и здесь оставаться теперь небезопасно, так что идем в горы! Так получилось! – поставил задачу Осиповичу и его людям уставший Мовсар, – а как вы?

– А мы задание выполнили. Петрова нет больше. Вот его документы! – улыбнулся Осипович. За его спиной кивали головами Мансур и Руслан.

Борзоев еле слышно крякнул губами:

– Не надо было, поспешили вы немного! Ну да ладно, Петров, так Петров! Одним больше – одним меньше! Хотя, наверное, жалко парня. Узел связи у нас погиб и Ахмед и ваши Нурди и Иса!

Осипович не мог понять, что произошло. Как получилось, что Борзоев выскочил из окружения.

Борзоев не знал, что Петров пробирается к Сунже в поисках Гусаченко. Оглушив ОМОНовцев, Осипович зажал в углу Петрова, не дав даже сказать и слова. Одной рукой зажав рот, он другой держал у горла лейтенанта кинжал.

– Ты труп, лейтенант! Тебя твои продали боевикам и мне поручили тебя убить! Даже если я отпущу, тебе все равно твои же в спину выстрелят или ночью нож воткнут. Но будешь жить только в одном случае, если найдешь отряд «Тамань» и спросишь «Зверобоя». Это подполковник, командир отряда, ему лично и передашь, что «Змей», «Ункас» и «Таменунд» дошли до «Масара». Пусть Кузьма тебе даст другие документы и возьмет в свой отряд. У ОМОНа ты погибнешь и нас погубишь. Если тебя персонально приказали убрать, значит – ты нормальный парень! Документы я заберу, мне по ним отчитаться надо! Узнаешь «Тамань» по маркировке БТРов и попу – отцу Михаилу с черной бородой. Возьми мой свитер, а я возьму твою куртку, и задача не попадаться ни нашим, ни их! Попадешься – сделаешь плохо мне и «Ункасу». У нас связи нет, ты единственная наша ниточка! Связь, возможно, появится через Урус-Мартан по оговоренной ранее схеме! Будем живы – дадим о себе знать обязательно!

Петров понимающе кивал головой:

– Вы разведчики? Я с детства мечтал стать разведчиком.

Осипович улыбнулся. Вороненко, собиравший оружие у оглушенных ОМОНовцев, тоже улыбнулся.

– Если сделаешь все как надо, то я возьму тебя в свой взвод и сделаю из тебя разведчика! – пожал руку Петрову Осипович и, махнув рукой Вороненко, скрылся в темноте.

Подождав немного, пока Осипович и Вороненко ушли, лейтенант Петров надел свитер Осиповича и поверх его надел бушлат одного из ОМОНовцев, набросил автомат Калашникова на плечо и короткими перебежками направился в сторону Сунжи.

Боевики Борзоева, оставив в одном из предгорных аулов «Хаммеры» и БТРы, двинулись по узкой козьей тропе гуськом в горы. Следом от Борзоева вели своих коней Осипович, Вороненко и Абубакар. За ними шли кони погибших Исы и Нурди.