Полевой командир Мовсар Борзоев лениво встал с постели. Лежавшая рядом с ним хозяйка дома Зара моментально вскочила, скомкала свое белье и убежала. Она знала, что Мовсар не любит, когда кто-то смотрит на него, как он одевается.

Мовсар сел на двуспальной кровати, осмотрелся и глубоко вздохнул, прочищая легкие.

«Понятно, это поселок Староивановский, располагающийся между Терским и Сунженским хребтами», – вспомнил он, натягивая камуфляжные штаны, в боковых карманах которых приятно ощутил в районе колен тяжесть спаренных, связанных изолентой, наполненных патронами, магазинов автомата Калашникова. Застегнул ременный пояс, на котором с одной стороны была пристегнута кобура с привычным пистолетом ТТ, а с другой стороны приятно ощутила кожа тяжесть десантного ножа спецназа, способного резать и рубить железо.

«Нет, положительно вести войну в поселке лучше в теплой постели, чем в горах или в лесу» – подумал он, потянулся и, изогнувшись, как довольный кот, встал на ноги.

Деревянные половицы были холодные – ранняя весна и, хотя солнце уже пригревало днем, по ночам было еще прохладно. Он, не спеша надев теплую десантную тельняшку, теплые мягкие, вязанные носки, накинул на ноги десантные американские ботинки и вышел во двор, где его заместитель Лом-Али Джабраилов, сидя на длинной скамейке, щурился утренней прохладе, появившемуся из-за горы солнцу. Рядом с ним на скамейке лежал неразлучный автомат АКМ.

– Ну что, Лом-Али, как ночь? – спросил Мовсар, отодвигая немного в сторону автомат и садясь рядом с заместителем.

– Без особого изменения. Этот отряд «Тамань» опять исчез, как заколдованный. Причем, он появляется то в одном месте, то в другом. Гяуры как бы издеваются над нами. Мы точно знаем их состав, знаем их командиров. Наши источники информации из штаба Северокавказского округа дали исчерпывающие сведения об этом отряде. Но мы никак не можем проследить их маршрут, чтобы перехватить и уничтожить. Их командир, наверное, хитрый, как змея. Подставили нам совсем другую колонну, а сами в это время уничтожили наше сопротивление в целом районе.

– Куда они идут? Какие последние данные мы имеем по этой группе? – Мовсар окончательно стряхнул остатки сна.

Опыт предыдущей службы говорил, что там, где непонятно – там опасность. Но сегодня он искал этой опасности, искал этот отряд, он стремился схлестнутся в жестоком бою с командиром этого отряда, конечно, лучше всего на своих условиях и, желательно, из засады. Если, конечно, получится подвести под засаду эту змею.

Начальник штаба чеченского сопротивления требовал уничтожить этот отряд и вот уже две недели он пытается отловить его, хотя бы найти. В Самашкинском лесу вторую неделю ждет команды его отряд, в котором самые надежные, самые проверенные, отобранные лично Мовсаром под командованием Вачугаева Хизира. Основные силы его отряда – десять БТРов, установки залпового огня, три установки ЗСУ4-23 «Шилка» и двести человек проверенных и обученных им боевиков, вооруженных самой современной техникой и вооружением. Такие силы выделило руководство для уничтожения одного отряда русских, о котором уже третью неделю поступают непонятные сведения. Сотни лучших бойцов оторваны от других дел, боев в горах, которые требуют как технику, так и людей.

Мовсар потряс плечами. Такие задания ему приходилось выполнять каждый день, особенно в Афганистане, который он обошел вдоль и поперек. Но тогда он охотился на так называемых душманов, лидеров бандподполья, а сейчас охотится на тех, с кем раньше делил последний кусок сухаря.

– Судя по нашим данным, они идут на Урус-Мартан. Там есть подразделения спецназа ГРУ, с которыми нашим друзьям приходится сражаться. Это подразделение понесло месяц назад большие потери в результате подрыва здания, где они располагались, и теперь гяуры зализывают раны и их четыре группы, направленные нам в тыл, сдали наши люди в штабе их группировки. Теперь если допустить, что им придет это пополнение, то будет в горах сражаться сложнее. Три дня назад этот отряд «Тамань» по пути уничтожил более чем тысячный отряд эмира Наурского района Бексултанова, до этого он засветился уничтожением двух отрядов наших моджахедов под командованием Алаудинова и Арсанукаева, затем занял кошару, где располагались наши братья из ногайского батальона под командованием Динара Каратоева и уничтожил его людей, затем напал и захватил крупный склад вооружения на одной из кумыкских кошар и захватил его. Фактически Наурский район парализован с точки зрения сопротивления.

– Очищают свой берег Терека? Значит, у них, видимо, следующий Шелковской район. Тогда что мы делаем здесь? Почему мы не там?

– В том-то и дело, что все не так просто! Их отряд засечен при переправе через мост в станице Червленой, но вместо десяти БТРов – прошли всего три, вместо шести МТЛБТ – всего три, а где остальные? По всем документам эти идут в Ханкалу, – Лом-Али потянулся и зевнул, – но все не так просто, как кажется на первый взгляд, – повторил он, – вчера отряд Абдул-Меджида выдвигался в район Ищерской и далее на Моздок на специальное задание штаба руководства. Мы планировали захватить и взорвать аэродром в Моздоке. Это было задание оперативного значения, способное повлиять на расклад всех сил. При выдвижении в районе Беной-юрта он встретился с отрядом «Тамань», который организовал засаду. Был скоротечный встречный бой. Абдул-Меджид понес большие потери и отступил с остатками отряда в Комарово. Половина его отряда уничтожена и преследуется силами внутренних войск.

– Давай карту! – внезапно зажегся Мовсар, – посмотрим, где они тогда могут быть сейчас? Чувствую, что сейчас они здесь, между Терским и Сунженским хребтами. Дорог здесь хороших немного, а у них есть с собой заправки, машины с продовольствием. Давай смотреть, куда они могли пойти от Беной-юрта? Сюда на Керла-юрт, на Минеральное, на Лахка-Юрт и вдоль правого берега Терека, Горагорский, по дорогам между хребтами, по вершинам хребтов, где стоят посты ВДВ.

– Да в том-то и дело, что канал они не проходили. На всех мостах наши люди постоянно и днем и ночью контролируют обстановку.

– Значит так, Лом-Али, делаем так! Сюда разведчиков пошли, сюда, сюда на эту развилку! – Мовсар карандашом отчеркивал развилки дорог, – предупреди всех наших осведомителей в населенных пунктах Ачхой-Мартановского, Грозненского сельского районов и Сунженского района республики Ингушетия, что любые сведения об отряде «Тамань» оплачиваются вдвойне. Теперь эфир! Нашему узлу связи отслеживать все частоты работы русских станций в этих районах, следить о всех упоминаниях в эфире о «Тамани» или командире отряда Гусаченко. Позывные, частоты, характеристики радиообмена, паролирование – все записывать – я сам буду слушать. А мосты через канал они уже прошли – невелика сложность отвлечь твоих информаторов. Я бы прошел и Гусаченко наверняка прошел. Тем более, с хребта их прикрытие.

– Что будем делать с тем отрядом, который прошел через Шелковскую?

– Пусть идет – это явно опять отвлекающий маневр! Хотя, нет! Дай информацию на блок пост Алхан-Юрта, там стоит работающий на нас Сибирский ОМОН, тот, что по нашей просьбе зачистку делал в Минеральном. Чтобы из этих нейтралов сделать истинных бойцов за веру. Передай им в их канале связи, что к ним идет отряд «Тамань» в составе трех БТРов и трех МТЛБТ с минометами – это боевики Хутиева! Передай все это от имени штаба группировки в Ханкале за подписью оперативного группировки полковника Баранова. Обругай как следует матерными словами этого командира ОМОНА майора, – он прочитал в своем блокноте и усмехнулся, – майора Ржавцева. Пусть постреляют друг друга немного. А у этого Баранова потом остатки усов повыщипывают!

Лом-Али все аккуратно записывал в блокнот и улыбался в широкую черную бороду.

– Мне ясно одно, что этот Гусаченко учился со мной в Рязанском десантном и, скорее всего, на факультете спецназа ГРУ. Узнаю сокурсника по повадкам – одни учителя. Ну, тем нам будет интереснее. По нашим данным ему сорок один год – значит, максимум на два года раньше меня закончил училище – подполковник. Не все нормально у него шло по службе, многие его однокашники уже полковники. Видимо, по повадкам, что в Москве не сидел, а работал в поле. Тем опасней. В Афгане не встречались – значит, это Ангола, Мозамбик, Вьетнам, Куба, Никарагуа или, может, что еще? На их курсе учился наш Мурад – Шахид Хутиев – если, конечно, он на два года старше. Надо будет узнать у него про этого Гусаченко. Но это сам узнаю. У меня память хорошая на лица, увидимся – узнаю обязательно этого Гусаченко, если, конечно, он из спецназа ГРУ.

– Да, еще прошла информация из Миндального: по мосту через канал прошел конный отряд – пять чеченцев, трое украинцев и один русский, вроде из наших. Идут с того берега Терека из разбитого отряда Аслана Бексултанова. Вооружены хорошо, идут верхами, – задумчиво прочитал еще одно донесение Лом-Али, – идут в Аргунское ущелье в штаб руководства к Аслану.

– Понятно, их всех найти и ко мне! Как они идут? Они помогут мне установить обстановку по «Тамани»! – потирая руки, ответил Мовсар.

– От Миндального по лесным дорогам идут, видимо, к Самашкинскому лесу.

– Сегодня же вечером хочу с ними разговаривать. Вышли посты на все дороги! Кто у них старший? – спросил Мовсар, поднял палочку и стал ее строгать десантным ножом, ожидая ответа.

– Он назвался Абубакаром – наш он! – сказал мне человек из Миндального.

– Все они наши, а когда начнешь знакомиться поближе, выясняется, что не совсем наш, а если его немного потереть, то выясниться он совсем не наш. С какого он тейпа? – криво усмехнулся Мовсар.

– Спросим – расскажет, я не знаю, фамилия его неизвестна! – пожал плечами Лом-Али.

– Ладно, пойду, побегаю километров пять, потом гимнастика, а потом умывание и завтрак. Польешь холодной водой? – спросил Мовсар, широко улыбаясь, вынул магазины автоматов, положил их на скамейку и, не дожидаясь ответа собеседника, легкими прыгучими шагами побежал мимо охранника.

Лом-Али пошел выполнять приказание начальника, которому искренне верил и в некоторых вопросах даже боготворил.

Это Мовсар навел по связи русскую авиацию в Грозном зимой девяносто пятого на колонну десантных войск, которая наголову разгромила всю колонну и дала возможность вывести бойцов сопротивления из северной части города. У вокзала, благодаря ему, сцепились в танковом бою две наступающие с разных сторон колонны русских. А вывести без боя окруженных защитников Дворца Президента из-под самого носа у наступающих? А подрыв русского генерала во время переговоров? Мало кто знает, что русского генерала благодаря тонко рассчитанной дезинформации Мовсара подорвали сами русские. Нет, с таким командиром интересно воевать. Предпочитает бесконтактный бой и тонко рассчитывает каждую операцию. Это как в борьбе айкидо, которой увлекается Мовсар – использовать инерцию и силу противника в своих интересах. Интересная борьба, когда противник борется, вроде, как сам с собой, а ты только направляешь его.

Мовсар бежал в гору, обливался потом и вспоминал о своей жизни.

Мовсар был родом из горной Чечни Шатойского района аула Ушкалой. Маленьким мальчиком он остался без отца и мать отвезла его к своим родителям в Казахстан. Там он закончил школу, оттуда ушел в армию и попал в войска спецназа, откуда поступил с хорошими характеристиками в Рязанское высшее воздушно-десантное училище, которое закончил с отличием. Потом Афганистан, самые трудные операции, походы на караваны, охота за главарями душманских формирований. Командир разведвзвода, командир специального разведотряда ГРУ, командир десантно-штурмового батальона. Три боевых ордена «Красной звезды», перспективы перед молодым офицером открывались самые хорошие. Жениться и завести семью он не успел. Предложили поступать в академию имени Фрунзе.

А потом эта неудачная операцию под Кандагаром, когда погибла рота мотопехоты и вся карьера пошла насмарку – заместитель командира воздушно-десантного батальона в Витебской дивизии. А тут развал Союза и один из батальонов во главе с Мовсаром бросили сначала в Тбилиси, потом на захват Вильнюсской телестудии. Впервые пришлось столкнуться не с реальным врагом, а с озлобленной толпой. Кто-то кричал, кто-то толкал, кто-то подстрекал. Один из разгоряченных демонстрантов обозвал Мовсара глупым чуркой и тот не стерпел. Обозвавшего всего в крови оттаскивали в сторону под кусты радостные, под обозрением телевизионных камер западных журналистов, литовские и приехавшие из Польши демонстранты.

– Вот оно, озлобленное, перекошенное лицо русского империалиста! – с пафосом вещал польский журналист и, обращаясь к Мовсару, – товарищ майор, покажите ваши окровавленные кулаки в камеру! Вы его руками или саперной лопаткой?

Злобные, чужие лица, откровенно смеялись и издевались над Мовсаром, стоявшем в ступоре после этих слов.

– Мовсар, не обращай внимания, не поддавайся на провокацию, они специально провоцируют всех нас! – кричал его друг и однокашник Леха Бармотин, сдерживая напор толпы к телевизионной башне. – Они влево пошли, постараются прорвать нас на «Жигулях». Танк пусть подгонят!

Мимо прошли с видеокамерой операторы 600 секунд и незабываемый Александр Невзоров.

– Держите, ребятки, держите их! Снимайте! Вот эту злобную физиономию! – показывал он на литовского демонстранта, бьющего в лицо солдату. – Миша, дай эту сценку с танком полным планом! Покажи, как он дулом двигает! Может он выстрелить? – спросил знаменитый журналист офицера-танкиста.

– Пошел, ты, сука, знаешь куда? Выстрелить ему надо? Кому война – а кому мать родна!

В этот момент откуда-то из толпы полетела бутылка из-под пива и угодила танкисту в шлем. Тот опустился, застонав, на асфальт. Из-под шлема полилась кровь на лоб. Двое танкистов тут же потащили его куда-то за строй десантников, еле сдерживающих прорывающихся демонстрантов. В десантников и милицию полетели бутылки, камни.

– Стойте – мы его снимем! – кричал талантливый журналист, но пролетевшая мимо еще одна бутылка заставила его пригнуться, – побежали отсюда! – закричал он оператору и пригибаясь побежал за строй солдат.

Все это пролетело у Мовсара в голове, как одно мгновение.

Танк начал движение назад, а впереди перед ним ложились, как бы под его гусеницы, люди – в основном женщины.

Где-то сзади на английском языке кто-то руководил действиями людей.

– Снимайте побольше крови! Снимайте искаженные лица женщин, детей! Спровоцируйте их ударить, обзывайте, оскорбляйте их, бросайте пустые бутылки. Так хорошо! Снимайте озлобленные лица солдат и офицеров. Желательно не европейские, а азиатские лица. Нам нужно вызвать ненависть в Европе к действиям советской армии. Вон тот нерусский майор – хороший типаж! Снимите его! Попытайтесь прорвать оцепление – злите их, вызывайте ответные действия!

В голове у Мовсара все кружилось. Он уже не обращал внимания на оператора какого-то европейского телевидения, снимавшего его. Он лишь отвел рукой в сторону камеру. Откуда-то сбоку прилетел камень, ударивший его в плечо. Солдаты его батальона потащили его назад.

– Товарищ майор! Вы допустили рукоприкладство по отношению к гражданскому населению, как вы могли это позволить себе? – кричал потом на Мовсара пузатый начальник политического отдела дивизии полковник Скоморохов с огромной колодкой орденов и медалей на груди, – вы были наш передовик, орденоносец. Как вы могли все завалить? Ну, ударил там обидчика по печени исподтишка, чтобы никто не видел! А вас сняли и показали по телевидению, как последнего негодяя. Как вы могли это допустить? Вы видели себя? Вас крутят по всем каналам. Теперь вас снимать надо с должности и показательно увольнять из рядов армии.

Мовсар стоял, опустив руки, понимая, что нет ему прощения. По всему миру по телевидению прошел сюжет об избиении озверевшими вооруженными до зубов советскими десантниками простых людей, вышедших выразить свой протест.

– Вы опозорили всех наших десантников и всю нашу армию! В том числе руководство СССР подставили.

Мовсар, почувствовал, как закипает в нем чувство негодования к этому с белыми, холеными от кабинетной работы руками, полковнику. Для себя он решение давно принял, еще после Тбилиси, где начальники договорились до того, что армия поехала в Тбилиси сама за свой счет наводить конституционный порядок.

– А вы как, товарищ полковник, как вы допустили, что десантников поставили, как милицию, воевать против своего народа? Как руководство коммунистической партии довело до такого состояния дела в СССР? И вообще, что у нас – армия или жандармы?

– Нашу дивизию в связи с тяжелыми временами придали внутренним войскам.

– А я присягу на службу во внутренних войсках не принимал! Вот мой рапорт! Не нужен – увольняйте! Но больше я не пойду выполнять жандармские функции!

– Нет, дорогой! Вы у меня так просто не уйдете! – рассвирепел полковник, – вы у меня сначала расстанетесь с партийным билетом и вас будут судить за воинские преступления! Нашелся здесь горный абрек!

От удара в челюсть полковник, ничего не понимая, опустился на пол.

– Вот теперь есть за что исключать из партии и отдавать под суд! Я буду ждать вашего решения в офицерском общежитии!

«Раз, два, три! – командовал себе Мовсар, сжав зубы и забираясь на нависавшую над поселком высоту, – цхьа, ши, кхо, – считал он по-чеченски и бежал наверх».

Тельняшка на спине и под руками взмокла, когда, наконец, он достиг вершины, которую облюбовал еще вчера. Снял мокрую тельняшку и бросил на куст. Обнажилось красивое смуглое мускулистое тело. Мовсар сделал дыхательные упражнения, опуская и поднимая руки, а затем обрушил серию ударов ногами и руками по одинокой березке. Полетела во все стороны кора.

«Удар, уклонение, удар, уклонение» – командовал он сам себе.

Внезапно до его слуха донесся детский плач. Он обернулся и увидел плачущую и прячущуюся за деревом русскую девочку лет пяти. Глаза с ужасом смотрели на него. Она прижимала к себе матерчатую куклу, видимо, свое самое большое богатство. Колготки, одетые кое-как, были сбиты набок, а кофточка застегнута не на те пуговицы и топорщилась наверх. Из-под кое-как повязанного платка выбивались светлые кудряшки.

– Как тебя зовут, девочка? – спросил по-русски Мовсар, прекратив занятия спортом и заинтересовавшись плачущей девочкой.

Девочка попыталась убежать, но он догнал ее. На слегка припухшей щеке синел свежий синяк.

– Ты откуда, девочка? – еще раз спросил Мовсар, взяв ее за руки.

Из глаз девочки текли слезы. Она ничего не могла сказать.

– Не бойся меня, я тебя не обижу! Ты с поселка Староивановского? Где твои папа и мама? Где твой дом?

– Папу убили чеченцы, а маму … он избивал! – тут она опять разрыдалась.

– Ну, успокойся! Никто не обидит ни тебя, ни твою маму. Расскажи, что случилось? – спросил еще мягче Мовсар.

К детям он относился с каким-то особенным чувством, хотя своих детей у него не было, он вспоминал голодные годы в Казахстане, таких вот светловолосых девочек и мальчиков, которые делились с ним кусочками хлеба, приносимыми из дома.

Поняв, что от девочки он ничего не добьется, он взял ее за руки, другой рукой подхватил свою тельняшку и стал спускаться по едва видимой тропинке вниз.

Во дворе дома он спустил девочку вниз и приказал стоявшей у дома Заре накормить и помыть девочку. Та взяла девочку и без слов увела на кухню.

Лом-Али подошел с ведром полным холодной водой к Мовсару.

– Все приказания выполнены! Сибирский ОМОН ждет колонну «Тамани» с приказом стрелять без предупреждения. Этих чеченцев, прошедших с стороны Миндального, разыскивают на всех дорогах, как и саму «Тамань». Наведешь на них русскую авиацию? – и Лом-Али ощерился во весь рот, приготовившись поливать холодной водой Мовсару на спину.

– Я девочку русскую в лесу нашел. Узнай, где ее мать и что случилось с отцом?

– Так это Наташа, я ее видел. Она играла со своей куклой. Отца ее убили ребята Вачугаева еще в прошлом году. Ну, а мать ее, Любу, приглядел себе наш шифровальщик Юсуп Берсанукаев. Она на кухне работала – нам готовила. Что-то ночью у них случилось. Она ударила его ножом, а он ее застрелил.

– Понятно! – сквозь зубы произнес Мовсар, – давай его сюда! Я тебе сколько говорил, Лом-Али, чтобы местное русское население не трогали и не обижали? Они не причем, а вот озлобляя их, мы сами ставим их на сторону русских, заставляем их ненавидеть себя, помогаем оккупационной русской армии. Давай его сюда!

Лом-Али поставил ведро и побежал выполнять приказание.

Мовсар сам помылся из поставленного ведра, потом окатился и, не вытираясь, натянул на себя тельняшку, а сверху темно-зеленый свитер.

Пришли Лом-Али и с перевязанной правой рукой Юсуп. Юсуп был бледный и смотрел на землю.

– Ну, здравствуй, брат! – сказал, садясь на скамью, Мовсар и кладя под руку автомат, принадлежавший Лом-Али.

– Здравствуй, Мовсар! – обреченно ответил Юсуп, понимая, что сейчас ему достанется, так как Мовсар не обнял его, как принято по горским обычаям, а сразу начал допрос.

– Ну, мне эта Люба очень понравилась, мне казалось, что и я понравился ей и я решил к ней сходить ночью. Взял с собой банку тушенки и пошел в гости.

Представив себе современного Ромео с автоматом и банкой консервов в руках вместо цветов, Мовсар усмехнулся.

– Давай дальше!

– Она мне долго не открывала дверь. Мне казалось, что это обычные женские штучки. И я сказал, что если не откроет, то я выстрелами выбью замок и войду. Она открыла.

– Крепко же ты ее убедил! – сквозь зубы сказал Мовсар.

Зара привела промытую и накормленную девочку, и та спряталась на руках у Мовсара.

Увидев девочку, Юсуп расстроился совсем.

– Я ей сказал, что она мне нравится и попытался поцеловать ее. Эта девочка стала плакать и вцепилась мне в руку, кричала, чтобы я уходил. Я ее только стряхнул, и она упала и ударилась! – Юсуп опустил голову. – А мать схватила нож и ударила меня в руку.

– Жаль, что только в руку, а не в сердце! Такое сердце никому не нужно! – рассердился Мовсар. – и что ты сделал?

– Я вытащил пистолет, я хотел только защититься, но она замахнулась второй раз ножом, и я не знаю, как это получилось. Я ее застрелил, но это все произошло случайно, как самооборона. Я не хотел ее убивать! – обреченно, опустив голову, ответил Юсуп.

– Прямо в ее доме при дочке застрелил? – строго спросил Мовсар, прижимая к своей груди плачущую девочку.

Юсуп и Лом-Али стояли, опустив головы.

– Я ничего не сделал предосудительного, я защищался. Она сильно сопротивлялась и хотела убить меня. Но я убивать ее не хотел! – твердил, опустив голову, Юсуп.

– Юсуп, ты дурак! Любая женщина будет сопротивляться при своем ребенке и заступаться за него любыми средствами. Так, Зара? – спросил он у чеченки, стоявшей рядом.

– Люба была хорошая работница и хорошая женщина. Мы с ней даже дружили. А за своего ребенка я бы тебе, Юсуп, глаза выцарапала! – Зара взяла у Мовсара из рук плачущую девочку и унесла с собой, понимая, что то, что будет дальше в этой разборке, не для ушей и глаз маленького ребенка.

– Юсуп, ты не выполнил мое приказание о том, что нельзя гадить, где живешь! Сегодня русские в Минеральном и других поселках на нас уже смотрят по-другому, чем раньше. Они стали нашими врагами, и если не открытыми, то плюют нам в след. И это из-за таких, как ты! Ты знаешь, что невыполнение моего приказания карается очень строго? – опустив глаза, сказал Мовсар, – я категорически запретил трогать местных русских в тех поселках, где стоим.

– Мовсар, ты что? Я знаю, что виноват и не выполнил твой приказ! Но я тоже защищался и не хотел! – пытался защищаться Юсуп, держась правой рукой за перевязанную левую руку и показывая ее Мовсару.

Юсуп был человеком Хутиева и был навязан сверху в отряд Борзоева, в его непосредственное окружение. Борзоев догадывался, что он, видимо, докладывает обо всех его действиях Хутиеву и давно искал способ избавиться от Юсупа, но не имел возможности. Теперь такая возможность появилась, скажем так, не возможность, а причина. Причина породила возможность, и Мовсар принял решение.

– Мне такие солдаты, которые не выполняют мои приказания, не нужны. Может, ты нужен чеченскому сопротивлению – иди, ищи себе другой отряд! Но если я тебя еще встречу – я тебя просто убью. Такие, как ты, только вредят нашему делу и делают из нас кровавых убийц и бандитов. Иди! Ты, убив в своем доме женщину и ударив ребенка, не соблюдаешь «Яхьан косташ» (кодекс чести чеченца)! Я не хочу видеть тебя в числе своих воинов Аллаха.

С заплетающимися ногами Юсуп побрел со двора.

Мовсар посидел некоторое время, пожевал губами, о чем-то раздумывая.

– Можно завтрак накрывать? – робко спросила Зара.

Мовсар не ответил сразу, а лишь опустил вниз голову, о чем-то раздумывая. То, что Юсуп стал врагом, он понимал, как и понимал, что не может его оставить рядом с собой или простить.

Лом-Али и Зара стояли и ждали его решения. Наконец, он распрямился и встал, видимо, приняв какое-то решение.

– Девочку возьмешь себе, Зара, будешь ее воспитывать, как свою дочь. Мы теперь перед ней виноваты и должны искупить вину. Воспитаешь из нее хорошую женщину и верную жену для воина. И если кто ее обидит, скажешь мне!

Зара покорно кивнула головой.

– Завтрак накрывай, а мы пока с Лом-Али подумаем, что и как нам дальше делать. Сегодня чувствую, нас ожидают великие дела!

Мовсар достал из планшетки подробную спутниковую карту района с нанесенными названиями и разложил ее на столе. Лом-Али склонился над картой.

– Мудрствовать долго не будем, как появится этот отряд, сразу вызываем русскую авиацию, утюжим его, а потом добиваем сами. Гусаченко и его офицеров, если останутся живыми, ко мне.

Лом-Али заулыбался, любил он в такие минуты шефа и боготворил его.

– Аллах акбар, Мовсар! Аллах с теми, кто силен!

– Аллах акбар, Лом-Али! Аллах с теми, кто умен!

И они направились к столу с уже накрытым завтраком. Зара стояла на небольшой веранде у дома, прижимая к своей юбке светлую головку маленькой Наташи и наблюдая, как мужчины сели за стол и начали завтракать.

Кузьма почувствовал каким-то седьмым чувством, что продвижение вперед чревато неприятностями для отряда. Это как в драке чувствуешь, что кто-то сзади тебя стоит и готов ударить в спину.

Догнав отряд, расположившийся у небольшого озера, Кузьма решил с утра собрать совет офицеров. Подтянув разведчиков и выставив посты на особо опасных направлениях, и выдвинув несколько постов на хребет к десантникам, Кузьма с утра собрал всех офицеров у озера. Все расселись или на принесенные раскладные стульчики из БТРов, или прямо на землю. Дождавшись, пока все рассядутся, Кузьма прокашлялся и начал:

– По данным радиоперехвата в радиосетях боевиков имеется оживление в связи с появлением отряда «Тамань». Появление «Тамани» зафиксировано в двух местах – часть сил прошла по Червленому мосту через Терек, а часть по Ищерскому мосту. Первая часть отряда находится по данным боевиков в Ханкале и готовится к маршу на Урус-Мартан, а вторая часть, то есть мы, в междуречье Терского и Сунженского хребтов и прошла Надтеречный канал. Полевой командир с позывным Сунжа пытается нас разыскать и дает команды своим людям по всем станицам, поселкам, аулам организовать наш поиск. Он называет наши приметы, наши знаки и форму, точное количество машин и БТРов. И еще: по нашему отряду в Ханкале мы получили перехват на милицейской волне, что от имени руководства группировки полковника Баранова дана команда ОМОНУ уничтожить три БТРа и три МТЛБТ со знаками «Тамань», которые должны выдвинуться сегодня на Урус-Мартан. Так что наши радиоперехваты работают благодаря во многом Хорошихину и Суворову. Какие будут мысли?

Все молчали. Нет, не то чтобы испугались, просто было неприятно, что, несмотря на все усилия, принимаемые по маскировке, противнику известно практически все.

– Семенова на Урус-Мартан пока не выдвигать, а кратчайшим путем через Побединское идти к нам! – предложил Николай Николаевич. Теперь главное – нам необходимо выслать дальнюю разведку! То, для чего мы проводили радиоигру с чеченским руководством, то есть выслать вперед нашу агентурную разведку, войти в соприкосновение с боевиками, установить контакты, выяснить их силы, направления деятельности и намерения. Цели будут поставлены тем, кто будет отправлен в разведку.

– А кто будет отправлен в разведку? – спросил доктор Плахов.

– Этого лучше вам, Игорь Владимирович, не знать! – жестко ответил Носов, – теперь по задачам нашего отряда! Ударять точечно по выявленным силам нашего блокирования! Привлекать авиацию для уничтожения крупных сил боевиков. И, конечно, изменить частоты, позывные, систему паролирования.

– Все правильно, наверное, Николай Николаевич! – усмехнулся Кузьма, – но они тоже могут использовать нашу авиацию для уничтожения нас и у них тоже на высоком уровне поставлена система радиоперехвата. Кстати, использование нашей авиации возможно и против нас. Имелись случаи в Грозном в прошлом году, когда по наводке боевиков наша авиация нанесла удары по нашей же колонне ВДВ, несколько раз по наводке боевиков тяжелая артиллерия и установки залпового огня накрывали наши же позиции, как в прошлом году, так и в этом. Паролирование и использование ЗАСа, встраиваемого в радиостанции, полной гарантии безопасности не дает. Боевики, прошедшие школу Советской армии, разбираются в этих вопросах.

– Позвольте мне сказать! – поднялся отец Михаил, также приглашенный на совещание, – а если просачиваться в Урус-Мартан по маленьким группам? Вы, конечно, извините, но так, наверное, безопаснее. Много групп на разных направлениях. Всех перехватить не смогут.

– Я не могу позволить себе рисковать даже одной группой, тем более несколькими! – поднялся Кузьма, – наша задача дойти в полном составе в Урус-Мартан. Там нас ждет такая работа, когда от действий каждого будет зависеть успех той операции, ради которой мы находимся здесь, и рисковать ей, ее успешностью, мы просто не имеем права. Боевики узнали о нашем отряде, и я не исключаю, что при том уровне предательства, которое существует в руководстве группировки и штабе Федеральной группировки, о нашей задаче может знать противник, который принимает все меры к уничтожению нашей группы.

– Тогда принимаем такое решение! – подвел итоги совещания Кузьма, – мы стоим здесь у озера, выставив посты и задерживая всех, кто обнаружит нас. Высылаем на разведку несколько групп. Кравчук с разведчиками Мирошенко продвигается вперед и ищет место для нашей стоянки в районе Терского или Сунженского хребтов, подальше от населенных пунктов и маршрутов передвижения людей. Семенова пока держим в Ханкале, до особых распоряжений.

Все поднялись, понимая, что Кузьма уже принял решение. Кузьма с Николаем Николаевичем, Осиповичем, Абубакаром и Суворовым ушли в командирскую палатку обмениваться частотами, позывными, способами паролирования.

Немного позже в палатке Николая Николаевича собрались по приказанию Кузьмы Николай Николаевич, Кузьма, Осипович, Абубакар, Вороненко, Герисханов Иса и Шахбулатов Нурди.

– Уважаемые товарищи, настал тот момент, ради которого мы здесь. Нашим руководством поставлена задача внедрить своих людей в чеченское сопротивление с целью уничтожения руководства, что может повлиять на исход этой никому не нужной войны. У них начальник разведки Шамиль Хутиев! Его позывной – Эрштой, заместителем начальника разведки Мовсар Борзоев – это оба бывшие офицеры ГРУ СССР. Они были во многих горячих точках и это достойные и очень опасные противники. Вот они и есть ваше первое назначение. Выявить их места нахождения и войти с ними в контакт. Не исключено, что Осиповича, как бывшего офицера ГРУ, узнают. Мы долго отбирали людей, проверяли вас и отобрали тех, кто способны выполнить это задание. Вы наиболее подходите для этого. Ту радиоигру, которую мы затеяли еще из Краснодарского края от имени украинских сподвижников сопротивления, принесла свои плоды. И еще нам очень повезло, что в наш отряд пришли наши чеченские друзья Иса, Нурди и Абубакар. Это отлично работает на нашу легенду внедрения.

Николай Николаевич достал из металлической коробочки документы.

– Нашим чеченским друзьям мы не будем менять документы, оставим их родные, а вот вам, Михаил Юрьевич и Василий Васильевич, мы выдадим другие документы. Все документы, письма, вооружение, предметы обмундирования вплоть до трусов оставить здесь. Официально командиром группы назначается Осипович, но для чеченцев командир группы вы, Абубакар. Михаил Юрьевич – по документам Микола Топчий – родом из Коломыи, направленный сюда УНА-УНСО сумским отделением. Вы, Василий Васильевич, теперь Дмитро Коваленко родом из Днепропетровска, также направленный в Чечню Сумским отделением УНА-УНСО. Вот ваши паспорта, членские билеты УНА-УНСО. До Бексултанова вы воевали в отряде Дмитро Бараненко в Грозном. Действительно, были такие реальные люди. Ваша легенда – вы были направлены в обход Черного кургана Бексултановым, поэтому вам удалось уцелеть от разгрома и плена. Хорошо, что Абубакар засветился в Савеловской. Если что – подтвердят, да и оттуда подтвердят. Смерть сына, извините, Абубакар, тоже играет на легенду. И у вас, Иса и Нурди, также все нормально. Задача – вы пробираетесь в Аргунское ущелье к руководству. Вас было десять человек, но пятеро ушли в Грозный, откуда они родом. Фамилии натуральные. Теперь связь, шифры, пароли, сеансы связи и прочее. Связистами назначаются Иса и Василий Васильевич! Позывной Василия Васильевича – «Карпаты», а Исы – «Джамиля», частоты боевики нам дали сами, – Николай Николаевич заулыбался. – Час вам на подготовку и с темнотой выступаете под видом разведки. Позывные для связи, если невозможно будет связаться по радио, Осипович – «Касатка», Абубакар – «Дельфин», позывной командира – «Зверобой».

– Это тонкий намек на убийцу зверей? – спросил, улыбаясь, Осипович, все знали, что второе прозвище боевиков после «чехов» было «звери».

– Нет, это намек на охотника из Фенимора Купера.

– Тогда, пусть у меня будет позывной «Чингачгук Большой змей»!

Все засмеялись.

– Ну, Змей так Змей. Пусть будет! – согласился с улыбкой Кузьма, – тогда Вороненко пусть будет «Ункасом», а Абубакар – «Таменунд».

Вороненко и Абубакар с улыбкой согласно кивнули головами.

– Николай Николаевич, а никак нельзя мне пойти с ними? – жалобным голосом спросил Кузьма.

– Кузьма Степанович, ты что? Ты ж наш командир, ты наше знамя и куда мы без тебя? Наша с тобой стезя быть здесь, как можно больше шуметь, громить их отряды и привлекать к себе их лучшие силы разведки, – пояснил Николай Николаевич, – мало того, скажу теперь тебе честно – мы умышленно дали им утечку о подготовке и выходе нашего отряда. Тем более, помог их человек там у Ускова. Это была игра отвлечь их самые мобильные силы от действий «Белого Барса». Но там не прошло – там потеряли лучшую группу. Теперь надежда на нас, что мы здесь сумеем решить эти же вопросы.

– Тогда мне понятно, почему нас так встречали по дороге и провожали! – выдохнул от негодования Кузьма, – мы тут принимаем все меры к маскировке, а ФСК нас светит?

– Хм, ну и ты им задал вопросов, когда не пошел сразу на Урус-Мартан! В горах их Шахид на бровях стоит – куда это мы пропали? А здесь еще отряд Семенова отметился в Червленой. Вот так за нос их и водили. Через полчаса выход – начало движения группы! Направление – навстречу к Борзоеву! – закончил совещание Николай Николаевич, – по пути все решаете по обстановке. Наши блок посты обходите, если будут стрелять – не обессудьте, не доводите! Если что – вот вам доллары, пятьдесят тысяч, подкупать прапоров ментов и солдат.

Через час группа Осиповича и Абубакара ни с кем не прощаясь, ушла на юг. Провожали их только Кузьма и Николай Николаевич. Осипович лично проверил каждого, его одеяние, вооружение, содержание рюкзаков.

– Помни, Миша, ваше задание на первом этапе – проникнуть в отряд Мовсара Борзоева! Он приведет вас куда надо. Это самый боеспособный отряд у боевиков – элита их разведки. А Борзоев правая рука у их начальника разведки у Шахида Хутиева.

– Все помню и понимаю, что без Хутиева мы свое задание не выполним. Не в первый раз! Вот когда в Кам-Рани ходили подрывать американские корабли, которые охраняли дельфины, немного страшно было. Двух человек у нас порвали акулы! – улыбнулся Осипович, – а с боевым дельфином тоже страшно было встречаться в рукопашную. Ничего – прорвались и взорвали! Приятно вспомнить, но и надо помянуть тех, кто не вернулся! – он наклонил голову вниз.

– Так это вы взорвали те корабли в Кам-Рани? Я видел одни мачты, когда туда заходили в восемьдесят втором! – искренне удивился Кузьма.

– Слушай, Миша, ты там посмотри такого Руслана Зурабова. Он у меня мою девушку Аленку Вислогузенко украл из Охотской. Сейчас он в Чечне у боевиков.

– Понял, Кузьма! Поймаю этого Руслана – глаз на жопу натяну и Аленку вытащу! – Осипович пожал руку Кузьме, – а ты тут пока за Настенной Черемухиной пригляди. Жив останусь – женюсь! Мне именно такая нужна – настоящая казачка.

По очереди они обнялись с Кузьмой и Николаем Николаевичем, и группа медленно тронулась вперед.

– Кузьма, а мы с тобой должны приготовить вторую дублирующую группу и старшим этой группы будет Кравчук. Такое приказание сверху! – Николай Николаевич подумал немного и сказал тихо, – и еще, чтобы ты знал – мы выбрали Ису и Нурди потому, что это были наши сотрудники, ранее внедренные в банду Абубакара. Они его и вывели на нас. Они и помогли нам в трудную минуту.

– Сексоты, в смысле, закладовцы?

– Нет, бывшие офицеры чеченской республиканской КГБ. И они уже давно были внедрены под своими легендами.

– Ты даешь, Николай Николаевич! А их там никто не узнает? Кстати, кто еще у нас ваши сотрудники? – с улыбкой спросил Кузьма.

– Их старые дела уже забыты, тем более, что их в Чечне долго не было. А насчет наших людей, зачем тебе, Кузьма Степанович, знать это? Меньше знаешь – крепче спишь! Наверное, и про Ису и Нурди не надо было говорить тебе, если ты так реагируешь! – ушел от ответа Николай Николаевич.

Сзади к Кузьме незаметно подошел Нехорошев.

– Товарищ подполковник, меня не отпустили с Осиповичем, потому что не доверяете?

– Почему не доверяю? Если бы я тебе не доверял, Нехорошев, я бы тебя еще у Казачьего кургана ФСКашникам сдал бы для разбирательств. А так доверяю! Просто пока не пришла твоя очередь. Видишь, и Алешечкина тоже оставил. Вы можете нам потом понадобиться. А пока с Алешечкиным вы будете находится в передовом охранении с Мирошенко. Вы нам со знанием чеченского языка во как нужны! – Кузьма провел ладонью по горлу.

– Понял, чего не понять! – ответил Нехорошев и пошел к Алешечкину передавать приказание Кузьмы.

Еще через полчаса они провожали передовую группу разведки во главе с Кравчуком и отделением Мирошенко, усиленным Алешечкиным, Нехорошевым и оставшимися двумя чеченцами из отделения Абубакара. Всех их переодели тоже в чеченскую форму, вооружили заграничным снаряжением.

Кузьма и Носов проинструктировали их подробно по вопросам связи, паролирования и маршруту движения.

– От вас зависит выполнение задания всего отряда.

– Все будет нормально, Кузьма Степанович. С такими орлами разве можно не победить?

На Кузьму с улыбками смотрели разведчики, причем белые зубы Манылы сверкали на фоне черной физиономии. А Есаул аж от чувства значимости момента радостно пролаял.

Кузьма лично выставил охранение отряда, причем отделение Атаманюка поставили на блокпост к десантникам. Кузьма лично поднялся на хребет к десантникам и попросил старшего поста вызвать руководство, затем минут сорок разговаривал с прибывшим с группой усиления лейтенантом – командиром взвода. Они договорились о совместных действиях, частотах и позывных и порядке паролирования в радиосетях.

После отъезда лейтенанта Кузьма спустился в лагерь.

– Ну, что порешали? – спросил Николай Николаевич.

На Кузьму смотрели с ожиданием много глаз, среди которых были Суворов и отец Михаил.

– Да так, поговорили, узнал расстановку сил в регионе, где находятся наши посты, как пролегают пути боевиков, где ожидать можно нападений – интересная встреча – потирая руки, ответил Кузьма, нанесший все переданные ему данные на свою карту.

Носов посмотрел внимательно на карту, задал несколько вопросов довольному Кузьме.

– Как там Осипович идет? Где он? Как Кравчук?

– Суворов, как там наши? – спросил Кузьма, обращаясь к Суворову.

– На связь выходят постоянно – идут по графику! – коротко ответил тот, – Осипович на связь не выходил.

– Вот и хорошо, что не выходил – значит, все нормально! – обрадовался Николай Николаевич.

– К ночи и нам выступать! – Кузьма склонился над картой, – идем сюда сначала по грунтовой, затем по проселочной дороге, выходим на отрог Терского хребта – там есть верблюжья тропа. Там и пойдем. За ночь должны проскочить вот сюда до разрушенного домика, вот к этому лесочку по отрогам Терского хребта, обходя Забир-юрт до траверза Побединского. Туда и пошел Кравчук освещать нам дорогу. Главное протащить технику с собой.

– В 94-ом по отрогам хребта на Грозный прошли псковские и тульские десантники.

– Раз они прошли, значит и мы пройдем! – сказал Кузьма, вставая.

– А как же Кравчук там у нас ушел? Ушли и не попрощались и даже без божьего благословления? – спросил отец Михаил.

– С Кравчуком все нормально он и идет сейчас уже по хребту! – ответил Кузьма, не обращая внимания на реплику отца Михаила и складывая карту, – идем, значит, так: впереди разведчики – 1-ое отделение, затем я на УАЗике, а уж потом вся остальная кавалькада. Постараюсь выбирать дорогу так, чтобы прошли. А пока всем спать! В 23 часа, по-тихому собираем лагерь и начало движения в двадцать три часа тридцать минут.

– Понятно, а как же с Осиповичем и его группой? – спросил отец Михаил.

– А вот Осиповича мы, пожалуй, долго не увидим! – внезапно вмешался Носов, – он уже выполняет то задание, ради которого мы пришли сюда.

Все немного потоптались и начали расходиться, чтобы дать распоряжение подчиненным.

– Собраться на молитву, сынки! – раздался зычный голос отца Михаила, собиравший всех у медицинского БТРа.

Все стали собираться на молитву.

Ровно в двадцать три часа первое отделение Саши Белова выступило вперед.

Через полчаса выехал Кузьма на УАЗе с разведчиками Мишиным и Вербицким, за ними, держа дистанцию в полкилометра, пошла основная колонна. Радиосвязь практически не использовали, все сигналы в движении передавали с помощью фонарей и специальных сигналов, выданных им Кузьмой. Замыкало колонну отделение Атаманюка.

Мовсар раздумывал над доложенным ему начальником связи. Отряд «Тамань» на связь не выходил, ни на одном пункте, где были выставлены посты, не светился. Лишь изредка, доложил начальник связи.

– На разных частотах проходят непонятные сигналы. Все они записаны по времени. Но выводов никаких сделать пока нельзя.

Мовсар, сжав голову, рассматривал сигналы, которые приняли его радисты.

– В 17.30 – «Акула»! Семнадцать! – на частоте 4231 МГц.

– Ответ в 17. 31 – «Селезень»! Девять! – на частоте 4240 МГц.

– В 18.00 – «Сарапул»! Двенадцать! – на частоте 4567 МГц.

– Ответ в 17.32 – «Волгоград»! Пять! – на частоте 4571 МГц.

Дальше шло то же самое, но в других вариациях. Мовсар умножал, делил, складывал частоты, передаваемые цифры и не мог получить никакой закономерности.

– Лом-Али? Ты что-нибудь понимаешь?

– Нет, ничего не понимаю! – ответил Лом Али из-за спины Мовсара.

– Понятно одно – идет отряд, каждые полчаса передовое охранение выходит на связь, так сказать, показывает, что все нормально. У всех перечень частот и паролей, меняющихся по времени. Мы так в Афгане ходили, когда амеры, стали сечь нас по связи! – Мовсар потянулся, как кот, – это кто-то идет из моих однокашников по училищу или центру подготовки спецназа ГРУ!

– А если попробовать их достать через Ханкалу или запеленговать? – предложил Лом-Али.

– Через Ханкалу – это идея хорошая! Но этот отряд и Гусаченку мы не достанем, а вот дискредитировать их, а затем и уничтожить их же руками – это мы, пожалуй, в силах. Давай-ка мне связь с Ханкалой с оперативным дежурным! – приказал Мовсар начальнику связи, – на их частотах и с их засекречиванием. Благо, дураков у них хватает!

Через некоторое время он уже говорил с оперативным дежурным.

– «Василек»! Я «Орхидея»! Вызывает «Ворон» «Гренадера»!

На языке шифрования это означало, что начальник разведки федеральных сил вызывает на связь члена Военного Совета федеральных сил.

– Минуту ждать! – раздалось в эфире.

Минут через десять Мовсар услышал немного хрипловатый знакомый голос.

«С выпивки сорвал!» – подумал он, вспоминая красноватое лицо полковника Скоморохова, которого знал по прежней службе и который когда-то давно чуть не засадил его в тюрьму.

– Василий Иванович! Это Михаил Петрович беспокоит! Тут такое дело! Или «Героев» получим или по шапке! Мои сексоты доложили, что, – он выждал паузу, слушая, как участилось дыхание собеседника, – сам Джохар поедет сегодня в машине с минимальным охранением. Машина «Нива»! Номер записывай – Елена 341Виктор Анна с ингушскими номерами! Едет в Ингушетию к своему коллеге. Понял?

– Где поедет? – с придыханием спросил Скоморохов, – мы туда воздушно-десантный полк бросим.

– Ты что, дурак? Надо по-тихому! Там у вас есть разведчики – группа «Тамань» – ГРУшники под видом морской пехоты. Сидят в Ханкале, жрут консервы, рожи и пузы нажирают – ждут команду. Надо их направить – люди бывалые и их немного, то – что доктор прописал. Понял?

– Понял! Сейчас найду!

Полковник Скоморохов не любил спецназовцев с их секретами, особенностями, о которых никому нельзя говорить и предложение «Ворона» пришлось ему по душе.

– Пусть повоюют и заодно нам ордена завоюют!

– Их там у вас три БТРа и три МТЛБТ с минометами. Минометчиков не трогай – слишком заметно. А вот БТРы брось туда.

– Бегу! – потом спустя минуту снова прорезался хрипловатый голос, – Михаил Петрович, так куда бросать? Ты место и время не назвал!

– Так слушать надо, коль «Героя» хочешь! В два часа ночи на дороге между Алхан-калой и Закан-юртом. Все три БТРа отправь во главе со старшим офицером. Связь на частоте 4356 МГц. Их позывной «Вереск», мой позывной «Малина». Я буду руководить из Кулары и, если что, помогу со своими ребятами. Все понял? Повтори!

– Джохар будет на дороге Алхан-кала – Закан-Юрт в два часа ночи на машине «Нива» номер Елена, триста сорок один, Виктор Анна, с ингушскими номерами.

– Все правильно. Я через десять минут выйду на тебя, скажешь, что отправил «Тамань»! – Мовсару хотелось расхохотаться.

И он рассмеялся.

– Страна непуганых идиотов! Значит, Лом-Али, подготовь машину! В машину загрузи какого-нибудь деда и человек трех женщин. Пусть прокатятся по этой дорожке. Пропуска им все сделаешь для прохождения блокпостов. И вторую машину подготовь с журналистами, кто там у нас есть?

– В Самашках француз какой-то фильм снимает и с НТВ какая-то баба с операторами! – ответил, ничего не понимая, Лом-Али.

– Во-во! Пусть в обратную сторону едут, в два тридцать! Пропуска им всем, небось, выдали вовремя. Все должно быть нормальным.

Мовсар потер руки.

– А что там у нас с этими чеченцами, что идут с той стороны Терека. Почему их еще нет у меня?

– Так пытаемся перехватить, но, видимо, осторожно идут. Пока не попались.

– Ловите, Лом-Али! Они мне нужны! Особенно украинцы! У них вид, как у русских, и говорят по-русски без акцента. Хочу я их против Гусаченко использовать!

Отряд Семенова готовился ко сну. Палатки были поставлены там, где указал комендант Ханкалы в восточной части городка, БТРы и МТЛБТ стояли рядом. От размещения в казармах и офицерском общежитии Семенов отказался.

– Да мы это, так! С машинами рядом палатки поставим и все вместе! И вам хорошо – не надо простыни стирать.

Удивленный комендант пожал плечами и ушел.

Ханкала Семенову не понравилась. Он с Лихошерстом, Волковым и Варгановым сходил в офицерское кафе и удивился большому количеству чеченцев, обслуживающих питающихся офицеров. Вели они себя с офицерами развязано, как бы вызывая на скандал. Чувствовалось, что у них есть здесь серьезная защита. В кафе ужинали офицеры, только вернувшиеся с фронта, легко раненые, эвакуирующиеся в тыл и несколько корреспондентов, среди которых была симпатичная женщина, на которую положил глаз Волков. Многие выпивали. Комендант предложил выпить Семенову, но тот отказался.

– Симпатичная девушка, в другое время поухаживал бы, а так пока не знаю, что к чему! – развернулся на сто восемьдесят градусов Волков.

– Волков, ты что? Мы в готовности – ждем команды Кузьмы Степановича. Не до баб нам! В любой момент можем сняться и уйти! – шепотом сказал, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал, Семенов.

Они поели и направились после расчетов со строгим пожилым чеченцем на выход.

– Чего «чехов» столько сюда на работу набрали? Здесь же бывает, что офицеры о служебных делах говорят! – высказывал он, выходя из кафе, своим офицерам.

– Не кофе, а бурда! – поделился со всеми Лихошерст.

– Так они в него мочу собственную подливают! – пошутил вышедший за ними пехотный капитан, – чего, морячки, вас сюда занесло?

Лихошерст сплюнул от этих слов.

– Приятного аппетита пожелал! Спасибо, капитан! Как раз после еды! Мы так даже в училище не шутили.

– Почему пошутил? – рассмеялся капитан, – они же нас ненавидят! Пристроились при руководстве и бизнесуют, а заодно на «чехов» работают вовсю. Кстати, у нас здесь давно никто кофе и чая не пьет! Так чего сюда вас занесло и откуда? – спросил он снова.

– Да так, едем из Астрахани в Новороссийск. По пути сюда заглянули! – ответил, глядя куда-то вверх, Семенов.

Капитан, усмехнувшись, побежал по своим делам.

До них донеслась мелодия, которую напевал капитан.

– Как хорошо быть капитаном, как хорошо быть капитаном!

– Андрей Григорьевич! Ты это, машины заправил? – спросил Семенов Варганова, когда капитан отошел подальше.

– Я чего целый час пропадал, пока вы палатки ставили и лагерь оборудовали? Все заправил под завязку. У них на заправке здесь тоже чехи работают. Представляете, предложили заправить за автоматы и патроны. Так я пошел к их начальнику МТО – пришлось поругаться. Заправили.

Не спеша они подошли к своему лагерю. Солнце садилось и в красном свете аэродром и городок казались фантастически красивыми. Изредка садились самолеты и вертолеты, выбрасывая в стороны и вбок сигнальные ракеты. В стороне стояли машины подвижного узла связи, вырисовывая горизонт своими штыревыми антеннами. Где-то вдалеке у бетонных стен виднелись сторожевые вышки.

– Ракеты бросают, чтобы из ПЗРК не сбили, отводит на тепло тепловые головки наведения! – пояснил Семенов офицерам, показывая на садившийся самолет.

Все казаки уже перекусили из походной кухни и готовились ко сну. Как всегда, доносилась до офицеров любимая казачья песня про черного ворона. Молодые голоса выводили каждое слово, и она казалась зловещим предзнаменованием на фоне этого красного заката, на фоне которого заходили на посадку самолеты.

– Товарищ майор, происшествий не случилось! Поужинали и готовимся к отбою! – доложил Семенову дежурный по лагерю старшина 2 статьи Люлька.

– Тогда вечерний моцион, умывание и спасть – утро вечера мудренее! Заупокойные песни прекратить! Люлька, выставить посты и смотреть в оба! Своя территория, но случиться может всякое! Волков, ты проверь все!

– Есть проверить! – отрапортовал Волков, – а почему песня заупокойная? Казак-то еще живой!

– Потому, что мы матросы! И петь лучше про флот, например, «Варяга» или еще чего там у них есть! – повредничал Семенов.

– Второе отделение в дозоре, остальные отбиваются спать! – доложил Волкову Люлька.

– Пойдем, посмотрим, как твое отделение дозор несут! – предложил Волков Люльке, и они отправились обходить посты.

Варганов, Лихошерст и Семенов, раздевшись по пояс, отправились умываться к импровизированному рукомойнику, вооруженному расторопным главным старшиной Павленко, который с удовольствием им демонстрировал собственное изобретение – подключенный к далекому крану с водой шланг с прорезанными в нем дырками и заткнутым пробкой концом. Вода струями выбегала в проделанные дырки и сливалась в специально поставленные ведра.

– Молодцом, Николай Петрович! – похвалил Семенов Павленко.

Внезапно к ним подлетела черная «Волга», из которой выскочил генерал-майор в новой камуфляжной форме и с ним пара полковников.

– Кто тут старший с «Тамани»?

– Я, майор Семенов! – принял стойку «смирно» чистивший зубы на ночь майор Семенов со щеткой во рту.

– Слушайте приказ начальника разведки! – холодным тоном начал выговаривать генерал-майор, – да выньте щетку изо рта, майор! Не видите, с вами генерал разговаривает?

Семенов вытащил щетку изо рта и принял стойку «смирно».

– Карта у вас есть?

– Так точно! – Семенов побежал в палатку и через пару минут принес карту, которую разложил на борту БТРа с красным квадратом с надписью «Тамань». Волков и Лихошерст подсветили фонариками. Генштабовская подробная карта, которую Семенов принес из палатки, подробно показывала Грозненский район, на которой были нанесены рукой Семенова какие-то обозначения разными цветами.

Генерал майор при свете фонариков начал инструктировать Семенова:

– Значит так, майор! Сейчас поднимаете своих бойцов и выдвигаетесь силами трех БТР на дорогу между Алхан-калой и Закан-юртом. В два часа ночи там пойдет «Нива» с ингушскими номерами Елена, триста сорок один, Виктор Анна. В машине поедет сам Джохар. Его и надо взять. Взять тихо, без шума, как умеете делать вы, разведчики. Всех, кто будет с ним – расстрелять, а его упаковать и сюда ко мне. Частота для связи 4356 МГц. Ваш позывной «Вереск», позывной начальника разведки «Малина», мой позывной «Гренадер». Я буду постоянно на связи!

– Мне надо доложить своему руководству! И потом, если он будет с охранением, справимся ли мы?

– Вы же разведчики ГРУ и вам приказывает начальник разведки группировки и член Военного Совета! Такой случай закончить эту войну один из тысячи или даже десяти тысяч! – генерал Скоморохов задумался.

– Дайте мне письменный приказ! – внезапно уперся Семенов, – и покажите свои документы! Я вас не знаю!

– Вы что позволяете, майор? – вмешался один из полковников, стоявших сзади, – это генерал-майор Скоморохов – начальник управления воспитания и Член Военного Совета группировки! Да каждое его слово для вас закон пока на этой земле. Вы что, капитаном хотите стать? Так мы вам поможем!

– Я один раз в Афгане уже стал из майоров капитаном, когда вот также бездумно выполнил приказ одного генерала, а тот потом отказался от своих слов. Поэтому пока не будет письменного приказа или приказа моего командования по связи – я с места не стронусь!

Маленькая фигурка в полосатой майке, казалось, противостояла всем трем начальникам.

– Слова моих офицеров вам достаточно, что я Член военного Совета группировки? Позывной «Гренадер». Если нет, то поедем сейчас на командный пункт, но это потеря времени!

– Товарищ генерал! Я верю вашим полковникам, но письменный приказ, пожалуйста, напишите, в том числе и что расстрелять всех в машине, кроме того человека, ради которого мы выдвигаемся.

– Может, вам приказ написать и в туалет сходить? – съязвил один из полковников.

Семенов не обратил на него никакого внимания и смотрел на генерала.

Тот выждал немного, подумал, а потом сказал:

– Ладно, давай бумагу!

Семенов достал из планшетки чистый лист и протянул генералу. Тот, морщась, написал и подписался.

– Держи, майор! Теперь выступаешь?

Семенов внимательно изучил бумагу, хмыкнул.

– Теперь выступаем. товарищ генерал! Дайте нам милицейскую проводку до выхода из Грозного. А то могут задержать, а нам это сейчас не надо!

– Козлов, распорядитесь! – поморщился генерал и пошел к своей «Волге», которая тут же развернулась и ушла в сторону командного пункта.

– Так, голуби сизые, подъем! – скомандовал Семенов офицерам, молчаливо наблюдавшим за тем, что творилось перед БТРом.

– Ну, Аркадий Николаевич – ты молодца! Так этого павлина увеществил! – пожал Семенову руку Варганов.

– А он насчет расстрела всех, кто будет в машине, ведь ничего не написал! Боится, гад, ответственности! А так бы на нас все повесил. Учитесь, молодые, а то за все такие прорехи придется платить в лучшем случае звездочками, а в худшем случае – погонами! – Семенов сложил аккуратно бумажку и положил ее во внутренний карман.

– А чего в Афгане было? За что с вас звездочки сняли?

– Да исполнительным был, молодым! Послали в разведку на юг к границе Пакистана в районе Кандагара. Надо было разведать пути караванов. А тут поступает приказ заодно один кишлак осмотреть на предмет наличия вооруженных людей. Нашли мы там трех с оружием, они даже не сопротивлялись, все Наджибулу вспоминали, а по-русски ни слова. Я доложил по связи, а мне дают команду их расстрелять. Разведка не должна брать пленных, а, чтобы сохранить скрытность – надо избавляться от лишних глаз. Да я бы в жизни никогда, а тут тоже генерал один рассвирепел – расстрелять и все и дальше выдвигаться! Мы расстреляли. Потом еле ноги унесли оттуда, половину взвода оставили. А потом выяснилось, что это были люди Наджибулы. То есть – своих положили! Целый отряд у них после этого ушел к духам. Ну, а меня разжаловали, хорошо под суд не отдали, друг один из особистов вытащил, понял все. А генерал от своих слов с полпинка отказался. Не давал, мол, команды и все. Отвечать-то никому не хочется!

Семенов закашлялся, вытащил сигареты из кармана, потом что-то вспомнил, смял пачку и выбросил.

– Боевая экипировка, бронежилеты, разгрузки, каски, вооружение полное. Палатки не берем. Сниматься по-тихому, без шума. Волков, поедешь с милицией в их УАЗике! Лихошерст, остаешься за старшего в лагере! Полное охранение выставь и Кузьме все передай, хотя по дороге я сам постараюсь с ним связаться.

Через пятнадцать минут маленький отряд из трех БТРов ушел в темноту в сопровождении милицейского УАЗика. Лихошерст и его казаки вышли провожать уходивших на задание друзей.

Связаться с основным отрядом не удалось. Связист елозил по всем частотам, но ничего обнаружить не удавалось.

– Может, Лихошерст свяжется?

Спустя час БТРы вышли в назначенную точку на обозначенную трассу. Отпустив милицейское сопровождение, Семенов стал выбирать место для засады. Он расставил два БТРа через двести метров между собой на обочине, по его команде они должны были выехать на дорогу и с двух сторон блокировать искомую машину. Старшими в них назначил Варганова и Волкова. Выдвинул по два разведчика со связью в обе стороны еще метров на двести предупредить о появлении ожидавшейся машины.

– От вас, бойцы, зависит успех нашей засады. Ибо ошибиться мы не можем, иначе демаскируем засаду, что равносильно срыву операции. Смотреть внимательно «Ниву»! Номер ингушский – Елена, триста сорок один, Виктор, Анна! Остальное все пропускаем, но предупреждаем!

Разведчики замаскировались в кустах.

– А если пойдет не одна машина? – спросил один из них.

– Так и передавай, сколько их идет по «Мидланду», наша двадцатая частота. Если наша, то сигнал «Верблюд»!

– Понял! Сигнал «Верблюд»! – ответил разведчик, задавший вопрос.

Остальных бойцов разместил по одной стороне дороги в зеленке. Особенно проинструктировал снайперов и гранатометчиков:

– Малейшее сопротивление пресекать огнем! Будет две машины, вторую уничтожаем сразу.

Третий БТР он спрятал в кустах и сам находился в нем для связи. Изредка проверял связь с дальней разведкой.

Мовсар с удовольствием слушал эфир.

– Ну что, на месте они! Надо запускать машину! Но давай сначала связь проверим. Рацию на 4356 МГц и давай мне!

– «Вереск»! Я «Малина»! У аппарата «Ворон». Вы на месте?

– «Малина»! Я «Вереск»! Мы на месте! – раздался ответ майора Семенова.

– Быть внимательнее! Сейчас пойдет машина. Все понятно?

– Так точно, понятно!

Мовсар потер руки.

– Лом Али! Запускай машину через полчаса! Понял?

– Может, наши БТРы послать и уничтожить гяуров? – предложил Лом-Али.

Мовсар тяжело вздохнул.

– Если это спецназ ГРУ, ты их не обнаружишь! Мы знаем населенные пункты, между которыми стоит засада, а место точное мы не знаем. Они в засаде и так ты их не возьмешь просто. И потом, уничтожить их нам не обязательно. Пусть они сами и уничтожат эту «Тамань». Давай на связь пост вевешников на въезде в Грозный со стороны Алхан-калы!

– «Хризолит»! Это «Ворон»! По нашим данным возможен подход в течении этой ночи со стороны Алхан-калы трех БТРов с боевиками, имеющих на броне обозначение «Тамань» в форме морской пехоты, с целью уничтожения наших руководителей группировки. Это диверсанты! Любыми средствами остановить их! Предупредите свое руководство, если надо – подтяните дополнительные силы. Как поняли?

– Понял, «Ворон»! Я «Хризолит»! – раздался ответ по связи.

Мовсар во всю улыбался Лом-Али.

– А ты говоришь, что наших надо подставлять! Пусть сами друг друга уничтожают!

Лом-Али улыбался во всю физиономию.

– Где эти с того берега? Засекли их? – строго спросил Мовсар, нахмурив брови.

– Нет, пропали, как сквозь землю! И этих другую «Тамань» тоже не видно и не слышно.

– Не нравится мне все это! Здесь пойти некуда! Только если в Грозный пошли. Но я должен знать! Мы на них всю авиацию федеральных сил обрушим! – зло выговаривал Мовсар, – сегодня нам будет не до сна.

По дороге изредка проезжали машины, которые старались проскочить поскорее. Нужной машины все не было. Мимо прошла воинская колонна, как положено, в милицейском сопровождении, с российским флагом на первом БТРе.

– Вованы пошли с Моздока! – шепнул лежавший рядом с Семеновым Павленко, удивлявшийся длине колонны.

– Да, гонят наших сюда безмерно, без ума! И чего ночью идут здесь? Встали бы где на ночь! – удивился Семенов, – а, впрочем, зачем? Грозный рядом!

– Может, ночью надежнее? Боевики спят! – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Павленко.

Он не знал, что колонна шла по трассе «Ростов-Баку» на Грозный и кто-то сообщил, что в Черноречье идет бой. До получения результатов проверки оперативный дежурный группировки решил обвести припозднившуюся колонну через Алхан-калу, развернув ее с трассы на Закан-юрт. В колонне шли заправщики, грузовики с продовольствием, смена внутренних войск в БТРах и три танках Т-72 с ребристой защитой на башнях, сверкавшей в отблесках огней.

Колонна прошла и лишь вдалеке светились красные огоньки последнего БТРа. Внезапно прорезались огоньки выехавшей откуда-то машины.

– «Верблюд»! – раздался условленный сигнал по радиостанции «Мидланд».

Машина поравнялась с Семеновым и Павленко.

– Первый вперед, второй вперед!

Оба БТРа выскочили на дорогу и загородили дорогу и осветили светлую машину «Нива». Машина резко затормозила. Из кустов вооруженные автоматами выскочили бойцы и бросились к машине. Одновременно распахнулись двери. Семенов, вооруженный пистолетом, и Павленко подбежали к машине и заглянули вовнутрь.

– Всем из машины. Руки на капот! – скомандовал Люлька.

Из машины вылезли три плачущие женщины и пожилой мужчина. Павленко и Семенов переглянулись между собой. Сзади на дорогу выбрался третий БТР и осветил прожекторами машину. Старик положил на крышу паспорта и другие документы. Семенов их взял и стал рассматривать. В машину быстро залезли пара разведчиков и стали ее обыскивать.

– Ничего! – доложил один.

– Чисто! – доложил, разводя руками, второй.

Семенов и Павленко с фонариком рассматривали документы.

– Так, Часыгов Мусса. Это кто? – спросил мрачно Семенов.

– Это я! – ответил вполголоса старик.

– Кто такие? Куда едете? – тихо спросил Павленко.

– Мы местные жители, едем на похороны в Закан-юрт. У нас там живет мать, и мы немного припозднились на блокпосту. Там нас проверяли до вечера! – сказал старик, оборачиваясь вполоборота к Павленко.

Семенову стало жалко старика.

– Фаргиева Мадина?

– Это я! – дрожащим от страха голосом ответила женщина и стала опускаться вниз.

Павленко бросился к ней и помог ей сесть в машину.

– Кравец, давай сюда из аптечки валидол и нашатырь! – приказал Семенов командиру БТРа.

– Таклашева Алла! – продолжал опрос Семенов, пока Павленко и Кравец приводили в себя упавшую в обморок женщину.

– Это она, она моя сестра! – ответил старик, показав на низенькую женщину.

– Чего вы боитесь? Проверим и отпустим! – сказал Семенов, сам не веря в свое утверждение.

– Часыгова Лейла? – спросил Семенов, с трудом прочитав при свете фонаря имя.

Третья женщина подняла руку.

– Она моя жена! – пояснил старик.

Семенов со злостью сплюнул.

– Номер машины тот, «Нива», а искомого нет! Опять нас подставляют!

Он подошел к БТРу, взял в руки гарнитуру, поданную ему старшиной 2 статьи Ромашко.

– «Малина»! Я «Вереск»! Задержал машину. Джохара нет. Машину осмотрели, оружия нет. В машине старик и три женщины, едут в Закан-Юрт к матери.

Прошло немного молчания, затем рация заговорила волевым голосом.

– Людей расстрелять, машину сжечь!

– Не понял! Я «Вереск»! – со злостью сказал Семенов.

– Вы что, майор, не поняли приказания? Быстро людей расстрелять, машину сжечь, а самим через поселок Кирова возвращаться на базу!

– Понял, я «Вереск»! – ответил, ничего не понимая Семенов, но, видимо, приняв для себя решение. Объясняться по рации не имело смысла.

Семенов посмотрел в темную весеннюю чеченскую ночь. Где-то далеко раздавались одиночные выстрелы, где-то шумела двигающаяся техника. Он повернулся к старику и женщинам, ожидавшим его решения. Рация работал громко, и все слышали переговоры.

Старик встал на колени.

– Не убивайте, пожалуйста, у меня внуки!

– Встань, отец! Езжайте, куда ехали! – поднял под руку Семенов старика, – убрать БТРы с дороги, всем вернуться в засаду!

С удивлением смотревшие на происходящее на дороге, казаки попрятались в кустах. БТРы, кроме командирского, тоже съехали с дороги. Старик и женщины сели в машину и поехали, ожидая выстрелов в спину.

Павленко подошел к Семенову.

– Как же это мирных жителей расстреливать?

– Да есть такие законы в разведке – свидетелей не оставлять! Но я думаю, что нас подставили! Как теперь оправдываться – не знаю. Назад в Ханкалу не возвращаемся, пробиваемся к своим!

– «Вереск»! Я «Ворон»! Вы приказание выполнили?

– Так точно, выполнил все в точности, как вы сказали! – с усмешкой ответил Семенов.

– Тогда уходите в сторону Алхан-калы! Трупы сложите у обочины! Все свалим на чеченцев.

– Вас понял, иду на Алхан-калу!

Внезапно со стороны Закан-юрта на большой скорости показался микроавтобус, который резко остановился у стоявших у БТРа Семенова и Павленко.

Из микроавтобуса выскочили несколько человек со съемочной аппаратурой и дикторша телевидения с каким-то мужчиной. Операторы стали деловито устанавливать оборудование, а дикторша с мужчиной подошли к одной обочине, затем к другой.

– А где машина и люди?

– Какая машина? И какие люди? – спросил, удивленно глядя на них, Семенов.

– Ну, «Нива», которую вы сожгли, а людей расстреляли!

– Кто вам сказал такую чушь? Откуда у вас такие провокационные сведения? – раздраженно спросил Семенов.

– Нам позвонили по телефону и сказали, что отряд «Тамань» беспредельничает на дороге, жжет машины мирных жителей, расстреливает людей! – ответила женщина, принимая позу для съемок и поднося Семенову микрофон. В другую камеру что-то говорил по-французски мужчина.

Пошел мелкий дождь. Семенов поежился.

– Так где трупы и машина? – спросила снова дикторша.

Семенов промолчал, видимо, высказывая про себя все, что думает обо всем этом. Наконец. он скомандовал Павленко.

– Так, БТРы на дорогу, всем по машинам! Идем на Закан-юрт!

И уже обращаясь к дикторше:

– На глупые и неуместные вопросы я не отвечаю. Если вы имеете сведения про сожженную машину и трупы – ищите их без меня!

Надрывно рыча дизелями, стали выбираться на дорогу БТРы и выходить на дорогу люди и усаживаться на броню. Дикторша выскочила на дорогу, пытаясь преградить движение БТРу.

– Извините, уважаемая, у нас сейчас по плану движение! Мы отдыхали – идем на Моздок, на отдых. Вы спросите про машину и трупы у тех, кто вам сказал эту чушь! Мы ничего не видели и не знаем! Если у вас есть сомнения, то осмотрите все обочины!

– Вы трупы закопали! – в каком-то отчаянии закричала симпатичная дикторша.

– И машины тоже все закопали, а заодно два БТРа и три танка! Можете откапывать! – ответил, уже улыбаясь, Семенов.

Внезапно на горизонте со стороны Грозного что-то громыхнуло, затем еще и еще. Раздались далекие автоматные и пулеметные выстрелы.

– Гранатомет, теперь подствольник! Ты смотри, как они там разошлись? А ведь это нас ждали, а та колонна ВВ, видимо. спутала им все карты! – сказал Семенов, запрыгивая на БТР.

– Так, надо идти на помощь нашим! – взволновано сказал Семенову Павленко.

– Которым нашим? – усмехнулся Семенов, – не видишь, что на въезде в Грозный огнем встретили колонну? На ее месте должны были быть мы. Этот «Ворон» и накаркал!

Услышав звуки боя и слова Семенова, журналисты стали запрыгивать в свой микроавтобус, который сорвался с места и помчался в сторону боя.

– Даже не попрощались! – усмехнулся Семенов и дал команду начать движение.

– «Вереск»! Я «Ворон»! Почему не выполнили приказания? Мне доложили все, пойдете под суд военного трибунала!

– Как не выполнил? Все выполнил, как надо было выполнять! – усмехнулся Семенов и запел в микрофон, – черный ворон, что ж ты вьешься над моею головой, ты добычи не дождешься, я казак еще живой!

Сидевшие на броне казаки подхватили слова песни.

– Я вас разжалую! – доносились угрозы из рации.

– И рядовым на Восточный фронт! Слушай, «Ворон»! Я тебя, поганца, поймаю, хвост выщиплю, глаз на жопу натяну! – под смех казаков сказал Семенов. – Кравец, станцию на волну группировки!

Кравец перестроил рацию и доложил Семенову.

– «Василек»! Я «Вереск»! «Гренадера» на связь!

Буквально сразу раздался голос генерала, видимо, ждавшего у радиостанции результата засады.

– Я «Гренадер»! Докладывайте, майор!

– Во-первых, товарищ «Гренадер»! Прошу вас лично немедленно остановить бой у поселка Кировского. Там внутренние войска по ошибке обстреливают колонну, шедшую в Грозный через Алхан-калу. Поубивают друг друга. В колонне три танка!

– Вы Джохара взяли? – не требующим возражения тоном сказал генерал.

– Остановите сначала бойню у Кирова!

– Я сам знаю, что сначала мне делать! – не терпящим возражения голосом ответил генерал, – докладывайте про Джохара!

– Ваш «Ворон» – чеченский провокатор! Мы осмотрели указанную вами машину. В машине с указанными вами номерами были три женщины и старик, не имеющие отношения к Джохару. Фамилии называть?

– Не надо. Вы хорошо осмотрели машину?

– Даже снизу посмотрели. Так вот, этот ваш «Ворон» не терпящим возражения голосом приказал людей расстрелять и машину сжечь! – доложил, начиная злиться, майор Семенов.

– Как это людей расстрелять и машину сжечь?

– А вот так – расстрелять и сжечь! Как и вы приказывали! А через пять минут подъехала съемочная группа НТВ и французского телевидения.

– И что, они вас сняли? – спросил, взволнованный голос генерала.

– Сняли естественно, но мы же никого не расстреляли! – ответил Семенов.

– Я-то вам не приказывал никого расстреливать? – облегченно вздохнул генерал.

– Как не приказывали, а кто приказал мне всех, кроме Джохара, расстрелять? Не вы ли случайно, товарищ генерал?

– Я вам этого не писал товарищ майор в приказании, которое вы меня принудили написать!

– Не писали, но сказали, а многие мои офицеры это слышали. Так что срочно разбирайтесь с боем у Кирова! Гарантирую вам, что это «Ворон» хотел нас уничтожить, а под удар попала совсем непричастная колонна. И успокойтесь, мы никого не расстреливали. Ума хватило, Слава Богу! Связи конец!

Семенов выключил станцию, не желая слушать крики и указания начальника.

– Здорово вы его! – радуясь, сказал старшина 2 статьи Ромашко.

– Кравец, связь с Кузьмой устанавливай и с Лихошерстом!

С Кузьмой связи установить опять не удалось, а с Лихошерстом договорился, что тот выйдет из Ханкалы и завтра в 12 часов его будет ждать человек относительно первой реперной точки 281 раздел 25,3. На первом же повороте свернули на проселочную дорогу, которая вела к разрушенной больнице и далее километров пять к заросшему тиной озеру. Там и разбили свой лагерь.

Мовсар от злости разбил микрофон и долго ругался по-чеченски.

Лом-Али с испугом смотрел на него.

– Почему он не расстрелял этого твоего Муссу с женщинами? Почему он не выполнил мой приказ и приказ своего генерала?

– Мовсар, так и так хорошо получилось, их силы расстреляли свою колонну. Знаешь, сколько у них погибших?

– Эта «Тамань» опять ускользнула из моих рук. Лом-Али, объясни мне, что такое первая реперная точка и что такое 281 раздел 25,3. Где мне их искать?

– Мне кажется, первая реперная точка – это что-то из артиллерии или авиации, Мовсар.

– Нет, подготовка у них не наша, хотя и похожа! Но нам не давали такого определения места. Помню, было разбиение местности на квадраты. А так не помню!

– Мовсар, как это на квадраты?

– Да просто очень, до безобразия просто! – с досадой сказал Мовсар, – рисуется одна калька или несколько, которые должны накладываться на определенную карту. Калька разбивается на девять больших квадратов, каждый большой квадрат разбивается на девять средних, каждый средний квадрат разбивается на девять малых. Нумерация больших, средних и малых квадратов произвольная на каждой кальке. Координаты места передаются тремя цифрами – номерами большого, среднего и малого квадратов. Сегодня действует одна калька с одной нумерацией, завтра другая. Без кальки нам их не найти. Поэтому давай выдвигай везде разведку и проверять, и искать! И прежде всего – на выходе из Грозного.

– Понял, Мовсар, найдем, обязательно найдем!

– Готовь людей, будет серьезный бой с этой «Таманью». Где они идут? Надо там все в округе прочесать, они не могли далеко уйти. И где эти твои чеченцы с того берега Терека? Ничего не понимаю. В Афганистане было проще в сто раз.

В кабинете командующего федеральной группировки шел серьезный разговор о разгроме колонны внутренних войск на блокпосту в поселке Калинино этой ночью.

Командующий группировки федеральных войск слегка полный генерал-полковник поднял командующего внутренними войсками и пытал:

– Доложите нам, как это могло получиться, когда все силы были извещены о движении этой колонны? Не могу понять, почему был изменен маршрут движения колонны? Почему ее встретили на блокпосту огнем?

– Разбирательством установлено, товарищ генерал-полковник, что колонна получила команду изменить маршрут на подходе к Грозному от оперативного дежурного группировки, что и было сделано! – оправдывался невысокий генерал-майор, глядя на портрет Президента Российской Федерации, висевший на стене за спиной командующего.

– Начальник штаба! Доложите, почему был изменен вашими службами маршрут этой колонны? – голос командующего был раздраженным.

Встал армейский генерал-лейтенант, принял стойку «смирно» и доложил:

– Товарищ генерал-полковник, товарищи генералы и офицеры! Докладываю, что по состоянию на час ночи в районе Алхан-Юрта неизвестными был обстрелян блокпост. Оперативный дежурный подполковник Руковишников принял решение изменить маршрут колонны, о чем был извещен помощник оперативного дежурного по внутренним войскам капитан Сыромятин. Он обязан был поддерживать связь с колонной и предупредить блокпосты о прохождении колонны.

– Ну, и почему он не предупредил?

– В том-то и дело, что предупредил! Но на командный пункт внутренних войск поступил доклад начальника разведки группировки, – он боком посмотрел на начальника разведки, – с позывным «Ворон», что ожидается прорыв в город трех БТРов боевиков.

Все присутствующие тоже обратили внимание на начальника разведки группировки молодого генерал-майора, который сразу покраснел и стал рассматривать свои бумаги.

– И что нам по этому поводу доложит разведка? – сердитым голосом спросил командующий группировки и зевнул во весь рот.

Внутренне он ненавидел разведку, которая не могла ничего дать по боевикам. Большинство сведений, приходящих по линии разведки, оказывались или неверными или устаревшими.

Генерал-майор, чувствовавший внутреннюю неприязнь командующего группировки, встал, покраснел еще больше и доложил:

– Генерал-майор Петров! Докладываю, что никаких команд никому не давал и никуда никому не звонил! Кто без моего ведома использует мой позывной не имею понятия! Данных о прорыве трех БТРов боевиков в Грозный не имел!

– Вот тебе ни фига себе! А кто же ввел в заблуждение руководство внутренних войск? В результате у нас погибло тридцать шесть человек из состава колонны и восемнадцать из состава обороны блокпоста и группы усиления, ранено суммарно около ста пятидесяти человек, подбито шесть БТРов, сожжено пять машин! – разозлился еще пуще командующий группировки, который сам был выходцем из внутренних войск МВД.

Он встал, нервно походил немного, закурил и затем, сев, продолжил:

– И если бы не мой заместитель, член Военного Совета генерал-майор Скоморохов, они стреляли бы в друг друга на радость боевиков до утра и жертв было бы в два раза больше. Кстати, Василий Иванович, а ты откуда узнал, что там бой идет?

Член военного Совета встал, сжал губы, немного повернул голову в сторону и лишь потом доложил:

– Вчера вечером со мной вышел на связь начальник разведки Михаил Петрович Петров с позывным «Ворон». Я не сомневаюсь, что это был он, его голос, его манера обращаться, знает меня по имени, отчеству. Он поставил меня в известность, что по дороге на Ингушетию ночью в машине будет перемещаться сам Джохар и попросил, чтобы я выслал туда срочно группу разведки ГРУ «Тамань», находящихся у нас в Ханкале в составе трех БТРов. Группой командовал майор Семенов. Я отправил туда эту группу для перехвата Джохара. Сами понимаете, что такой шанс упускать нельзя.

– Почему меня не поставил в известность? – побагровел командующий группировки, – сам хотел геройскую звезду себе повесить, а вон что получилось? И совпадение три БТРа «Тамани» и три БТРа было приказано расстрелять внутренним войскам. По какой дороге отправил?

– По этой дороге через поселок Кирова! – побледнел генерал-майор.

– И чем закончилась твоя операция? – отвалился в своем кресле и поморщился генерал-полковник, – захватили Джохара?

– В том-то и дело, что нет! В машине оказались совсем посторонние люди – старик и три женщины. «Ворон» по связи приказал майору Семенову всех расстрелять, а машину сжечь! – еле слышным голосом доложил Член Военного Совета.

Генерал-полковник хлопнул себя по колену, встал, прошелся по залу заседаний.

– Ешь твою клешь! Вы что там – все опупели? И что этот майор? Так и расстрелял мирных жителей, а машину сжег?

– Да нет, он засомневался в правильности команд «Ворона» и вышел на связь со мной. Я запретил ему это делать! – соврал, покраснев, генерал-майор.

– Ну, правильно – молодец! Хоть здесь не опозорились! – вздохнул генерал-полковник и снова сел в кресло, – а то завтра бы о нашем зверстве слагали вирши по всей Европе. И что было дальше? Я хочу видеть этого майора и лично поговорить с ним.

Заместитель по воспитанию опустил глаза еще ниже.

– А дальше на место засады сразу прибыло телевидение Франции и наше НТВ. Они искали трупы и сожженную машину.

– Во влипли бы, если бы ваш майор расстрелял мирных жителей и сжег их машину! Тонко продумано! – причесал волосы и пробормотал начальник штаба группировки.

– Вот этот майор и доложил мне, что в сторону Грозного прошла колонна и, видимо, ее расстреливают на блокпосту. Просил срочно вмешаться и остановить бой! – выдохнув, продолжил генерал-майор.

– Представитель ГРУ! Доложите, что это за отряд такой у нас «Тамань» и кто этот майор Семенов, которого сегодня найти невозможно.

Встал сидевший в самом углу невысокого роста полковник.

– Вчера утром мне доложили, что на Ханкалу прибыл наш отряд «Тамань», идущий для пополнения отряда «Снежный барс» в Урус-Мартан. «Тамань» условное его название или нет, я не знал. Времени не было с ними встретиться. Им приказано было ждать подхода основных сил отряда на Ханкале. О том, что наш отряд привлекли к каким-то боевым действиям без моего ведома – меня в известность не поставили!

– Интересный отряд, о котором я не знаю, ГРУ не знает, а противник знает, даже фамилии командиров! Интересно, где ваша конспирация? И как это нашими же силами с использованием Члена Военного Совета, начальника разведки группировки пытаются уничтожить этот отряд? Кто этот Семенов? Как они попали на территорию Ханкалы? Комендант, доложите мне эти вопросы!

Встал испуганный подполковник в мятой форме одежды с красным носом алкоголика.

– Товарищ генерал-полковник! Вчера утром пришла эта группа в составе трех БТРов и трех МТЛБТ, «Нивы» и двух УАЗиков. Старший майор Семенов. Форма морской пехоты. У меня они сразу вызвали сомнение – никто не напился, а майор отказался выпить даже в офицерском кафе, как мусульмане. Они отказались спать в спальных корпусах, офицеры не пошли в офицерскую гостиницу, а разбили палатки рядом со своими БТРами. Вечером внезапно ушли три БТРа, а сегодня утром все остальные машины.

– Как ушли? – командующий группировки посмотрел на представителя ГРУ, тот в ответ пожал плечами, – черти что делается! Командный пункт, как проходной двор! А здесь еще куча философов! Подполковник правильно подозревает – раз не пьет – значит, подозрителен! – поднял палец вверх генерал-полковник. – Молодец, подполковник! Только из какого места тебя вытащили в таком мятом виде на совещание? У тебя хоть утюг есть погладить форму или ты всегда так ходишь?

– Так точно, есть утюг, но так получилось, что в одежде спать пришлось, а поменять не успел.

– Ладно, садись пока! – махнул рукой командир группировки и встал, – из всего этого делаю вывод! Боевики знают, что появился в Чечне отряд спецназа ГРУ под условным наименованием «Тамань» и в связи с этим они провели вполне успешную операцию по его дискредитации и уничтожению. Они вошли в наши сети связи, использовали позывные и данные наших начальников и организовали нам веселую жизнь. Теперь мне понятно, почему на месте боя сразу оказались съемочные группы НТВ и французского телевидения Франс-4, которые сняли наш бой и сегодня уже крутят по всем каналам. Даже Министр обороны уже звонил мне утром. За что же боевики так не любят эту спецгруппу, что прилагают такие усилия для ее уничтожения нашими же руками? Кстати, начальник связи, когда закончится этот балаган, что боевики гуляют по нашим каналам связи, как у себя дома? Откуда они знают все позывные, частоты?

Встал немного полноватый с залысинами полковник.

– Товарищ командующий! Я прошу прощения, но у нас не соблюдается в командном звене система паролирования. Мы выдаем на каждый день пароли, а руководящие работники их не используют. Ключевые документы, к моему сожалению, попадают в руки боевиков, аппаратура наша у них есть, попадает, как трофеи. Вот и результаты.

– Ты мне предложения давай, чтобы такое больше не повторялось! – рявкнул генерал-полковник.

– Так я и говорю! Средства связи у нас старые, засекречивающих устройств не хватает, документы надо менять в таких условиях минимум каждые четыре часа, а документов на всех не хватает. У МВД свои средства связи, у министерства обороны свои, ФСК использует свои средства связи. Они не стыкуются по частотам, по диапазонам, по режимам работы.

– Мне твои сложности до фени! – опять рявкнул генерал-полковник, – ты мне связь давай и защиту ее надежную! – он угрожающе потряс указательным пальцем, – еще один такой случай – под суд пойдешь! Слишком дорого даются нам такие ошибки и недочеты в работе!

В этот момент в зал заседания крадучись и пригибаясь вошел представитель ФСК генерал-майор Воробьев.

– Разрешите присутствовать. товарищ генерал-полковник? Разбирался с ночным боем! Интересная картинка вырисовывается!

– Мы уже разобрались, Вячеслав Стефанович! Все понятно – картина маслом! Ты лучше скажи, мил человек, здесь всем, что ты знаешь об отряде «Тамань», если вообще знаешь?

Воробьев внимательно осмотрел зал заседаний и осмотрел всех, кто присутствует.

– Почему не знаю? Знаю об этом отряде! Это они Наурский район очистили от всех боевиков. Давайте я лучше вам лично потом подробнее расскажу.

– А сейчас не можешь доложить – секреты, блин? – усмехнулся командующий группировки.

– Сейчас не могу! Не хочу подставлять этот отряд, имеющий важное задание! – твердо сказал, усмехнувшись, генерал-майор Воробьев, еще раз внимательно оглядывая зал.

– Ладно, потом расскажешь мне поподробнее! Если в этом есть секреты – значит, так надо! Теперь я понимаю боевиков – мстят этой «Тамани» за Наурский район и бояться их! Да мне бы такой отряд и забирали бы вы, господа хорошие, отсюда все танки, артиллерию и прочее, которые расстреливаются боевиками, как в тире. Не пьют, говорите? И где таких на Руси только находят? Кстати, кто командир отряда?

– Я вам все доложу! Но немного позже, у них своя задача и знают о ней здесь только два человека! – усмехнулся генерал-майор Воробьев.

– Все знают, а я не знаю! Вы совсем опупели, чекисты? Так это ГРУшники или чекисты? Черт вас поймет!

– В этом отряде есть и ГРУшники и чекисты! Мы занимаемся обеспечением их безопасного выдвижения в назначенный район! – чекист посмотрел на представителя ГРУ. Тот молча опустил голову вниз.

Генерал-полковник поднес ладонь к руке, сжал в кулачок, задумчиво подул в нее, затем хлопнул ладонями и приказал:

– Совещание закончено! Представители ГРУ и ФСК ко мне в кабинет!

– Товарищи генералы и офицеры! – раздалась команда начальника штаба группировки.

Мовсар с утра, узнав от верного Лом-Али о том, что обстановка не изменилась, разделся и побежал на горку заниматься своими упражнениями.

«Раз, два, три! – командовал себе Мовсар, сжав зубы и забираясь на нависавшую над поселком высоту, – цха, ши, кхо! – считал он по-чеченски и бежал верх».

Тельняшка на спине и под руками взмокла, когда наконец, он достиг знакомой вершины. Снял мокрую тельняшку и бросил на куст. Обнажилось красивое смуглое мускулистое тело. Мовсар сделал дыхательные упражнения, опуская и поднимая руки, а затем обрушил серию ударов ногами и руками по одинокой березке. Полетела во все стороны кора.

«Удар, уклонение, удар, уклонение!» – командовал он сам себе.

Внезапно он почувствовал, что на него смотрят. Он резко обернулся и увидел двух человек в форме боевиков. Один из них был чеченец, второй явно русский. На плечах у них были автоматы, у пояса в ремнях десантные ножи.

– Вы кто, что хотите? – спросил он по-чеченски, опуская руку к ножу на ремне.

– Здравствуй, брат, я Абубакар, командир отряда с левого берега Терека, идем к своим в Аргунское ущелье! – сказал чеченец.

Мовсар присел на корточки, обдумывая ситуацию. Он должен был слышать или почувствовать, как они подошли, но он ничего не слышал и не почувствовал. Вокруг поселка стоят посты, но никто ничего не сообщил. Это было странным. Чтобы выиграть время, он спросил:

– А почему я должен тебе верить? Кто может сказать, кто ты?

– Все, кто могли сказать, ушли далеко! Они уже у Аллаха развлекаются с гуриями. Когда пришли русские, нас оставили на той стороне по приказу Джохара. Наш эмир Наурского района – почтенный Аслан Бексултанов – разбит, а мы собрали оставшуюся часть людей и пришли искать своих. Мы хотим сражаться дальше за свободу Ичкерии.

– Ты из какого тейпа?

– Орсой! – ответил Абубакар.

– Русский? – небрежно спросил Мовсар.

– Прапрапрадед был русским, я чеченец, как и ты. Шамиль тоже из нашего тейпа, и я его знаю лично – он может подтвердить, кто я! – с достоинством по-чеченски ответил Абубакар.

– У тебя выговор с Терека, а ваш тейп из самой Ичкерии. Откуда у тебя этот выговор?

– После Казахстана отец поселился в станице Савельевской. Там я школу закончил и вырос среди местных чеченцев.

– Понятно, а кто это с тобой? Что за русский? Сдается мне, что я его где-то встречал. Глаза знакомые.

– Это Микола Топчий с Украины – наш друг! Мы с ним вместе воевали. У нас еще один украинец есть, вместе с ним к нам пришли.

– Сколько? – насторожено спросил Мовсар.

– Двое украинцев еще и трое чеченцев. Нас было десять человек, но один русский и четыре чеченца ушли в отряд Темирбулатова в Грозный. Я не стал их держать, они сами из Грозного.

Мовсар фыркнул и подошел, обнялся с Абубакаром и поздоровался за руку с Осиповичем. Тот поздоровался и насмешливо посмотрел на Мовсара, в глазах светились бесноватые искорки.

– Я Мовсар Борзоев – командир местного отряда. А ты чего, хохол, улыбаешься? – он сжал руки в кулаки.

– Не хохол, а украинец, приехал к вам добровольно по линии УНА-УНСО. А улыбаюсь, как это вы ловко ногами по березе стучали! – ответил Осипович.

Мовсар задумался. Ловко он перевел разговор на березку. Ну что ж, тогда его надо проверить.

– Могу и по тебе постучать по голове! Выходи! – сказал Мовсар и принял боевую стойку.

– Подраться при знакомстве – это не здорово будет! – сказал лениво Осипович, снимая с плеча автомат.

– Ну, так померяемся силой немного! – сказал Мовсар, огибая Осиповича легким боковым шагом.

Абубакар смешался.

– Мовсар, зачем тебе это надо? Мы ночью шли, устали.

Осипович, глядя в глаза Мовсару, не спеша снял куртку и свитер и остался в одной тельняшке. И так же боковым ходом начал уклоняться от попыток Мовсара зайти сбоку.

Резкий выпад Мовсара с целью сделать подсечку – Осипович легко уклонился. Попытка захвата, так же быстро поставил блок.

– Я смотрю, Микола, что ты не так уж прост? – заговаривая зубы, сделал попытку еще одного захвата Мовсар.

Но, получивший хорошую школу Кузьмы и имея свои определенные навыки, Осипович снова уклонился от захвата.

– А чего, так просто? Ну, так немного дрались у себя в деревне на кулачках.

– Где служил? – Мовсар предпринял еще одну попытку сделать подсечку и сразу нанести удар ногой в пах.

Осипович опять легко уклонился.

– Да так, в Сибири, в ПВО.

– В ПВО, говоришь? Не поверю! – улыбнулся Мовсар. – Чего сам не нападаешь?

– Ну не веришь, так чего спрашиваешь? Начну нападать, поймаешь на азарте, а я и так устал – всю ночь шли! – ответил Осипович, уклоняясь еще от одного удара ногой.

– Это точно, хороший боец всегда сумеет найти слабость у нападающего. Попробуй все же меня ударить!

– Зачем? Ты мне ничего плохого пока не сделал! – улыбнулся Осипович, и снова занял прежнее положение в защите.

– Ну, тогда получи! – Мовсар перешел в атаку.

Осипович с трудом уклонился от такой атаки по методу Кузьмы и, внезапно поймав Мовсара на ударе, сделал короткую подсечку. Мовсар оказался на земле, лицо его исказилось.

Осипович тут же сделал быстрое движение, как бы рубящие горло соперника. Мовсар крутанулся, и ушел от этого удара, но Осипович был сверху и готов к новому удару.

– Ты это, хлопец, не серчай на мене, всякое бывает! – протянул руку Мовсару Осипович.

Внезапно тот, приняв руку и сделав вид, что приподнимается, сделал подсечку и оказался сверху на Осиповиче.

– Вот теперь все! – довольно сказал сверху Мовсар, – если бы я проиграл тебе, то я бы должен был убить тебя. Мой позор не должны видеть и знать мои бойцы. Я для них должен быть самым сильным и умелым, иначе они не будут уважать меня!

– Не любишь проигрывать? – спросил Осипович, отряхивая камуфляжные штаны.

– Не просто не люблю, а не должен проигрывать, если хочу командовать чеченцами! И никогда не проигрываю! – коротко и жестко ответил Мовсар.

– Извини, не знал! Знал бы – сразу лег на лопатки! – пошутил, улыбаясь, Осипович.

– А ты опасный человек, Микола! И палец в рот тебе не клади! – сказал Мовсар, отряхивая руки, – ладно, тогда приглашаю к себе в гости! Пойдемте вниз!

– У нас внизу есть еще люди и кони! – сказал обеспокоенно Абубакар.

– Тогда пойдем с вами, посмотрим, кто там у вас и что там у вас? И хочу разобраться, как вас мои люди пропустили без моего ведома. Как вы прошли к этому поселку, куда змея не должна проползти?

Они спустились с горы. Внизу с конями насторожено ждали Абубакара и Осиповича чеченцы и Вороненко. Борзоев обнялся по обычаю с чеченцами и пожал руку Вороненко.

– Пойдем ко мне в гости! – скомандовал он и пошел по едва заметной тропе вокруг горы.

Лом-Али испугался входивших во двор и на всякий случай взял в руки автомат, но, увидев чеченцев, заводящих во двор коней, он успокоился.

Они по очереди подошли и улыбаясь обнялись с Лом-Али.

– Ассалам Иалайкум!

– Ва Иалайкум салам!

– Муха Иаш ду шу? Могуш лелий!

– Дика Иаш вую иза! Аллах акбар! – обменялись они любезностями.

– Зара, накрывай на стол, друзья пришли! – закричал Мовсар. – Лом-Али – иди, поливай, буду умываться! Кстати, разберись с начальником охраны! Так нас теплыми здесь возьмут русские, а мы даже ничего не узнаем. Ты видишь, сколько человек верхом прошло, а мы ничего не знаем. Это не охрана, а спящие сурки.

– Мы бы тоже помылись! – подошли Осипович, Вороненко, снимая куртки, свитера и стягивая тельняшки.

– А это что у тебя? – спросил Мовсар, увидев на спине у Осиповича длинный шрам.

– Да так, на гвоздь упал с лестницы, когда крышу перекрывал у себя в Яремче.

– А мне кажется, что где-то я видел такой же шрам! – задумчиво сказал Мовсар.

– Да хто же его знае, коли ты быв на Украине, то мабуть, и видэл! – ответил спокойно Осипович, нагибаясь под струю воды и радостно фыркая.

Стол ломился от еды, на столе стояла бутылка водки.

– То для вас горилки немного, братья украинцы! – сказал Мовсар, садясь за стол.

– Так мы это, пока на войне не пьем горилку! – подмигнул Осипович Вороненко.

Завтрак проходил весело. Мовсар расспрашивал Абубакара, тот ему отвечал. Иногда он, как бы прощупывая, задевал различными замечаниями Осиповича. Казалось, что он делал это специально.

В конце концов, Осиповичу надоело выслушивать придирки, он встал, вытер рот.

– Извини, Мовсар, коли мы тебе не по ладу, так мы поидим далее.

Вороненко встал рядом с ним. Встал и Абубакар с чеченцами.

– Мовсар, извини, мы тоже пойдем! Это наши гости и друзья! Они спасли наши жизни! Если тебе они не нравятся, то мы лучше пойдем дальше в Аргунское ущелье.

– Сидите, я никому не разрешал вставать! – сквозь зубы приказал Мовсар, – здесь я хозяин и все делают только то, что я скажу. И пока я не буду уверен, что вы те, за кого себя выдаете, дальше вы никуда не пойдете. Вот так! – сказал Мовсар и воткнул большой десантный нож в стол.

– И шо нам трэба зробить, шо бы ты решил, те мы али не те людины? – спросил, продолжая улыбаться, Осипович.

– Я с каждым отдельно должен поговорить, а потом проверить сведения в руководстве Ичкерии о каждом из вас. А пока вы будете нашими гостями, но ваше оружие и средства связи будут у нас. Лом-Али, забери их оружие!

Лом-Али поднял свой автомат, навел его на гостей и, оборачиваясь назад, собрал оружие, повешенное на коней, затем подошел к каждому, собрал ножи и средства связи.

– Кто шевельнется, всажу нож без жалости! – предупредил негромко Мовсар.

Зара прижала к себе маленькую Наташу, которая, увидев случившееся, громко заплакала.

– Заткни ей рот и уведи в дом! – крикнул громко Мовсар, старясь не отводить глаз от Осиповича.

– Мовсар, мы понимаем, что ты нам не доверяешь! – сказал Осипович, сдвинувшись немного с места и начав тихое движение по полукругу, – но мы понимаем, что ты нас сам пригласил к себе домой, значит, по вашим обычаям – мы твои гости. Ты не можешь по вашим законам так с нами поступить. Не надо было приглашать!

– Я тебя узнал – мы с тобой встречались в центре подготовки. У тебя тогда уже был этот шрам. Значит, ты русский и наш враг! – внезапно выпалил Мовсар.

– Ты прав, Мовсар, я был в центре подготовки ГРУ. Но я не русский, а украинец. Ты слыхал, видимо, о нашем отряде в поселке Мачтовом на Балтике. Когда был распад Союза мы с Дмитро ушли, но на Украине оказались никому не нужными и нас выгнали с армии. Теперь мы здесь, но не потому что служим в Российской армии, а потому что служим здэс ридной неньке Украине. Украине незалежной и самостийной от москалей и их прихвостней.

– Не верится, чтобы такие бойцы были никому не нужны! Так вы «морские тюлени»? Помню, вас в центре было тогда три человека, и вы ни с кем не общались, да и не положено было общение различных подразделений, выполнявших разные задачи. Значит, у вас подготовка должна быть очень хорошая! – усмехнулся Мовсар, – а почему сразу правду не сказал?

– А тебе вообще, Мовсар, очень нужна моя правда? Как бы ты к ней отнесся, если бы я тебе это сразу сказал? Тем более, можно сказать так, что то, что я тебе сказал, действительно, была правда и она проверяема! – ответил Осипович, усмехнувшись, видимо, что-то вспомнив, – и давай будем взаимно вежливы! И не надо пугать меня ножом! Мы тоже не пальцем сделаны. Может, это тебя немного убедит?

Осипович взмахнул рукой и огромный гвоздь, вылетевший из рукава, воткнулся в деревянные ворота рядом с левой рукой Лом-Али.

– Я мог бы, конечно, убить его, а с тобой бы мы выяснили, кто кого! Но теперь ты видишь, что я отдал последнее свое оружие. Давай, по мирному – и мы будем вести себя вежливо. Под дулом автоматов ни я, ни Дмитро с тобой разговаривать не будем и воевать тоже не будем. Дмитро, давай!

Вороненко взмахнул рукой и второй гвоздь воткнулся у другой руки Лом-Али.

– Ладно, Микола! – воткнул нож в стол и улыбнулся Мовсар, – заканчивай этот цирк, пусть будет по-твоему. Верю тебе! Лом-Али, верни им оружие! Но и ты пойми меня! Вы нарисовались, как черти из табакерки, откуда, кто – непонятно. Должен я вас проверить? Сейчас, когда война практически перешла в партизанскую стадию, нам понятно, что к нам будут стараться подвести своих людей. И мы должны защищаться от этого как можем. Не обижайся, Микола, но мы будем проверять вас, и полная вера будет лишь тогда, когда будет стопроцентная уверенность в том, что вы те, за кого себя выдаете.

– Мы и пришли вам помогать потому, что понимаем в войне и можем помочь, а с русскими у нас свои счеты. Мы в Грозном были в отряде Дмитро Бараненко – он может подтвердить и поручиться за нас, потом пути наши разошлись, а потом слухи ходили, что Дмитро в горах. Только благодаря нашей подготовке мы там и уцелели у Черного кургана, кое-что умеем и людей помогли ваших спасти. Абубакар мне теперь как брат.

– Абубакара и его людей мы тоже будем проверять по своим каналам – извини! А вот Бараненко уже не сможет удостоверить ваши личности – нет его! – глядя Осиповичу в глаза своими, ставшими светлыми, глазами, твердо произнес Мовсар.

Осипович обратил внимание на то, что глаза Мовсара реагируют на поведение хозяина и когда он злится, то они становятся темными, когда настроение улучается – они светлеют.

Лом-Али стоял, как в ступоре, он посмотрел на гвозди, вошедшие в дерево до половины и нервно засмеялся.

– Нет, Мовсар, если ты нам не веришь, то извини – пусть оружие будет у тебя! – сказал тихо Абубакар.

– Я не хочу, Абубакар, нарушать наши законы! Дмитро Бараненко я знаю и знаком был лично с ним. Хороший и лютый был боец, а погиб он у Шатоя, так что подтвердить ваши личности он сможет только у Аллаха. А так ты прав! Законы чести выше законов жизни. Берите свое оружие, а то у этих «тюленей» любой предмет оружие – карандашом убить могут! – Мовсар заулыбался, и его светлые глаза излучали свет и тепло.

«Нет, не так прост этот Мовсар, – подумал Осипович, – и его глаза такие же обманчивые, как и душа. Всадит нож в грудь, улыбаясь своими лучезарными и светлыми глазами за здорово живешь. Надо всегда с ним быть настороже!»

Мовсар встал, пожал руку Осиповичу и улыбнулся, глядя в глаза, пожевывая в уголке губ соломинку.

– Ну, по дружбе, значит по дружбе. Мы люди мирные! – Осипович пожал руку Мовсару и, выдержав прямой взгляд Мовсара, направился к Лом-Али. С трудом он вытащил гвозди из деревянных ворот.

Лом-Али, нечего не говоря, пошел и развесил оружье на прежние места и вернул ножи чеченцам и «украинцам».

– Да нет, наверное, ты прав, но раз вы сегодня с нами – это хорошо! Хорошие воины Ичкерии всегда нужны! – сказал, улыбаясь Осиповичу, хлопнув его по плечу, Мовсар, – только операция у меня сегодня ночью сорвалась, – он скривил немного лицо, – хотел уничтожить один нехороший отряд, а они, как змеи, уползли в другое гнездо, подставив вместо себя других. Ты такую фамилию – Гусаченко – не слышал? – Мовсар опять также посмотрел внимательно в лицо Осиповичу.

– Гусаченко? – Осипович про себя вздрогнул и задумался что ответить, – наша украинская фамилия, наверное, тож из Украины! Нет, наверное, не встречал! – подумав немного, твердо ответил он.

– И среди «морских тюленей» не встречал?

– Нет, у нас на Балтике украинцев немного было, больше русских и прибалтов! – Осипович улыбнулся, сел за стол рядом с Мовсаром, остальные тоже сели за стол.

– Зара! – крикнул на весь двор Мовсар, – подавай еще мясо, воины проголодались, как волки!

Чеченцы, бывшие во дворе, со смехом направились к столу.

Уставшие казаки под командованием Кузьмы Гусаченко под утро добрались к назначенному Кузьмой месту. Полуразрушенное строение и несколько каменных стен забора говорило о том, что когда-то здесь была жизнь.

В ночное время переход оказался очень сложным. Идти приходилось порой по верблюжьей тропе. Машины в буквальном смысле приходилось вытаскивать на руках. И только мастерство водителей и опыт майора Миронова помогали в какой-то мере выходить из сложных ситуаций и избежать падения машин в пропасть или ущелья.

Передовой отряд Кравчука едва не попал под огонь десантников с блокпоста. Предупредительная очередь прошла над ними, а потом удалось договориться по рации, используя пароли и позывные, полученные Кузьмой от десантного лейтенанта на блок посту у предыдущей стоянки. С подозрением прапорщик смотрел на форму и вооружение боевиков, и лишь прибытие отделения Саши Белова и Кузьмы помогло разрядить обстановку.

– Разведчики мы, поэтому и форма такая! – пояснил Кузьма Гусаченко командиру блокпоста, – в тыл к врагу приходится ходить.

Бойцы обустраивали лагерь, выставляли посты, оборудовали пулеметные гнезда. Солнце вставало из-за горизонта и в дымке видны были небольшие поселки, обработанные поля, тянувшиеся до Сунженского хребта, вершины которого были хорошо видны вдали.

– Нас вызывает на связь Семенов, но передает условную фразу, что радиосвязь прослушивается противником, несмотря на то, что используется ЗАС. Видимо, что-то срочное! – доложил Кузьме и Николаю Николаевичу взволнованный Суворов.

– Вот этого нам только не хватает! И что делать, какие есть предложения? – спросил Николай Николаевич, накидывая теплую куртку.

– Ну что, пойдем в связную палатку! – вздохнул Кузьма.

И они втроем пошли в связную палатку.

– Ну, что передают? – спросил Суворов радиста, сидевшего на связи с отрядом Семенова.

– Вызывает на связь и передает сигнал тревоги на отрядной частоте! – ответил, привставая, связист, – я пока не отвечаю, как приказано!

– Какой у нас с ними пароль установлен на сегодня для связи? – спросил, задумавшись, Кузьма.

– Восемь! – ответил, посмотрев в записную книжку, Суворов.

– Давай, сюда микрофон! – попросил Кузьма. – «Вагиф»! Я «Ханпаша»! Семнадцать!

– «Ханпаша»! Я «Вагиф»! – радостно ответил радист Семенова, – девять! Минуту ждать!

– Что-то у них случилось! – сказал Кузьма Носову, – извини, я твой позывной использовал! Мой наверняка засветился!

– Все нормально, Кузьма, делай, как считаешь нужным! – ответил, потерев подбородок, Николай Николаевич.

– «Ханпаша»! Я «Вагиф»! – раздался голос Семенова. – Три «Самета» со мной, три «Шурави» идут отдельно с «Лечо». Завтра встречаем их в точке относительно первой реперной точки 281 раздел 25,3. Мы находимся относительно второй реперной точки 359 раздел 15,1.

Кузьма отметил на карте координаты Семенова.

– Ну что, вот они! Здесь развалины фермы или дома и маленькое озерцо – как попали сюда, непонятно? Но выясним, когда соединимся. Сейчас отдых, ночью выдвигаемся к Семенову на соединение.

Николай Николаевич почесал затылок.

– Кузьма, все это сложно! Как бы не запутаться ночью ненароком.

Кузьма вызвал Кравчука.

– Павел Александрович! Проверь посты и посмотри вокруг нас: кто ходит, живет, может, просто цветы, ягоды собирает, овец или баранов пасет. Глянь, коли не сложно! Задача сложная, нам нельзя, чтобы нас здесь обнаружили.

– Понял, Кузьма Степанович! Сделаем! – Кравчук повернулся и тихой поступью вышел.

– Ты смотри, Кузьма, они и ходят, как Осипович, не приминая не травинки, как зверь идет на охоту!

– Школа слишком хорошая! – сказал Кузьма, вынимая травинку изо рта, – утро вечера мудренее, вернее, у нас наоборот сегодня. Проверю только дозоры и спать! А ты давай, Николай Николаевич, иди спать! Ночью идти на марш-бросок!

– На молитву! – раздалось где-то далеко. И голоса командиров отделений и взводов собирали казаков на вечернюю молитву. Кузьма не принуждал казаков посещать молитвы, ибо знал, что через силу будет только отталкивать, а так кто хочет. Собиралось всегда много народу, и отец Михаил не только читал молитвы, но и рассказывал увлекательнейшие вещи из истории России. Кузьма вздохнул немного и пошел на молитву к костру, где собирались перед сном уставшие казаки.

– Ахмет, ты точно все записал? – в который раз спрашивал Мовсар угрюмого связиста, следившего за сетями российских частей, – нет, вы смотрите! – он показывал радиограмму Осиповичу, Абубакару и Лом-Али, – где эти реперные точки, что обозначают эти цифры по отношению к реперным точкам? Он все передавал в открытом режиме, а мы ничего по этой галиматье не можем сказать!

– Ну почему ничего, знаем, что есть реперные точки! Это могут быть мосты, высоты, церкви, мечети, видные здания, а могут быть точки, просто взаимно согласованные на картах. Понятно, что противник не дурак и это тем интереснее! – разглядывая записанную радиограмму и карту, ответил Осипович, – американцы во время второй мировой войны использовали для передачи индейцев племени Навахо, которые все передавали на родном языке. Здесь использовано шифрование данных с помощью известных только ограниченному кругу лиц кодов и географических привязок. Известная теория!

– Если бы у нас было бы меньше предателей, то мы могли бы тоже говорить свободно по-чеченски и нас бы не понимал никто, кроме своих. А ты говоришь, навахо? Зачем мне твоя теория? Ты мне лучше скажи, где Гусаченко, где этот майор Семенов? – вскипел Мовсар.

– Если ты мне скажешь, где они, я тебе расшифрую их реперные точки и цифры! – спокойно ответил Осипович.

– Вот этим мы сейчас и займемся. Я подниму все свои связи в их штабах, нашу разведку, но найду их. Они не могли испариться в воздух. Исчезнуть в никуда! – Мовсар с силой всадил нож в дверь и в бешенстве заходил по комнате.

– Кузьма Степанович – подъем! – потряс Кузьму за плечо Кравчук, вернувшийся с разведки и тут же чуть не перелетевший через спящего Кузьму, который взял на прием трясущую его руку.

– Извини, Павел Александрович! Это со сна! Что, пора вставать? Стемнело?

– Никак нет! Нашли кое-что, что вам необходимо посмотреть лично.

Проснулся Носов и тоже сел на раскладной походной постели, протирая глаза.

– Что у нас там случилось?

– Пойдемте со мной – сами увидите!

Кравчук, за ним Кузьма и Носов вышли из палатки. На улице было удивительно светло.

«Часов одиннадцать» – определил на глаз Кузьма.

Они втроем прошли через спящий лагерь, линию постов, окрикнувших их привычным паролем, и углубились в зеленку по краю хребта. Маскируясь за кустами и деревьями, они прошли цепочкой километров пять, ни о чем не разговаривая. Наконец Кравчук показал на небольшое ущелье, отходившее от основного хребта.

– Нам сюда, пожалуй! – он еще раз осмотрелся по сторонам, – только очень тихо, теперь могут заметить или услышать.

– Кто? – тихо спросил Николай Николаевич, но ответа не получил, зато увидел на дорожке проржавевшую табличку со значком радиационной опасности.

«Ни хрена себе!» – увидев тоже табличку, выругался про себя Кузьма.

– Здесь когда-то во времена СССР было хранилище радиационных отходов. Оно было выдолблено в скале Терского хребта и хорошо охранялось. Затем, когда наступила чеченская власть, охрана, видимо, ушла и взорвала входы и подъезды к хранилищу. Местные жители знают об этом хранилище, но сюда не ходят. И так это было нехорошее место еще с древних времен – здесь по преданиям жили шайтаны, а когда здесь сделали химическое и радиоактивное хранилище – вообще стало нехорошим местом. Но теперь тихо.

– Восемнадцать! – внезапно раздался запрос пароля.

– Тринадцать! – ответил Кравчук.

Из кустов навстречу офицерам поднялся с лицом для маскировки, измазанным грязью, Саша Белов и приложил палец к губам.

– Здесь слушайте! – показал он на едва заметную трубу, торчавшую из земли.

«Вентиляционная труба, – определил Кузьма, – накрыта сверху колпачком, регулируемым изнутри, чтобы в подземное хранилище не проникал дождь».

Пришедшие офицеры приникли к вентиляционной трубе и услышали знакомую песню про черного ворона, которую пели несколько голосов.

– Что это? – тихо спросил Кузьма.

– А черт его знает? – ответил Кравчук, – русские там внутри, наверное, прячутся от боевиков. Мы обыскали здесь все вокруг, но входа так и не нашли. Вон с той стороны снизу подходит дорога и там были ворота – ну, знаешь, тяжелые, как для противоатомной войны, но они взорваны и прохода вовнутрь нет. Везде на дорожках значки радиации.

– Значит, не врал их Президент, когда угрожал России атомной бомбой! Значит, здесь есть действительно захоронения радиоактивных отходов, которые можно в определенных условиях использовать? – Кузьма в размышлении почесал кончик носа.

Николай Николаевич снял берет и взъерошил редкие волосы.

– То, что здесь были радиоактивные отходы, знали все. Но то, что к ним можно, видимо, добраться и их использовать – это для меня откровение! Надо найти вход, посмотреть, что там за люди? Я не удивлюсь, если там окажется забытая кем-то охрана!

– А как же с едой? – спросил Кравчук, разведя руками в стороны.

– Да у них там запасы на случай атомной войны, возможно. Как в Бамуте. Может, и здесь были ракетные установки. Но проникнуть туда надо обязательно, узнать все входы и выходы. Если туда смогли проникнуть просто люди, значит, могут проникнуть и боевики, и использовать эти склады в своих интересах, – задумчиво сказал Кузьма.

– Павел Александрович! Давай сюда всех своих людей и искать входы и выходы. Их должно быть несколько. Такие хранилища должны делаться, как правило, в нескольких гигантских капсулах, подвешенных на огромнейших пружинах, чтобы в случае атомного удара в трещины в скале не стала уходить радиоактивность. Таких капсул может быть несколько, и входы могут быть разные и должны быть хорошо замаскированы. Жаль, что нельзя проникнуть через ворота.

– Там внутри взорвана скала, а так можно было, наверное, двум танкам разминуться внутри, – шепотом сказал Кравчук, – кстати, таких вентиляционных отверстий мы нашли уже четыре. Голоса раздаются только отсюда. Два отверстия закрыты колпаками, видимо, изнутри.

– Покажи на карте, где отверстия? – Кузьма достал из планшетки подробную карту.

– Здесь, здесь и здесь! Четвертое не могу сориентироваться! – показал Кравчук.

Кузьма и Носов внимательно рассматривали нанесенные точки.

– Не получается, по прямой и довольно далеко друг от друга. Видимо, здесь целая система разветвленных ходов. Вот черт! И идти надо и это бросать нельзя! – задумчиво сказал Кузьма. – Павел Александрович, будь аккуратнее! Здесь может базироваться отряд боевиков, а поют, может, наши пленные. Будь аккуратен и всегда на связи!

Кузьма и Носов пожали руку Кравчуку и отправились в лагерь. С ними Кравчук послал одного из разведчиков, чтобы привел остальных, занимающихся поисками на других направлениях.

Кузьма с Носовым вернулись в лагерь, где им доложили, что все пока без происшествий. Кузьма обошел посты, рассмотрел в бинокль видимые вдали населенные пункты. Спать не хотелось. Из головы не выходило хранилище радиоактивных отходов.

– Николай Николаевич, внимательнее смотрите за всеми передвижениями вблизи зоны отряда. Посадите снайперов с винтовками и связью! Отца Михаила задействуйте с его навыками! Суворову слушать обмен боевиков в их сетях и особенно наших Семенова, Лихошерста и Осиповича. Наша задача передохнуть ночь здесь и выдвинуться к Семенову. А там есть крупный отряд боевиков в районе Самашек, может, они там и перенацелены по нашу душу после Наурского района и встречи с Абдул-Меджидом. Недаром нас так пасли от самого Краснодара!

– Понял, Кузьма Степанович! Ты поспи немного, а я присмотрю за всем, и если будет информация от Кравчука или Осиповича, сразу дам знать! – тихо сказал Николай Николаевич, закрывая створку палатки.

Кузьма проспал до ужина. Его не хотел будить Николай Николаевич, но в конце концов пришлось.

– Выходил Семенов на связь, говорит, что подошел Лихошерст, к ним прибыл. Доложил, что нас ищут как боевики, так и наши, особенно ОМОНовцы. Все дороги забиты патрулями и чеченскими соглядатаями. Все ищут «Тамань». Лихошерст еле прошел. К ним присоединился в Ханкале старший лейтенант Сыркин.

– Как у них там дела? Как разместились? Пусть приготовятся к обороне и будут на связи! Если что – мы придем им на помощь. Я думаю, что мы останемся на ночь и денек еще здесь. Мне не дает покоя этот найденный Кравчуком могильник. Поэтому приготовиться к обороне и продолжать поиски.

Кузьма вышел из палатки, прошел по лагерю. Казаки ужинали, со всех сторон раздавались веселые смешки. Кузьма подошел к медицинской палатке. Рядом с ней на разборном столе ужинали медики. Довольные девичьи улыбки Насти и Анюты вынудили встречно улыбнуться Кузьму.

– Приглашаем начальство к нашему столу! – раздались смешки девушек.

Кузьма и Николай Николаевич присели к столу на раскладные стулья, предложенные фельдшерами.

– Сейчас каши положу! – предложил фельдшер Жеребенков, наполняя две пустые миски. Отец Михаил еще открыл банку с тушенкой и поставил ее на стол.

– Угощайтесь, Николай Николаевич, Кузьма Степанович, чем Бог послал!

– Как там Лиза? Ничего пока неизвестно? – спросила Настя Черемухина, озабоченно глядя в лицо Кузьме.

Кузьма понимал, что ее беспокойство скорее всего не о Лизе, а Мише Осиповиче. Но о нем он и сам ничего не знал.

– Лиза, слава Богу, идет на поправку! Через месяц будем ждать! – ответил за Кузьму Николай Николаевич.

К Кузьме внезапно подбежал Суворов.

– Кравчук прислал Эриндженова! Просит прийти вас срочно к нему!

Кузьма и Николай Николаевич извинились перед медиками и побежали за Суворовым. В палатке связи их ждал Саша Эриндженов.

– Капитан Кравчук послал за вами!

Кузьма удивился, что на голове у него вместо черного берета выцветшая зеленая бейсболка со значком и надписью «Mersedes» и большим козырьком.

– Александр! Это что такое? спросил, нахмурившись, Кузьма, показывая на бейсболку.

– Да так, красиво получается! – ответил Эриндженов, сняв бейсболку и рассматривая ее, – мечтаю на такой машине поездить по степи. И потом маскировка лучше, чем в черном берете.

– А капюшон на куртке зачем вам? А каска-сфера? – спросил, улыбаясь, Кузьма и, уже перейдя на серьезный тон, спросил, – что там у вас? Нашли вход?

– Вход вроде нашли! Теперь ждем вас!

– Тогда пошли! – и Кузьма направился сам в сторону, где находились поземные убежища.

– Опять ничего! Шли эти с минометами и полевой кухней из Ханкалы и пропали! То ли на юг пошли в Урус-Мартан, то ли повернули на север. Прямо бермудский треугольник! – колдовал над картой Мовсар.

Рядом с ним склонились Абубакар и Осипович. Лом-Али помогал Заре растапливать печь на кухне, откуда слышались веселые голоса и смех маленькой Наташи.

– Где их видели последний раз? – спросил Абубакар Мовсара.

– На блок посту в Ханкале! – ответил Мовсар, взъерошив голову.

– Так, а потом они прошли Алхан-калу?

– В том и дело, что нет! А других дорог здесь просто нет. Поля сплошные и спрятаться некуда.

Мовсар не знал, что Лихошерст развернулся и, пристроившись к воинской колонне, вернулся назад в Грозный, пока их разыскивали у Ханкалы, и вышел из Грозного совсем по другой дороге, где их не искали. У поселка Долинского их встретили казаки первого взвода и провели по лесной дороге к развалинам бывшей фермы. Встреча двух подразделений «Тамани» была радостной.

– Место хорошее, открытое – просматривается на несколько километров! – оценил позицию Лихошерст, – нам же есть где скрыться и машины хорошо укрыты в развалинах!

– Пасут нас по всем дорогам! – смущенно сказал Семенов, – нас пытались подставить по-крупному и затем уничтожить! Сам не знаю, как прочувствовал, что это провокация. Слишком уж напорист был этот генерал в Ханкале. Ждал провокации.

– Они повернули наверняка к Сунже и вышли к Алхан-Юрту, а твои ребята просмотрели и теперь уже в Урус-Мартане. Там есть у нас люди? Просто, я думаю, что по-другому они не могли испариться в воздух? – спросил Мовсара Осипович.

– Да как тебе сказать! – подумал Мовсар, – люди надежные. Информация с их постов от ОМОНА – они не могли проскочить на технике.

– Значит, проскочили! – жестко ответил Осипович, – надо искать основной отряд, наверное. Это все отвлекающие наше внимание элементы.

– Согласен! – ответил Мовсар, – но очень уж хотелось эти элементы просто уничтожить! Если они прошли к «Снежному Барсу», то там их достать будет сложно.

– А кто это «Снежный барс»? – спросил Абубакар.

– Отряд спецназа ГРУ, расположенный в Урус-Мартане. Самые наши заклятые враги. Мы их потрепали немного и теперь к ним подобраться практически невозможно. А эта «Тамань» идет на их усиление! – ответил Мовсар и, поднявшись, направился на крыльцо.

Солнце садилось, и вершины Сунженского хребта отчетливо просвечивали красным светом перистых облаков.

– Красиво и воздух хороший! – сказал, потянувшись, Осипович и тут же получил удар кулаком в живот.

Он недоуменно посмотрел на улыбающегося Мовсара.

– Не расслабляйся никогда! Враг рядом и может ударить!

Абубакар покачал головой.

Во дворе Иса, Нурди, Вороненко и связист Ахмед играли в карты и громко смеялись. Ахмед бил картами по носу, видимо, проигравшему Нурди.

Мовсар покачал головой.

– Никакой дисциплины! Хуже, чем у русских! Хорошо, хоть не пьяные! Ахмед, а кто будет русских слушать? Если пропустишь что – я с тебя шкуру с живого сниму!

– Так там все на записи. Я на минутку вышел! – начал оправдываться Ахмед и побежал в свой дом, где была установлена его аппаратура.

– А чего у тебя радист один, Мовсар? Надо следить за несколькими каналами и выйти бывает надо по нужде.

– Это его дело, но, наверное, надо брать еще одного. Был у меня здесь один, но я его выгнал. Он русскую женщину убил, мать Наташи! – пожаловался Мовсар.

– Может, Нурди и Иса ему помогут? Они служили срочную в связи! – предложил Абубакар.

– А что, это будет полезно! – решил что-то для себя Мовсар, – эй, Нурди, Иса, идите сюда!

Те, переглянувшись между собой, направились к Мовсару, который стоял на крыльце.

– Будете помогать со связью Ахмеду! Он старший! Если что, то пеняйте на себя! Я предательства и ошибок не прощаю. А ты, Ахмед, следи за ними! Я их пока не знаю хорошо!

Иса и Нурди послушно переглянулись между собой и направились за Ахмедом в избу связи.

Мовсар поежился немного и, обращаясь к Абубакару, сказал:

– А если пошлем мы наш отряд к Терскому хребту? Поищем там этого самого Гусаченко или его Семенова? А? Заодно растрясем свои жиры! Хватит расслабляться, когда другие воюют! – он заулыбался.

Абубакар тоже улыбнулся в свою черную с сединой бороду.

– Как скажешь – ты наш командир! Надоело сидеть тут! Там дело у нас есть, надо отомстить!

– Это ты правильно сказал! А то, что ты за командир, если у тебя половина отряда по пути ушла искать другого командира? – Мовсар улыбался, глядя Абубакару в глаза. Казалось, он хотел оскорбить Абубакара и Осипович это почувствовал. Абубакар покорно опустил глаза вниз.

– На том и порешим! – принял решение Мовсар, – а пока спать давайте, как там говорят у русских? Что утро вечера мудренее? Вы, хохлы, пойдете с нами! Посмотрим, кто такие «морские тюлени»!

– Не хохлы, а украинцы и здесь мы добровольно! Но с тобой пойдем, разомнемся немного! – ответил Осипович, глядя в насмешливые глаза Мовсара, – мы на конях пойдем сами.

– Не сами пойдете, как вам хочется, а со мной пойдете на броне! Мы теперь, как ниточка с иголочкой. Куда я – туда и вы!

Борзоев сузил глаза и засмеялся. Осипович переглянулся с Вороненко. Спустя часа два он нашел возможность переговорить с Абубакаром.

– Надо бы нашим передать о возможном выходе на них отряда Борзоева. Это очень серьезно!

– Я понимаю и постараюсь передать им обязательно. Но за Исой и Нурди следит Ахмед, а их провал равносилен нашему провалу. Мне Мовсар сказал, что я пойду с одним из его отрядов, так что мы, скорее всего, сегодня прощаемся. Мне дают маленький отряд со своим особым заданием. Наверное, проверяют!

Осипович пожевал губами, что выдавало его озабоченность.

– Плохо, но мы обсуждали такую возможность! Нурди и Иса останутся при узле связи, тебя бросают в отдельный отряд, а мы остаемся с Мовсаром. Что ж, задание идет пока так, как надо, но связи с нашими считай, что нет!

Кузьму и Николая Николаевича встретил Кравчук и, приложив палец к губам, повел их за собой. Солнце садилось и вершины Терского хребта и далекого Сунженского были еще освещены, а в долинах уже становилось темно, и было видно, как в далеком поселке, стоявшем у большой дороги, зажигаются в окнах огни.

«Где-то там в той стороне, наверное, Семенов и Лихошерст выставляют сейчас посты!» – подумал Николай Николаевич, идя вслед за Кузьмой и Кравчуком. Шествие замыкал Саша Эриндженов, перестроившийся теперь в заднее охранение маленького отряда.

Солнце скрылось за горизонтом и стало совсем темно.

Кто-то окликнул их шепотом их кустов, Кравчук ответил и позвал Кузьму и Николая Николаевича за собой. Они заползли в густой кустарник на самом краю обрыва небольшого ущелья, и залегли. Подвинулся, уступив место наблюдения Кузьме, Саша Белов.

– Отсюда лучше видно! – прошептал он Кузьме на ухо.

Внезапно в ущелье в темноте закрытой скалой мелькнула полоска света и несколько теней промелькнули на фоне этого маленького света.

– Куда это они? – хотел спросить Кузьма Кравчука, но тот зажал ему рот рукой.

– Тихо! Они сейчас очень насторожены и могут начать стрелять сразу! – еле слышно прошептал Кузьме на ухо Кравчук, – будем брать, когда они будут возвращаться. Пойдут наверняка с грузом и будут менее насторожены.

Где-то там внизу посыпались вниз камни. Видимо, кто-то оступился.

– Тихо! Осторожнее! – раздался тихий голос по-русски снизу, – так и ноги переломать себе можно.

– Я бы оставил снаружи пару человек – прикрывать группу. Как только они уйдут, мы это проверим. Предварительно мы здесь все осмотрели, все места, годные для засады, присмотрели и поставили свои засады.

Когда шум внизу замолк, Кравчук выждал минут пятнадцать и прокричал выпью. Где-то раздался шум борьбы и минут через пять перед Кузьмой стояли двое парней, по бокам которых стояли разведчики.

– Пойдем туда, подальше от входа – там есть небольшое ущелье! Я там палатку поставил. Там и допросим, чтобы не видно и не слышно было, если что, – предложил Кравчук.

Минут через десять они пришли на место. Захваченных уже привели, и они находились в палатке.

Кузьма осветил их фонарем – двое ребят лет пятнадцати, один на вид был русским, другой чеченцем. Видимо, схватка с разведчиками была напряженной. У одного из парней под глазом светил фингал, у второго была разорвана куртка и рубаха.

– Во, шустрые! Этот даже укусил за руку, гад! – разведчик Вербицкий показал на чеченца, перебинтовывая руку, из которой сочилась кровь, – еле автоматы отобрали. Стрелять хотели.

– Вы кто, ребята? – тихо спросил Кузьма парней, еще не пришедших в себя, – я командир отряда морской пехоты подполковник Гусаченко.

Парни молчали и стояли, опустив головы. Видимо, им было стыдно, что они так попались.

Николай Николаевич хотел что-то сказать, но Кузьма жестом остановил его.

– Ребята, мы свои. Не бойтесь нас!

– У нас нет больше своих. Все здесь не наши. Мы воюем со всеми! – пробормотал тот парень, который на вид был русским.

– Понятно. Мы вам плохо не сделаем! – тихо сказал Кузьма, – мы идем в Урус-Мартан и случайно обнаружили вас.

– А я думал, своих омоновцев ищете? – насмешливо сказал русский парнишка с фингалом на глазу, на губах которого пробивался легкий пушок.

– Каких омоновцев? – искренне удивился Николай Николаевич.

– Тех, которые Миндальный грабили и привезли сюда расстреливать чеченских ребят.

Кузьма посмотрел на Николая Николаевича.

– Ты понимаешь чего-нибудь?

Тот усмехнулся и затем проговорил так, чтобы не слышали ребята:

– Похоже, понимаю! У нас проходили разнарядки, что некоторые омоновцы, по наводке боевиков, проводят зачистки нейтральных сел. Грабят мирных жителей, уводят с собой нескольких молодых парней и потом расстреливают их, вызывая гнев и возмущение местных жителей к нашей армии. И если вчера поселок был нейтральным, то после такого становится откровенно враждебным к нам. Прием известный. И очень действенный. Мы по мере сил боремся с этим, но все пути перекрыть не удается. Тем более, что боевики за это хорошо приплачивают некоторым нашим начальничкам.

– Понятно! – прошептал Кузьма, – гадюшник какой-то организовали здесь!

Он нервно причесал волосы.

– Так, ребята, мы не омоновцы, зачистки населения не проводим, с мирным населением не воюем. Мы разведчики российской армии, у нас свои задачи. И если вы дадите нам информацию об этих омоновцах, то мы будем вам благодарны. Мы тоже воюем против подобного, в том числе и в нашей армии!

– Мы вам не верим! Мы сами видели, как бомбятся русскими самолетами нейтральные поселки и как погибает непричастное население, как проводят зачистки ваши омоновцы! За что, скажите, они хотели расстрелять вот этих ребят? – он показал на стоящего радом с ним чеченского парня.

Вперед вышел Алешечкин, вошедший в палатку за Николаем Николаевичем, который тихо стоял в углу. Он что-то спросил чеченского парнишку на чеченском языке, то встрепенулся и тоже ответил ему на чеченском языке. Они переговаривались несколько минут, потом Алешечкин перевел.

– Пятерых чеченских парней забрали во время зачистки в поселке Минеральном. Когда их отвезли подальше от села, омоновский командир приказал нескольким омоновцам их расстрелять. Парней завезли в это ущелье, но их спасли эти русские ребята от верной смерти.

– А что стало с омоновцами? – с придыханием, спросил Николай Николаевич.

– Они у них в плену! Один был ранен, но его вылечили! – перевел Алешечкин.

Русский парень одернул стоявшего с ним чеченца.

– Не говори им ничего больше. Молчи! Это не наша с тобой тайна!

И тот, опустив голову, снова замкнулся, видимо, переживая, что сказал лишнее.

– Понятно! – сказал, подумав, Кузьма, – что нам надо сделать, чтобы вы нам поверили и рассказали все, что сочтете нужным?

– Верните нам наше оружие и отпустите нас! – парень вызывающе посмотрел на Кузьму.

– Вернуть оружие! – приказал Кузьма разведчикам.

Те отдали автоматы, а Вербицкий протянул чеченскому парнишке нож.

– Вы свободны! Мы здесь до завтрашнего вечера. В ночь уходим. Можем поделиться с вами при необходимости продовольствием. Лично я жду вашего решения. Капитан остается здесь за старшего! – Кузьма показал на Кравчука. – и проводит вашего старшего ко мне, если он захочет поговорить.

Парнишки, ни слова не говоря, вышли из палатки. Разведчики пропустили их.

– Павел Александрович – сними посты у их входа! Не надо напрягать. Посмотрим, что они решат. Нет, так нет. В конце концов, у нас есть наше задание. И нас ждут Семенов и Лихошерст! – вышел Кузьма из палатки, обняв за плечи Кравчука.

Вслед за ним вышли другие разведчики и Николай Николаевич.

– А ты, не ошибся, Кузьма? – спросил он, глядя на Кузьму. – Может, не стоило их отпускать?

– Надо было из них силой выбить, где вход и как к ним проникнуть? Зачем? – спросил Кузьма, – я думаю, что на этих бывших складах скрываются те, кому эта война дорогу перешла. Уйти не могут и жить так не хотят. Мы им сейчас ничем помочь не можем. Если поделиться едой, боеприпасами и медикаментами, может, станут более спокойными и сами все расскажут.

– Может, ты и прав! – задумчиво сказал Николай Николаевич, – пойдем, проверим караулы и дозоры и посмотрим, что тут вокруг творится.

– Кравчук, здесь все понятно! Дай мне отделение Мирошенко, Семенчука и Атаманова и заодно Хорошихина, Алешечкин может здесь сгодиться! Хочу Семенчука и Атаманова ночью отправить посмотреть, кто здесь рядом с нами, чем занимаются, и кто представляет опасность. Мирошенко с его орлами отправлю к Семенову, ему ох как нужна разведка. Не возражаешь? Хватит тебе людей? – приказал Кузьма.

– Хватит, Кузьма Степанович! – ответил Кравчук и скомандовал, – Хорошихин, Мирошенко, Семенчук, Атаманов! Со своими отделениями в распоряжение товарища подполковника!

– Есть! – ответили командиры отделений и Хорошихин, взяв под уздцы своих лошадей, направились в главный лагерь вслед за Кузьмой.

В палатке Кузьмы собрались командиры трех отделений разведки, Николай Николаевич, оба оставшихся чеченца из отделения Абубакара, Нехорошев, Хорошихин и отец Михаил. Кузьма разложил карту и ставил на ней задачи командирам отделений.

– Атаманов! Ты со своим отделением возьмешь, как переводчика на всякий случай, Зубаева Муслима и пойдешь к Забир-юрту. Заляжете и просто понаблюдаете за тем, что там творится, кто ночью ходит, куда, зачем, кто, может, рядом и утром, как штык, здесь! Если столкнетесь с чеченцами и возникнут вопросы – пусть Муслим скажет, что вы украинское подразделение, пробиваетесь в горы, но лучше ни с кем не встречаться. Семенчук! Ты возьмешь Сайдулаева Магомеда из наших чеченцев и пройдешь к Керла-юрту с таким же заданием. А тебе, Мирошенко, самое сложное задание! Возьмешь с собой на всякий случай Хорошихина, Нехорошева и пройдете к Долинскому, пересечете трассу «Моздок-Грозный» и приблизительно здесь, вот на этой разрушенной ферме, найдешь Семенова и будешь находиться завтра с ним. Будьте внимательными, чтобы не вывести на наших чеченцев. Связь, позывные, пароли, шифрование вам доведет Суворов. Вопросы есть? Семенова мы предупредим о вас и вас должны встретить.

– Хорошо, если не огнем! – пошутил Мирошенко.

– Сплюнь три раза через левое плечо! – приказал отец Михаил, – нам еще не хватает друг друга стрелять.

– Никак нет, в своих стрелять не будем! – улыбнулись командиры отделений и пошли на инструктаж в палатку к Суворову.

Через полчаса все три отделения разведчиков растаяли в темноте.

– Интересное сочетание Хорошихин и Нехорошев, может, что-то и обозначает! – сказал задумчиво, глядя им вслед, отец Михаил.

– У нас на «Бресте» был летчик с фамилией Невезучий – разбился, затем разбился другой летчик с фамилий Несчастливцев. Так командир больше в авиаполк и на корабль старался не брать с такими фамилиями, где уже заранее заложено вроде несчастье в самой фамилии.

– Фатум какой-то! – сказал отец Михаил, перекрестившись.

Под утро часа в четыре Кузьму растолкал за плечо Кравчук.

– Там делегация до вас пришла. Сюда идти категорически отказались.

Кузьма растолкал Николая Николаевича, и они вместе пошли к лагерю Кравчука.

– Эти у меня еще трех коней забрали! – посетовал Кравчук Кузьме, – так скоро ничего не останется от нашего табуна.

– Так было надо, Павел Александрович! Я передал вам во взвод оставшееся отделение чеченцев и приписал их к отделениям Семенчука, Атаманова и Мирошенко.

– Тогда понятно! – глухо ответил Кравчук, – главное, чтобы коней не попортили! Мы привычные к ним, а вот насчет них не уверен.

– Да ладно, что ты дуешься! Командиры отделений присмотрят. В конце концов, они отвечают за задание! – улыбнулся Кузьма, стукнув Кравчука по плечу.

В палатке Кравчука на корточках сидели три человека. Это были предыдущие парни русский с фингалом, чеченец в уже зашитой защитной рубашке и младший сержант в форме советской армии, но с красивой рыжеватой бородкой и в пилотке. При виде Кузьмы он встал и отрапортовал:

– Товарищ подполковник, начальник караула по охране объекта радиационных боезапасов младший сержант Боровиков.

– Рассказывай, сержант, о себе и о тех, кто с вами! – сказал вежливо Кузьма.

– А что рассказывать? Здесь находится объект по категории номер один, условное наименование «Флорида». Склады радиационных отходов. Это сооружение включает в себя четыре подземных платформы и восемь штолен. Одна платформа жилая, вторая технологическая, третья энергетическая, четвертая хозяйственная и склады. Четыре штольни закрытые – заполнены под завязку, две заполненные отходами до половины и закрыты тяжелыми свинцовыми дверями и две пустые.

– Сколько человек охраняет объект? – заинтересовался Николай Николаевич.

– Осталось нас трое. В 1992 году убыли в Москву в Главный штаб и не вернулись начальник объекта полковник Воробьев и с ним замполит майор Беззубый с частью охраны. Вслед за ними выехало подразделение обслуживания во главе с капитаном Мишиным.

Кузьма и Николай Николаевич переглянулись между собой.

– В 1993 году погрузил на все машины часть оборудования, средства связи и убыл в Моздок для получения инструкций старший лейтенант Паромов – начальник охраны объекта и с ним почти весь оставшийся взвод охраны. Нам пятерым было приказано охранять объект до его уничтожения. В 1994 году в ноябре убыл оставшийся старшим на объекте старший прапорщик Гогоберидзе Анзор Шалвович и с ним рядовой Хусаинов. С тех пор никто не появлялся и приказаний никаких мы не получали. Так и охраняем объект втроем, хотя сроки службы давно вышли. Но так не бросишь же – это добро? Ведь если оно попадет не в те руки, могут быть проблемы всемирного масштаба.

Кузьма и Николай Николаевич снова переглянулись между собой.

– Да, сержант, задал ты нам задачку! А кто еще там с тобой?

Сержант помялся немного.

– Ефрейтор Пауниньш Арвид и рядовой Громов Мишка. Подобрали мы нескольких женщин с детьми, бежавших от бомбежек и издевательств чеченских боевиков из соседних поселков. У большинства убили или забрали мужей. Из Самашек пришло к нам двенадцать девушек и парней, которые сбежали из банды. Вот Елисеев Виктор в том числе – старший у них, задержали двух дезертиров из русской армии, все равно не прошли бы, кончили их или в рабство забрали бы, – кивнул он на русского парня.

– Очень приятно познакомиться! – улыбнулся, наклонив голову, Кузьма.

– Недавно задержали машину с тремя ингушскими парнями, которые везли куда-то русскую девушку из Краснодарского края, видимо, чтобы продать или в плен. На всякий случай задержали. Помешали расстрелять пятерых чеченцев, арестовали трех полупьяных омоновцев во главе со старшим лейтенантом – они у нас на положении пленных находятся. Задержали вчера вооруженного чеченца с автоматом. Пришлось с ним повозиться. Это все! – улыбнулся младший сержант.

– За радиационным фоном следите? – поинтересовался Николай Николаевич.

– Так мы же в этом не разбираемся! Наше дело охрана! В технологическом блоке есть приборы, которые дают вроде объективные оценки радиации на объекте. А так мы почти туда не ходим.

– На сколько людей рассчитано размещение на объекте?

– Если потесниться, то человек двести можно еще разместить. Но у нас запасов продовольствия на столько человек надолго не хватит. Правда, мы в соседних поселках подкармливаемся иногда свежими продуктами. Женщин посылаем к знакомым и родственникам.

– А как пленных содержите? – спросил, помечавший все в своем блокноте, Николай Николаевич.

– Они у нас в изоляторе находятся в хозяйственном блоке. По одному человеку на одну комнату, закрыты на наружные замки и засовы. Иначе мы с ними не справимся. Вот хотели попросить вас избавить нас от этого добра, а то объедают, сволочи, но ведь не расстреливать же их? – спросил младший сержант, глядя на Кузьму.

Кузьма усмехнулся подобному предложению сержанта.

– Озадачил ты нас, младший сержант. А чеченцы вас не искали? Или наши?

– Лазили здесь в 1994 году и в начале 1995 года. Но обошлось, вроде. Мы за ними следили, а они нас не видели. Замаскировано хорошо, надо знать.

Кузьма посмотрел на Николая Николаевича.

– А у вас что-нибудь знали об этом объекте? Скажем, у тебя?

– По нашим данным объект уничтожен еще в 1993 году. Все входы в штольни взорваны. Доступ к радиоактивным веществам невозможен, так было доложено сверху! – потупив взор, ответил Николай Николаевич.

– Значит, не блефовало руководство Ичкерии, когда угрожало России ядерным оружием. А ребят-то награждать надо за то, что не бросили порученное дело, свою вахту и до сих пор охраняют.

– А, может, нас можно домой, а вы своих здесь поставите? Нас дома ждут! – вдруг спросил младший сержант, – мы уже два с лишним раза все свои сроки переслужили, вроде.

– Вы нас троих на объект пустите? – спросил Кузьма младшего сержанта, показав на Николая Николаевича и Кравчука, так и не ответив на вопрос младшего сержанта.

– Так пойдемте, здесь рядом вход! – ответил младший сержант и направился куда-то вниз по склону, за ним пошли его парни и последними пошли Кузьма, Николай Николаевич и Кравчук.

Они стали спускаться по склону, пока не оказались у стены. Младший сержант нажал на какую-то кнопку в виде камешка или выступа.

– Сейчас нас осмотрят. Там приборы ночного видения. Потом спросят. Извините, порядок такой. Снаружи двери невозможно открыть, только с поста контроля.

– Сколько вас человек, Витя? – раздался чей-то голос в невидимый динамик.

– Шесть человек, трое наших, Арвид, и трое гостей! – ответил младший сержант.

Дверь, ведущая во внутрь объекта, прикрытая скалой, открылась, и вошедшие попали в переходной тамбур и уперлись в следующую дверь. Дверь за их спиной закрылась, и в тамбуре зажегся свет.

– Сейчас откроют вторую дверь и за ней третья – самая тяжелая! – пояснил младший сержант.

Пройдя через третью дверь, они попали в длинный коридор, освещенный несколькими лампочками.

– Бережем лампочки. Зачем жечь иллюминацию? – пояснил младший сержант.

Кравчук и Николай Николаевич шли, оглядываясь на воздуховоды, кабель-трассы. Они подошли к лифтовым кабинам.

– Мы отключили все лифты, кроме одного, который управляется из поста охраны. Здесь семь этажей. Этот входной – первый, ниже жилой отсек и пост управления и охраны, за ним хозяйственный отсек, ниже энергетический, за ним технологический – туда мы почти не ходим, а еще два этажа сами хранилища по четыре на этаже.

– И все оборудование работает? – спросил изумленный Кравчук.

– А чего ему станется? Если что выходит из строя – ремонтируем сами! – пояснил младший сержант.

Лифт остановился на втором этаже, и они оказались в коридоре, в который выходило много дверей. В коридоре так же горел приглушенный свет. Несмотря на поздний час, все обитатели собрались в столовой. Сама столовая представляла собой помещение метров семидесяти квадратных. С двух сторон стояли столы, вдоль которых стояли лавки и стулья. На стенах столовой висели доски с членами политбюро СССР, руководством Вооруженных Сил, картинками кораблей, самолетов, танков. На стене даже висели боевые листки. Последний был вроде уже за 1995 год. Над каждым столом висели лампы дневного света, которые все горели, видимо, в честь прибытия гостей.

Столовая была рассчитана человек на сто. И женщины, и парни и дети, чеченцы и русские, с надеждой смотрели на вошедших Кузьму, Кравчука и Николая Николаевича.

– Здравствуйте! – поздоровался Кузьма с присутствующими.

– Здравствуйте! – раздались нестройные ответные голоса.

В столовой находились человек сорок. Двое солдат, человек десять парней лет шестнадцати-семнадцати и остальные женщины с детьми и несколько девушек. Неожиданно для себя Кузьма увидел сидевшую среди женщин Алену Буняченко в скромном белом платочке, из-под которого выбивались ее золотистые волосы.

– Аленка! Родная! – он бросился навстречу ей.

Она вскочила с длинной скамьи и бросилась навстречу ему.

Все с удивлением смотрели на них. Они стояли, обнявшись, и Кузьма целовал ее в волосы.

Кузьма познакомил Николая Николаевича и Кравчука с Аленой – представил, как свою невесту.

Аленка стояла счастливая, обняв Кузьму за талию.

– Так это ее везли взятые нами в плен ингуши в Чечню! – пояснил Боровков.

Алена села на скамейку и тихонько заплакала в маленький платочек, видимо, вспоминая произошедшее. Кузьма, как мог, ее пытался успокоить.

Совместно с младшим сержантом и его двумя солдатами Кузьма и Николай Николаевич обошли комнаты задержанных и арестованных. Наибольший интерес вызвало знакомство с тремя представителями сибирского ОМОНа. Отобранные при задержании у них вещи, золотые и серебряные цепочки, часы, деньги говорили против них.

Увидев вошедших людей, и в том числе офицера в чине подполковника, младший лейтенант – старший из задержанных, стал оскорблять старшего сержанта, чеченцев и даже самого Кузьму, угрожая неминуемыми карами со стороны всего ОМОНа и конкретно со стороны майора Ржавцева по кличке Ржава, который заставит здесь всех Родину любить, а всех чеченцев поставит к стенке. Речь его изобиловала блатными словами и матом, с которыми Кузьма был отлично знаком со времен работы в охране у Баргузина.

– Фамилия, имя, отчество? – спросил он у младшего лейтенанта, как на допросе, когда ему надоела словесная помойка, вылетавшая из уст офицера ОМОНа.

Того как подкинуло в воздух.

– Петровцев Андрей Владимирович, погоняло – Петруха! – вытянулся он.

– Был в охране лагерей? – спросил Кузьма присаживаясь на табуретку.

– Зачем в охране? Вертухаем никогда не был, сидел, три срока отмотал за бандитку! – с гордостью младший лейтенант произнес несколько статей.

– А остальные ваши тоже сидели? – спросил, записывая данные на младшего лейтенанта в свою записную книжку, Николай Николаевич.

– А как же, все сидели! А ты думаешь, сюда в Чечню поедут за так чистенькие? Смерти в лицо смотреть – это не протокол составлять! – нагло ответил младший лейтенант и вдруг попросил. – подполковник, дай дури покумарить, а то жизни нет никакой!

Кузьму аж передернуло от такого представителя закона.

– Пойдем, Кузьма! Его не перевоспитаешь уже! – тянул Кузьму за руку Николай Николаевич.

– Послушай, Андрей, а внутри ничего не шевельнулось, когда ваш начальник приказал расстрелять простых ни в чем не виноватых мальчишек? – спросил Кузьма от двери.

– А чего шевельнется? Он пообещал по штуке гринов за голову каждого. И потом, здесь невиновных нет! – с каким-то пафосом сказал младший лейтенант.

Видимо, он очень удивился, что Кузьма задает такие глупые вопросы. Кто на войне рассуждает над приказаниями прямого начальника?

– И что, он так за все платил? А деньги откуда брал, не задумывались? – спросил Кузьма.

– У чехов и брал! Мы же и их просьбы иногда выполняли. У нас же тоже есть чеченский ОМОН, чеченская милиция. Смешалось все, что ничего не понять.

Кузьма, а вслед за ним остальные, вышли из камеры.

– Как дерьма поел! – сплюнув на пол, сказал Николай Николаевич.

В остальных комнатах, где размещались ОМОНовцы было то же самое: мат, ругань и проклятие и чеченцев, и своих начальников.

В комнате, где сидел Руслан Зурабов, Кузьму аж передернуло, когда он увидел знакомое молоденькое, но наглое лицо.

– Здоров будь, станичник? Как дошел до жизни такой?

Зурабов, увидев Кузьму, вскочил, лицо его свело судорогой.

– Выйдите все, мне со станичником, земляком поговорить надо! – попросил Кузьма всех сопровождающих.

– Ты его не до смерти, Кузьма! Не вздумай! – прошептал на ухо Кузьме Николай Николаевич.

– Все будет нормально! – ответил, не оборачиваясь, Кузьма.

Когда все вышли, Кузьма сел на стул и сказал стоявшему Руслану:

– Садись пока, в ногах правды нет!

Руслан сполз по стенке на табурет.

– Как дошел до жизни такой? Что с тобой делать теперь – ума не приложу! Обидел бы Аленку, я бы сейчас с тобой не так разговаривал.

– Я ее люблю. Она будет моей женой!

Кузьму аж передернуло.

– А что она по этому поводу говорит? Любит тебя?

– Женщину не надо спрашивать об этом! Надо ее брать и все!

Кузьма откинулся к стенке и немного расслабился.

– И кто тебе это рассказал? Кто сказал, что женщину надо брать силой?

– Все наши законы рассказали. Так делается на всем Кавказе.

Лицо Кузьмы сделалось жестким.

– А на Кубани есть такие обычаи? Или ты со своими обычаями к нам в гости приехал насаждать их? Я жених Алены и это знает вся станица. Значит, твое похищение – позор для меня и всей моей семьи. На Кавказе такой вопрос решается поединком. Кто побеждает – того и женщина. Ты готов со мной драться за Алену?

Глаза Руслана наполнились слезами.

– На Кубани одни обычаи, а здесь другие. А мы сейчас здесь в Чечне. Если бы ты был такой парень, как я, я бы с ним дрался, а с тобой не буду. Ты сильнее!

Кузьма повеселел.

– Ну не будешь, так не будешь! Я принуждать не буду! Значит, Алена моя и больше к ней не подходи и в ее сторону не смотри. И это ты объявишь при ней и всем моем отряде и твоих друзьях! Среди моих матросов, – Кузьма усмехнулся, – есть наши станишники. Вот такое мое решение! Но если ты хочешь драться, то я всегда готов!

Кузьма встал, ударил по двери, которая тут же распахнулась.

Руслан зарычал как тигр и бросился на свою кровать и начал рыдать.

– Ты сильнее, но мой нож острее! – выкрикивал он бессвязные слова.

– Ты чего с ним сделал? – испуганно спросил Николай Николаевич.

– Любимую игрушку отобрал, – ответил спокойно Кузьма, – пошли лучше, Виктор, дальше смотреть, что у нас там еще есть! – сказал он спокойно сержанту.

Кузьма поговорил с друзьями Руслана, которые сваливали всю вину на него и были готовы вернуться в станицу и попросить извинения у отца Алены.

Двое дезертиров оказались скучными, запуганными войной солдатами, сбежавшими из своих частей, причем, один оказался десантником из псковской дивизии ВДВ, второй из каких-то тыловых частей. Оба были настолько напуганы, что все честно рассказали Кузьме и пообещали, что более бегать не будут.

Значительный интерес представлял для Кузьмы и Николая Николаевича задержанный чеченец. Это был не кто иной, как Юсуп Берсанукаев, изгнанный Мовсаром Борзоевым за убийство женщины из отряда.

– Вот, задержан с автоматом и десантным ножом! Обмундирование и вооружение спецназовское, оказал сопротивление, пришлось прострелить ногу, когда брали, и то кусался зубами, царапался ногтями! – представил Юсупа младший сержант. По документам Юсуп Берсанукаев!

– Я ничего говорить не буду. Можете меня сразу расстрелять. Аллах акбар!

– Зачем тебя расстреливать? Если ты что сделал против закона, то так и скажи. А так смысла расстреливать нет! – спокойно ответил Николай Николаевич.

– А мне смысла нет про себя плохо говорить. Зачем? Если сами найдете – значит так и будет за что. И я не хочу больше говорить по-русски! – и Юсуп показательно улегся с сапогами на кровать, – я с вами, насильниками моей Родины, разговаривать не желаю, а будет возможность, буду с оружием в руках с вами сражаться, горло рвать зубами, головы резать!

– Позови сюда Алешечкина, пусть говорит с ним по-чеченски! – тихо приказал Кузьма Кравчуку и попросил младшего сержанта Боровкова сопроводить Кравчука до выхода.

Когда они ушли, Кузьма отложил нож и автомат, скинул куртку и сказал Юсупу:

– Можешь начинать рвать меня первого!

Юсуп, как пружина, подскочил с кровати и пошел на Кузьму.

– Меня никто в отряде Шахида Хутиева не мог положить, кроме Мовсара и тебя сейчас сделаю, вонючий, русский шакал!

Кузьма пошел навстречу ему.

– Вот о Шахиде и Мовсаре прошу поподробнее с этого места!

Они встретились посередине комнаты. Юсуп постарался нанести главный удар и сбить с ног, но Кузьма резко уклонился и, пробив блок встречным ударом в грудь под горло, сбил Юсупа с ног. Тот закашлялся, подергал готовой и потом вскочил на ноги и снова пошел навстречу Кузьме.

– Вот так и дерется Мовсар. Вы с ним не в одной школе обучались?

– Не в одной! – Кузьма снова уклонился от удара Юсупа и снова сбил его с ног.

«Дерется, разговаривает – это хорошо!» – думал про себя Кузьма.

Кузьма дал Юсупу возможность подняться. Тот встал, вытер пот со лба.

– Держись, русский, я тебя сейчас убивать буду! – и снова бросился на Кузьму.

«Боксер, – подумал Кузьма, – попадет, мало не будет!»

Внезапно Юсуп посмотрел на Николая Николаевича и увидел у того надпись на рукаве «Тамань».

– Так вы и есть та «Тамань», а ты подполковник Гусаченко? – внезапно спросил он.

– Да, а что? – ответил Кузьма, остановившись буквально в полмоменте от подсечки Юсупа. – А что, ты знаешь про нас?

– Не знаю ничего особенного! – тот тоже, остановившись, – знаю, что искали вас наши командиры! Вторую неделю ищут по всей Чечне, а вы в этой крепости сидите? Здорово. Здесь вас никогда не найдут.

– Почему сидим. Мы уже северную Чечню очистили от боевиков, теперь сюда пришли! – покраснев, ответил Кузьма, потирая руки, – все, больше не будем выяснять – кто кого?

– Не будем! У тебя подготовка, как у Мовсара и Шахида! Я тебя победить не смогу, но они смогут. На нашей стороне правда!

В комнату протиснулись Алешечкин, Кравчук, Николай Николаевич и младший сержант и недоуменно посмотрели на Кузьму, одевавшегося и рассовавшего вооружение по своим местам.

– Спроси его, а то он по-русски говорить не хочет! Он разведчик и что он здесь делает?

Алешечкин обратился по-чеченски к Юсупу.

Тот принял Алешечкина за чеченца и стал что-то выкрикивать.

– Ты, грязная собака, продал ислам, Родину. Воюешь против своего народа. Тебе надо голову отрезать и всю семью вырезать! – переводил спокойно выкрики Юсупа Алешечкин.

– Скажи, что нас больше всего интересует отряд Мовсара Борзоева и Шахида Хутиева. Где они, сколько бойцов?

Видимо, израсходовав весь свой потенциал на Алешечкина, Юсуп затих и уставился молча в пол.

Все стояли и ждали.

Наконец, посидев немного, Юсуп улыбнулся и обратился по-русски к Кузьме.

– Он не чеченец – я не хочу говорить. Кто он?

– Ты прав, что он не чеченец, он казак из станицы Червленой. Это устраивает?

– Да устраивает! – как бы обрадовался Юсуп, – у нас нет предателей и не может быть.

– Давай скажем так, – присел Кузьма, – у нас в отряде есть несколько чеченцев, это вполне приличные люди, но думают они не так, как думаешь ты или Дудаев, Хутиев, Борзоев и другие. Они помнят ту жизнь, которая была в восьмидесятые годы, знают многих русских и казаков, дружат с ними и в отличие от Дудаева понимают, что Чечня без России сегодня не проживет.

– У нас есть нефть, а нефть – это доллары, и мы можем стать такой же страной, как Кувейт! – парировал слова Кузьмы Юсуп.

– Юсуп, а как ты повезешь нефть? Через Россию?

– Зачем? К Чечне присоединятся Кабардино-Балкария, Ингушетия, Карачаево-Черкесия, Абхазия, Адыгея.

Кузьма хмыкнул.

– А Северную Осетию как обойдешь? И потом, Абхазия – это вроде Грузия, как там провезешь свою нефть? И потом, это война с Россией и война не одного года. И потом, ты спросил черкесов, карачаевцев, кабардинцев, балкарцев – пойдут ли они вместе с вами против России?

– Осетины не люди, они заняли земли ингушей, изменили нашей вере. Мы их завоюем и отправим жить в Россию. И когда мы победим вас, мы будем сражаться за Великий Кавказский халифат, и все республики Кавказа будут в его составе. У нас в отрядах есть представители всех национальностей и даже русские. И тогда мы провезем нашу нефть к Черному морю и дальше в Америку и будем жить, как саудовские принцы.

– Юсуп, ты наивный человек! Во-первых, надо, чтобы все народы, которые ты перечислил, были согласны с этим. И конечно, чтобы Россия еще согласилась. И без войны можно возить нефть и продавать, и жить мирно. А так, сколько народу погибло, из-за чего погибло? Из-за нефти? Из-за долларов? – пытался доказать Юсупу Кузьма.

– Мы будем воевать и заставим Россию согласиться! Один американский человек помогает нам оружием и людьми через арабские страны. Там за его деньги в Афганистане проходят обучение многие чеченцы. Мы продадим нефть и купим много оружия и будем воевать за установление исламского порядка во всем мире! – запальчиво выкрикивал Юсуп.

– И что, слеза ребенка, кровь женщины и старика стоит капли нефти? – спросил Николай Николаевич, – насколько я понимаю в Кавказском регионе, который вы планируете включить в Кавказский халифат, живет более 16 миллионов русских, украинцев, греков, белорусов, поляков, эстонцев и других христиан. Вы их всех планируете выгнать или уничтожить?

– Мужчин уничтожить, а женщин оставить своими наложницами – пусть рожают мусульман!

Кузьма и Николай Николаевич переглянулись между собой.

– Ты знаешь, Юсуп, когда я согласился поехать на эту войну, я дал себе слово не убивать ни одного человека, не поднявшего на меня или других людей оружие. Этого я требую и от других своих людей. После разговора с тобой я понял, что здесь в Чечне, нам надо воевать и за Терек, и за Кубань, и за всю Россию, чтобы люди могли жить здесь и в России так, как они хотят, говорили на том языке, который для них родной, исповедовали ту религию, которая им по нраву. Чтобы никто отсюда, из Европы или из-за океана не пытался уничтожить нашу цивилизацию.

– А вы хотели уничтожить нашу цивилизацию, вы воевали с нами, бомбили наши города. Не мы пришли к вам, а вы к нам! – перебил Кузьму Юсуп.

– Если честно и решал бы все я лично, то построил бы вокруг Чечни большой высокий забор, как китайскую стену и живите там, как хотите. Но не трогайте других, дайте людям жить мирно и нормально. Сталин и Берия выселили чеченский и другие народы во время войны. Терских, кубанских, донских казаков выселили. Сами революционные чеченцы, ингуши, аварцы, грузины во главе с Орджоникидзе из своих домов пришли во время гражданской войны. Мы вам не мстили, хотя и моего деда тоже выселили на Дальний Восток без права возвращения в свою станицу. Поэтому, Юсуп, давай лучше говорить об отрядах Борзоева и Хутиева, чем о других неприятных и мне и тебе вещах.

Юсуп раздумывал над услышанными словами, взял руки за голову и раскачивался. Наконец, видимо, приняв решение, он заговорил:

– Я буду говорить только с тобой, подполковник. Пусть все выйдут!

Кузьма дал команду, и все вышли из комнаты.

– Дай мне слово, что отпустишь меня, даже если то, что я скажу, тебе не понравиться!

Кузьма задумался, а потом сказал:

– Ты сообщишь о нас Мовсару и Шахиду, но сегодня мы уйдем отсюда. Так что даю тебе слово отпустить тебя при одном условии, что о нашей встрече не узнают Мовсар и Шахид.

– Хорошо! Я тоже хотел тебя попросить об этом же! Не в моих интересах, чтобы кто-то узнал о нашем разговоре.

– Хорошо, Юсуп, даю слово офицера, что наша беседа останется между нами и второе, что я тебя отпущу.

– Ты, не подумай, подполковник, что я дрожу за свою жизнь. Я давно уже умер, то есть мог гарантированно умереть два дня назад. Я случайно убил русскую женщину и ударил маленькую девочку, – пусть у меня отсохнет рука, – завалился он вперед, говоря что-то на чеченском языке.

– Успокойся, Юсуп! За что ты убил женщину? – спросил Кузьма, опустив вниз голову.

– Я ее полюбил и мне казалось, что она тоже, но, когда я пришел к ней, она ударила меня ножом в руку и хотела ударить в сердце и я выстрелил! – раскачивался на кровати Юсуп, видимо, продолжая переживать случившееся. – Мовсар хотел убить меня, он категорически запретил в своем отряде обижать местных русских. Говорил, что каждый понапрасну обиженный русский – это готовый враг.

– Начинаю уважать твоего Мовсара! Он умный человек! Если воюешь на земле, нельзя делать из ее жителей своих врагов. Жаль, что многие у нас этого не понимают! – Кузьма сжал кулаки, видимо, вспомнив младшего лейтенанта из Сибирского ОМОНа.

– Он не убил меня, а выкинул из отряда, как паршивую собаку. И сказал, что убьет, если я ему встречусь еще раз на пути. Теперь он мой кровник! Или я его или он меня! – с искаженным лицом выкрикнул Юсуп.

– Ладно, Юсуп, твои отношения с Мовсаром мне понятны, теперь давай по сути заданных вопросов. Где находится Шахид? Какой у него отряд? Где находится Мовсар? Какой у него отряд? Какие планы?

Мовсар усмехнулся.

– Я не стану тебе говорить ничего такого, что может быть использовано тобой против них.

– Давай говори, что можешь! – усмехнулся Кузьма и подумал: «Тоже мне – рыцари чести!»

– Шахид находится в горах вместе с Президентом. Это тебе ничего не дает.

– В каком районе, рядом с каким поселком? – спросил Кузьма, пристально глядя на Юсупа.

– В Шатойском, что тебе это даст? Может и в Введенском уже. Ичкерия – маленькая страна! – усмехнулся Юсуп.

– Ладно, давай про Мовсара! С Шахидом мы сами разберемся позже.

– Мовсар и его отряд специального назначения находится в Самашкинском лесу. Там же находятся еще два отряда, готовые поддержать Мовсара при выполнении его задачи.

– Какая основная задача Мовсара?

– Уничтожение твоего отряда «Тамань» и всех отрядов специального назначения, которые прибывают в Ичкерию, то есть противодействие самым подготовленным подразделениям! – простодушно сказал Юсуп.

– Мовсар находится в отряде? – улыбнувшись, спросил Кузьма.

– Нет, он находится в одном поселке, с охраной и группой. Там же находится узел связи. Я занимался там связью, прослушивал частоты русских частей.

– Ты по специальности связист?

– Нет, шифровальщик! Закончил Пятигорское училище связи в 1986 году здесь на юге, служил в группе войск в Германии. Когда нас вывели – остался без дел. Уволился старшим лейтенантом. А здесь революция, ну и понесло меня!

– Частоты, позывные, способы шифрования сообщить можешь? – спросил Кузьма.

– Нет, конечно, извини, можешь меня резать на куски – этого я не скажу. Ты офицер и я офицер!

– Ладно, не буду этого требовать, раз говоришь, что офицер. А что, теперь у Мовсара нет шифровальщика? – заинтересовавшись, спросил Кузьма.

– Почему нет? Он сам работает с шифровальными документами, просто у него больше работы теперь! – ответил Юсуп, выжидающе глядя на Кузьму.

– Где тебя захватили?

– У Рубежного в лесу, я спал вчера и расслабился. Когда они налетели, я стал отбиваться. Стукнули меня по голове, очнулся здесь, связанным. Вот сегодня развязали.

– Это все, Юсуп, что ты хочешь и можешь сказать мне? – спросил, вставая, Кузьма.

– Все! – ответил тот, тоже вставая.

Кузьма открыл дверь и пригласил всех стоявших за ней:

– Кравчук! Двух разведчиков сюда! Этого связать, вывести к Рубежному и отпустить, там вернуть ему автомат!

Юсуп с недоумением посмотрел на Кузьму.

– Я думал, что ты обманешь!

Кузьма усмехнулся.

– Дай Господь, чтобы наши пути больше не пересекались в этом мире.

Разведчики связали Юсупу руки и повели к выходу.

– Ну, что, Виктор? – сказал Кузьма, глядя на младшего сержанта, – действуем, значит, так! Решение по твоему объекту мы принимать не имеем права без консультаций со своим руководством. Чеченскую молодежь из Миндального мы возвращаем назад по домам вместе с отобранными у омоновцев вещами. Юсуп Берсанукаев свободен, так как выполнил одно мое условие. Такое мое решение!

Алешечкин завязал Юсупу глаза и хотел выводить, внезапно тот остановился, отстранил рукой Алешечкина, подталкивавшего его к выходу.

– Подполковник, ты действительно меня отпускаешь, зная, что я буду стрелять в русских?

– Юсуп, уходи, мы с тобой обговорили все! – устало махнул рукой Кузьма.

– Я шифровальщик самого высокого уровня и могу быть тебе полезным! – продолжал настаивать Юсуп.

Николай Николаевич внимательно посмотрел на Кузьму и тронул его за руку.

– Юсуп, я не хочу допускать тебя до своей станции, чтобы ты передал Мовсару сигнал опасности и координаты моего отряда! – отмахнулся от Юсупа Кузьма.

– Я не смогу отомстить Мовсару, если я буду с боевиками, я хочу воевать с вами против него!

Кузьма побарабанил пальцами по столу.

– Тогда давай, Юсуп, информацию о Мовсаре: место Мовсара, частоты его связи с Шахидом, позывные! – повеселел немного Кузьма.

– Поселок Староивановский – это место нахождения Мовсара, его узла связи. Частоты для связи с отрядом и руководством – 566 МГц – американская станция спутниковой связи. Позывные Мовсара – «Масар», позывной Шахида – «Мурад», связи в Москве на этой же частоте с неким Ольшанским, курирующим поставки вооружения и людей через Грузию. Оплачивает Российское правительство из бюджета за счет выкупа пленных через Ольшанского и генерала Кречета. Позывной Ольшанского – «Кремль». Генерал Кречет работает не за деньги, а думает, что делает доброе дело для России. Основное финансирование нашей стороны идет из Вашингтона через Кувейт и нашего представителя – Абу-Садыка – он же Ваха Бероев – правая рука того же Ольшанского. В вашем штабе в Ханкале работает под прикрытием наш агент, позывной «Мечет». В Ростове работает наш человек, позывной «Гроза». Они прикрывают наши действия, предупреждают об ударах и их направлениях, дают возможность выйти из окружения нашим отрядам, предупреждают о движениях военных колонн, составе охраны. И еще про вас! В Самашкинском лесу против вашего отряда сосредоточено десять БТР-80, две установки залпового огня, три установки ЗСУ4-23 «Шилка» и двести десять проверенных и обученных человек, не просто воинов – диверсантов, вооруженных самой современной техникой и вооружением. Командир Хункаев Кож Ахмед. К ним готовы примкнуть для вашего уничтожения два отряда боевиков из-под Самашек численностью до восьмидесяти человек. Это все! – Юсуп снял с лица повязку и устало сел на кровать, – теперь можете делать со мной, что хотите.

– А Вачугаев Хизир? – мы имели сведения, что в Самашкинском лесу главный Хизир.

– Хизир из местных, он был главным, пока туда не пришел отряд Хункаева. Сейчас старший Хункаев, а Хизира подчинили временно ему.

Николай Николаевич все записывал в свою записную книжку.

– Сведения бесценные. Надо срочно передать в центр.

– Никакой передачи! – внезапно вскочил Кузьма, – надо, чтобы сюда вылетел срочно Гиоев! Заодно заберет дезертиров, омоновцев – он и его сведения бесценны, и мы не можем их отдать в руки «Мечету» и «Грозе» или «Кремлю» с этим генералом Кречетом, – Кузьма подошел к младшему сержанту, – Виктор, я думаю сюда прилетит тот человек, который решит вашу судьбу, судьбу «Флориды», а заодно и ваших пленных и невольных заточенцев, так сказать, вашего партизанского отряда. Пока мы уходим в свой лагерь, чтобы не привлекать внимание к тебе – это пара километров к западу. Там организуем лагерь и посадочную полосу. Нас будут демаскировать БТРы и это плохо!

– Так можно всем, кто не нужен там – сюда. Мы можем открыть ворота и загнать все машины и БТРы в свободные штольни, а помещений для размещения людей у нас хватит.

– Хорошо, так и сделаем. Николай Николаевич, скомандуйте это! Вызывайте Гиоева ночью с вертолетом. Огни разложим. Разведчики останутся наверху и второй взвод разбивает лагерь и посадочную полосу. Все понятно? Эта комната – наш КП – сюда все карты и все доклады. Юсуп будет работать со мной и Суворова сюда, пусть здесь посмотрит, что есть из связи.

Николай Николаевич, Кравчук и младший сержант убежали выполнять приказание Кузьмы.

Спустя некоторое время помещения жилого отсека стали наполняться прибывающими казаками.

В комнату к Кузьме прибыли Суворов, Николай Николаевич, отец Михаил.

– Кравчук со своими разведчики остался наверху, Ковтун разбивает лагерь и готовит посадочную полосу для вертолета. Машины все загнали в штольни. Прибыла разведка – Атаманов и Семенчук – наблюдения мне доложены, ничего особенного. Передвигались воинские колонны и небольшие отряды боевиков. Мищенко доложил, что дошел благополучно до Семенова, ждут наших команд! – доложил Николай Николаевич, – женщины хлопочут на кухне, хотят устроить нашим бойцам маленький торжественный прием.

– Суворов! Познакомься! Это Юсуп Берсанукаев – шифровальщик боевиков, знает все их частоты, позывные. Сейчас работает на нас. Так я говорю, Юсуп? – спросил Кузьма, посмотрев на Юсупа.

– Так точно, товарищ подполковник! Только не боевиков, а армии свободной Ичкерии! – по-военному ответил Юсуп.

Кузьма улыбнулся, но согласился.

– Ваше последнее звание в Советской армии какое? – спросил Николай Николаевич.

– Старший лейтенант, товарищ майор! – ответил так же четко Юсуп.

– Суворов! Забирай с собой старшего лейтенанта Берсанукаева, разворачивайте узел связи и разведки и разбирайся с ним, со связью боевиков! – приказал Кузьма, сплевывая горькую слюну в стоявшую в углу урну.

– А вы не боитесь, товарищ подполковник, что я передам сигнал опасности? – вдруг спросил Юсуп.

Кузьма засмеялся.

– А может, мне как раз и надо, чтобы ты передал сигнал опасности!

Юсуп и Суворов засмеялись тоже.

Через несколько минут зашли пять чеченских парней, освобожденных от расстрела. Тот, которого задержали ночью, вышел вперед.

– Меня зовут Лечо Вахаев! Это мои друзья. Мы не хотим в Миндальный. Там нас снова заберут омоновцы или боевики. Разрешите остаться здесь с Виктором? Он хороший командир. Разрешите нам туда только съездить, сказать, что мы живые и вернуться назад?

Николай Николаевич засмеялся.

– Что делать с этим пионерским отрядом, ведь формально они правы? А так помогут защищать объект. И заодно уберегут себя, возможно, от этой войны.

– Отправь их в Миндальный с Ковпаком из отделения Саши Белова и этих пятерых ребят. Пусть вернут все вещи, что забрали омоновцы и заодно решат вопросы с их ребятами, если кого из них не отпустят родители, то не препятствовать! Вахе – их старейшине стариков, от меня персональный привет! – приказал Кузьма, ковыряя спичкой в зубах, – и чтобы до вечера вернулись!

Николай Николаевич побежал выполнять приказание.

– На связь выходил Иса! – доложил тихим голосом Суворов, – он сообщил, что все идет по плану, они у «Масара». И еще, что «Масар» собирается в гости к нам со всеми дарами.

Женщины пригласили казаков на торжественный обед. Столы были накрыты по-праздничному. Кузьма от имени казаков поблагодарил женщин. Из всех он видел только одну Алену Буняченко, которая сверкала, как медный пятак, то краснела, то бледнела.

После обеда Кузьма пошел с младшим сержантом Боровиковым осматривать технологическую часть и энергетический отсек. По приборам наблюдалось некоторое превышение радиационного фона в штольнях 1 и 3. То есть стрелки приборов были в красной, видимо, опасной зоне. В энергетическом отсеке они осмотрели дизеля.

– Обязательно нужно дизельное топливо. У нас есть поземные хранилища, но они почти пустые, поэтому максимально бережем. Аккумуляторов надолго не хватит! – поясняли Боровиков и Пауниньш.

Дизеля и электростанции были в хорошем состоянии. Нигде не было видно ни пыли, ни грязи.

– Мы следим за чистотой! – объяснил Кузьме Виктор, – женщины нам помогают. Если бы не они, то не знали, что делать.

Затем с доктором Плаховым Настей и Анютой осмотрели медицинский блок.

– Операционная хорошая, лекарства все просрочены, но в принципе кое-что использовать можно! – сделал важное резюме доктор Плахов.

Часам к восемнадцати вернулись из Миндального уехавшие туда Ковпак, первое отделение и чеченские ребята. Они с восторгом рассказывали о встрече земляков. Ваха от имени всего поселка благодарил Кузьму и обещал максимальную поддержку при необходимости. Всех чеченских ребят родители отпустили назад в отряд Кузьмы. Наверное, так хотели уберечь от войны, тем более сами ребята просили родителей их отпустить в отряд Гусаченко.

Вечером Кузьма попросил всех женщин освободить столовую. В столовой собрались казаки, чеченцы и туда же привели трех захваченных омоновцев, дезертира и трех ингушей Руслана Зурабова.

Омоновцев держали под руки по два сильных казака. Вперед вышел Кузьма.

– Дорогие товарищи, друзья, соратники! Мы ведем здесь войну не на жизнь, а на смерть за честь и достоинство России, а находятся нелюди, которые втыкают нам нож в спину. Эти омоновцы провели так называемую зачистку в нейтральном поселке, ограбили местных жителей, забрали золото, серебро, личное имущество, кур, коз, вино и арестовали без всякого основания пятерых чеченских парней, которых хотели расстрелять без всякого на то основания. Не надо говорить, как после таких действий будет к нам относиться местное население. То, что их будут судить – это само собой, но мы их осудим по своим законам и властью, данной мне вышестоящим руководством, я приговариваю их к наказанию нашей казачьей нагайкой.

Кузьма достал подаренную ему в Марьинских лагерях ногайку.

– Ковтун, исполнить наказание! – приказал он Ковпаку и протянул ему нагайку.

Тот взял ее, встряхнул, как следует.

– Может, в воде для смака намочить? Лучше получается, вроде.

– Не надо мочить. И так хорошо будет!

Казаки с любопытством смотрели за готовившейся экзекуцией.

– Давайте сюда младшего лейтенанта Петровцева! – скомандовал громким голосом Кузьма.

Двое казаков подволокли к скамье упирающегося младшего лейтенанта, сняли с него голубоватую куртку, тельняшку и разложили на скамье.

– Не имеете права! – кричал «Петруха», – я офицер, а офицеры освобождаются от телесных наказаний даже при крепостническом строе.

– Ты не офицер! Возможно, ментовский офицер, а для нас это ничего не значит! Если звездочки тебе достались за счет беспредела, который вы творите и в России и здесь, то никакой ты не офицер! Чести и совести у вас нет! Хотя, наверное, не у всех, есть и у вас нормальные люди, но типа тебя лишены этих категорий человеческой души, а офицерского звания ты сам себя лишил своими мародерскими действиями! – сказал, присев, Кузьма.

Отец Михаил вышел вперед, перекрестил лежавшего на скамье Петровцева и прочитал молитву:

– Во искупление души от черных проступков и дум черных! Господи, прости и вразуми неразумное чадо твое!

– Десять ударов! – скомандовал Кузьма Ковпаку.

Взметнулась вверх ногайка и со свистом опустилась на спину омоновца. Раздался крик, но Ковпак нанес повторный. Удар, взмах – и новый вскрик.

– По почкам не бей! – жалостливо сказал отец Михаил.

– А я и не бью, чередую по спине и по заднице, для урока! – вытер пот со лба Ковпак.

– Сволочи-и-и! – захлебывался в крике Петровцев, – я вам этого никогда не прощу! Поймаю, всех поубиваю, удавлю-ю-ю-ю!

– Бодливой корове Бог рогов не дает! – пошутил Алешечкин.

Казаки дружно считали вслух удары, рассмеялись. Женщины отворачивались в сторону. Наблюдавшие это оба омоновца дергались в руках крепких казаков.

– За свои поступки надо бы отвечать! – сказал им Алешечкин, поглаживая черные усы, – терпи, казак – атаманом будешь!

– Десять! – доложил Ковпак Кузьме.

Младший лейтенант потерял сознание и свисал на лавке. Кожа на его спине вся была в кровавых полосах. Чеченцы радостно переговаривались между собой. Боровков и его люди с изумлением смотрели на экзекуцию. Казаки отвязали младшего лейтенанта и унесли с собой в медблок, где доктор Плахов смазал кровавые полосы и перебинтовал младшего лейтенанта, который пришел в себя и страшно матерился.

– Будешь в следующий раз головой думать! И казакам больше не попадайся, если что сотворишь подобное! – советовал «Петрухе» доктор Плахов.

Через некоторое время в медблок принесли еще двух выпоротых омоновцев. Кузьма их пожалел и назначил всего по восемь ударов.

– Такое надолго запомнят! – улыбался доктор Плахов.

Ночью Осипович почувствовал, как кто-то вошел тихо в его комнату. Рука сама потянулась к ножу, лежавшему под подушкой. Тот, кто вошел, явно обладал навыками спецназа, и перемещался, по комнате, не создавая ни шумов, ни скрипов.

«Борзоев опять проверяет? Или что-то заподозрил?» – мелькнула острая мысль у Осиповича.

Он тихо сполз на пол и в несколько шагов на носках занял позицию за углом шкафа.

Борзоев, видимо, тоже почувствовал, что он в комнате не один и первым решил выдать себя:

– Привет, Микола, я вижу, что ты не спишь! – раздался в темноте вкрадчивый голос.

Осипович промолчал, но выдвинулся немного вперед к включателю света.

– Микола, я пришел к тебе сказать, что обнаружена «Тамань»! Мне сообщила разведка, что они находятся на заброшенной ферме у озера, совсем близко от нас. Надо выступать, пока они не ушли! Я дал команду в отряд. И есть сведения из Миндального, что туда заходила их разведка!

Осипович включил свет и обнаружил, что Мовсар находится совсем не там, где он должен был находиться по его предположениям.

Мовсар повернулся к Осиповичу и заулыбался.

– А ты меня пугаешь, Микола! Ты сумел зайти мне со спины.

– Да я тоже упустил тебя и не думал, что ты так сместишься вправо! – Осипович бросил десантный нож на свою постель, – так, где наши люди обнаружили «Тамань»?

– На одной заброшенной ферме у озера за этой разрушенной больницей, между Терским и Сунженским хребтами, недалеко от хутора Краснопавловского.

Мовсар разложил карту на столе и показал Осиповичу и проснувшемуся от шума и света Вороненко, где находится сейчас по данным разведки «Тамань».

– Надо нанести удар сейчас, а то уйдут! Этот Гусаченко хитер, как змея!

Осипович сказал тихо:

– Надо проследить аккуратно за ними! Когда они тронутся дальше, то мы их перехватим. Лучше всего бить не на стоянке, а в движении. Ты посмотри – им некуда здесь просто деваться. Сам посмотри – здесь одна дорога, здесь вторая, здесь хребты. Если они идут в Урус-Мартан, то им не обойти Алхан-калу, а им еще надо перейти Сунжу, а это возможно лишь по мостам в Алхан-кале, в Самашках и в Грозном! Поставь разведчиков сюда и сюда! Как только они двинутся с места, мы должны иметь возможность перерезать им любое направление и уничтожить их из засады. Сейчас они в обороне и взять их сложно, а они могут вызвать и воздушную поддержку, и огонь артиллерии и «Градов». Самые уязвимые они, на мой взгляд, на марше.

– Ты прав, Микола! Сто раз прав, я сам думал об этом! Но мне надо точно знать, когда они двинутся. А слежение за их частотами пока ничего не дало – они используют пока непонятное мне шифрование и меняют позывные каждые четыре часа. Возможно, если бы здесь был Юсуп, мы имели бы уже расшифровку, но несколько дней назад я его выгнал за убийство русской женщины и теперь сам жалею, что выгнал, а если он попал в руки гяуров? Надо было его убить!

– А кто такой Юсуп? Шифровальщик? – спросил Осипович, склоняясь над картой.

– Юсуп Берсанукаев – классный шифровальщик! Бывший офицер советской подготовки! – пояснил Мовсар и стукнул кулаком по столу.

– Мовсар! Ты что, головой повредился? А если он попадет в руки российской армии? Это же полный провал для тебя и других, кто использует ваши шифры. Ты же знаешь, что самое наше уязвимое место – это связь и шифры, а шифровальщики в случае угрозы захвата уничтожаются в первую очередь. Уж точно, лучше бы ты его пристрелил!

Мовсар молчал. Он злился на свое необдуманное решение. Но он считал, что Юсуп был человеком Хутиева, поставленным следить за ним и его действиями. Убить Юсупа было сложно, если учитывать сложные межтейповые и межсемейные отношения. Когда-то очень длительное время семья Юсупа и семья Мовсара имели между собой кровную месть. Погибло много мужчин прежде, чем старейшины рода остановили эту продолжавшуюся несколько десятилетий бойню, но память осталась и сейчас, а когда Хутиев навязал Юсупа, с которым он был из одного тейпа, Борзоеву, то совместная служба стала просто невыносимой. Само присутствие Юсупа, при всех его плюсах отравляло существование Мовсара, приводило его в ярость, а его замечания по тем или иным вопросам выводило Мовсара из себя. Юсуп старался вести себя независимо, что злило Мовсара. Объяснять все это даже бывшему соратнику по спецназу ГРУ, а ныне просто украинскому наемнику, Мовсар считал ниже своего достоинства.

– Так получилось, тебя это не касается! Если Юсуп попадет к русским и начнет работать на них, то значит, так решил Аллах! И его предательство падет тяжелым грехом на всю его семью. Его родственников изгонят из всех аулов и деревень и побьют камнями. Я не думаю, что Юсуп глуп, как баран и сделает это. Он ушел с оружием и ушел просто в другой отряд! – пояснил, еле сдерживая себя, Мовсар, видя недоуменное лицо Осиповича.

– Решил, так решил! Ты командир и принимаешь решения! – прекратил разговоры о Юсупе Осипович, видя, как переживает Мовсар, – давай лучше думать, что нам с этой «Таманью» делать?

– Я уже дал команду на выдвижение в их район некоторых сил в российской форме и с российскими документами, чтобы не вызывать подозрений. Здесь посты везде, я дал команду выдвинуться сюда и сюда – на все направления, куда они могут уйти.

– А может, их «Градами» там размазать и конец всему? – как бы с собой размышлял Осипович, – и задание выполнено и практически без потерь!

– Есть свои сложности в передвижении «Градов». Они очень уязвимы и если я их потеряю, то мне никто этого не простит. Это последние «Грады» нашей армии и их использовать будем только в крайнем случае. Вот если заставить их авиацию или артиллерию нанести удар по своим – это, действительно, результат. Я пытался это сделать, но этот Семенов из «Тамани» тогда выскользнул, как змея, подставив под удар других. Он нетипичный офицер, не выполнил задания командования!

Мовсар потянулся, размял руки, пощелкал костяшками пальцев.

– Мовсар, если ты принял решение, что и как делать – дай поспать! Но нас учили не так. Если есть возможность бесконтактного боя, то надо ее использовать! – зевнул во весь рот Осипович, показывая, что теперь все это ему неинтересно.

– Я посоветоваться зашел с тобой, Микола, как лучше решить? – обиделся Мовсар, сворачивая карту, – ты же специалист по проведению диверсий и тебя послал мне сам Аллах.

– А если посоветоваться, – немного оживился Осипович, – то надо делать, как я тебе сказал! Тем более, что ты теперь знаешь, где они находятся.

Он снова зевнул и направился к койке. Спали они с Вороненко, не раздеваясь, с оружием, в любой момент готовые вступить в бой. Мовсар задумчиво стоял у стола.

– И почему ты, Микола, не чеченец? Я бы на сто процентов доверял бы тебе, а так… Я не знаю, но буду думать сегодня ночью, а утром скажу решение! – Мовсар вышел из комнаты.

– А днем они будут совсем в другом месте! – сказал вслед Мовсару Осипович, переглянувшийся с Вороненко.

Вороненко и Осипович, погасив свет, легли спать. Мовсар включил свет на кухне и, видимо, изучал карту.

Спустя некоторое время он вызвал к себе Ахмеда.

– Надо послать запрос Хутиеву по поводу наших украинцев и чеченцев, которые пришли! Доверяй, но проверяй! Осторожному волку охотники не страшны. А вот не проверить их было бы ошибкой.

А утром они с Осиповичем и Вороненко вместе побежали на горку, на зарядку.

«Раз, два, три!» – считали Вороненко и Осипович. «Цха, ши, кхо!» – считал Мовсар.

– Я принял решение нанести по ним удар силами авиации и малыми силами их добить. Если они останутся на старом месте, все это сделать завтра перед рассветом. Вечером мы с вами выдвигаемся на исходные позиции. Туда же подтянем часть моего отряда.

Ночью Кузьма и Николай Николаевич с Ковтуном встречали прилетевшего на вертолете Ми-8 Арсена Гиоева.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – приветствовал прилетевшее командование Николай Николаевич.

Гиоев пожал руки Кузьме и Николаю Николаевичу. С ним прибыло человек пять офицеров и трое солдат с автоматами.

– Знакомься, Кузьма! Это представитель новороссийских десантников майор Геннадиев Владлен Витальевич, спецназовцы из Северной Осетии – майор Хуциев Михаил Александрович, с которыми вам предстоит взаимодействовать.

Кузьма и Николай Николаевич пожали руки прибывшим офицерам.

– Подполковник Бармотин Алексей Николаевич – спецназ ГРУ! – представился Кузьме и Николаю Николаевичу высокий и симпатичный офицер в форме десантника со шрамом через всю щёку.

– Пойдем смотреть вашу «Флориду»! – перешел сразу к делу Гиоев.

Николай Николаевич пошел показывать Гиоеву объект, а Кузьма с Бармотиным, с Геннадьевым и Хуциевым остались знакомиться с обстановкой.

Когда отворилась скала, Гиоев сказал:

– Я думал, вы меня разыгрываете!

Они прошли на пост дежурного, где собрался весь экипаж объекта. Младший сержант Боровиков доложил обстановку.

Гиоев почесал нервно себе затылок.

– По нашим данным объект давно уничтожен и к нему не имеется доступа. Так доложили нам по связи! Руководство объекта по нашим данным погибло при эвакуации. Странно все это! Владимир Иванович! – обратился он к высокому майору, сопровождавшему его, – осмотрите состояние объекта! Это наш специалист по подобным объектам майор Решетов! – пояснил он сопровождавшему его Николаю Николаевичу.

Боровков и его люди отправились показывать майору состояние объекта на технологический этаж.

Николай Николаевич доложил обстановку на объекте, потребностях объекта в снабжении и всех пленных.

– Этих «сибирских омоновцев» мы возьмем с собой и дезертира тоже, да и этих мальчишек ингушей с Кубани передадим вашим органам. Разберемся обязательно с зачистками нейтральных селений.

Подошли Кузьма с подполковником Бармотиным и майорами Геннадьевым и Хуциевым.

– Ну, что? Взаимодействие установили? – улыбнулся Гиоев.

– Так точно, установили, товарищ полковник – все нормально! – заулыбался Кузьма, – как выяснилось, мы с Лехой даже земляки с Кубани! – он хлопнул Бармотина по плечу и тот заулыбался, – я с Охотской станицы, а он с Дозорной. Это почти рядом. И с майорами наладили взаимодействие!

– Так тогда вам проще будет взаимодействовать! – заулыбались Гиоев и Николай Николаевич.

– Знаешь, что, Кузьма? Если ты не против, заберу я у тебя этого шифровальщика Юсупа Берсанукаева.

– Я дал ему слово офицера, что с ним будет все нормально и он согласился работать на нас. Если я его передам вам, то это, вроде как, будет уже нарушение соглашения. Надо с ним предварительно поговорить! – покраснел Кузьма.

– Все будет нормально, как ты обещал! Можешь ему это сказать. Но он нужнее сейчас в Моздоке. Очень много информации проходит в сетях боевиков. Возможность их читать нам даст гораздо больше информации, в том числе и о деятельности Борзоева и Хутиева.

– Надо бы сначала вывести отсюда женщин с детьми! – попросил еще Кузьма, – заполнить здесь пустые емкости дизельным топливом, восстановить склады с продуктами и санитарный блок современными лекарствами.

Гиоев все записывал в свою записную книжку.

– Этими вопросами займется теперь майор Решетов – он назначается командиром объекта! Майор Хуциев назначается командиром базового лагеря и обеспечивает охрану лагеря и объекта. Майор Геннадьев выставит из состава своего батальона блокпосты в тех местах, где мы ему покажем, но надо будет помочь с их оборудованием!

– Поможем! – радостно сказал Кузьма.

Майоры Решетов и Геннадьев ушли принимать личный состав, прибывающий в базовый лагерь на вертолетах.

– Как основное задание? – спросил Гиоев, когда за майорами закрылась дверь, – как прошло внедрение Осиповича и его группы?

– Осипович с четырьмя бойцами, трое из которых чеченцы, судя, по полученному сообщению, успешно внедрился в отряд Мовсара Борзоева! – Николай Николаевич шумно выдохнул воздух, посмотрел еще раз в свою записную книжку.

– Это хорошо! – протянул Гиоев, – теперь мы точно будем знать, что они затевают.

Кузьма разложил карту на столе.

– По данным нашей разведки Мовсар сейчас находится в поселке Староивановском и здесь же его узел связи, его отряд в составе десяти БТР-80, двух установок залпового огня «Град», трех установок ЗСУ4-23 «Шилка» и двухсот десяти проверенных и обученных человек во главе с Хункаевым Кож-Ахмедом, не просто воинов, а диверсантов, вооруженных самой современной техникой и вооружением, находятся на западной опушке Самашкинского леса. К ним готовы примкнуть для нашего уничтожения два отряда боевиков из Самашек и из окрестных сел численностью до восьмидесяти человек во главе с Хизиром Вачугаевым. Вытащить их и заставить играть по нашим правилам – это бы здорово. Здесь находится отряд Семенова – три БТРа, три МТЛБК с минометами, взвод прикрытия и отделение разведки.

– Давай отряд Семенова вытащим и выведем на нас, показав его Борзоеву! Здесь есть ущелье небольшое, лесистое, куда их можно завести между Терским и Сунжеским хребтами, а здесь расколошматим их силами вашего спецназа ГРУ, нашего спецназа ФСК, с привлечением СОБРА республики Алании и подразделения подполковника Бармотина, батальона ВДВ, располагающегося во Владикавказе! – предложил Гиоев. – Здесь поставим «Грады» и артиллерию, а выход из ущелья закроешь ты со своими орлами. Воздушное прикрытие наше из Северной Осетии. Из штаба руководства информируем только представителя ФСК по Чеченской республике. Минимум информации.

– Если мы только предложим эту операцию штабу группировки, то через час о ней будет знать Борзоев! – с горечью сказал, бросив карандаш на карту, Кузьма, – и потом, насколько я знаю, Борзоев – это специалист высшей квалификации! Он может нанести удары по нам и с помощью наших же вертолетов и артиллерии оттуда, откуда мы их не ждем!

– Это точно! – задумался Гиоев. – Но ударные вертолеты и основные силы авиации в Дагестане и у нас в Моздоке. Их я беру на себя. Артиллерию тоже усмирим через представителя ФСК по Чеченской республике при штабе Федеральной группировки.

Кузьма задумался, а потом выдал.

– Красиво, товарищ полковник, выглядит все на бумаге, а везде здесь горы, да овраги! – Кузьма смотрел на карту и хмурил брови.

– Чего ты, Кузьма, сомневаешься? Ведь разгромили мы совместно Бексултанова в Наурском районе? И опыт показывает, что вместе мы можем многого добиться! – продолжал давить на Кузьму Гиоев, – ваш Науменко нас поддержит, можешь с ним связаться.

Видимо, этот довод был решающим, и Кузьма с некоторыми сомнениями все же согласился. Они все обступили карту и обговаривали особенности выполнения задания.