Кузьма запросил у Науменко два дня на приведение вооружения и людей в порядок. Итого отряд «Тамань» потерял восемь человек убитыми и четверых ранеными и два человека – Эриндженов и Маныла – ушли в Калмыкию сопровождать отару украденных у калмыков овец. Итого в отряде числилось 148 человек, остались в отряде дополнительно два освобожденных солдата и четверых чеченцев, которых откуда-то привел Николай Николаевич, во главе с Абубакаром, которого Кузьма назначил командиром пятого отделения. Оружие, вывезенное из хранилища у Двурогого кургана, в основном сдали Гиоеву. Правда, было разрешено восстановить израсходованное за счет этого оружия. Осипович и отец Михаил прихватили изрядное количество крупнокалиберных пулеметов, гранатометов, биноклей, мин, снаряжений и снайперских винтовок иностранного происхождения.

– А что? Хорошая вещь! – хвастался отец Михаил, потрясая в воздухе снайперской винтовкой, взятой из захваченного арсенала, – прицел отличный, в темноте подсвечивается и даже видно расстояние до цели. Теперь я вооружу такими всех своих снайперов.

– А чем «Винторезы» тебе не нравятся? – спросил, улыбаясь, Осипович.

– И то и другое хорошо, но «Винторез» тяжелее, этот проще! – ответил отец Михаил.

Кузьма, попрощавшись с Гиоевым, проводил до вертолета раненых, сопровождаемых Лизой Хохонько, которая опиралась на вырезанную ей Николай Николаевичем палку.

– Мы обязательно вернемся, только ждите нас! – обещал Ставридис, которого проносили на носилках к вертолету.

Николай Николаевич о чем-то долго говорил с Лизой и перед самым отлетом поцеловал ее в щеку.

Кузьма посмотрел и усмехнулся.

Они отошли в сторону и, придерживая шапочки, пока вертолеты, взлетая, уходили в разгон, инстинктивно пригибали головы.

– Ты знаешь, Кузьма, я думаю, что если эту крепость строили хазары, то у них умные были инженеры, – задумчиво сказал Николай Николаевич, – построили крепость на маленьком ключевом озере, то есть с водой вопрос решили, а вход в подземный ход сделали через это озеро.

– Да, археологам здесь есть что искать и что изучать! Хорошо, что мы отправили в Краснодар деньги, старинное оружие, и, главное, эти записи! – сказал задумчиво Кузьма, – надо все входы как следует заложить, чтобы без нас сюда никто не проник. После войны разберемся.

– Это ты правильно сказал, – ответил Николай Николаевич, – я дам команду закрыть все входы вниз и в пещеру с озером и со стороны дальнего кургана в подземный ход. Так бросать нельзя, а то боевики здесь точно окопаются!

– И надо будет заложить сюда излишки вооружения, продовольствия, обмундирования. Пусть это будет нашей секретной базой! – тихо сказал Кузьма, поглядывая на Гиоева, чтобы тот не слышал, – мало ли еще пригодятся. А так отдашь, глядишь, через пару недель у боевиков объявится.

В течении дня казаки приводили в порядок укрепление, закладывали ходы, готовились к походу.

Старшина отряда Волков принес Кузьме новые списки отряда, куда включил всех новых членов: Злого, Светова, Абубакара и еще четверых пожелавших воевать с ними чеченцев от Николай Николаевича. Вместо Громова командиром второго взвода Кузьма назначил Ковтуна, командиром 5-ого отделения назначил Абубакара с присвоением звания старшины 2 статьи. В пятое отделение включил бывшего российского солдата Нехорошева. В четвертое отделение, понесшего наибольшие потери, включили Сашу Злого, Сергея Светова и Францетиса, единственного уцелевшего из пятого отделения. Сашу Эриндженова и Джамумбо Манылу включили в пятое отделение разведвзвода к Мирошенко. Кузьма долго рассматривал список отряда, сидя у костра. К нему подсел Осипович, посмотрел в списки через плечо Кузьмы.

– Забираешь у меня Ковтуна?

– А что поделаешь? Необходимо усиливать боевой взвод, понесший наибольшие потери. Сам знаешь, Громов погиб.

К костру подошел Николай Николаевич, взял списки, посмотрел их.

– А чего чеченцев включил не в разведвзвод, а пятым отделением во второй взвод. Я планировал, если уж так получилось, что они к нам пришли, использовать их в нашей основной операции.

– А мы и будем их использовать! – сказал Кузьма, строгая ножом попавшуюся ему под руки палку.

– А где мы найдем теперь наших негра и калмыка – Манылу и Эриндженова?

– Надеюсь, что по пути они нас догонят. У них четыре лошади и для нас они не лишние. А с другой стороны, я не мог их не отпустить, – опустил голову Осипович, – надо было помочь калмыкам доставить отару в Калмыкию и если понадобится, то помочь отбиться от ногайских бандитов.

Миронов с его людьми привели в порядок единственную уцелевшую «Шилку» и испробовали ее. Проверили на предмет ведения огня из всех четырех стволов. Испытания прошли нормально. Кузьма и Николай Николаевич пришли посмотреть на эти испытания.

– Ну, теперь у нас есть еще и ПВО! – пошутил Кузьма, – жаль у боевиков нет авиации.

– Ничего, «Шилка» себя хорошо проявит и в наземном бою! – ответил Миронов, довольно потирая руки.

Настроение у казаков было не очень хорошим. Только недавно проводили своих погибших товарищей. Вечером, когда солнце зашло за дальние курганы, все казаки, собравшись у костра, сидели и рассказывали разные истории, обменивались впечатлениями, потом Мирошенко запел довольно грустную старинную казачью песню, казаки стали подпевать и среди голосов раздавался чистый голос Насти Черемухиной.

Осипович, услышав голос Насти, отпросился у Кузьмы.

– Пойду, посижу с казаками, попою немного. А потом, надо проверить коней. Они пасутся на дальних курганах, там мои разведчики их пасут.

– Давай, иди! Завтра утром выступаем. Сегодня последняя ночь здесь. А я первый раз слышу эту песню в такой интерпретации.

Осипович побежал к костру казаков.

– Осипович не петь, а к Насте побежал! – съязвил Николай Николаевич.

– А если бы была Лиза? Ты бы побежал? – глядя в глаза Николаю Николаевичу, спросил Кузьма.

– Если бы Лиза была, побежал бы! – твердо ответил Николай Николаевич, – и я рад, что она сейчас далеко от войны. А закончится война – женюсь на ней! – и он испытывающее посмотрел на Кузьму.

Тот поежился, но ничего не сказал, видимо, вспомнив о чем-то своем.

Раздался громко гимн Кубанского казачьего войска. И Кузьма, и Николай Николаевич начали тоже подпевать у своего костра, заразившись общим чувством единения.

К ним подсел Абубакар и прикурил от костра. Его друзья сели на корточки сзади.

– Кузьма, извини! Сам понимаешь, как нам трудно воевать против своего народа.

– Абубакар, а ты воюешь не против своего народа, а именно за него. Здесь важно понять, кто несет мир вашему народу. Вот смотри, – оживился Кузьма, взял в руки прутик, став очень серьезным, – при Советской власти как вам жилось? Я не имею ввиду депортации. Казаков так же депортировали, но гораздо раньше. Я сам принадлежу к семье, которую выслали далеко на Восток, на Амур. И дед с отцом смогли вернутся на Кубань лишь когда начали возвращаться в Чечню и вы. И как вам жилось после 91 года?

– Плохо жилось. Старикам пенсия перестала приходить, многих людей стали убивать. Были плохие моменты, но жили. При Советской власти было другое дело. У всех была работа, молодые могли учиться в институтах. Наш представитель Хасбулатов стал профессором, жил в Москве, и многие чеченцы получили хорошее образование. Вон Дудаев стал генералом, и многие чеченцы служили в армии на высоких должностях.

– А теперешняя жизнь тебя устраивает? Сколько людей стали беженцами? Сколько людей погибло? Мы здесь только для одного, чтобы чеченский народ мог жить нормально! И сделаем все, что в наших силах! Мы пришли воевать не с чеченским народом. И можешь быть уверен, что я не позволю никому из своих просто так убивать мирных чеченцев! – Кузьма ударил прутиком по земле.

Солнце зашло и вершины Черного кургана мрачно высвечивались в свете луны.

– Ты не дашь! А там знаешь, что такое зачистки? Сколько грабежей простых людей организуют ваши солдаты? Люди озлоблены против вашей армии!

– Абубакар, теперь ты тоже наш солдат, вернее, старшина 2 статьи. Сейчас я тебе скажу то, ради чего мы здесь. Мы очень рассчитываем на тебя и твоих людей. Наша задача остановить эту войну и без вашей помощи этого мы сделать не сможем. Поэтому я и пригласил тебя и тех, кому не безразлично будущее Чечни, к нам. Ты в любой момент можешь уйти от нас, если увидишь, что я тебя обманываю.

Абубакар задумался, а затем отошел к своим чеченцам со своего отделения и стал о чем-то с ними говорить. С их стороны разносились их гортанные фразы, напоминающие клекот орлов, иногда перемешивающийся с русскими словами.

Осипович пошел обходить дозоры. Даже здесь нельзя было расслабиться. Даже разбитый враг мог нанести свой удар.

Накануне выхода Кузьма приказал собрать к нему офицеров. Когда все собрались, он негромко сказал:

– Сейчас начальник связи проведет краткий инструктаж по позывным.

Суворов открыл свои бумаги.

– Связь на марше на частоте № 18. Позывные должностных лиц: позывной командира – «Сабир», капитана Осиповича – «Иса», капитан Кравчук – «Руслан», майора Носова – «Ханпаша», позывной майора Семенова – «Вагиф», майора Миронова – «Мансур», мой позывной – «Дервиш», позывной старшего лейтенанта Плахова – «Нурали», позывной младшего лейтенанта Волкова – «Ваха», позывной старшего лейтенанта Лихошерста – «Лечо», позывной старшего лейтенанта Варганова – «Садык». Позывные БТРов: боевые БТР – командный – «Джохар», БТР № 1 – «Самет-1», БТР № 2 – «Самет-2», БТР № 3 – «Самет-3», БТР № 4 – «Самет-4», БТР № 5 – «Самет-5», БТР № 6 – «Самет-6», БТР-7 – «Самет-7», БТР – транспортный – «Аслан», медицинский – «Арсен». Позывные МТЛБТ № 1 – «Шурави-1», № 2 – «Шурави-2», № 3 – «Шурави-3», № 4 – «Шурави-4», № 5 – «Шурави-5», № 6 – «Шурави-6». Отделения разведки – первое – «Борзой-1», второе – «Борзой-2», третье – «Борзой-3», четвертое – «Борзой-4», пятое – «Борзой-5», Шилка – «Шамиль», бензовозы – «Нюра», «Маша», «Глаша». Остальные сигналы остаются, пароль – восемь, на завтра – пять, на послезавтра – девять, потом передам по радио в качестве даты с парольной цифрой. Проинструктируйте всех связистов!

Все офицеры добросовестно записывали им выданные данные.

Когда все записали, Кузьма негромко добавил:

– А теперь самое главное! Вступаем на потенциальную территорию противника. Главное – скрытность связи и местонахождения. Запишите приказания по определению места. Назначаю реперные точки, относительно которых определяем место в угловой системе координат. То есть пеленг относительно реперной точки, и дистанция на пеленге в милях. Пеленг и дистанция шифруются с помощью парольных чисел, и только в таком виде передаются по радио. Первая цифра кодирует пеленг, а вторая – дистанцию.

– А как пеленг определять? – спросил майор Семенов.

– У вас всех есть офицерские линейки, на всех линейках есть транспортиры. Угол рассчитывается относительно севера – нуля градусов и потом добавляется парольное число. Дистанция рассчитывается по пеленгу, затем делится на 1,872 – получается расстояние в морских милях и прибавляется парольное число. Теперь реперные точки на первые три дня6 № 1 – церковь станицы Калиновской, № 2 – мост станицы Ищерской, № 3 – мост станицы Червленой. Через три дня смена реперных точек и паролей с нулей часов среды – реперная точка № 1 – мечеть Закан-юрта, мечеть Урус-мартана, мечеть Алхан-юрта. Пароли на первые три дня – 17 и 7, на вторые три дня – 12 и 5. Вопросы есть?

Семенов почесал затылок.

– Придумают это все флотские, а мы распутывай! Неужели нельзя все по нормальному, как всегда делают в армии?

– По нормальному нельзя. Радио слушается, тем более, даже с ЗАСом, а в штабах сидят кое-где предатели, боевики имеют хорошую подготовку разведки советских вооруженных сил, знают правила раодиообмена, системы паролирования и определения места, чтобы выжить – надо крутиться. Ты все, Аркадьевич, записал? Ты идешь отдельно с частью отряда, поэтому то, что я сказал – очень важно, особенно для тебя.

– Ладно, разберусь! Не маленький, чай! Надо все просто переварить! – пробурчал Семенов, разглядывая свои записи.

– Переваришь – не маленький! Со мной на командном БТРе идет Суворов, писари и шифровальщик, на БТР-1 – майор Семенов, Ковпак и первое отделение, на БТР-2 – Павленко и втрое отделение, на БТР-3 – Волков и третье отделение, на БТР-4 – Ковтун и четвертое отделение, на БТР-5 – Носов и пятое отделение, на БТР-6 – майор Варганов и шестое отделение, на БТР-7 – Царегородцев и седьмое отделение, медицинский БТР – старший лейтенант Плахов, медики и отец Михаил, технический БТР – майор Миронов и его специалисты, МТЛБТ № 1 и № 2 с минометами – старший лейтенант Лихошерст и его люди, МТЛБТ № 3, № 4, № 5, № 6 – снабженцы и восьмое отделение, трофейные УАЗы и «Нивы» – девятое отделение. Вопросы есть? «Шилка» передается в подчинение старшего лейтенанта Лихошерста и обслуживается его людьми, механика-водителя им выделит майор Миронов.

Перед выходом Кузьма приказал построить казаков. Машины и БТРы стояли загруженные. Николай Николаевич скомандовал строю и доложил ему:

– Отряд «Тамань» для выступления построен!

Кузьма вышел вперед.

– Сегодня выступаем на станицу Червленую, которую проходим без остановки, переправляемся по мосту через Терек и идем через Грозный на Ханкалу. Там нас будут ждать и там ночуем. Впереди идет конная разведка в составе первого и пятого отделений. За ними колонна БТРов и машин и замыкает второе отделение конной разведки. В боковом охранении идут третье и четвертое отделения конной разведки.

Казаки молчали. Лишь один Лихошерст почесал затылок и отдал какие-то приказания своим людям.

Вперед вышел отец Михаил и скомандовал:

– На молитву!

Казаки сняли береты, а чеченцы пятого отделения показательно вышли из строя.

– Господи сил с нами буди: иного бо разве Тебе Помощника в скорбех не имамы. Господи сил, помилуй нас. Суди, Господи, обидящая нас, победи, борющая нас. Приими оружие и щит и восстани в помощь нашу. Всесвятая Богородице. Во время живота моего не остави мене, человеческому представительству не ввери мя, но Сама заступи и помилуй мя. Все упование мое на Тя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под кровом Твоим. Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его.

Казаки крестились и повторяли слова молитвы.

– Кройся! – скомандовал Волков. И все казаки надели свои вязанные шапочки, а чеченцы встали в строй.

– По машинам! – скомандовал Николай Николаевич.

И строй рассыпался, все побежали занимать места в машинах и БТРах.

– Михаил Юрьевич, идешь до развилки степной дороги на Ищерскую и Червленую и останавливаешься! – приказал Кузьма Осиповичу, – там сделаем привал. Николай Николаевич, садись ко мне, надо кое-что обсудить!

Все казаки разбежались по БТРам и машинам.

– Всем «Гвоздика»! – скомандовал Кузьма.

– «Гвоздика»! «Гвоздика»! «Гвоздика»! – неслось в эфире. Командиры взводов, занявшие места в люках машин, дали команду на начало движения механикам-водителям.

Колонна двинулась вперед. Вперед ушло первое отделение разведчиков во главе с Осиповичем.

– Николай Николаевич, я не хочу идти в Грозный, тем более, что все знают, что мы идем в Ханкалу. Наша цель – Урус-Мартан! Туда мы и должны идти кратчайшим путем. Нас ждут там и там наша основная работа.

– А как, Кузьма, ты планируешь это сделать?

– Планирую с развилки повернуть на Ищерскую и до вечера провести в Ищерской. Тем более, надо как следует познакомиться с майором Золотовым, – Кузьма улыбнулся, – дальше переправляемся через Терек по Ищерскому мосту. Группу из трех БТРов во главе с Семеновым, я с ним уже поговорил, направляем на Червленую вдоль Терека, как отвлекающий маневр. Сами же переправляемся через Ищерский мост и идем через Горагорский до Ганюшек, вроде как – на Грозный. Золотов и нам и Семенову даст милицейское сопровождение. А дальше, – Кузьма показал карандашом на карте, – поворачиваем резко на юг и идем к Самашкинскому лесу. Там полно боевиков и нас никто не ждет. С этой развилки опять поворачиваем на Грозный и идем до Алхан-Калы. И от Алхан-Калы (бывшая станица Ермоловская) резко поворачиваем опять на юг и уходим через Сунжу на Алхан-Юрт и оттуда напрямую на Урус-Мартан, где нас ждут. Если будет все, как я рассчитал, то мы будем завтра во второй половине дня на месте. Но коррективы может внести обстановка! – Кузьма улыбнулся.

– Кузьма Степанович, тогда я предлагаю направить с Семеновым два МТЛБТ с минометами и один с полевой кухней, есть-то им надо. На сухпаях далеко не уедешь. И в Ханкалу не заходить, а идти прямо на Урус-Мартан через Черноречье на Алхан-юрт, где можно с ними встретиться. И предлагаю конную разведку с ними не посылать. Скажем так, у нас это отвлекающий момент. Послать с ними Алешечкина и пару УАЗов. Ну и связь с нами постоянная.

– Принимается, а там мы выйдем им навстречу от Урус-Мартана, если у них будут задержки, и будем их сопровождать до места.

Колонна начала движение. Вперед ушли на конях разведчики Осиповича. Кузьма и Николай Николаевич перебрались на броню БТР. Яркое солнце и легкий ветерок заставили многих казаков выбраться на броню БТРов и поснимать с себя все, что можно, за исключением автоматов и бронежилетов. Боевые разгрузки, тельняшки, камуфляжные куртки все ушли вовнутрь БТРов. Колонна двигалась с небольшой скоростью, держа расстояние до передовой группы разведчиков приблизительно на дальности видимости. Если передовые разведчики скрывались за курганом, то на дальности прямой видимости оставался один из разведчиков, оставленный, как маяк, и лишь, когда первый БТР подходил к нему – он стремглав скакал догонять свой передовой отряд.

В районе хутора Капустина отряд пересек канал Наурско-Шелковскую ветвь, как и прежде, на полях вокруг канала работали люди, видимо, из станиц.

Несколько человек подошли к приближающимся бронетранспортерам. Кузьма дал команду по колонне остановиться. Спрыгнул с брони с Николаем Николаевичем и направился к остановившимся людям.

Уткнув в землю лопаты и кирки, несколько женщин и стариков смотрели на подходивших офицеров.

– Бог в помощь! – поприветствовал Кузьма местных жителей.

– И тебе не хворать! – ответил хмурый старик, – и откеля вы тут нарисовались, морячки или десантники?

Видимо, он заметил на ком-то тельняшки в разрезах камуфляжа, черные шапочки и морские штаты на рукавах.

– Морская пехота Черноморского флота.

– Так вам хохлы не разрешают воевать в Чечне! – сказал осведомленный всем старик.

– Так мы не с Крыма, а с Новороссийска! Видишь надпись «Тамань»? – Кузьма показал на значок, нарисованный на БТРе.

– И идет вас такая масса, а все сражения проигрываете! И попрут вас «Досы», а нам что делать, морячок, может, скажешь? Бросать все, начиная от могил предков и наших уже полуразрушенных храмов, и бежать туда, где нас никто не ждет? Или голыми руками сопротивляться и умирать в своем курене?

– Не скажу я, деду, тебе ничего! Идем, чтобы не надо было вам бежать, а уж как получится, так получится. Здесь видишь, у вас рядом Бексултанова Аслана разбили, теперь в горы пойдем. Может, и там что получится?

– Так это вы разбили этого вурдалака? А нам сказали, что тот отряд ушел в Наурский район, ихнего эмира ловить! – улыбаясь, сказал старик.

Женщины и старики, еще подошедшие с полей, радостно зашумели.

– Да в горы нам надо, там есть вурдалаки поболе вашего Бексултанова и наурского Султана Магомадова. Так что нас туда перебрасывают.

– А здесь что же? Не надо порядок наводить? Вот найду вашего генерала, обязательно пожалуемся или самому Ельцину. Только появились нормальные ребята у нас в районе, как их тут же забирают.

– Товарищ офицер, чистой воды хотите? – спросила, улыбаясь и глядя в глаза, симпатичная молодая женщина с завязанным сзади на шее белым платком.

– Ты, Василиса, не очень-то офицера трогай, ему ехать надо бы!

В этот момент подбежала из медицинского БТРа Настя Черемухина и обняла строгого деда.

– Здорово, дед Сашка, ты чего достаешь нашего командира, не даешь двигаться дальше? – ее счастливое лицо сверкало, – то мой родич! – пояснила она Кузьме.

– Тю, Настена, подружка! А мы тебя схоронили давно, еще как тебя боевики забрали с собой. Оттуда никто не возвращался! – протянула Василиса, предлагавшая воду Кузьме, – так энто твой офицер? Ты скажи, я его не трону!

– Не, то мой командир, Кузьма Степанович! – покраснев, как помидор, протянула она, потому что сзади подъехал Осипович, и она увидела, что он внимательно слушает эти женские разговоры, – и с чего ты взяла, что я буду переживать, ежели ты его и тронешь?

– Кузьма – хорошее русское имя! – протянул, задумавшись, дед Сашка, – тогда не будем вас задерживать, коли вы так спешите.

– Отчего же? Я бы с удовольствием задержала бы на денек энтого казака! – протянула Василиса, завлекающее глядя на Кузьму.

Тот смешался и покраснел.

– Васька! Так ты шо, не видишь, что энто не казаки, а моряки? – поправил женщину дед Сашка.

– А чего они тогда не на крейсерах, а на конях? Это по форме он вроде моряк, а как штаны снимет, так окажется, шо казак! – пошутила Василиса и в ее карих глазах запрыгали чертики.

Кузьма смутился и отвел глаза: «Вот Русалки нам только не хватало. А глаза, какие – утонуть можно. Черт, черт, черт! Упаси, Господи, от такой!»

– Чего засмущался, начальник, али я неправду гутарю? У нас тут казаков не было с Советской власти. Обголодавшись мы здесь. Верно я гутарю, казачки? – она повернулась за поддержкой к женщинам, обступившим их.

И Кузьма совсем потерялся от ее взгляда. Казалась, она испепелит его взглядом. Женщины недовольно зароптали и лишь несколько словами поддержали бедовую Василису.

– Оставил бы человек десять свои морячков нам для поддержки. А то у нас из казаков дед Сашка и остался. А у него в штанах ничего нема, акромя протеза с Ерманской войны.

– Цить, бесстыжие! Раскудахтались! Вот достану свой протез – узнаете, как над ветераном издеваться! – рассердился под женский смех дед Сашка.

Казалось, что они так давно не смеялись и смех был каким-то нервным.

– Извини дед, что надо идти! Прости, что не можем остаться и защищать вас. По машинам! – скомандовал смущенный Кузьма и все казаки стали запрыгивать на БТРы и в машины.

Настя обняла деда Сашку, поцеловала Василису и еще несколько женщин и побежала к своему медицинскому БТРу.

– «Гвоздика»! – раздалась команда с командирского БТРа и вся колонна медленно двинулась вперед.

Старики и женщины провожали взглядами проходившие мимо них машины.

– Поеду-ка и я в станицу! – вдруг засобиралась Василиса, – я ж тоже фельшер. Мы с Настей вместе учились в медухе. А вдруг этот красавец возьмет с собой? А не возьмет, так сама поеду! Надоело сидеть здесь и ждать, когда приглянусь кому-нибудь из боевиков, и он заберет меня к себе в горы детей ему рожать или подштанники ихним бабам стирать.

– Тьфу на тебя, Васька! Только об одном и думаешь! – сплюнул дед Сашка и пошел работать в поле.

Василиса поймала каурого коня, который пасся рядом в поле, вскочила на него безо всякого седла и поскакала вслед уходящей в сторону станицы колонне.

– Вот сорви голова! Некому за ней последить, некому ее взнуздать, как следует! – пробормотал дед Сашка и перекрестил ее вслед. – дай Господь ей счастья!

Минут через пятнадцать она догнала второе отделение и поехала, не спеша, с ними.

– А без седла ничего не отобьешь себе? – спросил ее Алексей Белов, любуясь женской красотой амазонки. От быстрой скачки платье задралось вверх и обнажило крепкие красивые женские ноги.

– Мне то и отбивать нечего! Это ты себе ничего там не отбей! – парировала она и засмеялась.

Громко рассмеялись все казаки, слышавшие их разговор. Сконфуженный Алексей замолчал.

Колонна отряда «Тамань» вошла в станицу Ищерскую. На окраинах разведчиков встретили блокпосты. Старший лейтенант в бронежилете и каске строго спросил подъехавшего Осиповича:

– Что за подразделение? Куда следуете и почему без милицейского сопровождения?

Осипович спрыгнул с коня.

– Передай коменданту Ищерской майору Золотову, что отряд морской пехоты ЧФ «Тамань» во главе с подполковником Гусаченко следует в Ханкалу.

Старший лейтенант по связи пошел докладывать коменданту. Колонна машин встала на дальности видимости блокпоста. Старший лейтенант через несколько минут позвал Осиповича в помещение поста, где стояла радиостанция.

– На связи майор Золотов. Куда следуете?

– Капитан Осипович, следуем в Ханкалу по приказанию руководства группировки. Все документы с собой и готовы предъявить.

– Сейчас согласую с руководством и буду у вас.

Спустя минут пятнадцать подъехал майор Золотов со старшим лейтенантом, который представился Смирновым, представителем военной контрразведки. Майор Золотов что-то долго еще выяснял по связи в станице Наурской у своего командования. Наконец, переговоры закончились к удовлетворению Осиповича, и Золотов поехал к стоящей у обочины дороги колоне знакомиться с Кузьмой.

– Ну, здравствуй, Константин Михайлович! Выручил ты нас здорово у хутора Парамонова! – тряс представившемуся майору руку Кузьма.

– Да и вы, Кузьма Степанович, выручили нас здорово!

Старший лейтенант отвел в сторону Николая Николаевича и о чем-то долго с ним разговаривал.

– На переднем БМП должен быть обязательно флаг Российской Федерации при движении по дорогам! – инструктировал Кузьму Золотов, – странно, что вам не сказали об этом в Моздоке. И потом, мы даже не засекли вашего пересечения границы Чечни ни на одном из наших постов и это всех просто удивляет. Если смогли пройти вы, то смогут пройти и бандиты.

– Да они и ходят по степям и степным хуторам и кошарам, как у себя дома! – вступил в разговор Осипович, – люди запуганы, те, кто мог оказать сопротивление – убиты, женщин насилуют, солдат пленных используют, как рабов.

– Вы правы! – нахмурился майор Золотов, глядя в сторону степи, – на все силы не хватает! Спасибо вам, что вы помогли нам избавиться от этого эмира!

– Да не переживайте так, майор, свято место пусто не бывает, появится новый! – ухмыльнулся Осипович, – человек поди ж с сотню ушло от разгрома! А потом, есть Шелковской район, оттуда придут новые. Наши руки туда пока не дотянулись. Вам надо наладить агентурную разведку и выдать оружие хуторянам и станичникам, чтобы сами себя защищали.

– Выдал бы, да запрещено властями категорически! Мало того, приказано охотничьи винтовки отобрать.

– А бандиты там вооружены до зубов! Даже «Грады» и «Шилки» имеют на вооружении. Жаль танков не видели, а то пополнили бы свое вооружение. Я так о паре танков мечтаю. Ладно, не надо Т-80, пусть будут Т-72, хотя бы пара штук и то бы хорошо! – сказал подошедший майор Миронов.

Все заулыбались, зная пристрастие майора.

– Ну что, идем в станицу? – предложил майор Золотов, – БТРы и МТЛБТ размещайте на площади! Матросов и старшин накормим в нашей столовой комендантской роты, а офицеров приглашаю к себе.

– Да нет, не будем вас объедать! У нас и сухпаи есть и кухни, можем сами себе приготовить, если понадобится. Давайте решать наши вопросы, и мы пойдем дальше. Время, время! – Кузьма показал на часы. – Прежде всего нам нужна обстановка на дорогах, чтобы выбрать маршруты движения колонн.

– Колонн? А вы планируете несколько колонн? – переспросил Золотов и нахмурился.

Через полчаса колонна втянулась на площадь перед зданием, на котором висел российский флаг. Кузьма, Николай Николаевич, Осипович и Семенов пошли в помещение комендатуры согласовывать дальнейшие действия. К Кузьме подошел Абубакар.

– Кузьма, можно я съезжу к своим родным в станицу Савельевскую.

– А остальные как твои, тоже поедут? Бери тогда «Ниву», но мне не хотелось, чтобы вы светились там в нашей форме. Переоденьтесь, возьми заодно Алешечкина, он не помешает, а так со стороны посмотрит на обстановку. Сам понимаешь.

– Не доверяешь?

– Почему не доверяю? Он говорил, что у него там кум живет, и он давно хочет его навестить! – схитрил, улыбнувшись, Кузьма.

– Да, он похож на нашего, и если кум, то все будет нормально. Остальные мои не поедут, сказали нет у них там дел, да и они не из Савельевской, а из Шелковского района. Поеду я один, надо с женой побыть в связи со смертью Шамиля. Форму я сниму и одену простую куртку без знаков различия на всякий случай, а то потом кто-нибудь семье что сделает, что я у вас.

Кузьма вызвал Алешечкина и о чем-то долго инструктировал.

Через некоторое время Абубакар вместе с Алешечкиным укатили на «Ниве» в станицу Савельевскую.

В помещении комендатуры два часа совещались о том, как будут далее двигаться машины колонны.

– Ну зачем, Кузьма Степанович, такие предосторожности, как разделение колонны? Так мне надо вам давать два сопровождения. Потом, через Червленую, я думаю, безопаснее идти, если, конечно, вы идете на Ханкалу. По левую сторону Терека проще попасть в засаду, напороться на боевиков. Подумайте, как следует!

– А куда же еще, кроме как на Ханкалу? – усмехнулся Кузьма. – Ну, раз безопаснее, значит, там и пойдут Семенов, Варганов и Лихошерст. А мы с Осиповичем пойдем там, где опаснее. Иначе зачем мы пришли сюда? Ведь не от боевиков бегать и прятаться? Мы же не тыловики!

– Тут побегаешь, только прижмем – перемирие заключают, но перемирие получается, вроде как, с одной стороны. Они стреляют, а мы отвечать не можем!

– Слышали, – нагнулся над подробной Генштабовской картой Осипович, – не могу понять, здесь в Самашкинском лесу обозначены три бандформирования, и вы ничего не можете с ними сделать?

– Да, как сказать? Наверное, с твоей стороны, капитан, сложности никакой. Но только как начинаем, их кто-то предупреждает, и они закапывают оружие и отсиживаются, как мирные жители в соседних населенных пунктах. Как уйдем – выкапывают оружие и вперед!

– Ясно! Значит, мы там не пойдем! – улыбнулся Осипович и, незаметно усмехнувшись, посмотрел своими удивительно голубыми глазами на Кузьму.

– С Семеновым пойдут БТРы № 1, 2, 3, МТЛБТ № 1, 2 и 6, а также два УАЗика. Встречаемся в Алхан-юрте на повороте на Урус-Мартан во вторник в 18 часов. Если будут изменения – все по связи!

Через час, подняв на первом БТРе российский флаг, подаренный комендантом Ищерской, колонна майора Семенова начала движение. Знамя отряда Волков передал на командирский БТР Суворову. Колонну возглавил БТР из комендантской роты станицы Ищерской, который должен был довести колонну до станицы Червленой, а оттуда уже должно было быть придано милицейское сопровождение.

– Кузьма Степанович, а почему, собственно, «Тамань», а не Новороссийск», например, или «Севастополь»? Для моряков эти названия вроде ближе? – спросил Кузьму Золотов, когда проводили колонну Семенова.

– Все просто! – улыбнулся Кузьма, – наша бригада морской пехоты стоит в Новороссийске, а наш полк размещается в Тамани.

– А почему у вас нет гвардейских значков, вроде как, бригада у вас гвардейская?

– В Севастополе стоит гвардейская бригада, а у нас полк не гвардейский пока, поэтому и нет значков! – улыбнулся Кузьма, удивляясь настойчивости Золотова.

Внезапно по радио сообщили с блокпоста, что задержаны два всадника – негр и калмык, которые догоняют отряд «Тамань».

– Константин Михайлович – пропусти! – это мои, отгоняли угнанную отару овец в Калмыкию. Вернулись.

Золотов дал команду пропустить и через десять минут Саша Эриндженов и Маныла стояли перед Кузьмой и Золотовым.

– Все нормально? – спросил Кузьма.

– Нормально, дошли до поселка Ульдючаны. Там все нормально – их встретили, и мы быстрее хотели догнать вас. Нам рассказали, что у Черного кургана было большое сражение. Мы видели много могил. Много наших погибло?

– У нас погибло семь человек и десять отправлены в госпиталь! – нахмурившись, ответил Кузьма. Он с болью относился к вопросам, когда ему напоминали о потерях. Знал, что по возвращению придется держать ответ перед родителями и близкими убитых.

– Разрешите идти к своим в отделение? – спросил Саша.

– Вы теперь в пятом отделении у Мирошенко! – напомнил Николай Николаевич. И, получив разрешение, Саша с Манылой отправились к своим друзьям.

Николай Николаевич пообщался со своим коллегой и недавно вернулся к Кузьме и Золотову. Видимо, сведения, которые он получил, были не очень хорошие и он выглядел расстроенным.

Уже собирались трогаться, когда к Кузьме подошел доктор Плахов с улыбающимися Настей и Василисой или, как он ее сразу назвал, Васькой.

– Тут такое дело, Кузьма Степанович! Лиза Хохонько ранена, а у меня фельдшеров – раз два и обчелся. А здесь подружка Насти Черемухиной Василиса Новгородцева, – он посмотрел на девушку и сразу покраснел, – специалист, работала в местной больнице операционной медсестрой. Закончила медучилище и два курса медицинского института. Нам другого такого специалиста не найти!

Василиса Новгородцева во все глаза рассматривала Кузьму и улыбалась. Он посмотрел на нее и, смущаясь, опустил глаза.

– Конечно, возьмем! – обрадовался Николай Николаевич, – врачи, а особенно грамотные медсестры, всегда нужны на войне. Кузьма Степанович! Надо брать ее, а я согласую все с Краснодаром.

– Ну, надо, так берите! Переоденьте ее в нашу форму. Пора начинать движение! – сказал Кузьма и раздраженно спросил, – Алешечкин и Абубакар вернулись?

– Так точно, час назад! – доложил Осипович.

– По машинам? – спросил Николай Николаевич.

– Ежели сопровождение пришло, то по машинам!

– Сопровождение уже ждет вас! – ответил майор Золотов.

Кузьма, Николай Николаевич и Осипович пожали руку Золотову и мрачному старлею из ФСК.

«Гвоздика»! – разнеслась знакомая команда по колонне и колонна начала движение. Когда последний взвод конных разведчиков скрылся за мостом, Золотов сказал старлею особисту:

– Не похожи что-то они на моряков!

– А они и не моряки! – ответил задумчиво старлей, – это морской спецназ – морские солдаты! – только никому, Константин Михайлович – сведения секретные! Приказано им содействовать во всех вопросах. За ними охотятся со страшной силой. Колонна, которая пошла из Моздока для их прикрытия, была разгромлена недалеко от Самашек. Никто не ожидал, что они степями пойдут. У этого Гусаченки нюх, как у волка!

– А я это почувствовал! – сказал Золотов, – и этот капитан из их разведки – явно зверюга, даром что такой смирный, а глазами как зыркал и гвоздь крутил двумя пальцами. Да и парни у них все как на подбор, не то, что наша крупа после десятого класса!

– Пока смирный, – усмехнулся старлей, – он из морского спецназа ГРУ, слышал про Морских тюленей или котиков?

– Ничего себе! Наверное, за головами Дудаева и Масхадова идут, раз так начали? Были бандиты в районе и нет! – предположил Золотов.

– Не знаю, за чьими головами идут, но Бексултанова разделали, как Бог черепаху!

Они стояли и смотрели вслед ушедшей колонне и каждый из них думал: «Неужели закончился этот позор, когда в бой шли наши необученные мальчишки? Нашли, наконец, нормальных бойцов!»

– Значит, такие сведения получил сегодня от своего коллеги! – сказал Носов, уединившись с Кузьмой на броне БТРа. – Первое! Колонна, которая прикрывала нас от Моздока и шла под нашими опознавательными знаками, разгромлена под Самашками. Практически в живых остались единицы, если бы десантура не подошла – раздели бы их догола. Теперь, видимо, нас ждут и за нами охотятся – это два. Найдены агенты в штабе округа и в штабе группировки, которые передавали сведения в штаб боевиков. Но, как понимаешь, всех не взяли. Поэтому, возможно, что наша хитрость с двумя колоннами не пройдет.

– А я Семенова и отправил раньше, чтобы он раньше нас засветился на Червленом мосту. А мы здесь, пока нас не ждут, наведем порядок в Самашкинском лесу и потом пойдем к Урус-Мартану.

– А что, у нас приказание есть по Самашкинскому лесу? – спросил ехавший рядом с ними Осипович.

– Да мы не виноваты, что по пути они нам попались! – улыбнулся Кузьма. – А, тем более, нашу прикрывающую колонну разгромили, должна же их «Тамань» по-флотски отблагодарить?

– Да, и еще, Кузьма, не хотел тебе говорить, но надо. Науменко приказал передать. Дома у тебя не все в порядке! – Николай Николаевич замолчал, поморщился, потому что Кузьма так сжал руки, что хрустнули пальцы.

– Говори! – шепотом приказал Кузьма.

– Девушку твою, Алену Буняченко, знакомую или родственницу, украл один ингуш по фамилии, – он достал бумажку и посмотрел на нее, – Руслан Зурабов. Наши люди опросили его отца – у них свой дом в вашей станице. Говорит, что без него все это, что он отказывается от такого сына-шакала. В Чечне они, судя по рассказам отца, ушли в район Шалажи. Их ушло из вашей станицы на войну человек трое парней семнадцати-шестнадцати лет.

Кузьма сжал зубы так, что они затрещали.

– Поймаю поганца, удавлю собственными руками!

Осипович с сожалением посмотрел на Кузьму. Он слышал об Алене, но не представлял, что столь далекая станица может стать такой близкой к войне.

– Значит, Шалажи, говоришь? Всю Чечню пройду, но найду Алену и этого негодяя. Я его предупреждал уже и теперь должон выполнить свое обещание, иначе, какой я казак?

Николай Николаевич почесал лоб. Он по виду Кузьмы понял, что тот разозлился не на шутку.

После того, как прошли поворот на Знаменское, разведка доложила по связи о том, что показалась колонна Российской армии, которая движется к Ищерской. Осипович тут же ускакал к передовому охранению, а колонна по команде Кузьмы остановилась.

Минут через пятнадцать Осипович, проверивший документы у начальника колонны, сообщил, что все нормально. В колоне шли два БТРа сопровождения и пять крытых КАМАЗов.

– Груз «двести» везут от Бамута! – доложил Осипович, – старший колоны капитан Иванов. Документы в порядке. Позывной «Ракита».

Встречная колона двинулась дальше. Проезжая мимо Кузьмы, командир колоны, видимо, капитан Иванов, помахал Кузьме рукой. Солдаты из машин махали казакам, разместившимся на БТРах.

– Из Новосибирска есть? – раздался вопрос из одной машины.

– Товарищ подполковник! Это не капитан! Мне сказал Маныла – это бандит чеченский! – внезапно подъехал на своем маленьком коне к командирскому БТРу Саша Эриндженов, когда встречная колона уже прошла арьергардное охранение. – Он его видел в банде. Зовут его Абдул-Меджид, но он русский. Маныла его узнал, и он Манылу тоже узнал и надвинул фуражку.

Кузьма вспомнил спадающий на лоб светлый чуб капитана, вспомнил, как некоторые офицеры, как бы ненароком, закрывали лица козырьками, когда не хотели, чтобы их узнали.

Саша Эриндженов ожидал указаний.

Кузьма остановился и посмотрел на Николая Николаевича.

– Максим Семенов? Неужто, он сам лично? – спросил задумчиво Носов, – а ведь они идут на дело! Надо задержать!

– Всем по колонне! Всем «Саметам» и «Шамилю» – в линию! Атака прошедшей колонны! В колоне не наши, а маслины! – скомандовал Кузьма по связи.

– Суворов! Передай на общей волне для «Ракиты», что я приказываю остановиться!

Издалека было видно, что машины ускоряют движение и на связь больше не выходят.

– Черт, уходят! – прокричал Кузьма и соскочил с брони БТРа. Было видно, как к нему скачут Осипович с Кравчуком.

– Бандиты-чехи! – закричал Кузьма, вскакивая на коня. БТРы разворачивались на узкой дороге и начинали развертываться в линию. МТЛБТ и легковые машины старались им не мешать и сбились к обочине дороги.

Началось преследование колоны.

– Суворов! Передай Золотову, что в их направлении идет колона боевиков. Пусть встречает на мосту!

– Передано! – доложил по связи Суворов.

На развилке на село Знаменское преследуемая колона повернула налево, уходя в сторону Беной-Юрта в сторону от Терека. Видимо, Абдул-Меджид знал, что Кузьма передаст по связи в Ищерскую. Осипович собрал своих разведчиков и повел на пересечение колонне.

БТРы, идущие по бездорожью, не успевали за колонной и стали отставать. На берегу небольшого ручья боевики оставили заслон – два БТРа и крупнокалиберные пулеметы. Едва БТРы «Тамани» развернулись на Беной-Юрт, как по броне хлестнули пулеметные очереди. Кузьма дал команду остановить наступление. Казаки попрятались за БТРы. Отец Михаил перебежками повел на ближайшую сопку снайперов. Осипович переправился со своими разведчиками левее засады и вышел им в тыл. По очереди, выбирая цели, снайперы выбивали пулеметчиков и гранатометчиков, сидевших в засаде. БТРы начала поливать огнем «Шилка», заставив попятиться в укрытие. Подобравшись поближе, чеченцы из группы Абубакара подбили из гранатометов оба БТРа.

Обходя позиции боевиков, Кузьма удивлялся убитым боевикам, имеющим славянскую внешность. В русской военной форме они ничем не отличались от русских солдат.

– Это Вовка Петров! – сказал Нехорошев, разглядывая убитого пулеметчика, – он был взят в плен на неделю раньше меня, остальных не знаю. Но, скорее всего, наши бывшие пленные, принявшие ислам.

– Этих знаем! – сказал Абубакар, разглядывая убитых, – они чеченцы из терских станиц, – показав на двух боевиков, лежавших рядом, – один Лом-Али Шургаев, а второй Николай Абишев – полукровка из станицы Семеновской.

Абубакар подошел к Кузьме.

– Когда я был в Савеловской, один знакомый… – Абубакар внезапно смутился, не зная, как продолжить.

Кузьма помог ему.

– Участник незаконных воинских формирований.

– Скажем так, участник сопротивления, поймите меня правильно! Это у вас наведение конституционного порядка, а у нас освободительная война. Так вот, он считает, что я до сих пор у Бексултанова и поэтому был со мной откровенен. Поведал мне, что скоро Россия вздрогнет от удара возмездия борцов за веру. И я понял, что удар будет, видимо, против военного аэродрома в Моздоке. Их отряд тоже должны туда подтянуть для того, чтобы нанесли отвлекающий удар.

– Тогда все понятно, куда они шли! Под видом вывоза груза «200» шли на аэродром в Моздоке. Надо срочно предупредить Гиоева! – вмешался Николай Николаевич.

– Да если бы не Маныла – они бы прошли мимо, а так хоть немного мы их пощипали.

Казаки окружили Беной-Юрт и начали, не спеша, входить. КАМАЗы исчезли, как будто их и не было. Обыск населенного пункта с помощью милиции, подошедшей из Знаменского и Ищерской, ничего не дал. Ни милиционеры, ни администрация поселка не видели КАМАЗов.

Были пулями легко ранены два казака – Аветисов и Мищенко из седьмого отделения. Их сразу перевели в медицинский БТР, и доктор Плахов обещал поставить их скоро в строй.

– Найдем! – обнадежил Кузьму по связи Гиоев, – теперь мы знаем, куда они рвутся и зачем. А предупрежден – значит, вооружен, тем более, вы уничтожили 15 человек и сил у него немного убавилось. Может, это не одна колонна, так что сейчас будем проверять все, что идет на Моздок. Так что следуйте по плану и не думайте.

– Они могут повернуть и не на Моздок. Перекройте все мосты через Терек! – посоветовал Николай Николаевич. – Усильте блок посты на границе со Ставропольским краем, республиками Ингушетия и Осетия!

– Понял, понял! Уже работаем в этом направлении!

Кузьма отпустил милицейское сопровождение из Ищерской, развернул БТРы и продолжил движение на Горагорский. Стали попадаться по пути сожженные БТРы, БМП, танки, гражданские машины.

Казаки косились на сожженную технику и вздыхали. У одного из сожженных танков со сбитой башней, видимо, была могила погибших танкистов, небольшой размытый дождями холмик, на котором стоял крест и была набита фанерка, скорее всего, с написанными на ней фамилиями погибших танкистов. От времени чернила разошлись и выцвели и практически прочесть ничего было нельзя.

– А почему не отправили в Россию? – спросил Кузьму Суворов, сняв вязанную шапочку с головы, стоя перед могилой.

– Наступали и, наверное, забыли о них, а кто-то похоронил, а то растащили бы останки животные, – предположил Кузьма, тоже снимая черный берет.

– Всем «Гвоздика»! Я «Сабир»! – дал Кузьма команду на продолжение движения.

– «Сабир»! Я «Ракита»! – внезапно раздался вызов из динамика радиостанции в сети отряда, – Подполковник Гусаченко из станицы Охотской, я тебя запомнил, и мы еще встретимся на дорогах этой войны! Я еще вырву твое сердце и брошу своим собакам! А твой отряд «Тамань» мы уничтожим весь!

Носов побледнел и стал осматриваться по сторонам, как будто этот Абдул-Меджид находился где-то рядом.

– Кто-то нас со страшной силой сдает чехам! Видишь? И наша внутренняя частота известна и ключи к спецаппаратуре. Я думаю, у этого отморозка есть твои данные? Откуда он знает твою фамилию и адрес?

– В Краснодаре, может, кто-то на них играет, больше нигде нет наших фамилий и адресов. Или в твоей станице, ведь ваш военком приезжал майор Зленко заключать контракты. Может, у него утечка или в краевом военкомате, куда попали все наши документы?

Кузьма почесал затылок.

– Да уж, работы для твоих коллег, наверное, много! Надо сменить частоты, позывные, пароли, ключевые данные.

Кузьма, набычившись, сидел на броне БТРа, обдумывая сложившеюся ситуацию.

– Самое плохое, Николай Николаевич – это то, что они уже знают наш маршрут. Наверняка этот бывший Максим доложил своему руководству о нашей встрече. Мы сорвали или помешали их операции в Моздоке. Так что, считай, что Дудаев и его помощники лично о нас уже знают. А если ему станет известно о разгроме Бексултанова, то считай, что мы личные его враги и враги всей его Ичкерии.

Носов усмехнулся.

– Личные враги фюрера!

Кузьма махнул головой, но ничего не ответил.

К командирскому БТР подъехал на коне Осипович.

– Кузьма, мне передали привет от этой «Ракиты»! Дай я по связи скажу этому ублюдку все, что о нем думаю. Разреши?

Кузьма спросил:

– А зачем? Чтобы показать свою слабость? Сильный человек не угрожает, а просто бьет, когда возникает возможность.

– Я скажу ему, что тоже запомнил его. Представляешь, сколько наших русских ребят погибло из-за него и его отряда. Пусть нас боится! А будет бояться, когда увидит результаты нашей деятельности!

– Нет, его словами не напугаешь! Как человек он знает, что приговорен в любом варианте. Поэтому и надо его просто уничтожить, как бешеную собаку, без всяких угроз. Давайте лучше, братья казаки, подумаем, как нам быть дальше. Как идти? То, что нас впереди уже ждут засады, я не сомневаюсь даже.

Осипович заскочил на броню, и они втроем стали разглядывать карту, тихо о чем-то споря или советуясь.

Наконец, Кузьма подвел результаты военного совета.

– Значит, решаем так! Идем не напрямик, а пока вдоль Надтеречного канала по левому берегу на поселок Миндальный и там переправляемся через канал, желательно скрытно. Обходим поселок Горагорский, где нас наверняка ждут, а если и не ждут, то информацию по нам точно дадут и по второстепенным дорогам выходим, не заходя в селения, с генеральным направлением на Самашкинский лес. Вот там и нанесем свой очередной удар. Ну а потом, к себе в Урус-Мартан. Пока они думают, что мы просто идем в Чечню, и готовят нам засады по дороге, мы будем их бить там, где это возможно, но совсем не там, где они нас ждут.

Осипович предложил в передовое охранение поставить отделение Абубакара в форме боевиков. Алешечкина, Нехорошева и его самого с Вороненко и Погребцом, как украинских друзей чеченской республики Ичкерия. Носов и Кузьма с его планом согласились. Теперь, когда свернули с основной дороги на дорогу, ведущую вдоль Надтеречного канала, расстояние между передовым охранением и отрядом Осиповича увеличилось до десяти километров. В передовое охранение Кузьмой было поставлено отделение Мирошенко, которое тоже переодели в форму боевиков. БТРы и остальные машины теперь шли с большими остановками, ожидая от разведчиков разрешения на движения. Российский флаг убрали на всякий случай с передового БТРа. Рядом с Мирошенко бежал верный пес Есаул, который с усердием нюхал края дороги, разыскивая возможные мины.

С правой стороны дороги тянулся Надтеречный канал, а за ним в нескольких километрах был Терский хребет, и Кузьма стал беспокоиться, что с гор можно их обнаружить и обстрелять, и отправил третье отделение разведчиков на другую сторону канала. Теперь они переправились через канал и ехали вдоль канала, осматривая вершины хребта. Весь хребет был изрезан с этой стороны глубокими оврагами и организовать засаду было весьма просто.

Несколько раз попадались местные жители, которые старались сразу уйти с дороги.

– Вот тебе и нехоженая тропа, а здесь, как на Арбате в светлое время суток, гуляет кто хочет и куда хочет! – с досадой сказал Николай Николаевич, – какая уж тут маскировка!

Колона встала, ожидая разрешения разведчиков двигаться дальше.

Мимо колонны проходил старик-чеченец с небольшой бородкой в шапке-ушанке.

– Эй, отец, ты откуда? – спросил Кузьма встретившегося им местного жителя, тащившего куда-то за собой козла.

Тот шел, не оглядываясь и не отвечая, как будто не слышал вопроса. Кузьма соскочил с брони и загородил ему дорогу.

– Ты, отец, немой или не хочешь отвечать?

– Я тебя не знаю, не знаю твоих намерений и не хочу с тобой разговаривать.

– Почему? Я же тебе ничего плохого не сделал?

– И хорошего тоже ничего не сделал! – ответил, отворачивая лицо, старик, – ваши люди пришли, весь двор и дом перерыли, искали оружие. А затем один офицер забрал себе мой приемник и все вино, которое было в погребе. Я по приемнику узнавал все события. А вино жаль, конечно, но пусть он им подавится! И теперь это что, власть у нас теперь такая, что можно забирать все, что понравится? Пусти меня или лучше застрели, вам теперь ведь все можно!

– Извини, отец, за дурака! Вот тебе деньги – купи себе новый приемник! – Кузьма достал из внутреннего кармана три тысячи рублей.

– Не возьму я у тебя денег, может, ты их тоже у хороших людей отобрал? – старик попытался сдвинуть Кузьму рукой с места, но у него ничего не получилось.

– Николай Николаевич, у тебя был приемник «Океан» на батарейках. Дай мне его, пожалуйста! – попросил Кузьма Николая Николаевича.

Тот слышал весь разговор, но без слов слазил в БТР и подал Кузьме свой приемник.

– На, отец, и не держи на нас злобы. Слушай новости. А дураков и у нас много! – протянул Кузьма старику приемник.

Тот впервые посмотрел Кузьме в глаза.

– Спасибо, сынок! Дай Аллах тебе здоровья и долгой жизни! Я из поселка Миндального – он здесь недалеко за каналом. Иду к родичу в Банкан-юрт, веду козла, а то ваши мамоны все равно заберут его.

Кузьма нахмурился, черт их всех подери. Один дурак нашелся и из-за него такие деды идут в боевики. Кузьма уступил дорогу и старик, не попрощавшись, пошел дальше, прижимая одной рукой к груди подаренный приемник.

– На всех приемников не напасешься! По нашим каналам проходило, что многие омоновцы во время зачисток набивают себе карманы ценными вещами, просто грабят население. Так и наживаем себе врагов! – задумчиво сказал Николай Николаевич, глядя вслед старику.

– «Гвоздика»! – раздалась команда по рации, и колонна двинулась дальше.

Весеннюю дорогу развезло дождями, и грязь, выбрасываемая колесами БТРов, летела в стороны, покрывая первую траву.

Группа Осиповича, переодетая в форму боевиков, подошла к мосту через Надтеречный канал. На мосту стоял чеченец и внимательно вглядывался в лица едущих верхом. Абубакар слез с коня и подошел к стоящему чеченцу, они обнялись и о чем-то быстро заговорили по-чеченски.

Все остановились, слезли с коней и молча ждали Абубакара. Тот о чем-то бойко разговаривал с чеченцем. Затем чеченец подошел ко всей группе и обнялся по очереди с чеченцами и пожал руки украинцам и русским.

– Этот русский? – спросил он, с неприязнью глядя на Ненашева.

– Да, он ислам принял. Зовут Саид-Хусейн. Воевал в Грозном в отряде Темирбулатова, а потом в горах. Потом его Шамиль Басаев направил к нам в степь.

– Я им все равно не верю. Говорили, что сам Наполеон приказывал перебежчиков расстреливать. Человек, предавший один раз, будет предавать и дальше.

– Откуда ты знаешь? О хорошо воюет? А как ты Абдул-Меджиду относишься? Он из станицы Мекенской – русский.

– Люди рассказывали. Абдул Меджид – великий командир. Он нанес русским крупные потери. Его знает сам Дудаев. А остальные не за веру воюют и не за свободную Чечню, а за свою хорошую жизнь или за деньги.

– Я тоже так думаю, Мурад, но каждая винтовка сегодня нам дорога! – заговорщически нагнулся к уху чеченца Абубакар.

Оба вздохнули.

– А сейчас мы пробираемся в горы. Там в степях больше бороться нельзя. Бексултанова взяли в плен, Эдилова убили, а нас разбили. Вот и выбираемся. В горах удобнее. Ногайцы лошадей дали, спасибо им.

Чеченец потрогал лошадь, открыл ей рот и посмотрел зубы.

– Хороший конь, сколько хочешь?

– Это не мой – это его. Спроси, может, продаст коня? – ответил по-чеченски Абубакар, показав на Осиповича.

– Он тоже русский?

– Нет, украинец, давно у нас воюет. И те тоже украинцы! – показал он на Вороненко и Погребца.

Осипович, увидев, что говорят о нем, махнул приветливо рукой чеченцу.

– И чего их, как кота на сливки, в Чечню тянет? Умереть хотят за нас и за Чечню? – спросил чеченец, рассматривая с любопытством Осиповича.

– А лучше не спрашивай про коня, украинцы жадные люди. Один человек рассказывал, как украинец, чтобы не делиться с другими людьми яблоками, имея целый ящик яблок, взял и все надкусил, каждое яблоко. Целый ящик.

– Тьфу! – сплюнул чеченец, – а он мусульманин?

– Нет, у них христианская вера. Крест на груди носит, как и русские.

– Ладно, проезжайте, но в село не заходите. У нас старики в ауле нейтралитет держат и не нашим, и не вашим. Наши многие ходили Грозный брать у Дудаева с Умаром Автурхановым и вместе с русскими в девяносто четвертом году и очень немногие оттуда вернулись, так старики приняли решение не поддерживать никого, беречь мужчин, но разве удержишь молодежь? Многие сами ушли в Аргунское ущелье к Дудаеву и Масхадову. В Самашках хороший командир Хизир Хачукаев, сидит у русских, как заноза в заднице, да и в Бамуте отряд Руслана Хайхороева тоже держатся против русских. А вы куда теперь?

– Мы в Аргунское ущелье к Аслану Масхадову, а там куда скажет.

– А он вроде в Шали был недавно.

– Сегодня в Шали, а завтра в Аргунском ущелье. Нам бы пройти все эти русские посты и уйти в горы. Еле через Терек прошли, если бы русские не были такие продажные, то было бы трудно. Да и украинцы помогли – они похожи на русских и говорят по-русски очень хорошо.

– Понятно! Тогда идите на Керл-юрт через Каляусскую долину. Там много наших, но на Терском хребте и Эльдаровском хребте кое-где стоят русские посты – десантура. Повезет – пройдете. Кысмет! Иодика хуьлда хьан!

– Кысмет! Иодика хуьлда хьан! Аллах акбар! – ответил Абубакар и снова обнялся с чеченцем.

– Аллах акбар! – ответил тот.

Все молча сели на коней и не спеша поехали дальше.

– Что он все меня разглядывал? – спросил Осипович Абубакара.

– Хотел коня твоего купить, но я сказал, что вы украинцы очень жадные и не продадите.

Осипович рассмеялся.

– Если бы вы были один, он бы вас зарезал, а коня забрал бы, если бы вы ему коня не подарили. Такие обычаи. А так вы вроде наш гость. Поэтому пока все нормально! – добавил Алешечкин.

– Ты, казак, хорошо знаешь наши обычаи! – сказал с долей иронии Абубакар.

– Немного знаю. Вырос с вашими парнями, вместе в школу ходили, вместе мяч гоняли, вместе яблони трясли! – ответил Алешечкин.

– А он не наведет на нас свою шайку, чтобы забрать коней? – спросил обеспокоенно Осипович, – передайте по связи, чтобы колонна пока стояла.

– Может навести, но он сказал, что они нейтральные, но мы же тоже можем это посмотреть и убедиться в верности его слов, – хитро улыбнулся Абубакар и повернул коня в кусты. За ним повернули все чеченцы и казаки. Затем Абубакар сломал ветку и стер следы коней.

Ждать пришлось недолго. Раздался топот копыт и мимо промчался молодой чеченец верхом на коне. Он внимательно рассматривал следы, но не заметил, как отряд Осиповича съехал с тропинки.

– Поскакал кого-то предупреждать о нас, или следить за нами! – спокойно сказал Абубакар.

– Что делать то будем? Снять бы надо эту охрану! – тихо сказал Осипович, доставая нож.

– Его убьешь – шум поднимут, всем аулом будут нас догонять. Кровная месть. Зачем? Надо или обмануть, или отвлечь. Давайте сделаем так.

К мосту через канал подъехали два УАЗика и «Нива».

– Эй, как тебя? – вылез из УАЗика Кузьма. – иди сюда!

Чеченец, стоявший на мосту, подошел к Кузьме.

– Что вы ходите, товарищ подполковник? – посмотрел он на погоны Кузьмы.

Кузьма усмехнулся.

– В званиях разбираешься? В армии служил? Ты откуда?

– С поселка Миндального. А в армии служил, у нас все чеченцы служат в армии. 106 воздушно-десантная дивизия – Кундуз в 1983 году! – ответил гордо чеченец.

– Афган прошел, значит? Ну, тогда откуда ты и что здесь делаешь?

– Так стою на воду смотрю, а сейчас пойду в аул. Вода – это вечность. Нас не будет, а она будет течь.

– А где здесь аул? – осмотрелся вокруг Кузьма.

– Так здесь, за тем поворотом дороги! – показал чеченец.

– Как тебя зовут? Проводи нас к вашим старикам! – твердо сказал Кузьма, вытирая пот, – хочу с ними поговорить!

– Мурад меня зовут! Старики у нас нейтральные, а боевиков в ауле нет!

– Тем более садись, прокатимся потихоньку! – Кузьма показал на свой УАЗик.

– Хорошая машина – продай! – предложил чеченец и показал на «Ниву», – у нас уже зачистка была, молодых парней увезли ваши «омоны».

– «Нива» не продается, трофей, а закончится война – так подарю, если уцелеет! – улыбнулся Кузьма, – а насчет парней я обещаю – разберемся.

– Я жду здесь племянника, но если ты просишь, то я провожу! – сказал решительно чеченец. «Нива» и один УАЗ поехали в аул, а УАЗ с Носовым остался на мосту.

Как только они скрылись за поворотом, сразу выехали на дорогу разведчики Мирошенко и дали сигнал проходить всей колонне. Скоро мост прошла вся колонна и на мосту остался ожидать своих из аула лишь один УАЗик. Колонна прошла и у поворота углубилась в кусты и вышла к небольшому озеру. Дальше по дороге на юг пошли лишь чеченцы Абубакара и Осипович со своими людьми. За ними в паре километров прошли казаки из отделения Мирошенко. Остальные разведчики замели ветками следы прошедшей колонны и заняли позиции в километре от колонны.

Третье отделение поднялось на вершину Терского хребта, где встретили блокпост псковской дивизии воздушно-десантных войск.

– А мы за вами давно следим. Почему без флага идете? – спросил Атаманова чернявый сержант.

– Да скрытно выдвигаемся на Ханкалу. Так приказали! А здесь встретили боевиков, вот флаг и сняли.

– Боевики за Сунженским хребтом ближе к Самашкам. А вы можете пройти здесь прямо на Грозный. С другой стороны, между Терским и Сунженским хребтами можно пройти, а можно по Терскому хребту, – сержант предложил закурить, но Атаманов и его бойцы отказались.

– Мы не курим! Извини!

– Судя, по форме вы морпехи?

– Да, отряд «Тамань» из бригады морской пехоты Черноморского флота.

– Так хохлы ж запретили вам воевать? – ехидно спросил сержант.

– А мы не из Севастополя, а из Новороссийска! – ответил Атаманов, – нам можно, а как, не шалят здесь боевики?

– Да как сказать! Эти окопы и блокпост боевиков, наши их в начале весны отсюда выбили. В Миндальном боевиков нет, может, есть сочувствующие, но у нас с ними отношения нормальные. Главное быть людьми и получишь к себе нормальное отношение. Здесь у нас канал, а дорога вся просматривается, как на ладони. Видели мы вас издалека. Грамотно идете, чувствуется опытные командиры у вас, впереди одна разведка, за ней с собакой против мин вторая разведка. Только, похоже, вы больше отдыхали, чем шли. Не спешите? Сначала думали – боевики идут, а потом вас увидели и поняли, что свои. Кстати, псковские, новгородские, питерские у вас есть?

– Не, больше кубанские и ставропольские! Большинство с юга! Так боевики сюда заходят? Вам сверху виднее.

– Понятно. Не видели мы боевиков. Наши колонны изредка здесь ходят. Вот вчера проходила на Ищерскую одна, потом вы сюда. С местными был у нас раньше полный контакт. В нас даже по ночам не стреляли, а вот третий пост засобачились с местными, так их каждую ночь начали обстреливать. А тут, намедни, третьего дня, наш Миндальный зачем-то сибирский ОМОН причесал, зачистку организовали, черт их побери! Ведь были нейтральными, никого не трогали. Как ЗЭКи, выпущенные вчера из тюрьмы, вели себя эти ОМОНовцы. Так ночью прошлой и в нас стреляли. Это из-за них. Хорошо укрепления укрыли. Говорят, они там ограбили весь этот поселок Миндальный. Кур, коз, овец не считается, что забирали – вроде как реквизиция. И молодежь угнали несколько человек. И вот плохо, что приемники, деньги, золото, все, что нашли ценного – к их рукам прилипло. А мы теперь все за них страдаем! К нам девушка одна приходит из поселка, молоко приносила – рассказала. Местные говорят, что еще появился здесь отряд какого-то Мовсара Борзоева – зверюга страшный, говорят. Серьезный отряд – несколько раз выходили на перехват наших колонн, разделали одну колонну под ноль. И где-то здесь ходят между Сунжунским хребтом и Сунжей. На Сунженском хребте тоже наши посты из дивизии стоят, но пока ничего не видели. Их не трогаешь и нас не трогают.

Атаманов выслушал внимательно, но ничего не сказал. На прощанье пожал руку сержанту и десантникам.

Кузьму Руслан привез к небольшой мечети, у которой на скамье сидели старики.

– Ассалам Иалайкум! – вышел Кузьма из машины и поздоровался со стариками.

– Ва Иалайкум салам! – ответил один из стариков.

– Муха Иаш ду шу? Могуш лелий, – вежливо спросил Кузьма.

– Дика Иаш вую иза! – ответил вежливо старик и усмехнулся, – откуда язык знаешь?

– Если приезжаешь в гости, то надо выучить хоть немного слов! – ответил Кузьма.

– Три дня назад были тоже в форме люди. Они не говорили по-нашему, но перекопали все наши дома и забрали все, что было – деньги, часы и много всего другого – плохие люди были. Забрали пятерых молодых парней – говорят, боевики! – ответил старик, а остальные закивали головами, – когда мы с фашистами воевали, мы так не делали!

Старики закивали головами. Кузьма обернулся и увидел, что казаки вышли из машин с автоматами.

– Убрать автоматы! – коротко приказал он.

Старики переглянулись между собой.

– Ты подполковник, наверное, хороший человек, но то, что делают здесь ваши люди, противоречит всем законам даже войны. Как воины батьки Махно ведут себя в захваченной стране! – глядя Кузьме в глаза, сказал старик.

– Как фамилия командира ОМОНА? – спросил Кузьма.

– Фамилию он не назвал. Майор, а на лбу шрам большой над правым глазом и звали они его Сергеем. Только ты ничего ему не сделаешь и не докажешь. Свидетелей нет. А мы не свидетели.

– Я и доказывать не буду, я его поймаю и накажу! – жестко ответил Кузьма, – мы едем в Ханкалу, посоветуйте, как ехать дальше.

– Можете по Эльдаровскому хребту пройти. Это у вас все, что есть?

– Нет, есть еще УАЗик, но он на мосту нас ждет.

– Вай, с такими силами ты зря здесь ходишь, подполковник, не ровен час – попадешь на чеченских воинов. Ведь в живых не оставят. Вам наши духовные лидеры Джихад объявили. Мы нейтральные были, – голос его дрогнул, – не тронем, а дальше что будет, ручаться не можем. Война.

– Так здесь близко уже, – Кузьма посмотрел на карту, – Забир-юрт и потом Побединское, а там и до Грозного близко. Прямая дорога! – улыбнулся он.

– Не каждый близкий путь является самым близким, бывает, чем медленней идешь, тем быстрее придешь – иди, воин! Дукха вехийла! – проговорил старик, встал и двумя руками пожал руку Кузьме.

– До свидания! Но здесь немного для вас, чтобы вы не думали, что все русские плохие! – Кузьма махнул рукой и от машин старшина 2 статьи Лавренчук принес ему брезентовый мешок с тушенкой.

– Вот, возьми, уважаемый, от чистого сердца! Здесь говяжья тушенка и сухпаи, то, чем нас кормят. Извини, что мало! Чем могу! – Кузьма пожал руку старику и всем старикам, подошедшим к ним, и направился к машине.

– Это хорошие люди, Мурад! – обратился к привезшему их чеченцу по-чеченски старик. Не надо докладывать Хизиру о них – пусть хорошие люди живут, тем более, они идут не в Самашки.

– Хорошо, понял! Тут час назад проходили чеченцы из-за Терека человек десять и с ними украинцы. Сказали, что к Масхадову идут, могут с ними столкнуться. Я послал посмотреть за ними Идриса, но он что-то долго не возвращается.

– Эй, подполковник! – закричал старик собиравшемуся отъезжать Кузьме, – зайди в мой дом – будешь гостем! Чай попьем с тобой и твоими людьми.

Кузьма дал команду остановиться уже отъехавшему шоферу. Отказаться от чая – значит унизить хозяина, который приглашает, так рассказывал про обычаи чеченцев Алешечкин.

– Поедем, раз приглашают! – сказал Кузьма Лавренчуку.

– А если это засада?

– На то мы и разведчики – чтобы ни в одну засаду не попасть! Поехали!

И машины поехали тихо за стариками, идущими впереди. Многие старики были с палками. Из-за заборов на русских выглядывали дети и что-то оживленно между собой обсуждали. Кто-то из чеченских детей бежал и кричал, что-то, видимо, обидное.

Дом старика располагался неподалеку. Старики вошли в широкие ворота, которые открыл пригласивший их старик, за ними во двор заехал один УАЗ, а «Нива» по команде Кузьмы осталась ждать у мечети.

Старик увидел, что заехал лишь один УАЗик, но ничего не сказал. Он что-то крикнул жене, и она быстро стала накрывать стол, стоявший на небольшой веранде.

– Вы моряки? – спросил чеченец, показывая на форму Кузьмы.

– Да, морская пехота! – ответил, улыбнувшись, Кузьма.

– Я воевал во время большой войны в морской пехоте Черноморского флота. Слышал Этильген, Керчь, Севастополь, Николаев? Я все прошел.

Кузьма с уважением посмотрел на старика.

– А в 1944 году нас всех чеченцев, ингушей, балкарцев собрали из армии и выслали в Казахстан, как врагов народа. Ладно, что я, давайте пить чай! – он показал рукой на накрытый стол.

– Мы тоже морская пехота Черноморского флота из Новороссийска, – пояснил Кузьма, отпивая немного зеленого чая. Сидевшие за столом Лавренчук и Жестев тоже отпили немного чая.

– Только у нас командиры в основном были с кораблей и имели флотские звания.

– Я тоже служил на кораблях на Тихоокеанском флоте, и у меня тоже было флотское звание, – пояснил Кузьма, – был капитаном третьего ранга. Служил на авианосце «Брест».

Старик с уважением посмотрел на Кузьму.

– И зачем тогда пошел в морскую пехоту? Я мечтал с детства о кораблях. Служил артиллеристом в носовой башне главного калибра на эскадренном крейсере «Красный Крым», а потом уже на Кавказе пошел в морскую пехоту. Есть награды медаль «За отвагу» и орден «Славы» третьей степени.

– Понятно, – ответил Кузьма, – я тоже в морпехи пошел не от хорошей жизни. Мой «Брест» олигархи продали китайцам. И я стал ненужным. А так мы коллеги – оба с БЧ-2. И мой отец имеет «Орден Славы», тоже воевал.

Чеченец, которого все называли Ваха, обрадовался.

– Это хорошо, значит, мы лучше поймем друг друга. Пей чай! Как ты говоришь, зовут тебя?

– Кузьма зовут! – ответил Кузьма, – а как здесь власть, есть?

– У нас плохая власть, о людях не думает. Но в Москве еще хуже. Вай, что делают этот Ельцин и его олигархи. Плохие люди. Бери независимости и суверенитета сколько унесешь! И что? Взяли, да не тут-то было! Наш Умар Автурханов ходил Грозный брать и что? Не взяли. Только людей погубил.

После того, как попили чай, Кузьма поблагодарил хозяина, извинился, что спешит.

Перед уходом хозяин обнял Кузьму, за ним подошли и обняли все старики.

– Иди, сынок, и дай Аллах тебе здоровья!

Кузьма сел в машину, и они отправились догонять колону.

На мосту их ожидал уже волнующийся Николай Николаевич, а на своем посту уже стоял улыбающийся Мурад.

Кузьма пожал ему руку, и они поехали догонять ушедшую вперед колону.

«Гвоздика»! – прошел в эфире сигнал продолжения движения.