Осипович также организовал оборону кошары по секторному типу. Казаки вырыли окопы, стрелковые ячейки, укрепили их валунами, замаскировали за укрытиями БТР-ы. К вечеру все было готово к встрече нежданных гостей. Освобожденным калмыкам и солдатам фельдшер Вислогузов оказал первую помощь, перевязал раны. Их накормили и переодели в трофейную форму боевиков. И они включились в общую работу по обустройству обороны кошары. Кравчук ходил и выдавал общие рекомендации по организации узлов обороны.

– Я знаю, где у них оружие спрятано! – сказал Осиповичу, сидевшему у костра, один из освобожденных калмыков. – Меня гоняли туда вместе с несколькими солдатами, их расстреляли, а меня почему-то оставили живым.

– Далеко это? – спросил Осипович, доставая карту.

Тот долго смотрел карту, потом подумал и сказал:

– Так показать не могу на бумаге, я могу отвести вас туда. Там тоже кошара ногайская или кумыкская. Часа три на конях. А ее охраняет много боевиков. Наверное, человек пять. Но оружия там очень много. Целые склады.

– Лишить боевиков их складов в такой период – это хорошо. Что не возьмем – то взорвем! Хорошихин, ты, – Осипович показал на доложившего ему про оружие калмыка, – Ковтун и Шестов – в машину! Всем одеть шмотки боевиков! Кравчук, ты здесь за старшего! Не ровен час, вернутся эти ночью. Быть готовыми встретить их. Выставь дальнее охранение!

Через пять минут машина растаяла в темноте степи.

– Ковтун, ты аккуратнее веди, а то здесь ямы могут быть, мины и еще Бог знает что! – удерживал Осипович Ковтуна от безрассудной езды по кочкам и холмам, на которых старенький УАЗик подпрыгивал и дрожал всеми своими деталями.

– Так скорее надо, товарищ капитан! А то, неровен час, эти вернутся и что тогда?

– Ничего, степь здесь ровная, можно ехать быстро! – сказал Эржен Саганджиев, блестя былыми зубами в темноте и подпрыгивая на ухабах. Было видно, что такая ночная езда ему нравится.

– Эржен, мы так не проедем! Правильно хоть едем? – повернулся назад Осипович.

– Правильно! Вот туда немного левее того двурогого кургана и будет кошара.

УАЗик выскочил сразу за курганом на ровное пространство и остановился, как вкопанный. Вдали темнели какие-то постройки, четко выделяясь на фоне горизонта.

Ковтун выключил фары, но было видно, что их заметили. Разнеслись какие-то крики, включился и тут же выключился свет.

– Кричат не по-ногайски, наверное, кумыки здесь! – предположил Эржен.

– Помигай им фарами раза четыре! – приказал Осипович. – Шестов! Давай со своим «Винторезом» на курган, чтобы не заметили. Стрелять только по моей команде. Посмотри оттуда все цели, приглянись. Эржен! Ты с ним, но тихо!

В рации боевиков, взятой на всякий случай Осиповичем, раздался довольно чистый голос по-русски:

– Кого это к нам ночью принесло?

– Вот черт, а если это наши, то подставимся только? – подумал Осипович.

Хорошихин тоже засомневался.

– Михаил Юрьевич, а если здесь наш пост? Черт их побери, в темноте не разобрать!

– Ковтун! Приготовься полный назад давать по команде, а то еще накроют огнем. А потом будут разбираться, что к чему и как.

– Мы приехали от Аслана Бексултанова и Динара Каратоева забрать то, что причитается нам и хранится у вас. Я Сулейман Абумаслимов – командир отряда. Здесь в степи ходит отряд русских и нам нужно оружие! – с чеченским акцентом сказал по рации Хорошихин.

– Приезжайте, когда будет светло! – раздался тот же тихий голос на чисто русском языке, – а я пока по рации запрошу Динара и Аслана о ваших полномочиях.

– Вот это облом! – проговорил Осипович и, как змея, тихо скользнул в темноту из машины.

– Ты куда, Михаил Юрьевич? – еле успел крикнуть ему в след Хорошихин.

– Вам стоять здесь и вести переговоры! Старший остается Ковтун! – рявкнул из темноты Осипович и исчез в темноте, – связь со мной по нашей рации на волне 45! – донеслось до них уже издалека.

Ковтун перестроил свою радиостанцию «Мидланд» на 45 волну.

– Позицию заняли, кошара просматривается хорошо. В районе дома бегают три или четыре человека, два из них залегли, видимо, со снайперскими винтовками.

– Василий Васильевич! Продолжай их отвлекать разговорами, требуй – не проси! – скомандовал по связи Осипович.

– Так, даю вам пять минут, чтобы принять решение! Мы ждать не можем! Нам нужно оружие и Аслан приказал любым способом его привезти, не будь я Сулейманом Абумаслимовым, даже если придется переступить через ваши жалкие трупы! – передал по связи боевикам Хорошихин.

На кошаре пятерку кумыков, оставленных Бексултановым охранять склад с вооружением, возглавлял Юсуп Абдулрезаков. В Советские годы он возглавлял в Дагестане машинотракторную станцию, сокращенно МТС. Там работало много русских и Юсуп научился разговаривать по-русски практически в совершенстве. Любил продавать налево топливо МТС, не обходили его и рыбные пути. Но в конце Советской власти его взяли за руку, и он был вынужден скрываться в степях у своих родственников. Объявление независимости Чечни ему было на руку, и он с несколькими преступниками скрылся в степи, где прибился к отряду Аслана Бексултанова. Класть голову за идеалы Чеченской независимости он не хотел, а вот поправить свое состояние грабежами и разбоями – это было по нему. Поняв, что от строптивого кумыка пользы немного, Бексултанов поручил ему с его людьми охранять самое дорогое для себя – склады с оружием – и для надзора поставил за ним своего человека – Ханпашу Бероева.

Имея за плечами такого надсмотрщика, как Ханпаша, у Юсупа были связаны руки, а деньги лежали под ногами – можно продавать оружие налево и направо. Тем более оно было востребовано от Владивостока до Калининграда. И платили за него очень хорошо. И лишь присутствие Ханпаши останавливало Юсупа. В этот вечер они крупно поссорились, и помощник Юсупа Равиль Буракаев пырнул ножом сзади в спину Ханпашу. Ханпаша даже не сказал ни слова и с пузырящимися от крови губами умер раньше, чем понял, что случилось.

Несколько кумыков отвезли тело Ханпаши подальше в степь, где бросили на растерзание хищникам. И теперь, повязанные убийством доверенного лица Бексултанова, кумыки понимали, что пощады им не будет. Юсуп отправил Равиля в Дагестан за несколькими КАМАЗами, чтобы забрать максимальное количество оружия и вывезти его подальше, где можно будет распорядится по своему усмотрению.

И надо же – в последнюю ночь приехали чеченцы за оружием. Юсуп кусал губы, надо же этому Абумаслимову приехать именно в эту ночь. Конечно, можно положить этих чеченов, если их немного. Степь скроет все, но пропажу оружия ничем не оправдать и тогда пойдут по следам Абдулрезакова сотни кровников и ничто его не спасет.

– Надо бежать! – принял решение Юсуп и приказал все, что влезет в две «Нивы», грузить и быстро уезжать. Пока трое кумыков грузили в «Нивы» оружие, Юсуп вел переговоры с Хорошихиным.

– По-моему, они собираются бежать – грузят «Нивы»! – передал Хорошихин Осиповичу.

– Я «Султан-1». Что-то у них там не срастается, по-моему. Наверное, проблемы между чехами и кумыками, иначе зачем? Пусть бегут – отпускаем! Надави на него и двигайся к кошаре! Если начнет стрелять, пусть Шестов валит все, что шевелится! – приказал Осипович, – только учтет, что я в двадцати метрах от кошары с северо-востока.

– Слушай, Юсуп! Мне надоело ждать я еду за оружием, через полчаса здесь будут КАМАЗы с Арби Эдиловым! – передал по радио Хорошихин и приказал Ковтуну двинуться вперед.

Увидев движение УАЗа вперед, Юсуп приказал своим людям садиться в полузагруженные оружием «Нивы», и они умчались в темноту степи, проклиная все.

Осипович и машина с Ковтуном и Хорошихиным подъехали к помещению кошары одновременно. Бросились вовнутрь, но никого не обнаружили. Подбежавший к ним Эрджен повел за собой за кошару туда, где ранее стояли УАЗы. Огромные ворота, закрывавшие вход в боксы для тракторов, были открыты настежь. Сквозь приоткрытые двери были видны валяющиеся на земле зеленые ящики из-под оружия. На громадных стеллажах высотой метров в пять лежали ящики с автоматами АКМ, карабинами СКС, гранатометами «Муха», огнеметами «Шмель», пулеметы Калашникова с оптическими прицелами, пистолеты Стечкина, ящики с патронами, зарядами, снарядами, минометы, снайперские винтовки в специальной упаковке, противопехотные и противотанковые мины.

– Ты смотри! Американские снайперские винтовки с ночными оптическими прицелами! – открыл красивую коробку Ковтун.

– А здесь тоже не наши пулеметы – смотри, какого калибра стоят? С пушку размер! – раздался откуда-то из-за стеллажей голос Хорошихина.

– Да здесь на дивизию точно хватит! Надо все срочно вывозить! – присвистнул зашедший за ними Осипович. – Ковтун! Саша, давай-ка мне на связь срочно Кузьму Степановича!

– «Бек-1»! Я «Султан-1»! Прошу на связь!

– Я «Бек-1»! На связи! – раздался далекий голос Суворова.

– Нашли огромный склад боевиков с вооружением. Необходимо срочно вывезти, но все, наверное, не вывезешь, а что-то придется взорвать. Охрана склада разбежалась даже без боя.

– Понятно! – проговорил задумчиво Кузьма, – большой склад, говоришь? Если мы его заберем себе, то Бексултанов точно взбесится! Сейчас пришлю к вам МТЛБТ и все, на чем можно возить. Вывезем по максимуму. Как называется кошара?

– Да черт его знает! Здесь на карте написано Двурогий курган.

– Это уже что-то, «Султан-1»! Сейчас определимся, похороним погибших казаков и вышлем к тебе все свои механизированные силы. Ты тоже свои БТРы подтягивай и людей. Для нас этот склад важнее сейчас отряда ногайцев, ушедших в степь. Понял?

– Так точно, понял! А чьи у вас похороны, кто погиб? – вздохнул Осипович и снял берет.

За ним сняли береты Хорошихин и Ковтун.

– Да не наши погибли, а лет двести назад казаки! Их останки и хоронить будем! Понял?

– Понял, я «Султан-1»! – ответил довольный Осипович. – «Султан-2»! Я «Султан-1»! Всем выдвигаться ко мне на кошару вместе со всеми коробочками!

Так ничего и не поняв из указаний Осиповича, Кравчук начал снимать всех людей и готовиться к маршу-броску к Двурогому кургану.

– Что моему земляку делать? Здесь их отара. Один он ее не доведет в Калмыкию. В степи бандиты и вооруженные бандиты! – подошел к Кравчуку Саша Эриндженов с Манылой, – и нужно вернуть сюда Эрджена Саганджиева.

– Так, Саша, бери Манылу, я вызову Эрджена! Берите оружие и гоните отару в Калмыкию! Захочешь – нас потом найдешь. А пока – извини! Слышал приказ?

– Я возьму четырех лошадей, автоматы с подствольниками и пулемет, хорошо? – спросил Эриндженов.

Кравчук кивнул головой и запросил по рации добро на свои действия у Осиповича и получил его. Эрджен Саганджиев выехал на кошару Кушмалок на УАЗе. Конный отряд во главе с Вороненко выступил к Двурогому кургану.

Кравчук с одним отделением и одним БТРом остался дожидаться Эрджена.

Начало светать, когда, наконец, послышалось гудение мотора УАЗа.

Довольный Эрджен выскочил из УАЗа и принялся обнимать Сашу и брата. Обрадованный Маныла бросился делать кучу малу и прыгать вокруг низкорослых и скуластых калмыков.

– Саша! Ну, мы поедем, и вам не советую здесь оставаться, а то хозяева пожалуют, не дай Господь, сюда! – сказал Кравчук, обнимая по очереди Сашу, Манылу и обоих калмыков.

БТР и УАЗик тронулись, оставляя на кошаре трех калмыков и негра, которые махали вслед им руками.

Постояв немного и подождав, когда машины растворятся в степи, калмыки тоже не стали долго ждать и, выгнав отару овец из загона, погнали ее на запад. Так решил Саша. Удастся, возможно, обмануть ногайцев и кумыков и уйти под защиту Ставропольского края, а там уже выходить в Калмыкию. Если же идти через Дагестан, то они не гарантированы от нападения ногайцев и кумыков.

На Казачьем кургане утром с восходом солнца похоронили погибших казаков. Отделение казаков дало три одиночных залпа из автоматов. Казаки быстро закидали камнями и песком свежую могилу, на которой отец Михаил прикрепил крестик с именами и фамилиями погибших казаков. Алешечкин смахнул с глаза слезу.

И сразу после похорон вышла колонна БТРов и МТЛБТ на Двурогий курган. Возглавил операцию по доставке вооружения Носов Николай Николаевич. Кузьма спешил, он понимал, что Бексултанов нападет и не даст время на подготовку. Семенов уехал на дальние посты. В лагере остались практически только тыловики и расчеты минометчиков. Плахов развернул медпункт в подземелье, механики провели вовнутрь освещение от резервных аккумуляторов.

К Кузьме подошел Абубакар.

– Дай мне оружие и скажи, что я должен делать!

Глаза его сверкали. Видимо, он боялся, что ему не поверят и не дадут оружие.

Кузьма его успокоил.

– Будешь здесь на ближних подступах на верхнем посту. Автомат с подствольником получишь у старшего лейтенант Сыркина.

Кузьма подозвал Сыркина и приказал принести Абубакару автомат. Тот убежал исполнять приказание. Абубакар долго мялся и, видимо, что-то хотел сказать Кузьме и не решался.

– Ты что-то хочешь сказать, Абубакар?

– И хочу и не хочу! Иногда слова приносят больше вреда, чем укус змеи. Но я должен сказать тебе, чтобы ты мне верил!

Кузьма похлопал его по плечу и обнял.

– Ну, говори, если хочешь, если не хочешь – не говори. Я тебе верю.

– Ты хороший человек, Кузьма, и поэтому я тебе расскажу то, что другому никогда бы не сказал.

Кузьма присел и приготовился слушать.

Абубакар присел рядом и продолжил:

– У нас, у чеченцев, в отличие от вас, русских, все знают своих предков на многие поколения назад. Сегодня вы хоронили казаков с Терека и среди них был прапрадед моего деда, но он остался жив. Фамилия его была Черкасов и родом он был из станицы Гладковской. Да, он не погиб с ними – он был единственным, кто из всех казаков спасся. Я почувствовал зов сердца, когда их хоронили, как будто хоронил самых близких друзей.

– Постой-постой! Так Мишка Черкасов, упомянутый в записке дьякона, был твоим прапрапрадедом? Так значит, они все же вышли с Семеном Жито из этих подземелий? Значит, есть выход?

– Вышли, Кузьма! И выход есть! Мне мой дед рассказывал об этом. Когда Черкасов и его друг вышли из подземного хода, их заметили татары и стали преследовать. Семен Жито погиб в схватке, а моего предка захватили в плен. Десять лет он был в плену, но ему удалось бежать на Терек. Весь перераненный мой далекий предок вернулся в станицу и рассказал, что произошло с казаками. Один из всех ушедших за боеприпасами и казной и пропадал целых десять лет. Долго он лежал между жизнью и смертью, а когда пришел в себя, его обвинили в том, что он один уцелел, а остальные казаки погибли. И что вся казна и боеприпасы войсковые достались татарам. Он схватился с одним из тех, кто обвинял и убил его. Я не знаю имени этого казака. Но после этого ему пришлось бежать к чеченцам. Казачьи законы были суровы к убийце казака. Чеченцы приняли его, он был храбрым воином, дали ему жену. А сыновья его стали уже мусульманами. Так мы стали членами тейпа Орсой – тейпа, который состоит из предков беглых или пленных солдат и казаков. Мой дед мне много рассказывал и перед смертью дал мне этот платок.

С этими словами Абубакар достал старинный платок, на котором были вышиты круги, палочки, квадраты. Он положил платок на землю и стал показывать.

– Вот здесь основная пещера, здесь следующая пещера с водой. В ней надо пронырнуть в третью пещеру. Видишь этот пунктир? Там начинается подземный ход. Здесь все нарисовано. Мы хотели с Шамилем сами забрать себе серебро, но оно по закону принадлежит казакам, а значит, пусть будет у вас и пойдет на благие дела.

Кузьма долго рассматривал платок, протянутый ему Абубакаром, и думал о том, как все связано в этом мире. Недавно этот пожилой чеченец, со злобой смотревший на него и просивший для себя смерти, был самым злобным врагом, а сегодня оказалось, что он брат-казак, вернее, казачья кровь есть и в нем.

– Эх, Абубакар, Абубакар! Ты сам не знаешь, какой ты человек? И дело, наверное, не в крови – кто ты – чеченец или казак. Есть плохие люди среди нас, есть плохие люди среди вас. Есть хорошие люди, и они должны помогать друг другу. Я не хочу, чтобы была война между нашими народами и если будет от меня зависеть, я сделаю все, чтобы этого не было. Но сегодня мы здесь и перед нами твой и мой враг. Давай вместе будем делать все, чтобы эта война скорее прекратилась. Я за то, чтобы чеченцам дать свободу, если она им так нужна! Но земли по Тереку – это казачьи земли, и они должны вернуться России.

– Никто не отдаст! – грустно проговорил Абубакар, – здесь нефть, много нефти! И те, кто у власти у вас и у нас, будут делить эти земли, пока хоть один чеченец или казак остались живыми.

– Спасибо, Абубакар, за все! Но мы за себя поборемся немного. Поэтому пойдем и узнаем по связи, как идет операция по эвакуации склада боеприпасов, а заодно отцу Михаилу отдадим твою карту. Гарантирую, что под водой ход искать не стали бы. Не додумались бы. А как ты думаешь, почему вход в пещеру с водой был тоже закрыт? – Кузьма почесал затылок, – если туда ушли твой предок и Семен Жито, то закрывать его не было смысла?

– Я думаю, что истекло время, когда они должны были вернуться и, видимо, оставшиеся в подземелье решили, что они попали в плен, и чтобы не привели с собой калмыков, взорвали оставшийся единственный вход в пещеру.

Потрясенный ходом мысли Абубакара, Кузьма молчал. Его прервал старший лейтенант Сыркин, принесший Абубакару автомат с пятью магазинами патронов и форму морского пехотинца.

Абубакар встал на колени, взял в руки автомат и поцеловал его.

– Клянусь, что это оружие будет оружием возмездия моим врагам! Убийцам моего сына!

Кузьма поднял его на ноги, и они пошли в палатку связи связываться с Двурогим курганом.

– «Султан-1»! Я «Султан-2»! Начал погрузку первых двух БТРов. Ваша колонна пока не пришла. Разведчики направлены для поиска бандгрупп по маршруту движения и прикрытия караванов.

– Понял! Я «Султан-1»! Задача доставить сюда как можно больше этого вооружения! – Кузьма присел на раскладной стул.

Часа через четыре пришел первый караван и в это же время Кузьме доложили с поста Надежда, что обнаружена машинная разведка боевиков. Боевики Бексултанова ограничились короткой перестрелкой и сразу ушли обратно.

– Ну, теперь надо ждать скоро друзей. Или они, как волки, ближе к ночи придут? – спросил Кузьма стоявшего рядом с ним отца Михаила.

В укреплении, которое называлось казачьим курганом, шла лихорадочная разгрузка привезенного вооружения. Кузьма подходил и рассматривал оружие в смазке, упакованное в ящики, смотрел калибры патронов, гранаты, мины.

Особенно его заинтересовали крупнокалиберные пулеметы, называемые КПБ, гранатометы на пять зарядов, называемые АРГБ. Такого он в Российской армии не видел. Все пулеметы были снабжены оптическими прицелами и прицелами ночного видения.

– Ничего себе вооружение? Откуда оно у них? – удивлялся Кузьма.

Отец Михаил, вылезший по такому случаю из подземелья, тоже цокал и удивлялся обилию и качеству вооружения. Щелкал затвором, заглядывал в дуло.

– Калибр 30 мм, магазин на 5 патронов, длина ствола 300 мм. Очень интересная вещица, я таких не видел! – он положил гранатомет АРГБ в ящик и взял из соседнего ящика крупнокалиберный пулемет КПБ, – по-моему, это конструкция Барышева. Но она еще опытная и как попала на склад бандитам – ума не приложу? А это штучка заграничная с подсветкой прицела. Слышал только о таких!

Он взял в руки из специальной коробки, где в специальных отделениях была упакована снайперская винтовка PSG-1 с прикладом и оптическими прицелами, в том числе ночного видения.

– НАТОвская штучка! Классно! Надо нашим снайперам выдать для проверки.

Разгруженные машины ушли в обратный рейс.

– Там еще много? – спросил Кузьма Николая Николаевича, садящегося в УАЗик с открытым верхом.

– Еще раз пять по стольку, наверное. Классный склад нашли. Михаил Юрьевич уже занялся перевооружением своих разведчиков. Отбирает самое крутое.

Несколько десятков казаков загружали тяжелые ящики в подземное убежище. УАЗик рванулся с места вслед за ушедшими БТРами и машинами.

– Нас уже обнаружили чехи и надо спешить! – крикнул Кузьма вслед отъезжающему УАЗику.

Отец Михаил получил карту Абубакара и необходимые разъяснения.

– Ну, так нам с Мирошенко будет проще найти иголку стоге сена! – весело сказал он и полез в подземелье.

Лиза и Настя нашли время и нарвали на кургане полевые цветы, сплели веночки и положили на братской могиле казаков и могиле Шамиля. Проходивший мимо, Абубакар погладил Лизу по голове и поблагодарил.

– Спасибо, дочка!

Часа через три, уже после обеда, пришел второй караван с оружием.

– Быстро разгружать! – подгонял Кузьма и без того запыхавшихся казаков и сам сбрасывал с БТРов ящики с вооружением. Смотреть, что там, уже не было времени. День клонился к своему закату. К Кузьме подошел Миронов.

– Топлива у нас не шибко много, еще на одну ходку и все! Дальше машины будем толкать руками.

– Давай, Сергей Викторович – выжимай все, что можно, а дальше будем думать, что делать!

Кузьма подумал и пошел на связь со станицей Ищерской.

– Суворов! Давай на связь 4537, вызывай Ищерскую – «Алвис-3»!

Через минуту Суворов позвал его в палатку:

– «Алвис-3» на связи!

– Константин Михайлович! Нам срочно нужна горючка для БМП и МТЛБТ и, если можно, то как можно больше. Здесь в степи ее нет и взять негде, а нам предстоят бои с Бексултановым. Может, ты свяжешься с Моздоком, там есть такой начальник ФСБ полковник Арсен Гиоев. Скажешь ему про «Тамань» – он поймет для кого и окажет содействие.

Кузьма сидел в связной палатке и ждал ответа. Наконец, практически через час, майор Золотов ответил:

– «Бек-1»! Ваша проблема решена положительно! Через полчаса к вам со второго выйдут три вертушки с запрашиваемым под завязку. Обозначьте посадочную площадку четырьмя кострами!

– Со стороны Парамонова к нам не заходите – там бандиты! Заходите со стороны Ставрополья!

– Может, к ним направить пару «Крокодилов» и подравнять их немного? – весело спросил Золотов.

– Не надо! Там есть наши пленные и могут быть мирные жители. И потом, нам надо чтобы они вышли на нас всеми силами, а не разбежались по всей степи, где мы их уже не соберем.

– Понял, сейчас передам Гиоеву! Может, вам помощь нужна? – спросил Золотов.

– Нет, пока не надо! СК! – ответил Кузьма и пошел на выход.

У выхода из палатки ему попался майор Семенов.

– Кузьма Степанович! У «Надежды» опять боевики! На этот раз много. Человек двести, но никаких действий не предпринимают, а, видимо, ждут подмоги. У них там несколько установок зенитного огня ЗСУ-23-4 «Шилка». Наши посты сметет! У них 23 мм счетверенные орудия, замечено аж три штуки!

– Занятно, когда они полезут? Кто у нас на «Надежде» сейчас?

– Пятое отделение Иванова, но туда же перешел с «Веры» Громов.

Кузьма подумал и решил.

– Надо съездить туда и оценить обстановку. Ты уж тут оставайся и принимай третий караван! Главное, чтобы их не перехватили!

Кузьма сел в УАЗик и запылил с одним из казаков к укреплению «Надежда».

– «Надежда» рухнет, и с ней рухнут все наши надежды! – пошутил он.

В укреплении его встретили взволнованные Иванов и Громов.

– У них там «Шилки»! Они нас в пять минут сметут с лица земли!

Они подползли к брустверу, сделанному из камней и мешков с песком. Кузьма взял поданный ему бинокль и стал рассматривать боевиков, расположившихся приблизительно в двух километрах. Сзади стояли три «Шилки». Боевики вели себя вызывающе, понимая, что их разглядывают. Кто-то показывал средний палец, кто-то оголял задницу и поворачивался к казакам. Но, видимо, они чего-то ждали, не начиная боевых действий.

– «Бек-1»! Я «Гребень»! Вас вызывает на связь «Рамзан»! – услышал встревоженный голос Суворова.

– А кто это «Рамзан»?

– Наверное, сам Бексултанов! – предположил Суворов.

– Ну что ж, разговаривать всегда лучше, чем стрелять! – пошутил Кузьма и направился, пригибаясь, к УАЗику.

Через несколько минут он вышел на связь с Бексултановым.

– Твой позывной «Бек-1»? – раздался в эфире голос с характерным причмокиванием.

– Я «Бек-1»! Слушаю тебя! Представься, кто ты? – серьезно ответил Кузьма.

– Я «Рамзан»! Эмир Наурского района! У меня несколько тысяч хорошо подготовленных бойцов. Я готов простить тебе то, что ты разбил два моих отряда Алаудинова и Арсанукаева. И если ты сейчас уйдешь – я выпущу тебя из Чечни на север. Но если нет, то ты уже видел кресты с вашими солдатами! Это же ждет всех вас, если вы останетесь здесь еще хоть на один день!

– Я понимаю так, что тебя зовут Аслан! Меня зовут Кузьма, я командир отряда морской пехоты Черноморского флота. Сам понимаешь, Аслан, у меня есть задание и мне надо обдумать твое предложение и, мало того, его необходимо согласовать со своим командованием. Поэтому мне надо, – Кузьма посмотрел на часы, – часа четыре на решение.

– Нет, столько я тебе дать не могу, Кузьма! Даю три часа! – гнул свое Аслан. – Через три часа я уничтожу сначала этот твой пост, который передо мной, а потом и тебя. Ты уничтожил мои «Грады», но я силен, как никогда и если будет надо, то сюда придут люди амира Шелковского района Султана.

– Понятно! – пояснил Кузьма Суворову, – принять сразу предложение гяура, значит потерять свое лицо. Ну, подыграем ему! Давай мне на связь Ищерскую срочно!

– Аслан! Я Кузьма! Я согласен на три часа! Но никаких действий! Ждем!

– «Алвис-3»! Я «Бек-1»! Нужны три твоих «Крокодила»! У моего друга Аслана здесь три «Шилки». Надо уравнять силы.

– «Бек-1»! Я «Алвис-3»! Где их искать? – послышался голос.

– На северо-северо-восток от Казачьего кургана, где находимся мы. Но надо подгадать так, чтобы удар был не раньше, чем через три часа! У нас здесь перемирие пока!

– Понятно – дипломатия! Ладно, сейчас буду договариваться с пернатыми. И три вертушки с бочками с топливом к вам вышли. Частота 141, 25 МГц! Позывные старшего – «Компас-127». Где их лучше посадить?

– Мы подскажем! СК!

– Так, Суворов, у нас здесь будут через минут тридцать три вертушки МИ-8 с топливом. Надо сажать их как можно ближе к кургану. Давай двух своих связистов выделяй разводить костры. И связь на частоте 141, 25 МГц.

В палатку связи влетел Семенов.

– Напротив «Веры» человек двести боевиков и одна «Шилка»!

Кузьма вздохнул.

– Черт их побери! Придется заводить вертолеты со стороны «Любови». И надо перенацелить наши караваны, чтобы они выходили к «Любови», а то ненароком зацепятся за боевиков.

– Суворов, давай на связь Осиповича и Носова!

Через минуту Суворов протянул микрофон с гарнитурой Кузьме:

– Эй, браться султаны! Я «Бек-1»! Гарем в состоянии 21!

– Понял! Я «Султан-1»! – отозвался Осипович.

– Понял! Я «Бек-2»! – отозвался Носов.

– Понял! Я «Султан-2»! – отозвался Кравчук.

– Нас обнаружили – это последний караван! Остальное взрываем к чертовой бабушке! Как поняли? Я «Бек-1»! – с придыханием произнес Кузьма.

– Жалко! Я «Султан-1»! – ответил с каким-то сожалением Осипович.

– Знаешь, если это будет у боевиков, сколько погибнет наших? Из-за этого жалко? – жестко спросил Кузьма, вставая.

Солнце уже катилось к зениту и краснело ярким шаром на горизонте.

– Все верно подгадал Бексултанов. Через два часа будет темно. И к нему подойдут основные силы, которые перекроют нас с третьего направления. Будем мы в мышеловке! – подумал Кузьма.

В палатку вошли отец Михаил, Мирошенко и Абубакар. За ними влез почти на четвереньках Есаул и улегся в темноте под раскладной кроватью, как бы говоря, что я здесь не причем, меня пригласили.

– Нашли, Кузьма Степанович! – произнес взволнованный отец Михаил, – если бы не его записи, кивнул он в сторону Абубакара, то ввек не нашли бы! Но и так намучались. И так наплавались в этом ключевом озере. Мирошенко, молодец! Сообразил, что вход может быть закрыт и нашел. Ход был закрыт специальной дверцей под камень. Пролезли мы по ходу километра четыре и вышли аж на дальнем кургане за линией наших постов.

Кузьма разложил карту заинтересовавшись.

– Покажите где?

Все трое стали разглядывать карту и, наконец, отец Михаил нашел искомое.

– Вот здесь – между «Верой» и «Надеждой» километра три дальше! Ход закрыт камнем, но Абубакар подсказал нам, что и как. Ход очень узкий и сильно засыпан песком. Есть места, где можно передвигаться только ползком. Не думали, что найдем, но нашли и вышли.

– Боевики вас не заметили?

– Нет, конечно, мы приоткрыли, увидели установки «Шилки» и сразу назад. Прикрыли за собой хорошо!

– Понятно, но надо выставить охрану в этом ходу, а то, неровен час, прорвутся они в подземелье и что потом с ними делать?

– Кузьма Степанович! «Компас-127» на частоте 141,25 на связи!

– «Компас-127»! Я «Бек-1»! Обстановка для посадки не совсем хорошая, но заходить надо с юго-юго-запада к нашему кургану и садиться как можно ближе, чтобы иметь прикрытие от огня чехов. Костры разложены. Быстро сбрасываете груз и уходите!

– Понял, идем на небольшой высоте с юго-юго-запада!

Вдали послышался характерный шум вертолета и сразу проснулась рация боевиков.

– Кузьма! Я «Рамзан»! О вертушках уговора не было! Я буду их сбивать. Или пойду сейчас на штурм!

Семенов с волнением доложил Кузьме, что на дальних подступах показался третий караван.

– «Рамзан»! Ничего страшного – все договоренности наши в силе! Осталось, – Кузьма посмотрел на часы, – всего полтора часа!

– Я «Рамзан»! Я не дам сесть вашим вертушкам! – твердо сказал Бексултанов.

– Аслан, подожди! Я тебе все объясню! – попытался сгладить неясность Кузьма, – нам везут дизельное топливо, иначе мы отсюда не сможем уйти!

Но со стороны боевиков послышался сильный огонь счетверенных «Шилок».

Кузьма представил, как снаряды 16 орудий разрывают укрепления.

– «Надежда», «Вера»! Ребята, вгрызайтесь в землю» – прокричал он по рации, поданной ему Суворовым.

– «Бек-1»! Я «Надежда»! Нас атакуют, шквальный огонь! – послышался сквозь далекие выстрелы голос Громова, – они не дают поднять головы!

– Отец Михаил! Бери всех снайперов и давай по подземному ходу в тыл к чехам, перебить все экипажи «Шилок», иначе нашим на «Надежде» и «Вере» хана!

– Мы с ними! – прокричал Мирошенко и Николаев, Каноков и Есаул ринулись за отцом Михаилом.

Кузьма стоял, покачиваясь.

– Мало сил у нас. Мало! Так, Лихошерст! Давай своими минометами прикрытие наших!

Из укрепления зачмокали наши минометы. Все квадраты были рассчитаны заранее и особого труда пристреляться минометам по целям боевиков не представляло труда.

– «Султан-1»! Я «Бек-1»! Давай со своими людьми на хутор Парамонов, занимай его и готовься встретить отступающих чехов! – отдал приказание по рации Кузьма.

Было видно, как конники, сопровождавшие караван, остановились и повернули куда-то вбок, а БТРы, прикрывая собой МТЛБТ понеслись на максимальной скорости к укреплению.

– «Надежда», как вы? – спросил по рации Кузьма.

– Плохо, есть «300» и «200», укрепление практически разбито, нас атакуют. Если бы не минометы и огонь из укрепления, то было бы совсем плохо!

– Держитесь, ребята! Помощь сейчас будет! – единственное, что мог сказать Кузьма, похолодев от того, что среди его людей есть убитые.

Вертолеты под огнем боевиков садились у укрепления и сбрасывали на песок бочки с дизельным топливом. Практически вместе с ними подлетел к укреплениям караван. МТЛБТ сразу заезжали вовнутрь укрепления и начинали разгрузку, а восемь боевых БТРов, приняв на броню десант 1-ого взвода и части третьего, пошли в обход укрепления на помощь «Надежде» и «Вере».

Кузьма заскочил также на броню БТРа. Рядом с ним заскочили только что прибывший Николай Николаевич, Алешечкин и Абубакар. Борода Абубакара развевалась, а глаза горели нечеловеческим блеском.

БТРы выскочили за укрепление и, не доходя до «Надежды», разъехались в линию, казаки сразу попрыгали с брони и заняли позиции, ведя прицельный огонь из автоматов. БТРы, заняв позиции, открыли шквальный огонь по атакующим боевикам из скорострельных орудий. Ситуация сразу изменилась. Наступавшие на укрепление «Надежда» и «Вера» цепи боевиков сломались. Среди них появились, видимо, и раненые. Многие боевики начали залегать.

Кузьма видел, как полевые командиры пытались поднять боевиков в атаку. Но те использовали каждую неровность местности, чтобы скрыться от огня казаков и лишь четыре «Шилки» поливали непрерывным огнем и укрепления, и залегших казаков.

Кузьма обернулся и увидел, как одетая в камуфляж Лиза Хохонько перевязывает кого-то из казаков.

– Уйди отсюда! – пытался он рукой убрать Лизу под защиту укрепления.

Казаки, достав саперные лопатки, стали окапываться.

В этот момент три вертолета, сбросив бочки с дизельным топливом, стали поочередно взлетать.

– «Бек-1»! Я «Компас-127»! Ухожу на базу! – раздался в рации Кузьмы знакомый и спокойный голос летчика, – сейчас наши хвостатые подойдут и смажут чехам больные места!

Кузьма услышал звук взлетающих вертолетов и увидел, как струи огня с «Шилок» протянулись к укреплениям кургана, стараясь достать вертолеты. Последнему вертолету при взлете, видимо, попали в хвостовое оперение, и он, как-бы спотыкнувшись на взлете, закрутился в падении вокруг своей оси и рухнул недалеко от места взлета за курганом. Остальные, взлетев, резко набирали высоту и уходили в сторону от места боя, выбрасывая из хвостовой части сигнальные ракеты.

– «Бек-1»! Я «Компас-127»! У нас потери – 129 подбит! Прошу оказать помощь! Мы уходим! Через несколько минут здесь будут «Стрелы»! – раздался в эфире взволнованный голос летчика.

– Вот черт! Еще вертолет сбили! – подумал Кузьма и приказал по связи доктору Плахову и старшему лейтенанту Сыркину оказать помощь упавшим вертолетчикам.

– Николай Николаевич! Ты тоже давай к вертолету. Надо спасти летчиков, если это можно!

Николай Николаевич пополз в сторону казачьего кургана.

Если бы Кузьма мог сверху увидеть картину боя, то он бы увидел, что боевики наступают практически с трех направлений с севера. Острием их атаки является укрепление «Надежда», куда сосредоточен огонь всех «Шилок». Немного вдалеке расположилась группа боевиков, руководящая боевыми действиями. По команде одного из них, по-видимому, самого эмира Бексултанова, отряд численностью человек пятьдесят на машинах пошел в обход укрепления в тыл обороняющимся, прикрываясь складками местности.

В этот момент отец Михаил и бывшие с ним три снайпера выбрались на курган из подземного хода, недалеко от группы руководителей операции боевиков. С отцом Михаилом было всего двое снайперов, кого он успел поймать, трое разведчиков Мирошенко, успевших в подземелье схватить новые снайперские винтовки СВД, и пес Есаул. Заняв позицию, они принялись сразу за группу руководства, которая находилась неподалеку от них. Не успев понять, откуда стреляют, Бексултанов получил пулю в грудь и опустился на песок. Его подхватили двое телохранителей и потащили к машине. Остальные залегли, не понимая откуда ведется огонь.

В этот момент из-за дальних курганов в атаку вышли «Крокодилы» Ми-24. Три машины строем фронта выскочили внезапно из-за дальних курганов и сразу оценили обстановку. Белые полосы НУРСов протянулись к трем «Шилкам» и подняли их в воздух. В сторону полетели металлические части. На одной из «Шилок» сдетонировал боезапас, разгруженный рядом с ней из «Урала».

Четвертая «Шилка», стоявшая напротив укрепления «Вера», попыталась уйти, но слетевший трак закружил ее по кругу и тогда экипаж посыпался из нее. Вертолеты, пройдя над полем боя, развернулись над казачьим курганом и пошли на боевиков, теперь уже, с другой стороны. Снаряды из автоматических пушек, подвешенных на ближних пилонах, хлестнули свинцовыми струями по занявшим оборону боевикам. И боевики побежали.

– «Бек-1»! Я «Стрела-11»! Прибыл к вам для работы! – доложил Кузьме старший группы вертолетов.

Боевики обстреливали вертолеты, но те пройдя, над ними, развернулись над укреплением и стали поливать огнем из скорострельных орудий группы боевиков. Подавляя любое сопротивление, вертолеты вспахали своим огнем все пространство перед собой.

– Тикаем, а то сейчас по нам долбанут! – скомандовал отец Михаил, перекрестился и первым скатился в песчаную дыру, ведущую в подземный ход. За ним сыпанули вниз другие снайпера. Пес Есаул попытался запрыгнуть вслед за отцом Михаилом, но заползавший вслед за отцом Михаилом Каноков его отпихнул в сторону и лишь Мирошенко, заползавший последним, пропустил его перед собой. Снайперы укрылись в подземном ходу, пережидая обстрел боевиков. Есаул жался к Мирошенко и при каждом выстреле вздрагивал всем телом.

– Терпи казак, атаманом будешь! – погладил Есаула отец Михаил.

Доктор Плахов и Настя Черемухина вытаскивали летчиков со сбитого вертолета. Двое погибли сразу и трех, находившихся в тяжелом состоянии, они вытаскивали из вертолета, который горел и мог в любой момент взорваться. Наконец, им удалось вытащить их из вертолета на песок и оттащить подальше. Подбежавшие повара и казаки стали загружать летчиков на носилки. В этот момент из-за курганов выскочили несколько десятков боевиков и, стреляя, побежали к вертолету. Сзади них неслись несколько УАЗов, на которых стояли пулеметы. По боевикам ударили пулеметы с укрепления, а выскочивший Николай Николаевич оценил обстановку и тут же вытащил всех водителей МТЛБТ и побежал отсекать боевиков. Перебежками раненых летчиков доставили в укрепление. Но силы оказались неравными, и казаки начали отступать.

Николай Николаевич вышел на связь с Кузьмой и попросил авиационного прикрытия. Кузьма передал информацию о просочившихся боевиках в тыл на вертолеты и вертолеты Ми-24, пройдя на бреющем полете, обрушили пулеметный огонь на атакующую группу боевиков. Несколько машин сразу оказались подбитыми, а сверху по боевикам ударили крупнокалиберные пулеметы, которые успел подтянуть Волков и снайпера.

– «Бек-1»! Я «Стрела-11»! – запросил старший из вертолетчиков, – мы уже пустые уходим! Наша помощь еще будет нужна?

– Нужен срочно транспортный медицинский вертолет! Имеем «200-ых» и «300-ых»! Ждем! Вам спасибо за работу! – отреагировал на их запрос Кузьма.

– В атаку, за мной! – закричал Кузьма и поднял залегших казаков в атаку. БТРы двинулись вперед и, прикрываясь за ними, двинулись казаки первого взвода.

Боевики побежали было назад под огнем с БТРов, но, видя лишь кое где приближающиеся фигурки казаков, закрепившись за камни и сопки, некоторые продолжали отстреливаться. И здесь опять сказала свое слово группа отца Михаила.

Вылезшие из укрытия снайперы и разведчики начали на выбор отстреливать оказывающих сопротивление боевиков. Не видя возможности для сопротивления, боевики бросились спасаться в сторону хутора Парамонова.

Разведчики Осиповича обошли хутор Парамонов, разошедшись в десять минут с боевиками, заходившими в тыл укреплению. Без шума Осипович и Вороненко сняли охранение на северном укреплении хутора. Боевики по команде Бексултанова практически все ушли на штурм Казачьего кургана, оставив четыре человека на двух блокпостах, и уничтожить их не составило для разведчиков большого труда. Заняв освобожденные от боевиков блок посты, разведчики выступили в сторону раздававшегося неподалеку боя. Внезапно вылетела прямо на них «Нива», которую передовой отряд тут же расстрелял. Находившегося в «Ниве» Бексултанова Осипович взял лично в плен, не дав тому застрелиться.

В этот момент на хутор побежали боевики и, натолкнувшись на засаду разведчиков, были вынуждены сдаваться в плен. Количество пленных скоро превысило двести человек.

И когда подошли БТРы с сидевшими на броне казаками боевой роты, то практически дело было закончено. Стоял длинный строй боевиков, напротив которого стояли разведчики, а рядом с Осиповичем валялась огромная куча вооружения, видимо, сданного боевиками.

Осипович обнял Кузьму и увидел, что тот легко ранен в ногу. Кузьма, прихрамывая, потребовал от командиров взводов и отделений доклада о потерях и раненых. Раненых грузили на БТРы и доставляли к Казачьем кургану. Пленных разведчики отконвоировали на хутор Парамонов, где было обнаружено двенадцать женщин, обслуживающих боевиков, пятеро пленных солдат и один православный священник из церкви в станице Дубовской. Состояние священника и освобожденных солдат оставляло желать лучшего. Абубакар нашел среди пленных в строю, прятавшегося за других, начальника шариатской безопасности Эдилова и, недолго думая, всадил ему нож в грудь.

– Это тебе за Шамиля и невинно загубленных людей! – Он еще добавил что-то по-чеченски.

Эдилов упал мертвым к его ногам. Кузьма подошел, посмотрел на лежавшего Эдилова.

– Абубакар, что ты наделал? Он нам живым нужен. Он же столько знал информации. Где мы теперь эмира Шелковского района ловить будем? Э-эх, что же ты так?

Абубакар виновато опустил голову.

– Шамилю теперь легче!

Кузьма махнул рукой и пошел договариваться с женщинами. Боевики, охраняемые разведчиками, были построены вдоль улицы в две шеренги. Кузьма и Осипович обошли весь строй, вывели из строя иностранцев – таковых набралось десять человек – пять украинцев, один афганец, один казах, двое арабов и один китаец. Среди боевиков были также обнаружены русская снайперша-биатлонистка из Екатеринбурга и трое русских солдат, принявших ислам. Остальные были чеченцами, ингушами, кумыками, татарами и ногайцами, постоянными жителями чеченской республики.

– Пусть с ними военная контрразведка разбирается! – решил Кузьма.

Русскую снайпершу звали Наташей.

Осипович ее понять не мог.

– Слушай, ты тоже приняла ислам?

– Нет. Просто сложно стало жить! Чеченец, который меня завербовал, обещал большие деньги, и я согласилась, потому что поняла, что смогу купить квартиру, которая необходима мне и моему сыну! – кривя от ненависти сухие губы, проговорила сквозь зубы она.

– Извини, но это же жизни твоих земляков! Ты не думаешь, как бы тебе жилось потом в этой квартире? А потом твоего сына призвали бы в армию, и такая же, как ты, из-за квартиры застрелила бы его?

– Вы сволочи, вы мне все сорвали! Мне оставалось два месяца, и я бы уехала за границу! Ненавижу вашу страну, ненавижу ваш народ!

Осипович открыл ее рюкзак и из него достал записную книжку.

Снайперша сразу съежилась и поникла. В записной книжке были записаны все ее достижения, где, когда и сколько она уничтожила русских солдат. Осипович насчитал порядка двух десятков солдат, убитых или раненых снайпершей в разное время.

– Ни хрена себе, Кузьма, ты посмотри! Вот змеюга! А тут говорят литовки, латышки, эстонки – белые колготки! А здесь своя – русская!

– Я вас ненавижу! Убейте меня! – запричитала она, садясь на землю.

– Да какая она русская? Змея – она и есть змея! – тихо сказал Кузьма.

К ним подошла босоногая женщина в грязном переднике и плюнула ей в лицо.

– Это сволочь, товарищ командир! Она была подстилкой Бексултанова и издевалась над нами. Била плеткой, если что не по ее! Нинку из-за нее этот запорол до смерти! Глашу пороли, как последнюю стерву – до сих пор кровью кашляет! – она кивнула в сторону лежавшего на дороге Эдилова, – вот он и порол!

Подъехал на УАЗике Николай Николаевич с перевязанной рукой.

– Там на Ми-8 прилетели врачи из Моздокского госпиталя и мои коллеги из ФСБ во главе с Гиоевым.

Из УАЗика вылез улыбающийся Гиоев и подошел к Кузьме.

– Зацепило, Кузьма?

– Да, слава Богу, несильно! Заживет как на собаке. Вот смотрите – ваши интересы! – он кивнул в сторону снайперши и трех солдат, уныло опустивших руки.

– Здесь все наши интересы! – он обвел взглядом всех стоявших в строю пленных, – и эти иностранцы, и свои предатели – это особая статья и особый интерес. Ловим мы тут одного из станицы Мекенской, полевого командира Максима Семенова, принял новое имя Абдул-Меджид – вот это зверь! Для него нет ни чеченцев, ни русских – хуже самых заядлых чеченцев! Вырезал отдел милиции в своей станице и сбежал в горы. Теперь где-то рядом с Дудаевым ходит. Переодевается в нашу форму с несколькими такими же как он, совершает террористические акты, вырезает наших солдат, убивает офицеров. Помнишь, спецназ взорвали на заводе – шестьдесят два человека погибло – его рук дело! Вот его бы поймать! Но всему свое время. Добегается, но такого даже живым брать не хочется! А чего ты записываешь? – спросил он, увидев, что Кузьма что-то записывает в свою записную книжку.

– А вдруг, встретимся? Фотографии нет?

– Пришлю тебе! Она теперь на каждом посту есть.

Гиоев дал команду и прибывшие с ним офицеры стали ловко обыскивать иностранцев, Наталью и солдат-перебежчиков. Затем, надев на руки наручники, увели в сторону недалеко севшего вертолета.

От вертолета шел улыбающийся отец Михаил со снайперской винтовкой за левым плечом, за с ним вышагивали грязные, но довольные снайпера. Рядом с Мирошенко бежал, размахивая хвостом, пес Есаул.

Гиоев подошел к строю чеченцев, понуро стоявших и ожидавших своей участи.

– С вами будет отдельное разбирательство, кто не причастен к преступлениям против Российской армии, зверствам к пленным и преступлениям против мирных жителей – будет отпущен по домам. С остальными будем разбираться!

К Гиоеву подошли освобожденные женщины и стали показывать пальцами то на одного, то на другого чеченца. Одна из женщин выломала штакетину из забора и стала бить одного из чеченцев, который вяло уклонялся от ее ударов.

– Ты, ирод, Митеньку моего запорол до смерти за то, что он громко плакал ночью! – и, обращаясь к Гиоеву, сказала, – этот ирод избивал каждый день пленных и даже своих, насиловал женщин, участвовал в расстрелах, а моего сыночка Мишеньку – пять лет – уби-и-и-л! – и она, упав на землю, заголосила.

Чеченца по знаку Гиоева с двух сторон взяли под руки два вооруженных солдата и тоже повели к вертолету. Туда же понесли тяжелораненого Бексултанова.

– Судить его будем за все! – громко объявил Гиоев.

Бексултанов лежал на носилках и скрипел зубами.

– Я еще вернусь! – крикнул он с носилок стоявшим в строю и опустившим головы чеченцам.

Те стояли молча, понурив головы.

С приземлившегося неподалеку вертолета высадились еще два взвода солдат, которые окружили пленных чеченцев.

Кузьма подошел к Гиоеву.

– Арсен, мы пойдем к своим! Вы уж тут сами разбирайтесь!

Гиоев кивнул головой.

– Сейчас машины придут. Будем отправлять.

Кузьма с Николай Николаевичем и Осиповичем направились к БТРам. По знаку Осиповича в сторону укрепления направились и его разведчики, ведя под уздцы лошадей.

Внезапно к Кузьме подошел Абубакар.

– Кузьма, тут такое дело! Арестованы мои соседи со станицы Савельевской, я уверен, что на их руках крови нет. Может быть, есть возможность их отпустить сейчас?

На Кузьму с надеждой смотрели с десяток чеченцев, стоявших отдельно. Среди них были молодые люди и уже старики, обросшие бородами.

– Арсен! – Кузьма обернулся к Гиоеву, – отпусти их под мою ответственность, я с ними сам разберусь!

– Сейчас их перепишут мои следователи и потом забирай, если есть желание. У нас и так много работы! – крикнул Гиоев, выслушивавший жалобы женщин и освобожденных солдат.

К группе чеченцев из станицы Савельевской, отошедших в сторону, подошел невысокий человек в звании капитана и стал проверять документы. Чеченцы обступили его и что-то стали говорить. С ними находился и Абубакар, который тоже пытался что-то объяснить капитану.

– Абубакар! Приводи своих земляков к Казачьему кургану! Там поговорим и надо ваших хоронить убитых. Мои помогут, но их слишком много! – крикнул Кузьма и направился в сторону поля боя. Рядом с ним шли Осипович и Носов, сзади сопровождали отец Михаил, взявший с собой освобожденного в Парамонове священника отца Спиридона и группа снайперов, возглавляемых Мирошенко. Впереди всех бежал довольный, как всегда, пес Есаул. Несколько конных разведчиков ускакали вперед.

Всюду валялись трупы боевиков, горели развороченные ударами авиации три «Шилки».

– Николай Николаевич, передай Сыркину, чтобы выделил людей собрать все оружие. Убитых боевиков сносить к укреплению «Надежда», там будем хоронить! – скомандовал Кузьма.

Осипович долго мялся, видимо, прежде, чем сказать Кузьме.

– Я тут подобрал двух пленных солдатиков с кошары Кушмалок. Они прибились к разведчикам: Саша Злой из Ростовской области и Сережа Светов – просятся в наш отряд. Служили в комендантском взводе в станице Дубовской. Как это правильно сделать?

– Ну, наверное, надо запросить Науменко, доложить Гиоеву, подписать с ними контракты. А вообще это морока!

К Кузьме подошел Семенов со стороны укрепления «Надежда», снял черный берет, вытер лоб.

– Кузьма Степанович, значит потери наши такие, – он тяжело вздохнул, – убиты: Громов – командир взвода, Вонсновский, Кондратенко, Иванов – командир пятого отделения – тяжело ранены, Стопани сейчас Плахов оперирует с врачами из Моздока. Легко ранены Воинов и Ставридис. Также убиты Сотников – командир отделения, Горский. Тяжело ранены Артеменко, Зимовой, легко ранены Белоусов, Бероев, Малышев. Принесли убитых Мастрюкова и Шпака. Убит шофер МТЛБТ Медовиков. Из пяти членов экипажа Ми-8, сбитого вертолета, двое погибли – прапорщик Худалеев, лейтенант Ворохня, тяжело ранены майор Петухов, капитан Железнов, старший лейтенант Марченко. Я вижу, и вы ранены с Осиповичем! То есть восемь убитых у нас. Особенно пострадали защищавшие укрепление «Надежда».

Кузьма остановился, задумался.

– Да мы, ладно! Большие потери, однако, а что делать? А боевиков сколько?

– Так еще не собрали и раненых очень много! Некоторые боевики прячутся за камнями, приходится каждого из них брать силой. Да, и забыл сказать, что в ногу ранена Лиза Хохонько.

Николай Николаевич, услышав это, побледнел.

– Кузьма Степанович, разрешите мне! Я недолго!

Задумчивый и расстроенный Кузьма лишь кивнул головой.

До вечера разбирались с убитыми, ранеными и пленными. Вертолеты прилетали и улетали. Прибыла колонна машин с охраной из Моздока.

Оставленные Кузьмой чеченцы во главе с Абубакаром похоронили убитых боевиков, таковых оказалось триста пять человек. Чеченцы при помощи казаков вырыли огромный ров перед курганом и при помощи казаков, по мусульманским обычаям, зарыли всех.

Раненые восемьдесят два боевика были отправлены транспортными вертолетами в Ханкалу.

Пленных боевиков – двести двадцать восемь человек – были отправлены на машинах под охраной в Моздок для проведения опросов и установления личностей. Как выяснилось, большинство полевых командиров погибли или были захвачены в плен. В плен сдались в основном простые бойцы.

Освобожденных женщин и солдат также отправили в станицу Ищерскую для разбирательства.

Освобожденных солдат Злого и Светова, Гиоев, после консультаций со своим командованием, разрешил оставить в отряде.

Наиболее сложным было прощание с погибшими товарищами. Тела погибших восьми человек – Громова, Вонсновского, Кондратенко, Сотникова, Горского, Мастрюкова, Шпака, Медовикова – лежали на носилках, накрытые белыми простынями. Кузьма построил в каре весь отряд. Знаменосец Ковпак по команде опустил вниз знамя отряда. Отец Михаил и помогавший ему отец Спиридон, освобожденный из плена боевиков, отслужили панихиду.

После этого каждый подошел и попрощался с погибшими. После чего их и всех тяжело раненых казаков Воинова, Ставридиса, Малышева, Белоусова, Артеменко, Зимового, Бероева, Иванова, Стопани направили по настоянию доктора Плахова на излечение в военный госпиталь в Моздок. Старший лейтенант Сыркин полетел сопровождать погибших казаков в Краснодар и раненых в госпиталь в Моздок.

Гиоев благодарил Кузьму за проведенную операцию.

– Кузьма Степанович! Спасибо за проведенную операцию! Фактически бандформирования в степях Чечни Наурского района уничтожены! Те, что уцелели, не представляют такой опасности. Уничтожен огромный склад вооружения боевиков, захват которого даже оценить сложно!