Че Гевара сидел за столом на кухне, в пепельнице лежал окурок кубинской сигары Partagas, и остатки дыма тоненькой струйкой покидали кусочек спрессованных табачных листьев.
Во время одного из походов, когда он мучился очередным приступом астмы, кто-то из окружения посоветовал ему курить цветы «кампана» – это должно было облегчить приступы болезни. Как вспоминал позже Че Гевара, этот совет не сработал, но привел его к тому, что он попробовал свою первую сигару. Это произошло в декабре 1956 года. Тогда Эрнесто Че Геваре было 28 лет.
– Табачный дым – лучший друг солдата, отдыхающего на привале, – философски проговорил Че, смотря на дым. – Человек никогда не будет испытывать чувство одиночества в обществе курительной трубки или сигары!
Раздались тихие шаги из холла, он повернул голову и увидел заспанное лицо Алейды.
– Эрнесто, ты давно пришёл? А я тебя ждала-ждала и уснула.
Алейда подошла и увидела, что Эрнесто рассматривает фотографии детей. Сердце её сразу сжалось от предчувствия беды. Она села на колени к Че, положила голову ему на плечо, вдыхая, ставший родным, запах сигарного дыма.
– Младшего малыша Эрнесто фотографию ещё не сделали, не успели!
Сын родился, пока Че был в Алжире.
– Сделаем, дорогая, сделаем!
– Хорошо, когда ты рядом, Че!
– Не переживай, всё хорошо!
– Я вижу, что тебя что-то мучает, всё время о чём-то думаешь. Много дел?
– Да, много! – Че улыбнулся, прижав к себе жену, поцеловал её в щёку, – всё хорошо! Не помнишь? По-моему, «Thank You Girl» (с англ. – «Благодарю, девочка»), так вроде у Битлз называется известная песня?
– О боже, Эрнесто, ты ещё не только Битлз знаешь, но и название их песен?
– Ты меня недооцениваешь, милая, послушай! И тихонько запел:
I could tell the world
Я мог бы рассказать всему миру
A thing or two about our love,
Кое-что о нашей любви,
I know, little girl,
Я знаю, малышка,
Only a fool would doubt our love.
Только глупец может сомневаться в нашей любви.
And all I gotta do is thank you, girl, thank you, girl.
И всё, что я должен сделать, это поблагодарить тебя, девочка.
– Ты меня не перестаёшь удивлять, Эрнесто, и я всё больше тебя люблю и всё больше за тебя переживаю!
– Знаешь, Алейда, я решил снять домик на море!
– Я сразу и поняла, что что-то случилось!
– Я скоро уезжаю в Конго, дела революции не ждут!
– Возьми меня с собой!
– Да я, в общем-то, не возражаю, но давай позднее, когда партизаны освободят и удержат значительный район конголезской территории, тогда и присоединишься. Но пока в Конго опасно, тебе лучше находиться с детьми!
– Но, Эрнесто, мне будет тебя не хватать!
– Ладно, малышка, давай иди спать, а я ещё немножко посижу и приду. А дум последнее время действительно очень много…
Че Гевара погладил лежавшую у ног любимую немецкую овчарку Муральи.
– Бежит, бежит время, много событий революционных, но нет нужного конечного результата: тут тебе и Алжир, Венесуэла, Перу, моя Аргентина – тоже были надежды на революцию после свержения Фрондиси. Пламя партизанской борьбы и не затухает, но и не разгорается, как все ждали и надеялись.
Нужно активней включаться в процессы. Советский Союз со своей революционной ситуацией и лидирующей ролью рабочего класса доведёт до того, что сто лет не хватит, а то и двести, чтоб страны свергли своих угнетателей. Ещё и подведут, ракеты убрали – и всё, ничего не сделать. Давай, Че, хватит тебе прозябать в кабинетах, пора на войну за идеалы революции!
Че Гевара подошёл к окну и закурил очередную сигару. Скоро в Африку! Чёрный континент его не пугал, мало того, он был уверен, что он со своими бойцами наведёт в Конго порядок. Дикари – дикари! Ничего, не боги горшки обжигают! Вот только уж больно у них сильны племенные чувства, люди просто как стадо! Надо будет работать с вождями! Ладно, на месте разберёмся!