У девочки Инны проносились в голове все последние события её войны.

Вот приехал домой её папа – Санин Никон Андреевич. По рождению папа Никифор, но в паспорте произошла описка. Это имя так осталось. Он был одним из руководителей железнодорожного узла Приднепровской железной дороги в Мелитополе, работая в восьмом отделении старшим иженером-графистом, дни напролет был загружен работой. Отвечал за составление графиков движения всех поездов по этой дороге. Работа очень ответственная и сложная, требующая хороших аналитических способностей и памяти.

Дома была мама, старшая сестра Вика и она – Инна. Зайдя в комнату, отец в напряжении стал ходить из угла в угол, поскрипывая сапогами. Он одет в защитного цвета френч и брюки галифе. Дом у них двухподъездный и двухэтажный возле железнодорожного вокзала.

– Катерина! Сегодня уходит последний поезд в эвакуацию в глубь страны. Немцы уже совсем рядом, нужно собирать документы, самые необходимые вещи и выдвигаться на погрузку!

Сл. Вика и Инна Санины. (Впоследствии Ревердатто и Смольникова).

Мама Катя, молодая ещё женщина, с которой отец сошелся в 1941 году за полгода до начала войны. Она и взяла заботу над девочками. Сестра Вика была на четыре года старше Инны и уже училась в школе в первом классе.

До появления мамы Кати Инна, будучи маленькой, дни напролёт, по двенадцать часов просиживала на подоконнике в ожидании старших, смотря, как ребятишки играют на улице.

Так и жили сами. Отец выгнал первую жену из дома за то, что она не следила за детьми, загуливала, а в один из холодных осенних дней сестрёнки просто не могли попасть домой, пока не пришёл папа, и мокли под ледяным дождем, после чего Вика подхватила болезнь «летучий ревматизм», которая навсегда превратила её в больного человека.

– Так куда ехать-то, Ника?

– К сестре поедем в среднюю Азию, в Ташкент! Давай собирайтесь, у нас мало времени!

Он и раньше, с началом войны, предлагал жене переехать с детьми к своей сестре, но Катерина категорически отказывалась. Только вместе!

– В поезде есть вагон для железнодорожников и их семей, так что, Катя, всё будет хорошо, не переживай!

Сборы были недолгими, только самое необходимое, и вот уже они всей семьёй в вагоне. Да не суждено было им далеко уехать. Сразу за городом, на подъезде к Обильной, налетели немецкие самолеты.

Описать ужас бомбежки трудно: визжащий звук моторов заходящих на них самолетов, взрывы бомб, крики – вот что запомнилось. Состав был полностью разбомблен. Из тех, кто остался жив, одни потянулись обратно в Мелитополь, другие, наоборот, двинули на Восток.

– Знаешь, Ника, ты уходи. Как коммунисту тебе не выжить, а я детишек сберегу, уйдём в мою хату на Юровку. Она хоть из глины с соломой, но с доброй печкой, тёплая, крыта черепицей новой. Там и найдёшь нас.

Дом и вправду был по тем времена неплохой. Вокруг раскинулся сад и огород. К входу вела длинная терраса, увитая виноградником. Две большие комнаты, огромная кладовка без окон, чулан и веранда.