День сто шестьдесят шестой

Сегодня праздник – День моряка-надводника. Понятия не имел о существовании такого и на гражданке просто бы пропустил мимо ушей, если бы узнал. А здесь – целое духоподъёмное событие. Ещё и узнал я о нем так, что волей-неволей обрадуешься. Я мысленно переместился на корабль и представил, как мог бы выглядеть этот праздник там – весь экипаж в радостном расположения духа, все одеты в белоснежную форму, стоят с кружками на верхней палубе, пьют ром в честь самих себя и вспоминают былые морские приключения. Красота!

Стою на докладе, командир рассказывает одному из «офицеров» о том, как он съездил на собрание в штаб. Почему «офицер» в кавычках? Потому что ОФИЦЕРЫ себя так не ведут и здесь про таких не поют.

Ну реально, порой этот начальник ведёт себя хуже распоследнего матроса. Он одним своим видом напрягает всех, кого только ни спроси. Однажды ночью он ворвался в роту и устроил совершенно ненужное построение для старшего призыва. Конечно, было радостно, что старших тоже немного взбодрили, но в итоге всё равно не спали все. Конкретно нас, строевиков, он достал тем, что, помимо перекладывания своих обязанностей на наши плечи, повадился тырить у нас чай, кофе, сахар, печенье. Делал это он с максимальной наглостью и регулярностью.

Сахар ещё хрен с ним. Он был казённый, и мы его мутили на камбузе у коков. Все было договорено и отлажено. Раз в день один из нас брал лист бумаги, сворачивал его в кулёк и при заходе на камбуз отдавал его дежурному коку. А на выходе без палева забирал кулёк уже наполненным. Такого кулька нам в принципе хватало на четверых человек два-три раза попить чай в перерывах между работой. Но вот отжимать у нас чай, кофе и плюшки – это уже другой вопрос. Такие вещи мы либо покупали сами за свои кровные, либо кто-то из родственников присылал. Делиться этим со всякими мудаками не хотелось совсем. В общем, решили всё прятать так, что в дальнейшем он перестал что-либо находить. Рыскал в поисках, как мышонок, а мы сидели и тихо посмеивались.

В общем, стою на докладе. Молча слушаю и с удовольствием слежу за ходом мыслей командира. Предельно чётко, как в геометрии: через две точки на плоскости можно провести одну прямую и только одну. И всё. Других вариантов нет и не надо.

Командир поделился всем, чем хотел. Берет у меня папку с бумагами, читает, расписывается. Объяснил пару моментов в исполнении поручений и говорит мне:

– Видишь, как хуёво, что нет у нас начальника штаба. Так бы эти моменты по исполнению он контролировал. Теперь вы будете всецело этим заниматься. Конечно же, под моим чутким руководством.

«Заебись… Нам ещё не хватало обязанностей начальника штаба на себе тащить», – подумал я, но ничего не сказал. А по сути, на деле, оно так и выходило. Просто об этом никто не говорил вслух. Да если бы и сказали, то чтобы это для нас изменило? Ровным счётом ничего.

Доходит дело до телеграмм. Командир как увидел эту огромную кипу – в лице изменился. Хотел даже швырнуть их в меня, но я-то тут причём? Не я же их писал, и он это знает. Дело в том, что последнее время их приходит ну прям очень много. Мало того, что их надо читать, так ещё и исполнять. Командир пишет на них свою резолюцию, а мы занимаемся дальнейшей их обработкой, доведением и исполнением. Собственно, из-за чего порой не спим.

«Офицер», видя его реакцию на телеграмму, говорит:

– Да нет там ничего срочного.

Он уже заходил к нам, когда мы регистрировали эти телеграммы, и не упустил возможности сунуть в них своё жало. С одной стороны, за то, что он вездесущ его можно уважать. Но поскольку толку от него никогда нет, только мешает работать, то никакого уважения ни у кого из нас не заслуживает.

Командир:

– Бля, да заебали они уже! Когда успеть всё это сделать?!

Встреваю в разговор. Не просто же так я там стою:

– Товарищ капитан второго ранга, одна телеграмма там очень хорошая!

– Какая?

– Поздравление с Днём моряка-надводника!

«Офицер», поворачиваясь ко мне:

– Слышь, тебя это как вообще касается? Ты что, на корабле служишь?

– Служу.

Командир улыбнулся и поддержал меня:

– Да все мы тут на одной подводной лодке служим…

В телеграмме, кстати, говорится о том, что Балтийский флот России самый старейший и отмечает в этом году своё 307-летие. А 30 октября 1696 года Боярская дума по настоянию Петра I приняла решение о создании регулярного Российского флота – «МОРСКИМ СУДАМ БЫТЬ!»

После доклада командир пришёл в строевую и дал задание: к 07:30 приготовить ответы на две телеграммы. Все сделали. В 07:10 нас разбудил дневальный. Все ещё спали, т. к. подъем был в 08:00. Как только проснулся, я сразу всё понял – вызывают. Вернее, понял в тот момент, когда на автомате вываливался с верхнего шконаря на пол, произнося в полете Иисусову Молитву. Хлоп! и я уже на полу – готов к новому дню.

Зазвонил телефон. Дневальный сказал, что нам надо срочно идти в штаб. Благо идти недалеко – спуститься по лестнице на один пролёт. Спустились. Командир уже там. Я вообще не знаю, спит он или нет? Как чётко заметил Гришковец: «Офицеры – они как будто заведённые. Вот их взяли, один раз завели, поставили на пол, и теперь они находятся в непрерывном движении. И этот их завод никогда не заканчивается!» Так и наш командир – ложится поздно, встаёт рано, решает вопросы. А мы – матросы…

Показываем ему всё что сделали. Он посмотрел, отметил то, что нужно исправить, и спросил, успеем ли мы за полчаса устранить недочёты? Мы, конечно же, сказали, что успеем. Он сказал: «Ну, давайте, доделывайте!» И добавил: «Молодцы!»

Сон как рукой сняло!

Как-то работали до трех часов. Пришли в роту. Все спят. Смотрю – дневальным стоит Макс Кузнецов (Кузя). Мы с ним познакомились и нашли общий язык ещё на КМБ. Он спросил, как у меня дела с переводом на корабль. Я всё рассказал. И что-то мы так разговорились обо всём, что дежурный по роте, Вадим, заслушался и примкнул к беседе.

Заговорили о книге «Новая Земля» и вообще об осознанности. Вадим принялся спорить и пытаться меня в чём-то переубедить. Но я-то спорить не собирался. Я просто поделился тем что есть. И это было сильнее всяких цеплялок к словам и определениям. Мы поговорили, и я сказал, что пойду спать, потому что устал и соображал уже туго. Да и собеседник был настроен больше на спор, чем на диалог.

Лёг в постель. Лежу, не могу уснуть. Куча мыслей в голове. Возникла последняя фраза Чека из нашего с ним разговора – «аксиома». Начинаю думать. Даю этому слову определение: аксиома – неопровержимое умозаключение. Вот оно! УМО-ЗАКЛЮЧЕНИЕ – заключение ума и следовательно – НЕСВОБОДА.

Подрываюсь, ищу Вадима. Рассказал о своих размышлениях, после чего мы ещё около часу пили чай за разговором о жизни. Спать совсем не хотелось. Вадим сказал, что он давно не разговаривал о таких вещах просто потому, что не с кем здесь об этом поговорить. Кругом одни «КОЛЫ». «Колами» называли обычно тормозов, косячников, мудаков и прочих долбоебов. Под конец беседы Чек сказал, что я его убедил прочесть «Новую Землю». Это меня обрадовало и успокоило. Лёг спать в пятом часу, а в 7:00 был подъем.

Утром приехал командир с военного совета.

Спросил про телеграммы. Я ему отдал пачку свежих и доложил, какие из них срочные, а какие – второстепенные. Пользуясь случаем, спросил:

– Разрешите поинтересоваться, как прошёл военный совет?

– Значит так, командир 12-й дивизии надводных кораблей уплыл или ушёл, как там у вас по-русски?

– Ушёл.

– Ну, так вот. Ушёл он в море. Разговор пока переносится.

– Понял. А вы не в курсе, «Ярослав Мудрый» придёт обратно в Калининград?

– Да, придёт.

– Мне бы уйти на нем…

Улыбается

– Разрешите идти?

– Давай.

Спустя буквально десять минут командир кричит:

– Скоробогатов!!!

Бегу. Командир сидел в своём кресле с газетой «Страж Балтики» в руках.

– Вызывали, товарищ капитан второго ранга?

– Смотри! – показывает мне фотографию. – Это командир соединения надводных кораблей – капитан первого ранга Александр Щербицкий. Хороший мужик.

Я взглянул на фото в газете.

– Дадите потом почитать?

– Ну, не знаю, не знаю… Идите работайте!

– Понял.

Зашёл в строевую. Миша с Фёдором заваривают кофе. Я говорю:

– Надо командиру предложить.

Возвращаюсь в кабинет командира, спрашиваю:

– Товарищ капитан второго ранга, вам кофе налить?

– А сахар у вас есть?

– Нет, нету. У нас три в одном. Будете?

– Да, давай.

– Давайте вашу кружку.

Заварил кофе, отнёс. Через пять минут стук в дверь. Пришла Люда – командирская дочка. Мы поздоровались. Говорит:

– Угощайтесь!

И открывает контейнер с блинами! Мы в шоке!

– Спасибо большое!

– На здоровье. Сахар вот ещё возьмите!

Протягивает пакет и убегает.

Мы стоим в ахуе! Вот она – материализация мысли! Вкуснейшие блины с творогом, по одному каждому. Фёдор на гражданке терпеть их не мог, а тут съел с большой охотой. А через две минуты после этого пришёл командир и принёс мне газету. Ещё раз обсудили с ним вопрос перевода. Командир сказал, что как раз будет разговаривать со Щербицким о моем переводе на СКР «Ярослав Мудрый» во время службы по призыву с расчётом на то, что я заключу контракт, если мне там понравится. Что-то мне подсказывает, что я его по-любому заключу. И неважно, на ТОФ или на БФ. Все эти аббревиатуры теперь для меня как религиозные течения: названия разные, а суть одна – совершенствование. Теперь я знаю, что значит «дреды в голове».

За годы своей бессознательной разпиздяйской жизни я понял, что несколько обязан Родине и тем людям, которые меня поддерживали всё это время. Хватит жить только для себя. Пора уже учиться жить и для других. Дать близким людям возможность не париться за тебя – это уже огромное облегчение. А флот воспитает как надо. Тем более СТАРЕЙШИЙ ФЛОТ РОССИИ. Нет сомнений, что меня ждут старейшие флотские знания и традиции. Традиции – это фундамент. Нет сомнений в том, что я пройду необходимую закалку, с которой можно будет встречать любые трудности в жизни, а ещё лучше – не создавать их ни себе ни другим.

Курил как-то пару раз на КМБ, но потом понял, что мне это не надо. Посмотрел на ребят, которые курят, и увидел их страдания. Куришь – надо покупать. Себе и всем остальным. А так, не куришь и заморачиваться не надо. Одним простым решением снимаешь кучу проблем! С меня никто не спрашивал сигарет, т. к. знают, что я не курю и у меня их просто не может быть.

Ещё пару раз курил здесь зелёный табак. Оба раза не понравилось. И я решил, что не буду его больше курить. Как минимум пока я тут. Мне как-то пару раз ещё предлагали долбануть, но я отказывался, т. к. уже принял РЕШЕНИЕ. Предлагать перестали. А на гражданке у меня не было на это сил. Я почти всегда соглашался. Хотя бы ради этого уже стоит идти в армию. Лишённый внешней суматохи, стал внимательнее относиться к здоровью и самочувствию, через это иначе стал смотреть на будущее.

День сто шестьдесят восьмой

Если сравнить наше сознание с сосудом, то сейчас я наполняю его чистой водой. Мы с моими друзьями-философами называем этот сосуд «канистрой». Настоящий сюрприз происходит тогда, когда твоя канистра чем-то уже наполнена и тебе надо вылить напрочь всё то, что там налито, и заполнить её новой, свежей водой. Порою это сделать легко, порою – сложно. Все зависит от того, как долго ты таскаешь эту канистру с собой. В моем случае канистра практически пуста. Здесь мне помогли её опустошить. Потихоньку заполняю. Совсем недавно её дно скрылось из виду. Думаю, что моя канистра ещё многое сможет вместить.

Ну вот, рассказал про канистры, и командир взял меня на родник за водой. Я давно просился, но меня не брали. А сегодня командир зашёл в строевую и спрашивает:

– Кто на экскурсию поедет?

– Разрешите?

– Собирайся!

Я всё бросил и побежал одеваться. С нами поехал ещё один парняга из старшего призыва роты охраны. Ездили на святой источник, что возле озера в п. Янтарном. По одной из легенд, на дне этого озера сокрыта Янтарная комната. Мы прополоскали канистры и набрали в них воду. Я умылся, помолился, попил водички. Чувствую себя просто прекрасно! Удивительная вода. Вернее, та энергетика, которой она заражена и пропитана. Надо обязательно в следующий раз вписаться в такую поездку. Это будет через две недели. Думаю, что моих трех глотков до следующего раза как раз должно хватить.

Постепенно градус накала со стороны наших старших начал спадать. Оно и понятно – мы стали больше врубаться в службу и меньше косячить, а они, в свою очередь, успокоились, потому что на нас теперь можно положиться. За счёт этого у нас появилось свободное время, которое мы могли тратить на себя. Кто-то уже тягал гантели в спортуголке, кто-то читал книги или рэп. В общем, каждый находил себе занятие по душе.

Вот и мы с Артёмом, как и договаривались ранее, решили приступить к занятиям по капоэйре. Сначала хотели заниматься в роте, но потом отбросили эту идею, потому как не хотели, чтобы кто-то видел эти первые нелепые шаги в постижении её основ. Договорились, что когда Артём освоит на отлично базовые элементы, тогда и продолжим тренировки в роте. А пока было решено тренироваться в дневное время на втором этаже камбуза, где раньше размещалась столовая офицерского состава. Не сказать, что там вёлся какой-то ремонт. Скорее, просто все пришло в негодность и было заброшено. Но места там было предостаточно.

Мы перетащили все столы и стулья в дальний угол, расчистив достаточную площадь для тренировок. Тщательно вымыли полы и начали разминку. Хорошенько разогревшись, мы перешли к изучению базовых упражнений. В первую очередь это уходы, удары и, конечно же, джинга – основное движение в капоэйре, из которого вытекают все остальные.

Тренироваться старались каждый день. Из-за служебной нагрузки у меня случались перерывы, а вот Артём занятий не пропускал. Заставлять его не приходилось. Он старательно занимался, впитывал всё как губка, каждый раз показывал усвоенный материал и просил показать более сложные связки. Как тренер я не торопился, потому что по себе знал, насколько важно отточить базу до совершенства, чтобы потом на этом фундаменте строить всё остальное, не перегружаясь и не травмируясь. Артёму же не терпелось сразу крутить вертухи и сальтухи.

Эти занятия стали настоящей отдушиной, разбавлявшими служебную рутину. Повседневные обязанности стали мостиками от тренировки к тренировке, от этого изменилось отношение к ним, они уже не воспринимались как механическая обязаловка. Сами же тренировки были тем приятнее оттого, что есть рядом человек, который, как и ты, горит жаждой новых знаний. Тем более что мы находились практически в информационном вакууме. Передача знаний происходила как в древности: рассказал – показал.

В один из дней я выполнял какое-то задание командира и меня в руках оказался фотоаппарат: надо было сделать фотоотчёт о проделанной работе на площадке для занятий по пожарной безопасности. Я быстро всё отснял и решил зайти на камбуз – проверить, как там Артём. Тренируется или проёбывается? На радость, Артём как раз отрабатывал джингу и уходы. Собственно, это и было зафиксировано.

Сердце капоэйры – музыка и песни. Песни на португальском мне никогда не хотелось учить, а вот инструменты очень нравились. Особенно игра на беримбао – главный инструмент капоэйры, задающий ритм для игроков. Вообще, наивно полагать что капоэйра – это танец с элементами боевого искусства. Все наоборот. Это боевое искусство с элементами танца. Но, помимо этого, там ещё плотно замешаны акробатика, актёрское мастерство, игра на инструментах, пение – в общем, выражай себя как хочешь. Чтобы усилить это погружение, я решил изготовить беримбао: и Артёму показать, как на нем играть, и самому практиковаться в поисках новых ритмов.

Беримбао часто называют поющим луком. По сути, лук и есть, только с тыквой-резонатором (кабаса). Обычно сам лук изготавливается из ветки бразильского дерева беримба, отсюда и название самого инструмента. Для луков в наших широтах часто использовали орех. Прочное и гибкое дерево. Выкроив час свободного времени, я отправился гулять по территории части в поисках орешника. И нашёл его. Выбрал пару подходящих палок, срубил их и как следует обработал. В этом процессе мне помогал Женя Ерёмин. Попили чаю, поговорили о книгах и о художественном искусстве. Женя, как оказалось, хорошо рисует, и теперь, заступая на вахту, посвящал этому делу всё свободное время. У него на вахте я и оставил свои заготовки, чтобы не тащить их в штаб.

Тыкву-резонатор решил изготовить из папье-маше. Попросил Серёгу Соловья привезти с увала пару надувных шариков. Надул шар до необходимого размера и два раза в день обклеивал его кусочками бумаги, которые пропитывал клеем ПВА. Благо этого добра в части хватало. Через несколько дней тыква была готова и получилась довольно крепкой. Никогда до этого момента не занимался ничем подобным. Просто знал, что кто-то из моих знакомых капоэйристов так делал, вот и решил попробовать сам. Это оказалось несложно и довольно увлекательно.

В качестве струны обычно используется карнизная проволока или корд, извлекаемый из покрышки. С карнизами была напряжёнка, а вот пару старых покрышек найти удалось. Добыв струны и взяв тыкву, я радостно побежал на вахту к Жене, чтобы собрать полностью готовый инструмент. По дороге нашёл подходящий плоский камень, который используется в качестве лада – для перемены тона – и подобрал сухую ветку, которой нужно бить по струне. И вот самый волнительный момент – каким же будет звук? Это зависит как минимум от двух факторов. От дерева, дающего необходимое натяжение струны, и от размеров тыквы. Тыкву я сделал большой, чтобы звук был более низким и глубоким. Взяв новоявленный самодельный инструмент в руки, ударил веткой по струне, и беримбао запело. Звук был что надо! Низкий и упругий. Он тут же разлетелся гулким эхом по помещению водонапорной станции, будто заявляя «Я здесь!» и изучая все уголки пространства. Пространство вмиг изменилось. Я был буквально окрылён этим эффектом. Теперь можно добавлять музыку к нашим занятиям.

Артём быстро развивался и решил тренироваться два раза в день для лучшего результата. Через какое-то время было уже нестыдно проводить занятия в роте, на виду у сослуживцев. На дворе была зима, поэтому нам всем была выдана «белуга» – нижнее нательное белье белого цвета. В ней мы смотрелись как настоящие капоэйристы. Нашли даже музыку для занятий. Записали её на диск и врубали на магнитофоне, качаясь под афро-бразильские ритмы. В один из субботних дней я отжал фотоаппарат у командира и решил снять видео для истории.

Что из этого всего вышло, можно посмотреть тут: