День сто восемьдесят первый

В одну из суббот, освободившись пораньше от обязанностей по строевой и поднявшись в роту, я услышал, как кто-то очень круто поёт и играет на гитаре. Зашёл в бытовку, а там прям целая тусовка. Пьют чай и, подпевая, слушают, как играет и поёт Дима Фёдоров. Он был электриком из старшего призыва и тоже призывался из Питера. Несмотря на то, что его шконарь был прямо под моим, мы практически не пересекались и, соответственно, не общались, потому как общих тем не было, и наша служба проходила в совершенно разном режиме. Он заступал на вахты и часто не ночевал в роте, а мы со строевой отбивались после отбоя, когда все уже спали, и подрывались до подъёма.

И вот я попал на самый настоящий концерт! Дима пел не только известные песни, но и свои собственные. Я вообще удивился, что в роте появилась гитара и есть кто-то, кто умеет на ней играть. Да ещё так мощно петь! Сразу заобщались, растусовались. Но долго тусоваться нам никто не дал, поскольку дневальный скомандовал приготовление к вечерней поверке, после которой был отбой.

Гитара в роте появилась случайно. Кто-то, то ли из роты охраны, то ли из нашей, попросил её на пару дней у одного из контрабасов, и это стало настоящим праздником для всех срочников. Ничего не было и тут – раз из пустоты явилось такое революционное событие. Событие стало своеобразной проверкой. Смысл её заключался вот в чём. После такого камерного концерта кто-то из участников спросил, хотим ли мы иметь свою гитару на две роты? Те, кто был далёк от игры на гитаре, сказали, что им всё равно, будет она или нет.

В свою очередь, те, кто были к музыке чуть более близки, сказали, что гитара обязательно нужна, но они были в меньшинстве. Было предложено всем скинуться с зарплаты по двадцать пять рублей и купить одну гитару. А тем, кто скидываться не хотел, было сказано, что тогда им запрещено тусоваться рядом и даже просто слушать, как кто-то на ней играет. И добавили:

– Ну вы совсем мудаки, что ли? Где вы ещё такие условия найдёте? За двадцать пять рублей абонемент на все концерты до конца службы! Тащите ваши деньги!

Мы ржали. От такого ультиматума было сложно съехать, и в итоге скинулись обе роты. Собрав через несколько дней деньги, мы их передали заму по воспитательной, которому идея с гитарой очень пришлась по душе, и он согласился съездить и купить её.

После отбоя, лёжа на своих шконарях, мы с Димой продолжили знакомство. Я сказал, что мне понравились его песни, да и вообще как он поёт и играет. Песни других исполнителей он пел так, что казалось, вот сидит в бытовке Цой или Шевчук и поёт специально для нас. Мне было, во-первых, интересно научиться играть самому, а во-вторых, научиться писать музыку на те тексты, которые за время моей службы успел написать брат: он присылал их мне по электронной почте.

Творилась какая-то магия. Представляете? У вас есть какая-то задача, которая для вас невероятно важна. И вы её трепетно вынашиваете, как младенца. Но пока нет никакой возможности для её реализации, и она висит в вашей голове в фоновом режиме, тихо выжидая своего часа. А когда приходит этот час, то происходит взрыв, сравнимый с квантовым. Даже похлеще. Потому что это не какая-то теория на бумаге или иллюстрация в учебнике. Ты наблюдаешь этот взрыв по конкретному поводу внутри собственного сознания. И в этом процессе ты весь расщепляешься на атомы, разлетающиеся по всем возможным траекториям развития событий.

– Димон, бля, у меня есть тексты, которые описывают события вот именно нашей конкретной службы. Тексты крутейшие. Не какие-то там кем-то хуй пойми когда написанные. А прям специальные и максимально свежие. Давай на них придумаем музыку, и тогда их можно будет исполнять хоть всей ротой. Ну если не ротой, то нас самих как минимум будет от этого переть как никогда!

– А что за тексты? Что-то свежее это хорошо, а то устал играть одно и то же.

– Тексты писал брат перед моей отправкой на службу и до сих пор продолжает писать. Он сам служил, и в этих песнях буквально всё, что происходит с нами сейчас. Там про всех нас и про каждого в отдельности.

– А где они? В каком виде?

– В электронном. Завтра распечатаю и принесу.

– Мне завтра на вахту.

– А когда сменишься?

– Через сутки.

– Нет, это слишком долго. Давай так. Я принесу их тебе уже на завтрак. На вахте ты их посмотришь, а когда сменишься, то можно вместе придумать аккорды и попробовать спеть.

– Да, можно.

– Слушай! А если всё получится с музлом, в чём я нисколько не сомневаюсь, то можно же и целый концерт замутить!

– Понятно. Видимо, ты окончательно ёбнулся.

– Да почему же?

– Скажи ещё, что на сцене в нашем клубе?

– В каком ещё клубе? У нас что, есть клуб?

– Ты три раза в день мимо него ходишь на камбуз. Клуб в этом же здании на первом этаже. Но я там никогда не был, и он вроде не работает.

– Охуеть! Я завтра же выясню всё про клуб! Как раз дежурным по части заступает зам по воспитательной работе. Если клуб есть, то это точно его ведомство. Закину удочку, что если вдруг мы подготовим материал, то было бы круто замутить для всех концерт. Бля, да надо вообще отжать у него ключи и репетировать там!

– Тебе, похоже, не мешало бы выспаться.

– Да куда уж спать теперь, когда такие замуты?! Надо думать теперь, как всё организовать и кого ещё вписать в нашу тусовку. Кажется, я знаю пару человек. Завтра им предложу. Так, да, ладно, надо срочно вырубаться, чтобы скорее наступило завтра.

– Ага. Ты ещё дневальному предложи перевести часы вперёд и скомандовать подъем через полчаса.

– А вот это, кстати, было бы неплохо.

Стоит ли говорить, что утром я подорвался до подъёма, быстро оделся и спустился в штаб, не дожидаясь команды дневального. Меня пёрло, и мне было всё равно, если бы кто-то заподозрил что-то неладное в моем раннем появлении в строевой. Я лихорадочно отбирал самые лучшие тексты, сохранённые на компе, печатал их и прикидывал, какими могут получиться новые песни. Спустя некоторое время прокричали команду о переходе роты на камбуз. Распечатав первые пять текстов, я закинул их за пазуху и выскочил из строевой, спеша присоединиться к остальным. На камбузе я встретил Диму и передал ему тексты. Теперь оставалось только ждать, но ждать максимально активно.

Было воскресенье, и в части царила атмосфера полного рассоса, а для желающих была даже возможность поспать после обеда. Меня же дико штырило и было конкретно не до сна. Надо было выяснить, что с клубом и кого можно пригласить для участия в проекте. Я еле дождался появления заместителя по воспитательной работе. Как только он открыл в свой кабинет, я сразу же туда ворвался.

– Товарищ капитан третьего ранга, разрешите обратиться!

– Да, Андрей, говори. Ты чего такой взъерошенный?

– Я тут случайно узнал, что у нас в части есть клуб.

– Да, есть, а что ты хотел?

– Я бы хотел на него взглянуть и прикинуть, можно ли там организовать концерт.

– Какой ещё концерт? Мы ждём артистов?

– Артисты, да, есть. Как раз уже приступили к репетициям.

– О, как интересно. Давай подробнее.

– В общем, мы с ребятами планируем подготовить репертуар из песен, которые ещё никто никогда не слышал, посвящённые конкретно нам и нашей службе. Для того чтобы браться за это дело, нам надо понимать, где мы сможем выступить. И если найдётся место для репетиций получше, чем бытовка в нашей роте, то и подготовиться мы бы смогли более основательно.

– Службе, говоришь, посвящённые? Матерные, значит. Такие я не разрешу исполнять.

– С текстами в этом плане полный порядок. Я распечатаю и принесу посмотреть.

– Да не надо. Я тебе и так верю. Вижу, что настроен ты серьёзно. Подойди ко мне после обеда, покажу клуб.

Ух, кажется, намечается довольно насыщенный шикарными событиями выходной! Я вернулся в строевую, где ребята не могли не заметить моего настроения. Миша спросил:

– Скорик, ты чего светишься тут? Давай прекращай, глаза слепит.

– Да прикинь, оказывается, у нас есть клуб, и я договорился после обеда пойти глянуть, как там обстановка, на предмет проведения концерта для всей части!

– Про клуб знаю. Разруха там полная. А что за концерт, кто будет выступать?

– Короче, у нас в роте отлично играет на гитаре и поёт Дима Фёдоров. Я предложил ему пару новых текстов. Если ему понравится, то покажу остальные, и из этого материала может получиться солидная программа. В общем, выгорит это дело или нет, пока не знаю, но в любом случае можно отлично провести время. Да, ещё мне нужны люди. Может, кого-то знаешь из части, кто играет на каких-то инструментах?

– Ну, вообще-то, я и сам на гражданке увлекался электронной музыкой. Даже что-то записывал, а вот на инструментах не особо играю. Но как раз на днях подумал, что пока я тут в армейке и времени свободного хватает, попрошу у Ростислава губную гармошку. Так что, если вам такой инструмент сгодится, то я бы принял участие.

– Да, отлично, давай. Где бы нам найти соло-гитариста?..

В этот момент в строевую зашёл рассыльный.

– Парни привет! Че, какие дела у вас?

– О, Сава, привет! У вас есть кто-нибудь в роте, кто играет на гитаре?

– Так да, Артём же Плаунов. У него на гражданке даже была своя группа какая-то. А что надо?

– Да мы тут концерт мутим в клубе.

– О, концерт, клуб! Кайф! А вписки есть?

– Если всё срастётся, то будет одна общая вписка на всю часть.

– Ну супер, главное только, чтобы я не в наряде в этот день был.

– Слушай, ну с этим-то мы решим. Подгадаем такую дату, чтобы всем было удобно. Так что не парься. В крайнем случае можно подмениться на два часа.

День, как я уже говорил, был выходным и рассосным, поэтому я просто предупредил Серёгу и Мишу, что ушёл на камбуз пообщаться с Артёмом. Дел никаких срочных по службе не было, так что никто не возражал. Не уверен, что даже при наличии каких-либо дел меня бы интересовало что-то другое кроме концерта. Я был одержим новой идеей.

Как же я был удивлён и обрадован, найдя на камбузе Артёма, играющего на гитаре.

– Привет! Значит, Сава правду сказал, что ты умеешь играть на гитаре.

– Здарова, Андрюх. Да какое там! За полгода уже успел разучиться. На гражданке играл каждый день по шесть часов, а сейчас вот пытаюсь вернуться в форму.

– Слушай, а гитара-то откуда?

– Да взял на выходные поиграть у одного нашего контрабаса. Возможно, куплю её у него. Он не особо ей пользуется, а мне играть-то на чем-то надо. Гитара не супер, конечно, но лучше, чем ничего. А ты чего хотел-то?

– Короче, я решил замутить концерт у нас в части и пришёл вербовать тебя в качестве соло-гитариста.

– Нормально. Я в деле. Когда концерт, что играем?

– Дату и время назначим, когда будет полностью готова программа, а репертуар полностью авторский. Эти песни пока ещё нигде не звучали.

– О, ну тем более круто! Сообщай, что и как. На какой-нибудь час в сутки я могу вырваться для репетиции.

– Отлично! Ща Димон Фёдоров с вахты сменится, мы с ним накидаем основу и тогда договоримся по поводу репетиции. Что касается места, то сегодня иду смотреть наш клуб: можно ли там репетировать и выступать, а то говорят, разруха там.

– Ну супер! Держи в курсе.

После обеда я пришёл к заму. Он встретил меня так, будто видит впервые, не понимая, зачем я к нему вообще пришёл.

– Товарищ капитан третьего ранга, прибыл, как и договаривались.

– О чём?

– Ну как же? Клуб смотреть.

– А, ты про это. Понятно, просто так не отстанешь. Пошли, романтик.

Зам достал из сейфа ключ, и мы пошли в клуб. Вечно закрытый вход в пристройку камбуза никогда не бросался в глаза, потому-то никто и не подозревал о существовании клуба. Ключ с хрустом провернулся в замке, скрипнули двери, и мы оказались в большом актовом зале со сценой. Эхо, будто неохотно проснувшееся, медленно отзывалось на наши осторожные шаги. Зам предупредил:

– Так, смотри, по сцене ступай аккуратно, там местами доски гнилые – не провались. Сломанные ноги – так себе концерт.

Обычный советский актовый зал: сцена, как бы утопленная в стену, по бокам – занавес, в зале – ряды откидных деревянных сидений. На сцене стояла настоящая барабанная установка, точнее, то, что от неё осталось: малый барабан и хай-хэт; справа – в полную пьянь расстроенное пианино. В других условиях любой человек, особенно непосвящённый во все эти музыкально-театральные тонкости, увидев такую разруху, просто развернулся бы и ушёл, на ходу выкидывая из головы всё, что только что увидел. Для меня же это была дверь в Нарнию. В царство творчества и свободы. Творчество, которое прямо сейчас возникает из пустоты. Из небытия. Ещё вчера днём не было ничего, а потом херак – и концерт в роте; херак – и новые полезные знакомства; херак – и Миша со своей губной гармошкой; херак – и соло-гитарист. И как точка притяжения всего этого – клуб!

Все складывалось как нельзя лучше. Ещё вчера идея концерта была просто звуком, мифом, а сегодня это уже реальность, которая бросала вызов тому, кто так дерзко позволил себе в неё ворваться со своими сумасшедшими идеями.

Я внимательно всё осмотрел. Местами клубу требовался ремонт и тщательная приборка. Обсудили с замом возможность репетиций в клубе и договорились, что ключ от него будет теперь лежать в рубке дежурного по части, чтобы я мог его брать. Зам сказал, что сам предупредит всех дежурных, что у нас с ним есть такой уговор и что мне ключ выдавать можно. Это был первый успех! Заодно зам предупредил, что если будет хоть один залёт у любого участника нашего проекта, то про клуб можно забыть навсегда. Я поручился, что всё будет в лучшем виде, а он сделал вид, что успокоился.

Я не мог дождаться следующего дня и прихода Димона с вахты. Когда же он вернулся и мы встретились в бытовке, он сказал, что тексты ему очень понравились и у него уже готовы несколько вариантов музыки на каждую. Он сыграл все варианты, мы вместе отобрали лучшие. Песни в самом деле зазвучали иначе. Меня перекрывало всё сильнее и сильнее, ведь происходило настоящее творчество, которое особенно ценится в подобных условиях. Я рассказал, что есть ещё тексты и что намутил уже клуб и договорился о возможности репетиций в нем. Дима офигел оттого, что пока он был на вахте, разрулилось и замутилось всё то, о чём мы ещё вчера лишь осторожно мечтали. На этом подъёме духа решили приступить к репетициям в ближайшее удобное для всех участников время.

День сто восемьдесят шестой

У меня есть полчаса до ужина, и я решил исПОЛЬЗОВАТЬ их, т. е. сделать что-то полезное. Сначала хотел поиграть в какую-нибудь игру или что-нибудь посмотреть, но какие могут быть игры и какие могут быть фильмы, когда есть дневник ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС?

ЗДЕСЬ я поднял со дна достаточно мощные пласты ментального мусора и шлака. Здорово, что можно вот так покопаться в себе. Что самое интересное, всё происходящее воспринимается как кино. Очень интересно проходит время, постоянно чем-то занят. Сейчас много работы по поводу увольнения и прибытия нового пополнения. В промежутках между работой или ночью перед сном всплывает в памяти что-то такое далёкое-далёкое. Иногда думаешь: «Неужели это был я?» И понимаешь, что больше так никогда бы не сделал, или наоборот, что сделал бы именно так и так же будешь делать дальше. Гнуть свою линию. Тело находится в режиме «полтора», но не потому, что нас качают. Качать уже некому, да и незачем. Человек способен заебать себя сам больше, чем кто-либо.

СЕЙЧАС я стараюсь не перенапрягаться. Делать всё спокойно, с чувством долга и ответственности за порученное дело. Мне нравится. Спим по пять часов и при этом как-то высыпаемся. Более того, в таком режиме лучше слышишь себя и своё тело. Режим – мощная штука! Ладно, что говорить о том, что и так понятно. Об этом надо молчать и тихо улыбаться.

Хожу, напеваю себе под нос песни из нашего проекта «Балтийский чай». Решили так назвать группу в честь напитка, который пили матросы в революционном Ленинграде в книге Пелевина «Чапаев и Пустота». Ребята так вообще в восторге от заваренной нами каши! Особенно Димон: он давно устал играть старые песни. А теперь есть новые, и его просто распирает. Миша постоянно очкует, что ни хрена не получится, но тоже радуется в те моменты, когда не очкует и всё получается. Не просто музыкальная группа, а ещё и группа раскапывания собственных психологических качелей и работы с этими качелями.

Заходим после ужина в строевую. Хотел было распечатать дополнительные песни, к которым надо придумать музыку на сегодняшней репетиции.

Вдруг откуда ни возьмись появился заместитель командира части – главный инженер (ЗКЧ–ГИ):

– Так, вы мне чертежи и схемы сделали?

– Эм… Нет.

– Чтоб сегодня были.

– Будут.

Я почесал репу. Репетировать надо идти по-любому прямо сейчас, т. к. Димон не строевик и не имеет такого положения, как мы: его не отпустят в другое время на репетицию.

Подхожу к ЗКЧ–ГИ и говорю:

– Товарищ капитан второго ранга, разрешите идти сейчас в клуб, т. к. у нас есть программа и мы готовим концерт, а после построения я начерчу всё что хотите.

– Иди.

Появляется ощущение, что мы взломали код реальности и теперь можем всё. Надо ли говорить, что первая репетиция прошла самым роскошным образом?

Жадно ворвавшись в новое занятие, мы очень плодотворно поработали, но времени прогнать всю программу не хватило. Попробовали что-то записать на диктофон в телефоне, но микрофон ловит либо голос, либо гитару, нормальная запись не удалась. Решили взять у командира камеру, чтобы записать концерт. Завтра он обеспечивает порядок в части; это значит – дежурит сутки. Успеем многое перетереть.

Круто, когда тебя заёбывают целый день, а вечером у тебя час-полтора свободного времени, в которое ты делаешь то, что тебе нравится. Как же я благодарен брату за то, что он написал такие тексты. Казалось бы, просто строчки, а у нас тут просто перевернулась жизнь. Что это, если не метафора того, как действует на людей творчество, искусство. Нет никаких сомнений, что концерт будет огненным!

Сейчас пятница, вечер – помывочный день. Мне надо постираться и помыться. А ещё хотел позаниматься капоэйрой с Артёмом. Пойду и сделаю это! Смою старую энергию и раскачаю новую.

День сто девяностый

Сидим утром в строевой, думаем о том, что сегодня вторник и кто-то должен ехать на почту за письмами и посылками, к тому же командир нам приказал отправить одно служебное письмо. Поднимаемся с Фёдором в роту, находим почтальонов, а они говорят, что сегодня не едут, потому что оба в наряде:

– Блядь, облом.

– Об стол еблом.

Облом. Я напрягся, потому что жду посылку от брата. А она уже несколько дней лежит на почте, но всё никак не может дойти до части. Вернулись в штаб.

Серёга говорит:

– Фёдор, что мы сегодня будем смотреть?

– Мне должна сегодня посылка прийти. Там пачка дисков с аниме. (Фёдор фанат этого жанра).

– Бля, пиздец! Надо кого-то срочно отправить на почту за этой посылкой! Иначе это залёт!

Серёга с Фёдором обычно смотрят какой-нибудь фильм или мульт, вне зависимости от того, какое время суток на дворе. Бывает, что уже четыре часа ночи, парни целый день въёбывали, как рабы на галерах, но всё равно врубают и смотрят. Я в такие моменты сливаюсь спать или что-нибудь писать, для меня сон и приходящие в это время мысли важнее, а фильмы и мульты никуда не денутся.

Начинаем думать, кто сегодня может поехать по делам в город и теоретически сможет заехать на почту. Серёга говорит:

– Идея! Жена командира обязательно поедет за детьми в Янтарный, а почта как раз там. Сейчас мы ей позвоним!

Звонит.

– Здравствуйте! Да, это Соловей. Нам товарищ командир приказал срочно отправить служебное письмо, а заодно мы бы хотели получить нашу посылку. Сами мы не можем этого сделать, потому как оба почтальона в наряде. Такая вот засада…

– Да без проблем. Я после обеда к вам зайду.

– Правда? Хорошо! Спасибо! Мы тогда на вас сейчас доверенность выпишем.

Мы сделали две доверенности на жену командира, заверили и подписали их у ЗКЧ-ГИ, а когда она пришла, то отдали ей их вместе с паспортами. Ну и как-то забыли обо всём, увлёкшись работой.

Через пару часов приходит жена командира и протягивает нам бандероль. Смотрю – посылка из ОЗОНа. Это точно мне и точно от брата. Распаковываю и охреневаю. В коробке два диска со спектаклями Евгения Гришковца. «Как я съел собаку» и «Дредноуты». А ещё книга Джека Лондона «Мартин Иден» издания 1950 года. Моё любимое произведение этого писателя.

Мы как раз совсем недавно с ребятами говорили про Гришковца. Оказалось, Серёга смотрел все его спектакли, а Фёдор и Миша даже не знают, что это за человек. Но теперь-то они с ним обязательно познакомятся! А самое главное где? НА ФЛОТЕ! Пойти на флот, чтобы посмотреть спектакль Гришковца, – это максимально крутой поворот!

Вчера со мной связался мой одноклассник – Данила Селех. Он знал, что я служу в Калининградской области, а поскольку никогда не был в этих краях, то решил совместить туристическую поездку с тем, чтобы навестить меня в части. Я был очень удивлён и обрадован его звонку и таким намерениям, потому как тут на письма-то никто не отвечает, а он решил прямо взять и приехать повидаться. Я ему рассказал, что у нас есть общага, где иногда размещают приехавших родственников военнослужащих. Но вот как дело обстоит с не родственниками, было неизвестно. Успел рассказать ему о предстоящем концерте, на что Данила ответил, что обязательно приедет на него и даже снимет всё на камеру! Ну просто пестня!

Сегодня делали документы с командиром. Выдалась свободная минута и я задал вопрос:

– Товарищ капитан второго ранга, ко мне друг хочет приехать на этих выходных, посмотреть концерт и снять его на камеру. Он никогда не был в Калининграде и решил совместить своё путешествие с нашей культурной программой.

– Ему, я посмотрю, совсем делать нехуй?

– Ну да.

– Откуда он?

– Из Беларуси. Мой одноклассник.

– Ты же знаешь, как ФСБ относится к иностранцам.

– Беларусь – не заграница.

– Да? Ты это эфэсбэшнику в четверг расскажи, когда он приедет.

– …

– Надолго приезжает твой одноклассник?

– Две ночёвки. Суббота и воскресенье. В понедельник уже уедет.

– Хорошо. Пусть приезжает.

Сижу, думаю, как его можно отблагодарить? Достаю из тумбочки ещё запакованный диск Гришковца «Как я съел собаку», протягиваю командиру и говорю:

– Товарищ капитан второго ранга, мне тут диск прислали. Я бы хотел, чтобы вы его посмотрели. Это спектакль. Тот самый что вдохновил меня пойти на службу в ВМФ. Можете даже с семьёй посмотреть, вам понравится.

Он заинтересовался. Взял диск в руки.

– Да, спасибо, обязательно посмотрю, но точно не сегодня. Много работы.

– Да это не к спеху. Я всё равно его раз десять уже смотрел, а вы ещё нет.