День сто четвёртый

«Здравия желаю, товарищ капитан второго ранга!

Пишет Вам механик-матрос Скоробогатов.

Вчера утром, на построении, Вы поставили весьма необычную, но очень интересную задачу – написать три письма: два родным и близким и одно Вам. Хочу отметить, что я полностью согласен с правильностью поставленной задачи и проводимой Вами “политики” в целом. Начальник должен знать, что на уме у его подчинённых, т. к. двухсторонняя коммуникация – неотъемлемая и необходимая часть в управлении персоналом. Говорят, до Вашего прихода в этой части было всё совсем плохо. Полная разруха. Уверен, что Вы наведёте здесь порядок.

Я рад, что попал в эту часть. Также очень рад, что попал в строевую. Честно говоря, не ожидал, что в армии можно узнать и освоить столько всего нового и полезного, а главное, в максимально сжатые сроки. Был уверен, что в армии совсем не нужно думать головой. Оказалось, наоборот – здесь её надо включать даже больше, чем на гражданке.

Службой своей доволен, хоть и представлял её несколько иначе, потому что изначально был настроен служить на Тихоокеанском флоте на крейсере первого ранга «Варяг» и имел на руках ходатайство Начальника штаба Тихоокеанского флота. По всей видимости, моя служба на ТОФ возможна теперь только при заключении контракта и после прохождения службы по призыву. В общем, служу пока там, где я есть, а дальше – будет видно.

Недавно узнал, что Вы – мастер спорта по рукопашному бою. Я знаю, что рукопашный бой очень эффективен. Можете ли Вы дать пару уроков мне и моим товарищам или организовать стабильные занятия? Мне очень интересен обмен опытом. Сам до службы в армии занимался капоэйрой – афро-бразильское боевое искусство. Со стороны похоже на танец, но на деле это совсем не так. Капоэйра – это игра, и она бывает опасной. Раньше она была запрещена и являлась смертельным оружием рабов, привезённых на плантации из Африки в Бразилию. Но в XX веке все запреты были отменены, и она широко распространилась в Европе, а около десяти лет назад пришла в Россию.

Также совсем недавно Вы говорили, что смотрели документальный фильм о Кронштадтском Морском соборе. Хотелось бы его тоже посмотреть. Было бы здорово показать его на выходных во время просмотра художественных фильмов.

Спасибо за внимание!

Всех благ!

Матрос Скоробогатов А. Ю.»

Командир прочёл моё письмо, принёс из штаба флота видео про Кронштадтский Морской собор, и мы действительно всей ротой посмотрели его на выходных. Я был впечатлён и решил обязательно там побывать.

У меня всё пучком – завален по уши работой. Уже не замечаю ни дня, ни ночи. Все дни как один. Никаких выходных и расслабонов. Как оно и должно быть.

Последние два дня носился по всей части с фотоаппаратом командира, снимал все здания с пяти сторон. На меня смотрели не то как на марсианина, который не знает, что съёмка в части запрещена, не то как на шпиона. Но это было частью работы с кучей документов, связанных с недвижимым имуществом части: планы, чертежи, акты осмотров и технического состояния. Несмотря на то, что дико заебался, задание было интересным, и теперь в мою голову будто загрузилась самая подробная карта части, включая те куски местности, которые я совсем не знал. Заодно разобрался в документации такого рода.

А как было дело? Пришла телеграмма о том, что надо предоставить все эти документы в полном комплекте: с актами, чертежами и фотографиями. Командир передал эту новость тем, кому надо, а они, в свою очередь, вытащили меня из строевой и посадили делать их работу. И ничего не объясняя: надо делать, и всё! И свалили в закат. Никого не волнует, есть у тебя другие обязанности или нет. Сейчас необходимо срочно сделать ИХ работу! А чтобы её не потерять, они спросят с тебя на все 500%. И попробуй не сделать.

Сделав половину, я ушёл пить чай. Ясное дело: не устроишь сам себе перерыв – никто тебе его не устроит. В это время в кабинет зашёл один из тех ответственных за выполнение документации по зданиям.

– Ну что, долго тебе ещё там?

– Да, ещё много, и если вы хотите, чтобы работа была сделана быстро, то можете помочь.

– Так конечно, пойдём вместе сделаем! Я тебе помогу.

Супер! Если он мне хотя бы продиктует те тексты, которые надо написать в актах, то я сделаю всё в два раза быстрее. Пришли мы в кабинет, он говорит:

– Так, ну, надеюсь, тебе всё понятно? Занимайся.

И ушёл. Чёртов шутник. Его фраза означала: «Ебись сам с этими актами!»

Я сделал. На следующий день документы забрали, но привезли обратно, потому что бланк неправильный. Ну как неправильный? Выполнен не в той программе, кроме того, выяснилось, что электронных фотографий недостаточно, нужно распечатать всё. Выбирать не приходилось, переделал всё, как сказали.

Вечером пришёл заместитель командира – главный инженер – и попросил у меня все эти документы. Оказалось, он забыл кое-что мне сказать: форма акта осмотра здания (а я их сделал по десяти зданиям и в четырёх экземплярах) была изначально неверной. Заместитель заступал в этот день дежурным по части и сказал, что всё исправит сам.

Наутро меня вызвали распечатывать всё с внесёнными замом изменениями. Какие варианты? Делаю, смотрю – всё плохо! Это если говорить литературным языком, а на армейском языке – ВСЕ СОВСЕМ ХУЁВО. Если быть точным – он не сделал ни хера. Вообще. Но сказал, что всё сделал и просто не сохранил. Отмазка так себе, но в его случае она прокатила. Пришлось всё переделывать. И как вы думаете кому? Тому, кто обнаружил косяк. То есть мне.

Все сделал. Документы увезли. Пока тишина – видимо, теперь всё в порядке.

День сто шестой

Вечером пришёл командир и сел с Серёгой делать запрос на дополнительные поставки горючего и смазочных материалов. Там надо было много читать и думать. Честно сказать, завидую Серёге, когда они работают с командиром. Он во всем шарит и тебя заодно прокачивает! Но ничего, у меня ещё впереди полгода тесного общения с ним будет.

Наступило время ужина, и наша рота прошла с песней мимо окон строевой. Командир сказал:

– Идите. Соловей с расходом будет есть, через час освободится.

Мы пошли. Когда вернулись обратно, они заканчивали работу. Командир вышел из кабинета, и Серёга сказал:

– Поздравляю, ребята, мы спалились!

Оказалось, что командир обнаружил наш модем. Что мы в этот момент почувствовали, не передать словами. Но я попробую: это был полный пиздец! Это даже не залёт. Это ЗАЛЁТИЩЕ!

Я, сохраняя спокойствие, залез в устройства компьютера, пока Серёга вышел в туалет. Смотрю – модем на месте. Думаю, ну, дела. Как так?

Вернулся Серёга и рассказал, как было дело:

– Сидим работаем. Раз, выскакивает окно подключения соединения. Я его мигом закрываю. Сердце начинает колотиться, и по спине побежали мурашки, поскальзываясь на холодном поту. Командир заподозрил что-то неладное. Говорит: «Бля, что за хуйня?» И по сторонам смотрит – ищет модем. Окно подключения опять выскакивает. Я уже, бля, не знаю, что и делать! Командир опять, ещё злее: «Блядь, да что тут за хуйня происходит?!» Перевожу дух и говорю: «Так, товарищ капитан второго ранга, давайте сделаем так, как будто вы ничего не видели, и мы вернёмся к нашей работе». Командир подумал три секунды и сказал: «Хорошо, давай продолжим».

Так наше безобидное «окошко в мир» с письмами друзьям и копошением в интернете чуть не стало историей про шпионаж какой-нибудь.

День сто восьмой

Сегодня командир забрал нас прямо с зарядки. У него что-то с ноутбуком, не работает USB-разъем. Пока Фёдор разбирается с ноутом, а Миша с Серёгой сидят в интернете, я продолжаю писать. Расскажу о том, как делился «Большой Пирог» – премия, выдающаяся два раза в год всем военнослужащим. Выделили на часть немалую сумму. Пирог разрезал сам командир при помощи Фёдора. В итоге создали файл – таблицу, о которой командир сказал никому ни слова не говорить, а если будут спрашивать – отвечать, что файл запаролен и мы не имеем к нему доступа.

Такой ажиотаж начался! Нас задолбали все мичманы, офицеры и контрактники – всем же интересно, какой кусок им перепадёт. То с камбуза идём, то на камбуз, кто-нибудь из офицеров отведёт в сторону и начнёт расспрашивать, что там да как. А ты знаешь, сколько он должен получить, да сказать нельзя – командир запретил. Строевиков обычно недолюбливали, но теперь ситуация резко изменилась, потому как мы владели горячей информацией. Тот, кто владеет информацией, – владеет миром! А мы невольно завладели вниманием всех служащих части.

Как-то заходит к нам Олег Шидловский с ещё одним контрактником, а мы сидим с командиром и делаем какой-то документ.

– Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться!

– Слушаю.

– У нас двигатель в котельной сгорел.

– Бля, и че? Другого нет?

– Нет, нету. Надо этот везти ремонтировать.

– Что, совсем нет?

– Совсем.

– И даже не знаешь, где спиздить?

– Да я уже думал, но вариантов нет.

– Бля, а я вот только что тебе премию начислил – сорок тысяч ($1300) Урезать?

– Да вы шутите…

– Я серьёзно! Смотри. – Показывает ему таблицу с распределением премии.

– О, нормально.

– Ну так, когда, говоришь, наш двигатель будет работать?

– Товарищ командир, везти в ремонт надо…

– Ну, его же перемотать можно. В общем, думай сам, но учти, что я каждый день по одному нулю буду зачёркивать.

Встаёт и уходит.

Олег, раздосадовано:

– Бля, я так через три дня всего сорок рублей получу…

Вот умеет же командир замотивировать!

День сто тринадцатый

Пришёл один мичман и попросил сделать ему медицинскую характеристику. Попросил сделать очень срочно. Фёдор разгребал текучку, остальные ребята были тоже чем-то заняты. Меня так накалило, что все приходят, говорят, что им надо что-то сделать срочно, да так срочно, что ты должен просто обосраться и бежать делать! Я смотрю – все компы заняты. Но мичман этого не видит, ему всё равно, ему надо прямо СЕЙЧАС. Я взял ключи от бухгалтерии, включил там комп и сделал всё так быстро, как мог, чтобы у меня даже не было времени подумать о том, как меня всё заебало. Когда он зашёл и спросил: «Ну что, получается?» Я протянул ему распечатанный экземпляр. Он сказал: «Очень оперативно работаешь!» Это было самой лучшей наградой! Меня сразу отпустило.

Приехал из штаба командир. Совсем не в духе. Наорал на нас. Мы как-то поникли. Серёга пошёл на доклад. Вызвали и меня. Я подумал: «Зачем там я? Разве Серёга не справится?» Но времени на раздумья было немного, и через две секунды я уже был в кабинете у командира.

Командир:

– Неси дневник!

Я не понял, о чём он, но он сказал так серьёзно, что никакого подвоха я и не ожидал. К тому же буквально час назад он просто ходил и орал на нас. Я уже ринулся в строевую искать дневник, но смекнул, что он имеет в виду школьный дневник, и, улыбнувшись, остался на месте.

Дело в том, что в эти выходные командир принёс два учебника за шестой класс. Один по русской литературе, другой – по географии. Спросил: «Кто у нас гуманитарий?» Я вызвался. Он сказал: «Короче, вот тебе учебники. По географии готовь реферат по Марко Поло с картинками, а по литературе – сочинение. Двадцать минут хватит тебе? Выполняй!»

Это было так прикольно! Второй раз в шестой класс! Я выполнял приказ-домашнее задание со всей ДУШОЙ!

Вот, кстати, и само «школьное» сочинение, написанное матросом. Там надо было прочесть статью и ответить развёрнуто на вопросы:

Я прочитал размышления В. Б. Шкловского о книгах. Мне очень понравилась его мысль о том, что книгу надо читать собственными глазами, т. е. пропускать её через себя. И относиться к ней как к указателю на жизненном пути, выискивая в ней точные знания.

Также автор говорит о том, что книга – это сборник примечаний, которым мы пользуемся, попадая в похожие жизненные ситуации. Чем больше таких сборников, тем глубже наши знания о мире. И чем глубже наши знания, тем проще жить и развиваться.

В. Б. Шкловский говорит о том, что надо много читать. И не бояться, что написано много и всего не прочитаешь. Чем больше мы читаем, тем шире наши интересы и справочный аппарат. Любая книга, которую мы прочли, обязательно пригодится в жизни.

Ещё одна важная, как мне кажется, мысль, что читать нужно уметь. Читать надо очень внимательно, недоверчиво и серьёзно. Книги очень хорошо развивают память. Все, что мы читаем, остаётся надолго в нашей голове и является “пищей для ума” или же предметом для мысли.

Но больше всего мне понравилось то, о чём говорил Л. Н. Толстой: “Самый важный человек – это тот, который говорит с тобой сейчас. И самое важное время – это сейчас. И книга, которую читаешь сейчас – самая важная”. С этим я полностью согласен.

И это детям задают в шестом классе! Круто!

Командир, увидев, что я понял, о чём он, протянул мне руку и сказал:

– Молодец! Пять баллов! Свободен.

Я крепко пожал его руку и вышел с широкой улыбкой.

День сто четырнадцатый

Сегодня целый день занимались стендами с инструкциями. Все красиво оформляли под присмотром командира. Он, оказывается, ещё и художник-оформитель! Нам вообще с ним сильно повезло. Надо сделать так, чтобы и он считал, что ему с нами повезло. Сейчас перед ним стоит задача – вывести нашу часть в разряд элитных. С приходом командира всё начало меняться, и фронт этих перемен огромен. Ему нужны помощники, и я просто счастлив быть на острие этих перемен. Напарники из строевой тоже. Мы стараемся, и командир хорошо к нам относится. Сегодня, пока мы с Мишей делали стенды, он с Фёдором сидел в интернете и делал очередное домашнее задание для дочки. На этот раз реферат по Христофору Колумбу.

Вечером после доклада заходит, берет со стола фотоаппарат и спрашивает: «Нужен ещё?» – он давал нам его, чтобы мы сфотографировали дежурных для стенда. Я говорю:

– Нужен.

– Зачем?

– Да так, пофотографироваться…

Ничего не ответил. Положил обратно на стол и пошёл курить на крыльцо. По идее в нашем распоряжении не могло быть никаких фотоаппаратов в принципе. Но командир уже понял, что мы не залётчики и встревать в косяки не планируем, а следовательно, нам можно доверять. Мы тоже ценим это его отношение к нам.

Я помню, что уже говорил об этом, но хочу вернуться к этой мысли, чтобы развернуть её с новым осознанием. Окончательное решение пойти служить я принял не сразу. Мы долго разговаривали об этом с моим старшим братом. Со многими доводами я соглашался, потому что за ними чувствовалась сила, конкретный жизненный опыт. Но опыт был не мой, и моему эго было сложно его принять. Были моменты, когда я твёрдо, как мне казалось, решил – иду! Но через день-два меня перекрывало по новой, и я уже отрекался от принятого решения. Так продолжалось около месяца. Я то решался, то сомневался и раздумывал. Глядя на это из сегодняшнего дня, я поражаюсь, сколько времени мы тратим на думание! Мы не живём, а думаем, и при этом думаем, что живём. Смешно просто! Декарт, который сказал «Я думаю, значит, я существую», конкретно ошибался! Экхарт Толле в «Новой земле» говорит об этом так: «Когда я думаю – я думаю». И ВСЕ!

Конечно, для восприятия и осознания информации необходимо какое-то время. Даже, наверное, сначала нужен ключ к этой информации, а потом уже время для её переваривания. Тут как в криптографии, в которой ключ – это код, позволяющий тебе расшифровать, освоить и принять ту информацию, которую тебе передали. Без этого ключа информация – просто набор бессмысленных символов: в каком порядке их ни переставляй, с какого места ни читай – суть не вскроется. Одним из таких ключей для меня стала фраза брата: «Ты отучился, а теперь ты должен просто раствориться, исчезнуть, чтобы родители не переживали за тебя, как когда-то исчез я, чтобы вы с сестрой смогли спокойно подрасти. Это было жёстко, но это было нужно».

А теперь я здесь, и я понимаю, что по-другому просто нельзя. Однажды стоял в умывальнике, стирал носки и подумал: «Блин, мне уже не надо думать о том, идти мне в армию или нет! Я УЖЕ ЗДЕСЬ!»

Пока размышлял об этом, зафигачили с Мишаней очередной стенд.

С первого дня в армии я был ко всему готов. Был готов даже ещё к более жёстким темам, чем к тем, через которые пришлось пройти. Все это во многом благодаря рассказам брата о том, как он служил сам и какую школу ему пришлось пройти.

Возможно, эти записи нужны не только для моих близких, чтобы они были в курсе, что у меня всё ровно; надеюсь, они будут полезны другим, сомневающимся или уже решившим идти служить, чтобы у них было больше представления о том, какой бывает служба. И лучше они эту информацию получат от человека, который сам служил, чем от своих не служивших сверстников, которые наговорят что попало, лишь бы не идти, не исполнять свой долг и не становиться собой – то есть мужчиной.

Службу я воспринимаю как место и время, которое мне дано для того, чтобы спокойно переварить всё то, что я накопил за свои двадцать три года. Понять, что к чему и куда двигать дальше. Ещё я поразился, насколько на гражданке все тупят! Они там просто все спят! Отсюда это видно с ужасающей ясностью! Мало кто живёт в моменте СЕЙЧАС!

Даже элементарное: я написал и отправил кучу писем по электронной почте. Я знаю, что люди их получили. Но ни один не написал, что он получил письмо и ни один ещё не ответил, кроме одной девчонки, которая, кстати, как только узнала, что я в армии, попросила мой почтовый адрес и сказала, что будет писать письма, потому что я защищаю её Родину, хотя ни разу в жизни ещё никому никаких писем не писала. В очередной момент стало ясно, что я сделал правильный выбор, пойдя служить. У многих и понятия нет, что когда они получают письмо, но не могут сразу ответить, то надо написать: «Письмо получил, отвечу позже». Или хоть что-то в этом роде. Они не понимают, насколько это важно! Как и я раньше не понимал.