День шестой

– Рота, подъём! Хули шторы ещё не отодвинуты? А ну, караси, шевелись, бля! Быстро оделись! Бегом за берцами! Смотри не перепутай, чьи надеваешь! Давай, Нартов, где откидка? Чучупал, ты заебал, хули ещё в трусах?! Рота, приготовиться к утренней зарядке, форма одежды номер два! ПоТёлкин (на самом деле Потёмкин), дурак, по двойке же сказали, хули комок напяливаешь? Савчишкин, сука, ты там долго будешь сопли жевать (шнурки завязывать)? Всем строиться на зарядку! Потом, если повезёт, пять минут личной гигиены!

Во всей этой суматохе, когда под сотню человек создают броуновское движение, важно помнить, что и где ты оставил с вечера, ведь у всех всё одинаковое. Берцы мы оставляли всегда в сушилке, хорошо, что они были промаркированы. Там же и носки. Маркировать их было сложнее, да и бессмысленно. Однажды я повесил сушиться совсем новую пару носков, всего один раз надел, постирал и повесил. Естественно, наутро их там не было, но были на замену чьи-то другие. Повезло, что сухие и, наверное, чистые. Надевать берцы без носков на зарядку – сотрёшь ноги до кровавых мозолей. Что касается самой зарядки, то это была пробежка в пару километров, после чего всеобщая прокачка на пятаке и обратный забег.

Больше всего после такого хотелось ополоснуться, хотя бы по пояс, холодной водой. Горячая вода была только в душе и только по субботам. Кому как, но меня очень сильно раздражало ходить грязным. Поначалу ополоснуться было некогда. Буквально первые два-три дня. С зарядки прибегали в роту, едва успевали заправить шконари, и сразу на завтрак, а после него уже по распорядку другие задачи. Несколькими днями позже нам начали выделять время для личной гигиены. Вот тут-то и узнаёшь, что такое простое солдатское счастье: умыться и почистить зубы.

В комнате с умывальниками – толчея на семьдесят рыл. Ругань почти до драки, через перегородку на нас прикрикивают деды, это держит всех в рамках. Всё надо делать максимально быстро, если хочешь хоть что-то успеть. Постепенно ко всему привыкаешь, начинаешь видеть вещи и единственно правильное решение любого вопроса. В целом расцениваю всё как отличный и полезный опыт.

Ещё одним из важных напутствий на проводах было не чистить зубы холодной водой. Во всех умывальниках был кран только с холодной. Горячей не было и в помине. Поэтому, перед тем как идти умываться, я срочно ставил кипятиться чайник и разбавлял горячую воду холодной в кружке. И это действительно работало, потому как проблем с зубами у меня не было за всю службу.

Начиная с первого дня КМБ мало кто из нашего призыва следил за датами и временем. За временем обязан следить дневальный и отдавать нужные для всех команды, а за датами нам следить не было никакой нужды и смысла. Как говорилось каждый раз перед отбоем: «День прошёл, и хуй с ним!» Поэтому в следующий раз, какой день недели и какое число, я вспомню, когда буду писать очередное письмо домой.

КМБ – курс молодого бойца. Длится обычно месяц, учитывая, что сейчас во всех родах войск служат всего лишь год. Основные задачи курса – улучшение физической и строевой подготовки, занятия по теории, формирование самодисциплины, обучение обращению с огнестрельным оружием и иногда обучение навыкам рукопашного боя. Последнее в нашей части было отменено, потому как после предыдущего неприятного случая в части никому не хотелось встревать в косяки и отвечать головой за чужие синяки. А они были бы обязательно, и потом – «Вася Петю АВТОМАТИЧЕСКИ» никто не отменял, и все виновные и невиновные сразу же отправляются в тюрьму.

В общем, попавшему на КМБ предстояло влиться в военный быт. И чем скорее, тем лучше для самого же участника. Как говорил Александр Суворов, «тяжело в учении – легко в бою».

Ежедневно писались конспекты, изучались уставы, обязанности матроса, дневального, текст присяги и многое другое. Каждодневные занятия по строевой подготовке под палящим солнцем. В какой-то момент я понял, что нужно просто брать и вписываться в любые предлагаемые работы, на которые вызывают. Во-первых, это позволяет не участвовать во всей этой никому не нужной писанине и стаптывании сапог. Во-вторых, это возможность побывать в новых местах части за пределами роты. Ну а в-третьих, отличная возможность размяться и физически поработать.

Однажды на построении при разводе на работы в казарму зашёл бывший командир части, который на тот момент уже был гражданским и работал начальником МТО (материально-техническое обеспечение).

– Так, у кого тут руки не из жопы растут? Ремонтами кто-нибудь занимался?

Я вышел из строя и сказал:

– Так точно, занимался.

– Хорошо. Возьми себе кого-нибудь в помощь.

Не успел я перевести взгляд на Романа, как он тут же вышел из строя.

– Матрос Колесниченко. Разрешите помочь матросу Скоробогатову.

– Так, ладно, пойдёмте. Покажу, что нужно сделать.

Пока мы шли, Роман тихо мне признался, что он никогда никакими ремонтами не занимался и если это вскроется, то будут неприятности. Я его успокоил тем, что сам тоже не сильно в этом разбираюсь, но это было уж точно лучше, чем топтать со всеми плац. К тому же с любой задачей можно справиться, если не торопиться и хорошенько пораскинуть мозгами.

Мы спустились в штаб на первый этаж и зашли в кабинет, облицованный кафелем. По всей видимости, это была бывшая душевая комната, такая же, как этажом выше в нашей роте и ещё этажом выше, в роте охраны. Начальник сказал:

– Здесь надо поклеить обои, покрасить окно и пол. Справитесь?

– Да, справимся.

– Два дня вам.

Я прикинул и решил, что за два дня мы точно не успеем. Совсем не хотелось рвать зад ради того, чтобы на скорую руку сделать работу и опять вернуться к строевым занятиям. Тем более если один раз сделал криво, то в следующий раз ничего серьёзного не доверят, а хотелось делать что-то интересное и полезное как минимум для себя лично. Я вспомнил старую технологию поклейки обоев на газеты. Делалось это для лучшего сцепления и сокрытия неровностей стен. Но ещё одна веская причина – отсутствие в СССР достойных и дешёвых клеев. Насколько помню, всё клеилось на крахмал. Его варили на плите и получали клейстер, которым впоследствии любили питаться тараканы, если нерадивые хозяева их заводили. Там эти насекомые и жили, под отслоившимися обоями. Мрак…

Нам нужно было выиграть время. Но как это сделать? Особо наглеть не хотелось – найдут других исполнителей, а на нас прилепят ярлык мудаков, с которыми не стоит связываться. К тому же надо понимать уровень общения: он бывший командир части, а мы кто такие? Было немного боязно диктовать свои условия. Однако, немного пораскинув мозгами и морально собравшись, я сказал:

– На выполнение этой задачи нам понадобится от четырёх до пяти дней.

– Вы что, охренели? Что вы четыре дня собрались делать в этой каморке?

– Дело в том, что клеить обои на плитку – это сильно не по технологии. Если мы так сделаем, то они отвалятся на следующий же день.

– Ну а что тогда нужно?

– Нужно сначала поклеить минимум один слой газеты, подождать, пока высохнет, посмотреть, как будет держаться на плитке, и уж только потом клеить на неё обои. Поэтому нам нужно минимум в два раза больше времени на обои и один день на покраску.

Получив такой ответ от «опытнейших» специалистов, начальник ушёл за материалами. Мы же с Романом ликовали, что так круто и легко на целую неделю соскочили с занятий по строевой подготовке. Ну а что? Вполне себе аргументированный ответ. Ему нужен был результат, а нам – дни на размышление, как это сделать. Всё честно.

Принесли стремянку, кучу газет, клей, кисти, вёдра – в общем, всё, что было нужно для работы. Красиво всё расставили на столе и не сильно торопились приступать к работе. Несколько раз в течение дня приходил начальник в надежде увидеть, что работа кипит, но, видя каждый раз наши погруженные в задумчивое молчание лица, перестал приходить вовсе. Мы решили, что нам сначала надо скинуться с Ромой по сто рублей и отметить начало нашего успеха пряниками и лимонадом. Роман ушёл в чепок (буфет при части) в сопровождении старшего, а я залез на стремянку, чтобы осмотреть фронт работ. Фронт работ показал, что плитка была покрыта лёгким слоем побелки и пыли. Сначала надо мыть стены. Таким образом мы дотянули до обеда, пока проводили свои обследования и подготовительные работы.

После обеда стены высохли, и можно было приступать к поклейке. Было весело, потому что это хоть какой-то творческий процесс. Мы читали газеты, ржали, мазали их клеем, лепили на кафель и радовались тому, как же нам повезло. Пили лимонад, ели пряники и наблюдали в окно за тренировками наших сослуживцев на плацу. Ржать старались не громко, потому как в любой момент можно было лишиться нашего счастья и оказаться одним из шагающих там, на плацу.

По возвращении в роту нам предстояло так же, как и всем, заняться приведением формы одежды в идеальный вид. Почти все уже успели ободрать зелёную краску со своих блях. Я, честно говоря, держался до последнего, думая, что это делать вовсе не нужно. Ну а зачем лишняя работа? Вот она – бляха. Покрыта зелёной краской. Не ржавеет. Что ещё нужно? Но традиции сильны, и всё должно быть у всех одинаково. Где-то я нашёл кусок крупной наждачной бумаги и снял слой краски. Было совсем непонятно, как её удалять из впадинок и канавок звезды с серпом и молотом. Один из старших подсказал:

– Иголкой.

За пару часов мне удалось полностью очистить бляху от краски. Далее предстоял процесс полировки.

После грубой зачистки надо обработать металл более мелкой наждачкой, но где её в этих условиях взять? Я пошёл спрашивать у всех, кого встречал на пути. Вдруг у одного из старших в нагрудном кармане кителя нашёлся небольшой кусок миллиметровки размером 2 х 2 сантиметра. Ценность этого клочка в тех условиях была как у такого же куска платиновой пластины. Тщательно обрабатывая бляху миллиметровкой, я где-то успел раздобыть пару крох пасты ГОИ (кстати, расшифровывается как Государственный оптический институт).

Использованные клочки наждачной бумаги передал по эстафете своим товарищам. Взяв обрезок шинели в бытовке, я высыпал крохи пасты и приступил к полировке. Бляха уже порядочно сияла, но я был по-прежнему недоволен результатом. В какой-то момент вспомнил, что зубная паста тоже обладает абразивными свойствами. После эксперимента с пастой бляха выглядела как зеркало. Теперь я был доволен. Весь процесс занял у меня в общей сложности два вечера перед отбоем.

На одном из утренних построений при проверке формы одежды мои старания были замечены. Дежурный по роте позвал всех старших заценить своё отражение в моей бляхе. Я был горд и несколько смущён от такого внимания. Дима Иванов внимательно посмотрел на бляху и сказал:

– Это залёт, Скоробогатов.

– Как так?

– Ну ты охуел, что ли? Почему у тебя бляха не такая уёбищная, как у всех? Ведь всё должно быть единообразно. Ты давай, либо приводи свою бляху к общему виду, либо приводи общий вид в соответствие со своим. Что проще сделать – думай сам.

Самостоятельно испортить результат труда – эта мысль не умещалась в голове. В итоге всем сказали сделать такую же бляху, как у меня. С теми, кто подходил и интересовался, я с радостью делился технологией обработки, полировки, заодно рассказал, где нашёл все необходимые для этого материалы. Честно говоря, дело совершенно бестолковое. Человек, если что-то хочет, расшибётся в доску, но своего добьётся. Кому-то действительно помог мой совет, а кто-то, услышав, что необходимо что-то делать самому, благополучно забил болт.

Да, действительно, есть одно превосходное правило, практикуемое во всех родах войск: «Забитый болт – залог успеха». Но оно не работает у того, кто не умеет его правильно применить. К примеру, взять автомобиль. Хорошая вещь. Но если не умеешь водить, то лучше и не садиться. Так же получилось и с бляхами. К тем, кто пытался хоть что-то с ней сделать, особо не придирались. Делали замечание и шли дальше. С теми, кто забил болт, поступали следующим образом: снимался ремень, клался лицевой стороной бляхи на асфальт и шаркающими движениями берцев наносились глубочайшие царапины от торчащих из асфальта камней. После чего ремень отдавался его владельцу и было приказано привести всё в порядок к следующему построению. Вот нисколько не было жалко таких парней. Было же выделено время специально для того, чтобы заняться тем или иным вопросом. Как человек им распорядился? На что потратил? Вот пусть теперь сидит и тратит уже своё личное время сна на устранение косяков.

Что касается рычагов управления и воспитания, то это могли быть физические упражнения (в первую очередь на утренней зарядке), лишение сна частично или полностью, иногда тяжёлые, а то и бессмысленные работы. Всё это – исключительно для того, чтобы военнослужащему не лезли всякие дебильные мысли в голову. Пару раз не поспишь – сразу вся дурь из головы улетучивается. Физические же упражнения для того, чтобы те, у кого был избыток сил, могли их израсходовать, а у кого наоборот слабая физуха, смогли её подтянуть и стать крепче. Любой косяк или замечание старшего равны пятидесяти отжиманиям или ста приседаниям на выбор. Всё очень гуманно и даже демократично, поскольку есть право выбора. Рассчитаться с накопленными «долгами» за косяки иногда можно было прямо на месте, а иногда в казарме перед отбоем.

Были, конечно, и массовые прокачки после отбоя, когда у большинства матросов из нашего призыва накапливалось столько косяков, что у наших старших сдавали нервы. Ну вот, например, запрещено было нам, карасям, курить в туалете. Для этого была общая курилка на плацу. Можно было собрать желающих и сходить на перекур, отпросившись у дежурного по роте, который выделил бы старшего для данного мероприятия. Всё, вопрос решён. Нет же, находились очень изобретательные люди, которые думали, что курящих небольшой толпой в туалете не заметят. За такие косяки регулярно вводился день здоровья. Это означало, что целый день никто не курит. А иногда и неделю. Я представляю, как было тяжело тем, кто был сильно привязан к сигаретам. Нервы были у всех натянуты как струны.

Самым важным при массовых прокачках было ни в коем случае не сдаваться не столько физически, сколько морально. Моральным поражением в данном случае было принять предложение от старшего встать и отсчитывать «Раз! Два! Полтора!» для своего же призыва. Делалось это вот как: кто-то, истратив уже почти все силы на отжимания или приседания, начинал возмущаться:

– Да какого хрена вы меня-то качаете? Я ведь ничего не сделал, нигде не накосячил!

– Ой!.. Правда?.. Это ж надо… Вот так недоразумение вышло… В таком случае, может, ты хочешь прокачать свой же призыв? С хера ли, действительно, ты, такой весь охуенный военный, должен из-за них страдать? Давай вставай, садись на баночку и давай им счёт, а они пусть отжимаются и приседают. Погоди, я тебе сейчас горячего чаю с сахаром принесу. Ну что? Ты готов?

Если кто-то по глупости соглашался, то в таком случае человек оказывался оторванным от своих, поскольку мы должны были быть единым целым. Если человек не валяется с болью в мышцах со всеми на полу, в луже собственного пота, то, значит, он не с нами. Старшие таких людей, естественно, к себе в окружение не подпускали, более того – презирали. Это расценивалось как предательство и ставилось всем на вид, мол, посмотрите, с кем вам приходится служить. Вот так, один раз дав слабину, можно было стать изгоем как для старшего, так и для своего же призыва. Спустя некоторое время эти ситуации забывались, но совершившему такой поступок урок запоминался навсегда.

Однажды нашего Диджея застукали за чтением какой-то художественной литературы в стиле фэнтези. Он читал её с фонариком под одеялом после отбоя. Книгу отобрали, отчего он жёстко психанул. Хорошо, не дошло до драки, – силы были неравны. С одной стороны, понятно, Диджею хотелось отвлечься, разгрузить свой мозг от того мира, в который он попал. Книга была для него телепортом в другой мир, где его всё устраивало. Видя, что Диджей ничего не понял и не захотел смириться со своим косяком, книгу порвали у него на глазах. Портал был сломан, а его мир окончательно и бесповоротно рухнул. Таким вот образом Диджея вернули в настоящее, где ему предстояло становиться самим собой. Честно говоря, ему бы и слова никто не сказал и даже разрешили бы заниматься чтением, если бы он был отличником по строевой, физической и боевой подготовке.

Одним из самых крутых решений для разрешения любых споров и предотвращения неуставных отношений был обычный скотч. Вообще, если подумать глобально, то на спичках и скотче в современной армии держится практически всё. Утрирую, конечно, но как вам такой метод? Двух военнослужащих, которым никак не удаётся найти общий язык, готовых в любую секунду порвать друг друга на куски, заставляют взяться за руки (правой и левой) и перематывают их руки скотчем. В итоге получаются своего рода сиамские близнецы, которым велено ходить неразлучно в течение суток и совместно справляться со всеми задачами. В столовую, в туалет, в курилку, на плац – везде быть неразлучно вместе. Более того, не дай Бог, кто-то услышит что они друг друга как-то поносят, – наказание продлевалось ещё на сутки. Для большего угара им вменялось в обязанности обращаться друг к другу только в позитивном и добром ключе, например: «дорогой мой товарищ», «мой любимый друг».

Обычно хватало суток, чтобы заклятые враги переставали друг друга ненавидеть.

Кстати, что касается того ремонта в кабинете, то мы с Ромой сделали его на пять баллов. Мы были крайне довольны результатом работы, ведь её было не стыдно показать. Поэтому, с гордостью показывали всем желающим посмотреть, нарочито подчёркивая, насколько же сильно мы заебались. «Это вам не плац топтать!», – с серьезным видом угорали мы. Более того, наши труды оценил командир части и позже сам переехал в этот кабинет.