Территория Финляндии была включена в состав Российской Империи по итогам последней русско-шведской войны в 1807 году. Император Александр I завершил то, что начинал еще в конце XVI века основатель Московской Руси Великий князь Иван III Васильевич (дед Ивана Грозного). За Россией было закреплено вплоть до 1917 года все юго-восточное побережье Балтийского моря. Но должной оценки в сознании потомков эта война не получила. Отечественная война 1812 года и эпоха наполеоновских войн вытеснили ее из памяти поколений. Но в завоеванной Финляндии русские стали активно строить систему береговых укреплений и баз. Главной базой русского Балтийского флота в начале XX века стал Гельсингфорс (сейчас столица Финляндии Хельсинки). Думается, что если бы в 1807 году победила Швеция, то «оккупантами» в Суоми считали бы шведов. Но финны обижались на русских, тем более, что их в России презрительно обзывали «чухонцами».
Но это ничуть не мешало «чухонцам» служить в элитарных полках Императорской армии, быть приближенными к особе Императора (стоит вспомнить кавалергарда – барона Маннергейма). А также поступать в Морской кадетский корпус или в Морское инженерное училище и состоять в не менее элитарной касте офицеров Императорского флота. Кстати, о флоте. Когда после катастрофы Цусимы по всей Империи стали собирать деньги для восстановления ВМС, то жители страны озер тоже внесли свою лепту. На их деньги в Гельсингфорсе для Балтийском флота были построены эскадренные миноносцы «Финн» и «Амурец» (последний – на деньги амурских казаков).
Но все же большая часть коренных жителей Суоми молча сочувствовала внешним и внутренним врагам Российской Империи. Логика их была житейски проста: поражение Империи – это возможность национальной независимости. Еще во время русско-японской войны финны, как могли, помогали революционерам. С началом войны с Германией антирусские настроения стали расти и крепнуть. Царю Николаю II желали поражения. Германскому Императору, его противнику – победы. После отречения царя от престола и резкого ослабления русского государства платоническая ненависть к нему стала материальной. В составе 27-го прусско-егерского полка кайзеровской армии под Ригой с русскими войсками летом 1917 года воевало более 2000 финских добровольцев. Полк немецкой армии фактически был финским.
В декабре 1917 года Председатель Совета Народных Комиссаров Ленин санкционировал полное отделение Финляндии от России. И хотя ярко антирусские настроения были разбавлены симпатией со стороны финской красной гвардии, русский Балтийский флот, волею политиков очутившийся «за границей», оказался в тяжелейшем положении. Парализованный решениями «правительства национальной измены» – ленинского Совнаркома, – Балтийский флот едва не оказался легкой добычей немцев и финнов. Только благодаря исключительной энергии командующего русским Балтфлотом Алексея Михайловича Щастного, большую часть боевых кораблей и судов удалось спасти, выведя их через льды в Кронштадт. За этот «Ледовый переход» его герой Щастный, был расстрелян по указанию Троцкого в июне 1918 года.
Но и то, что стало трофеями сначала кайзеровского, а потом финского флота, то, что нельзя было увезти, было богатой добычей. Финны фактически получили даром развитую береговую военно-морскую инфраструктуру. В Гельсингфорсе, главной базе Балтийского флота – три судостроительных и судоремонтных завода. В Свеаборге – большой сухой док размером 96x17x5,6 метра и два малых плавдока. В Або – базу с судостроительным заводом «Вулкан», оборудование которого позволяло строить миноносцы, подводные лодки и сторожевые корабли. В Выборге и в Гельсингфорсе русские оставили две базы флотской гидроавиации с 7 исправными гидросамолетами, сеть береговых укреплений, морских крепостей с батареями крупного калибра. А также здания и оборудование складов, арсеналов, казарм, учебных отрядов, радио и метеостанций, маяков, пирсов. Все то, что русские строили в Финляндии на протяжении века, все, что не могли увезти. Сколько все это имущество стоило, если оценить его в золотых рублях? На какую сумму обогатила финнов в 1917 году русская революция, кто считал? Думается, что никто. Но нет сомнений, что общая цифра стоимости «русского наследства» финнов тогда составила не один миллион золотых рублей.
Хотя русских кораблей финнам досталось намного меньше, чем они мечтали, плавсоставом они тоже не были обделены. Это болгары да литовцы начинали свои ВМС с того, что поднимали со дна моря немецкие кораблики. Еще весной 1918 года финны захватили русские ледоколы «Тармо», «Волынец» и «Сампо». То, что начали именно с ледоколов – не случайность. Без них Щастному невозможно было протащить корабли через лед в Кронштадт. По тем ледоколам, что захватить не удалось, в частности, по лакомому «Ермаку», финны открыли артиллерийский огонь как раз с захваченного «Тармо».
Потому из боевых кораблей финны получили как раз те, которые не решились вести через льды. В основном устаревшие или со слабыми корпусами и машинами. Вскоре финские флаги поднялись над следующими русскими кораблями:
– Канонерская лодка «Гиляк» 1906 года постройки. Водоизмещение 960 тонн, максимальный ход – до 12 узлов. Вооружение: 2 120-мм орудия, 4 75мм и три пулемета.
– Два эскадренных миноносца типа «Смелый» – год постройки 1900, водоизмещением по 260 тонн, с ходом до 26 узлов.
– Два посыльных судна «Воевода» и «Посадник» 1892 года постройки, водоизмещением 420 тонн, с ходом до 17 узлов и с 2 4-х дюймовыми орудиями.
– Четыре русских минных заградителя.
– Эскадренные миноносцы «Подвижный» 1900 года постройки, максимальный ход до 27 узлов, вооружение: 2 75-мм орудия, 2 пулемета и 2 надводных торпедных аппарата.
– Эсминец «Прозорливый» 1899 года постройки, с теми же тактико- техническими характеристиками.
– Миноносцы: «Резвый» и «Рьяный» оба 1901 года постройки, водоизмещением по 240 тонн каждый.
– Целая флотилия малых номерных миноносцев Балтийского флота: №№ 214, 215, 216, 217, 218, 219, 220, 221, 222, все постройки 1902–1903 гг. водоизмещением 150 тонн с ходом до 26 узлов и следующим вооружением: 2 47-мм орудия и 1 спаренный надводный торпедный аппарат.
– Номерные миноносцы №№ 212 и 213 постройки 1902 года водоизмещением по 200 тонн, ход до 24 узлов, вооружение: 3 37-мм пушечки и 2 надводных торпедных аппарата.
И совсем маленькин и старенькие номерные миноносцы №№ 128 и 129 1896 года постройки водоизмещением по 120 тонн, с ходом до 21 узла, со следующим вооружением: 2 37-мм пушчонки и по паре надводных торпедных аппаратов.
Еще были миноносцы № 119 и 120 1894 года постройки, с 3 торпедными аппаратами, с 2 37-мм пушками.
Миноносец № 104 1893 года постройки водоизмещением в 79 тонн, с двумя торпедными аппаратами, одним 37-мм орудием и с 2 пулеметами.
Помимо транспортных судов, ледоколов, буксиров, барж, землечерпалок из состава боевого флота финнам досталось всего 26 вымпелов. Но если посмотреть на «года рождения» этих кораблей, то понимаешь, что досталась старая рухлядь. Ее по изношенности не хотели брать с собой моряки- балтийцы Щастного. Самому молодому трофею финского флота в 1918-м году было 12 лет. Самому «пожилому» уже 25. Для кораблей малого тоннажа это возраст. С учетом изношенности вызванной эксплуатацией в годы войны. И финны это понимали. Большую часть кораблей, доставшихся от русских, надо было либо ставить на капитальный ремонт, либо переоборудовать в рыбачьи суда или вообще отправлять в металлолом. Дешевле было строить новые. Правда, со вспомогательным флотом им повезло больше. Русским не удалось увести транспорты «Мезень» 1911 года постройки водоизмещением 1982 тонны, транспорт «Водолей» 1910 года постройки водоизмещением 900 тонн и старый, но вместительный транспорт «Европа» 1876 года постройки водоизмещением 2690 тонн.
Опять стоит вернуться к морской бухгалтерии. Сколько могли стоить эти корабли, даже по цене металлолома? Сколько могли стоить их главные машины, судовые механизмы, навигационное оборудование, артиллерия и торпедные аппараты? Нет сомнений, что и в виде кораблей, пусть старых и изношенных, но финны получили от России прощальный подарок не на одну сотню тысяч (это по минимуму) золотых рублей.
Вытеснив за пределы страны свою красную гвардию, финны остановились. Генерал Маннергейм предлагал генералу Юденичу свои войска для наступления на Петроград при условии, что «белые правительства» признают суверенитет Финляндии. Русские белогвардейцы отказались. А советской России в годы гражданской войны было не до финнов. Поэтому вплоть до 1922 года финские адмиралы довольствовались теми ВМС, что достались от старой России. Лишь в 1922 году, когда советская Россия покончила с суверенитетом Украины, Грузии, Азербайджана, Армении, в Хельсинки забеспокоились. Берега Финляндии можно было рассмотреть с фортов Кронштадта невооруженным взглядом, а уж в окуляры морских биноклей и артиллерийских прицелов «красных балтийцев» она была отлично видна. Самые дальновидные финские стратеги предчувствовали войну с СССР, в котором все явнее ощущалась ностальгия по границам Российской Империи.
Адмиралы Финляндии не были столь амбициозны, как их польские коллеги, и об океанском флоте, о заокеанских колониях не мечтали. Разумно оценив географию, экономику и политику своей страны, они сделали упор на создание флота обороны, единственной и главной задачей которого была бы защита своих берегов от иностранного вторжения. А если совсем откровенно и точно – от вторжения Краснознаменного Балтийского флота.
В 1922-м году финский парламент одобрил первую судостроительную программу по перевооружению. Планировали найти деньги для постройки 6 броненосцев береговой обороны (для наступательной морской войны такой тип кораблей не нужен), 6 эсминцев, 16 подводных лодок и 48 торпедных катеров. Но денег к 1928 году наскребли только на два броненосца, три подводные лодки, построенные в Або, 2 торпедных катера. Учебный корабль приобрели в Германии, еще пару торпедных катеров прикупили у Италии.
1930–1931 годы выдались у финнов самыми военно-морскими в период до второй мировой войны. Их прибалтийские коллеги, собравшись на маневры у Моонзундского архипелага и парад в Либаве, могли только завидовать. Один за другим в строй вступали новейшие корабли. Броненосцы береговой обороны «Вяйнемайнен» и «Ильмаринен», минные подводные заградители «Вятихинен», «Весихинен», «Ику-Турсо», «Саукко». Пять сторожевые кораблей, в том числе «Матти-Курки» (переоборудованное в штабной корабль посыльное судно «Воевода»). Два минных заградителя, три тральщика, семь торпедных катеров. Защиту портов от мин обеспечивали 19 катеров-тральщиков. Для подготовки экипажей ввели в строй учебный парусник.
Была и флотилия морской погранохраны: флагман – сторожевой корабль «Мерикотка» и 3 сторожевых катера.
Это только в Балтийском море. На севере, в Печенге, финский флот имел сторожевой корабль «Турья», вооруженный 2 47-мм орудиями и 4 пулеметами. Была финская военная флотилия и в Ладожском озере, состоявшая из 4-х вооруженных каждый двумя 47-мм орудиями буксиров и 5 катеров.
Организация Военно-морского флота мирного времени в Финляндии имела к 1939 году следующую структуру. Плавсостав состоял из Учебного отряда, Минного отряда, Торпедного отряда, Артиллерийского отряда, Гидрографической полуфлотилии. На берегу дислоцировались учебные экипажи и военно-морское училище. Военно-морской Департамент и военно- морское училище были расположены в Гельсингфорсе.
Офицеров и военно-морских чиновников в мирное время было 121 человек, кондукторов – 281, унтер-офицеров – 271, матросов – 375. Итого 1048 моряков. Но это плавсостав, не считая морских кадет. В береговой обороне служили: 140 офицеров, 45 чиновников, 9 врачей, 67 фельдшеров, 498 унтер- офицеров и 1900 солдат. Морская погранохрана насчитывала 80 человек, Ладожская военная флотилия – 45 офицеров и рядовых.
Общий тоннаж военного и торгового флота Финляндии составлял более 4000 тонн. Помимо боевых кораблей, флот имел 540 торговых судов (140 теплоходов и 332 парусника). Судостроение обеспечивали 7 заводов и 2 судоремонтные верфи.
Выросла и военно-морская авиация. К 1939 году она состояла из 40 самолетов с главной базой в Гельсингфорсе, базы были также в Выборге и Сортавале.
Но это все регулярный, или большой, флот. В случае войны, а это так и произошло в период с 1941 по 1944 годы, в ВМФ переходили неисчислимое количество лайб, катеров, яхт членов «Финского союза морской обороны» Морской Союз финских «партизан моря», которые были неуловимы в лабиринтах шхер и отмелей.
Само собой разумеется, что личный состав финского военного флота хотя и не имел в своих списках лиц со славянскими фамилиями, был пропитан стойким «русским духом». «Русью пахло» не только в отсеках бывших русских кораблей и в кубриках казарм. Советский писатель и драматург Всеволод Вишневский в середине 30-х годов написал книжку о личном составе ВМС вероятного противника – Финляндии. И он не удержался от «пушкинской аллегории»: «Финский флот с первых же дней своего существования пропитался крепким духом, царившим… в старых русских военных школах». (Кстати, в той же книжке Вишневский за несколько лет до советско-финской войны точно предугадал, что финнам Запад (Англия и Франция) в случае войны с СССР не окажет военной помощи. И что зря в Хельсинки так уповают на то, что «Запад с ними»).
Действительно, уже с 1919 года четыре подряд Главкома ВМФ Финляндии являлись в прошлом офицерами флота царя Николая II. И среди финских адмиралов и офицеров было полно «Крестников Андреевского флага». В финском военном флоте происходила борьба двух кланов: тех офицеров и адмиралов, которые пришли из русского флота, и тех, кого переняли из военного флота Швеции. Вопрос был не только военно-морской, но и политический. «Бывших русских» подозревали в тайных симпатиях к России, что было опасно при набиравшем могущество СССР. К 1939 году победа осталась за шведами – бывших «русских» оттеснили от значимых, командных постов в ВМФ. Но первые Главкомы его были из России…
Поразительная деталь – первый главком ВМФ суверенной Финляндии имеет самую невзрачную биографию на службе русскому царю. Родился 30 ноября 1886 года и происходит из купеческого сословия С-Петербургской губернии. В марте 1909 года окончил Морской корпус. Служба на Балтийском флоте в Минной дивизии, на миноносце «Прочный» и эсминце «Всадник» вахтенным начальником, минным офицером… Перед революцией получил чин лейтенанта. Был к 1917 году холостым и не имеющим наследственного имущества. Все. И этот бесцветный человек вошел в истории тем, что ему пришлось по воле истории принять «на баланс» финского флота наследие царского Балтийского.
Капитан I ранга финского флота в отставке Хеккерт скончался в Хельсинки 18 января 1969 года, в возрасте 83 лет.
Биография этого человека – свидетельство того, что родословная и фамилия человека не являются определяющим фактором в воспитании национального менталитета. Будущий командующий финским флотом Густав фон Шульц был чистокровным немцем по национальности, лютеранином по вероисповеданию и великороссом-великодержавником в душе. Хотя по родословной он происходил из потомственных дворян княжества Финляндского, родился в Московской губернии 29 сентября 1871 года. В сентябре 1890 года он окончил Морской корпус с премией в 300 рублей «за прилежание в науках» и с занесением фамилии на мраморную доску. Молодой мичман был прикомандирован в элитарный экипаж, обеспечивающий королеву эллинов – княгиню и урожденную дома Романовых.
«Офицер, после окончания корпуса прекративший учиться, – это не офицер!» – так выражал свое мнение вице-адмирал С.О.Макаров. И мичман фон Шульц помнил об этом. В 1894 году он окончил минный офицерский класс и спустя год был произведен «за отличие» в лейтенанты. В 1898 представлен к первому ордену – Святого Станислава 3 степени. Правда, без мечей, но и «паркетной» эту награду назвать было нельзя – она была получена за приемку и снаряжение боевых мин, что было сопряжено с большим риском для жизни. Его чисто немецкая пунктуальность, точность и аккуратность были очень кстати в минном деле. Будучи преподавателем в Кронштадтской минной школе, лейтенант фон Шульц тратил время не на балы и игральные карты, а на подготовку к поступлению в академию. Но не в военно-морскую или в артиллерийскую, а в Александровскую военно- юридическую. Каковую и окончил в 1903 году. Покомандовав миноносцем № 115, лейтенант-минер-юрист был откомандирован в распоряжение царственной особы – Великого князя Александpa Михайловича. А чуть позже – в Главное Военно-морское ссудное управление (то есть военно-морской суд).
Пока японская шрапнель шуршала над головами его однокашников под Порт-Артуром и Цусимой, лейтенант фон Шульц шуршал бумагой в канцелярии суда. Летом 1905 года часть русских морских офицеров отправилась из Цусимского пролива в японский плен – на собственных кораблях. А фон Шульц был отправлен в Париж закупать миноносцы для русского флота у французских корабелов. Война закончилась для него чином капитана 2 ранга и орденом Святого Станислава 2 степени и опять без мечей. В период с 1907 по 1911 год фон Шульц преподавал в Николаевской военно- морской академии государственное право и читал курс военно-морской администрации. В ноябре 1912 года каким-то непостижимым образом его, кабинетного моряка, отправили командовать эскадренным миноносцем Балтийского флота «Генерал Кондратенко». Густаву Константиновичу стало нехорошо. Отвык он давно от живых матросов, тесных отсеков, качки, сырости и пронзительного ветра. Эсминцем он не прокомандовал и года. В августе 1912 года он был уволен в запас по болезни с мундиром и с производством в капитаны 1 ранга.
Он чувствовал себя в своей уютной петербургской квартире полностью готовым для плодотворной научной работы. В семье также было все отлично, еще в 1897 году он женился на немецкой девушке Анне Шретер. Практичная немецкая женщина сделала все, чтобы мужа ничто не отрывало от занятий. Старший сын Георгий 1898 года рождения уже поступил в Морской кадетский корпус. Подрастали младшие сыновья Генгэ и Олег и дочь Констанция.
Очень похоже, что капитан I ранга фон Шульц уединился в домашнем кабинете с тайного согласия аналитиков Морского Генерального штаба. Через год в С-Петербурге была издана типографией Морского министерства по распоряжению Морского Генерального штаба его книга «Босфор и Дарданеллы (Историко-политический очерк) 1699 – 1913 гг.». Книга в 78 страниц была закончена автором 24 апреля 1913 года и была издана с редкой для тех времен скоростью.
Далеко, ох как далеко глядели вперед царские адмиралы. Может быть, Российская Империя и не желала войны с дружественной Германией, тот же фон Шульц – чем ему насолили давние соотечественники? Зато отхватить у турок их проливы и вырваться в Средиземное море – об этом царские стратеги мечтали, почти не таясь. Выпускник военно-юридической академии фон Шульц был знатоком статей международных договоров, регулирующих правила использования проливов, и поэтому в своей книге он описал всю военно-дипломатическую историю этих проливов. А главное, в своей книге фон Шульц предстал прямо таки апологетом славянской агрессии на юге Европы, воинствующим панславистом, мечтающим о «славянском контроле» над миром.
Язвительные политологи давно определили, что все войны делятся на оборонительные и превентивные. Вот что писал о политике России в отношении Турции фон Шульц – «русский немец»: «Не дело флоту заниматься политикой, но флоту нередко приходится играть если не первую, то вторую скрипку при разрешении вопросов политики, флот надо готовить, флоту надо готовиться к этой роли…» – это автор рассуждает о международной политике в отношении средиземноморских проливов. Военный юрист хоть и уважает законность, но если очень надо, то можно плюнуть на все договоры и направить эскадры. Фон Шульц напоминает, что когда Александр II принялся возрождать русский военный флот в Черном море, это едва не привело к разрыву дипломатических отношений с Англией. «У России нет друзей, кроме ее армии и флота!» – отставной каперанг полностью согласен с принципом политики царя Николая I. И превыше всего для него – «…драгоценнейшие интересы России, ее честь и достоинство».
Недавний преподаватель военно-морской академии мыслит широко и многогранно, оценивая перспективы «обрусения» проливов. Экономика России «черноземно-земледельческая, каменноугольная, нефтяная» (то есть основанная на экспорте природных ресурсов территории), и ей жизненно необходим путь самостоятельного экспорта сырья южным путем. Во Франции происходит соперничество торговцев хлебом из России и США (сам не поняв этого, фон Шульц предугадал причину русской революции ликвидировать русскую экономику как преграду к мировой монополии США и подчинить интересам США добычу сырья из России). В случае более короткого, а, следовательно, и более дешевого пути экспорта через проливы и Средиземное море русский хлеб окончательно завоюет европейский рынок. Фон Шульц горевал, что проливы не были доступны в начале войны с Японией: «Если бы в 1904 году проливы были бы открыты, то силы Черноморского флота можно было бы перебросить на Дальний Восток». Но и теперь, в конце апреля 1913 года, он предначертал смысл всей боевой деятельности Черноморского флота в грядущей войне, обозначил суть стратегической Босфоро-Дарданнельской операции, которую поручалось летом 1917 года провести вице-адмиралу А.В.Колчаку:
«Черноморский флот мог бы иметь еще одну цель – захват Босфора… но эта цель является оборонительной (выделено мной – А.С.). Босфор надо удержать. Идея захвата Босфора путем десантной операции так же стара, как и самый ее носитель ее – Черноморский флот. Болгары уже охватывают Мраморное море с севера, то суждено славянским ручьям слиться в общерусское море…
Для меня лично не подлежит сомнению необходимость открытия Черноморских проливов в интересах настоящей и будущей России. Неужели Россия не вправе (выделено мной – А.С.) и не в силах приобрести хотя бы один из островов в Эгейском море, островов почти бесхозных в настоящую минуту?»
И самая последняя строка книги «ястреба-панслависта» немца по национальности: «Очередной задачей реальной политики является открытие проливов для военных судов и создание баз для нашего флота в Архипелаге» (имеется в виду острова Средиземного или Эгейского моря – примеч. А.С). Складывается впечатление, что капитана I ранга фон Шульца преднамеренно отправили в отставку, что бы он в качестве частного лица сочинил этот «пацифисткий» труд. Книга его продавалась открыто в книжных лавках столицы, и не исключено, что ее прочитали в посольстве Турции… Ну и что с того, могли пожать плечами царские адмиралы и дипломаты в ответ на недоумение турок – мало ли что взбредет в голову отставному каперангу? Вот только напечатана книга по распоряжению Морского Генерального штаба Российской Империи.
Идея этой книги по-иному заставляет оценить начало I мировой войны. В России давно, минимум года за три до этого, целились в турецкие проливы, и повод для войны с султаном был нужен в Санкт-Петербурге, так же как в Вене повод для войны с Сербией. И российская Империя в начале XX века абсолютно такая же страна-агрессор, как Германия и Австро-Венгрия.
В августе 1914 года капитана I ранга фон Шульца, апологета русской колониальной политики, призвали из запаса. Но на вожделенный им Черноморский флот не отправили, а назначили представителем ВМФ России при Адмиралтействе Великобритании. Уже в эмиграции, в Финляндии, он напишет новую книгу «С английским флотом в первую мировую войну (воспоминания представителя русского флота при Гранд-Флите)» переиздана в Санкт-Петербурге в 2000 году. А за первую мировую войну капитан I ранга русского флата фон Шульц будет награжден французским орденом Почетного Легиона.
Нет сомнений, что именно связи в Адмиралтействах Франции и Великобритании, в политических кругах этих стран привели фон Шульца на пост Главкома ВМФ Финляндии. Его предшественник Хеккерт во-первых, уступал ему в образовании, хотя и владел французским, немецким и шведскими языками, а во-вторых, был ставленником Германской Империи. С ноября 1918 года она исчезла, и в Хельсинки переориентировались на ставленника Парижа и Лондона, врага Германии, чистокровного немца Густава фон Шульца. Ералаш в шлеме – какие только кульбиты не выкидывает политика!
Впрочем, финны не были в накладе от своего адмирала. Благодаря фон Шульцу они смогли сформировать силы защиты своего побережья от красного Балтийского флота. Но когда угроза советской интервенции миновала, и мировая революция остановила свой марш, вспомнили, каким фон Шульц в прошлом был агрессором-панславистом. И его сменили правда, тоже на бывшего офицера русского флота.
Отставной главком все же не отошел от дел. Он возглавил резерв ВМС, что-то вроде военно-морского «ДОСААФА», под его руководством молодые финские парни готовились к службе на флоте.
Контр-адмирал финского флота фон Шульц вновь встал в строй в 1939, несмотря на 54-летний возраст, когда над Суоми нависла угроза красного Интернационала.
Он скончался 14 июля 1949 года в возрасте 63 лет, и был похоронен в Хельсинки с высшими воинскими почестями.
Это был самый молодой главнокомандующий военно-морскими силами Суоми. После своего предшественника – адмирала Шульца – Ирье Ильмори Роос был самым выдающимся моряком, которого Финляндия получила от русского флота.
Он родился 5 июня 1891 года в семье юристконсульта городка-крепости Або. Отец хотел, что бы сын продолжил его дело, стал юристом. После окончания гимназии, по настоянию родителей, юноша поступил на юридический факультет университета Гельсингфорса. Но что такое нерушимое римское право в сравнении с непрерывно меняющимся морем? Что такое скука юридической конторы в сравнении с жизнью на стальных красавцах – самоходных островках брони и стали – линейных кораблях и эскадренных миноносцах? И что такое невзрачный костюм адвоката в сравнении с блестящим мундиром флотского офицера? В Гельсингфорсе студент-юрист видел этого всего много – и моря, и боевых кораблей, и морских офицеров – недалеко от университета размещался штаб командующего русским Императорским Балтийским флотом. Адмирал Эссен – немец, а поди ж ты – командует флотом и национальный герой России. Чем же хуже он – молодой финн, лютеранин Ирье Роос?
Как ему удалось уговорить отца разрешить ему оставить университет и перевестись в гардемарины Морского корпуса – это семейная тайна. Но с 10 мая 1911 года Роос учился уже в старинном здании Морского корпуса. А 16 июня 1914 года, за полтора месяца до начала Великой войны, он, наконец, получил вожделенные погоны мичмана и кортик. Казалось, сон стал сбываться наяву. До боли знакомый город Гельсингфорс он теперь рассматривал с палубы линейного корабля «Слава» – 1-я бригада линейных кораблей Балтфлота приняла под Андреевский флаг нового «крестника».
Линкоры в начавшейся войне участия почти не принимали. И молодому мичману вскоре стало скучно. Он мечтал о лихих минных атаках, абордажных схватках, артиллерийских дуэлях с германскими кораблями. Грезил о подвигах и славе. А какую славу можно получить на линкоре «Слава», если он не выходит из порта, как адвокат из судебной канцелярии? В общем, какими-то путями, но горячему финскому парню удается списаться с опостылевшего балтийского линкора и перевестись на миноносцы Черноморского флота.
Роос не ошибся. На ЧФ он сумел отличиться, и еще как. Новый 1917 год он встречал кавалером самого почетного боевого ордена в Российской Империи – Святого Георгия 4-й степени (увы, в архиве ВМФ автору не удалось обнаружить представления Рооса к этой награде. Известна лишь дата награждения – 31 января 1916 года. Но такими орденами даже за год до революции не бросались – примеч. автора). Летом 1917-го георгиевский кавалер Роос – уже лейтенант флота.
В то время как большая часть его соотечественников желала поражения России в войне, надеясь получить независимость, Роос мечтал о ее победе, мечтал о славе покорителя средиземноморских проливов. И, по его мнению, Княжеству Финляндскому было хорошо и в составе России. Если бы кто- нибудь, когда он получал на грудь белый крестик с изображением православного Святого Георгия, сказал, что через десять лет он, Роос, станет главкомом суверенной Финляндии – тот бы просто не понял, о чем речь.
Где и как провел георгиевский кавалер Ирье Роос годы гражданской войны в России – неизвестно. Конечно, если бы в ней победили «белые», финнам пришлось бы расстаться со своей независимостью. Но как-то не верится в то, что лейтенант-черноморец-«колчаковец» сражался против «белых».
Роос вернулся в Гельсингфорс и продолжил военно-морскую карьеру. Быстро вознесся до чина капитана I ранга. Высок, строен, белокур – он был любимцем сердец даже флегматичных финок. Кроме того, по мнению финских политиков-русофобов, по молодости лет он не мог безнадежно «пропитаться русским духом», как адмирал Шульц. И когда Шульца сменили с поста главкома ВМФ, его преемником назначили в 1925 году Рооса. И тут националисты просчитались. Они это поняли 16 ноября, в традиционный день Георгиевских кавалеров, когда их ставленник с орденом Святого Георгия на груди прибыл на сбор белоэмигрантов, отмечавших в Финляндии этот праздник. И был там почетным и желанным гостем. И поднимал бокал с шампанским – «За единую и неделимую Россию!» Поведение его стало темой многих пересудов в Суоми. Но его загадочная смерть вызвала обсуждение даже на страницах европейской печати.
Как сообщала читателям белоэмигрантская газета «Руль», издававшаяся в Берлине, в номере от 21 августа 1926 года, смерть молодого главкома произошла при загадочных обстоятельствах.
Капитан I ранга Роос возвращался на моторном катере с берега на свой флагманский корабль «Матти Курка» (бывший русский корабль «Воевода»), стоявший на внешнем рейде Хельсинки. От пирса до флагмана идти было не менее получаса? и он сообщил командиру катера, что соснет десяток минут в каюте – очень устал, вымотался до предела. Командир катера – последний человек, который видел Рооса живым. Когда пришло время, пассажир на палубу не поднялся. Моряки заглянули в каюту. Роос лежал на диванчике каюты и, казалось, спал. Но он был мертв. Причиной смерти медики определили удушье угарным газом – Роос задохнулся во сне. Можно только гадать, каким образом выхлопные газы бензинового мотора катера могли заполнить каюту. И кому была выгодна смерть молодого главкома, поскольку в случайность такого технического убийства трудно поверить. Но, видимо, кому-то очень влиятельному, поскольку следствие ни к чему не привело.
Роса похоронили в Хельсинки, молодому главкому было 35 лет. Проводить в последний путь лейтенанта русского флота и Георгиевского кавалера пришли все русские моряки-эмигранты, проживавшие тогда в Финляндии.
Финское Адмиралтейство, попрощавшись с Роосом, вновь было поставлено перед необходимостью выбирать нового главкома. Кадровики финских националистов были схожи в терзаниях с советскими кадровиками того же времени. В СССР стремились на командные посты выдвигать членов коммунистической партии как наиболее верных государственному строю. Но вот беда, среди них не было грамотных профессионалов. Пришлось, скрипя зубами, временно оставлять «бывших» – недобитых дворян и офицеров. В суверенной Финляндии, в ее ВМФ, была схожая проблема. Хотелось, чтобы командовали финны, не «замаранные» службой русскому царю. Но таковые не годились по уровню профессионализма. Приходилось терпеть «бывших», офицеров русского флота.
Вот почему преемником Рооса стал бывший лейтенант русского флота Сурандер. Он родился в Гельсингфорсе 7 мая 1891 года в семье Почетного Гражданина Великого княжества Финляндского. В мае 1906 года он по экзамену был зачислен сразу в младший специальный класс Морского корпуса. Корабельным гардемарином проходил практику на исторически знаменитых кораблях Балтийского флота – линкоре «Слава» и крейсере «Аврора». В декабре 1911 года был произведен в мичманы. И продолжил службу на будущем «крейсере революции». Сарказм истории – в мае 1912 года «Аврору» посетил с визитом Николай II. Будущий адмирал финского флота Сурандер привлек чем-то внимание самодержца, за что получил Высочайшее благоволение.
Войну с Германией Сурандер провел на эскадренном миноносце «Сторожевой» 2-й минной дивизии Балтийского флота. В архиве не располагают данными, что лейтенант Сурандер был отмечен боевыми орденами Российской Империи.
Адмирал финского флота и лейтенант русского Сурандер благополучно пережил две мировые войны, революции – тяжелые катаклизмы XX века. И скончался у себя на родине, в Хельсинки (Гельсингфорсе) 17 мая 1971 года, в возрасте 80 лет. У этого «крестника Андреевского флага» был счастливый курс в жизни.
Если из числа финских Главкомов ВМФ до 1939 года Роос был единственным Георгиевским кавалером, то адмирал финского флота фон Бонсдорф был исследователем Арктики и моряком, чье имя отмечено на карте мирового океана.
Яльмар Викторович родился 14 ноября 1869 года в Великом княжестве Финляндском. Происходил из семьи потомственных военных – его отец был штабс-капитаном русской Императорской гвардии. 14 сентября 1891 года Яльмар был произведен в мичманы и отправлен в Сибирский флотский экипаж – так тогда назывался Северный флот. Вызвался в суровые края сам. Юноша честолюбив – корпус окончил с поощрительной премией имени адмирала П.С.Нахимова в 250 рублей.
Арктика в те времена влекла многих храбрецов – для молодых офицеров флота на рубеже XIX–XX веков попасть в заполярную экспедицию было очень престижно. Россия к 1900 году не воевала уже 18 лет, и слава полярного гидрографа приравнивалась за отсутствием войны к славе боевой. С 1892 по 1894 годы мичман фон Бонсдорф, в составе экспедиции подполковника корпуса гидрографов Андреева, участвовал в описи берегов и морей восточной Сибири в водах Северного Ледовитого океана. Заходили для гидрографических работ и в Тихий океан – в Японском море на карту занесли две банки (то есть мели – примеч. автора), названные в честь открывшего и описавшего их мичмана фон Бонсдорфа.
Когда он вернулся из восточного полушария в западное, то был признанным специалистом в области гидрографии. В ноябре 1898 года мичман с разрешения финского Сената перешел в Лоцманское и Маячное ведомство княжества Финляндского. Смена ведомств возвысила в чине – с 1900 года фон Бонсдорф – капитан корпуса гидрографов и заведующий картографической частью этого ведомства. Отныне точность всех морских карт финских вод зависела от него.
Русско-японская война вновь вызвала его на восток. В апреле 1904 года его вновь призвали на флот и назначили капитаном военно-транспортного судна «Бианка». По сибирским рекам этот пароход возил грузы для русской армии на японский фронт. Капитану парохода фон Бонсдорфу не удалось даже принять участие в боевых действиях. Правда, за свое тыловое участие в войне в декабре 1905 года он был награжден орденом Святой Анны 3 степени (без мечей) и переаттестован в лейтенанты флота. В мае 1906 года он вновь был уволен из морского ведомства и вернулся в свое Лоцманское. А в марте 1910-го уволился в запас с мундиром и с пенсией в чине подполковника корпуса гидрографов. Уволился по болезни, но думается, что в 41 год Яльмар Викторович, обремененный семьей, стал тяготиться даже береговой службой. Он еще в 1898 году женился на баронессе Дагмаре Стандартгиельд, взяв за дочерью аристократа в приданое недвижимость. И, имея уже двух дочерей, мог жить безбедно частным лицом, счастливым отцом и мужем.
Семейную идиллию разрушила война. В сентябре 1914-го фон Бонсдорф был мобилизован, а в декабре, в чине капитана 2 ранга уже командовал миноносцем «Стремительный» Черноморского флота. Корабль носил «стремительное» название, но его 45-летний командир особо в бой не стремился. В родной Финляндии остались жена, дочери, богатый и уютный дом. На кой ляд ему сдалась эта война?
К 1917 году фон Бонсдорф служил и воевал лишь тогда, когда прикажут, исправно дослужился до чина капитана I ранга и имя свое в боевую летопись Черноморского флота не вписал. А с провозглашением независимости Финляндии с легким сердцем вернулся в родной дом, к семье.
В финском Адмиралтействе его приняли радушно, как само собой разумеющееся явление. Фон Бонсдорф честно служил своей родине, пока были силы. Финляндия готовилась к заключению мира с советской Россией, когда 6 марта 1944 года в Хельсинки скончался 75-летний адмирал- гидрограф, финн, именем которого названы две точки в Японском море.
В архивах и исторических трудах сохранились имена тех русских моряков, которые после 1917 года прочно осели в суверенной Суоми, сделали там карьеру и обрели вечный покой в финской земле. Но это не значит, что их число ограничено пятью фамилиями главкомов и адмиралов финского флота. Хотя финские националисты решительно поддерживали «шведскую партию» в кадрах своего флота, первые 10 лет его истории, с 1918 по 1928, прошли под влиянием «крестников Андреевского флага». Многие мичмана и лейтенанты, послужив на бывших русских кораблях под флагом Финляндии, увольнялись с флота. И потому имена их уточнить очень трудно. Удалось найти только два из них. Двух братьев: 1.Старший лейтенант русского флота Геральд Карлович Граф. 2. Лейтенант русского флота Бернгард Карлович Граф.
Несмотря на то, что финским националистам из правительства и парламента удалось добиться победы шведской группы над «русской» в офицерском корпусе ВМФ, финский флот к зиме 1939 год не мог бы сопротивляться могучему Краснознаменному Балтийскому. Да, финские моряки, большей частью кадровые профессионалы, превосходили сталинских балтийцев в выучке, в знании театра военных действий. Но число всегда остается числом. И если красная армия в конце концов именно числом задавила финскую армию, то что было бы, начнись большая морская война? Финскую армию защищали от орд советской пехоты и танков труднопроходимые снега в лесу, незамерзшие болота, озера, скованные коварным льдом. Но морская гладь Балтики была бы одинаковой и для финских кораблей, и для советских. Финский флот просто не в силах противостоять мощному морскому десанту прямо на Хельсинки. Столицу Финляндии могли бы обстреливать главным калибром советские линкоры, крейсера и эсминцы уже с первых дней войны.
И тут финнам сказочно повезло. За них вступились погода и климат. Бывают такие мягкие зимы, что восточная часть Балтики не замерзает совсем. Но зима 1939–1940 года выдалась на редкость морозной и снежной. Море замерзло, и уже с декабря действия надводных кораблей КБФ были почти прекращены. Подводных практически тоже: советские подводники потопили всего три финских транспорта, еще один финский сторожевик подорвался на своей же мине. Готовы были активничать и дальше, но ледовая обстановка этого не позволила. Мороз и снег защитили финское побережье лучше флота. Может быть, получи советские балтийцы возможность воевать всеми силами – стала бы независимая Суоми Финской ССР…
Что же касается финского флота, то с военной точки зрения необъяснима пассивность его подводных лодок летом 1941 года и позже. Ни одна из финских субмарин, например, не попыталась атаковать в Финском заливе советские корабли, прорывавшиеся в августе 1941 года из Таллинна в Кронштадт.
Может, действительно сказывалось сдерживающее финских моряков моральное влияние бывших «крестников Андреевского флага», в глубине души переживающих за свою Родину, ставшую жертвой нападения Германии? Финским флотом командовали Главкомы:
1. Мичман русского флота Г.Я. Хеккерт.
2. Капитан 1 ранга русского флота Г.К. фон Шульц.
3. Лейтенант русского флота И.И. Роос.
4. Мичман русского флота А.А. Сурандер.
Они и могли воспитать таких подчиненных, которые не захотели «бить лежачего» – русский Балтийский флот – летом 1941 года.