Теперь перейдем к вопросу о связи между начальниками и подчиненными, о нравственном основании дисциплины. Тут мне придется еще энергичнее, нежели раньше, восставать против незаконной власти канцелярий и бумаги, а потому необходимо во избежание недоразумений предпослать одно объяснение. Я хотел бы ясно и определенно подтвердить, что я отнюдь не желаю бросить тень на деятельность людей в министерстве; или в других учреждениях, носящих характер канцелярии. Нахожу не достойным нападки вроде тех, которыми осыпал Н. Л. Кладо чинов Главного морского штаба. Его обвинения и эпитеты не только неуместны, они главным образом несправедливы. Я знаю, не хуже других, как много и как старательно наши товарищи в этих учреждениях работают. Я даже убежден, что они трудятся больше других. Но временами они прямо-таки завалены работой. Если я постараюсь показать весь вред, принесенный флоту вследствие сосредоточения власти в министерских канцеляриях, то я одновременно желаю подчеркнуть, что это произошло отнюдь не по вине людей, исполняющих их работу, а в силу неправильных отношений и неверно поставленных принципиальных вопросов, вследствие совершенно негодной организации. Взаимная зависимость разных органов администрации и строевого флота так построена, что чем энергичнее они работают, тем больше они сталкиваются и друг другу мешают, и тем более страдает общее дело. Неправильное строение нашей организации развивалось вследствие ошибочных взглядов и неверной оценки факторов, основанной на неудовлетворительном военном воспитании нашего личного состава. Все управление нашего флота стало на неверную точку зрения, и оттуда вся перспектива оказалась ложной. А чем упорнее напирать в ложном направлении, тем хуже результат. Отметим один факт. В середине 1880-х гг. во главе нашей администрации стояли, бесспорно, способные и энергичные люди, и именно это время отличилось наибольшими бедствиями для флота. Под предводительством воодушевленных вождей канцелярия предприняла грандиозный штурм на строй и окончательно разорила весь его личный состав, оставив на месте боя вместо флота бутафорскую материальную часть. Совершенно естественно, что служащие в канцелярии смотрят на вещи с ее точки зрения и отстаивают ее интересы. Иначе они поступали бы недобросовестно. Если же их деятельность вредно отзывается на общем деле, то только потому, что они этого не замечают. Если я выстрелю по своему кораблю из ружья, то это опасно, а если из орудия, то это гораздо хуже. Так, канцелярская власть бездействующая вредна, а энергично угнетающая флот гораздо вреднее. Не в том дело, что наши канцелярии плохо работают, а в том, что их работа есть стрельба по своим. Вот что надо выяснить, и об этом только я хлопочу.