Итак, строевой флот, собственно, без хозяина. Отдельные его части предоставлены их непосредственным начальникам, а объединяющей их строевой должности не существует. Зато все вспомогательные отрасли Морского ведомства, обслуживающие боевые силы, органы администрации, хозяйства и техники, выдвинулись вперед и заняли место хозяина. Из них опять-таки не один какой-либо распоряжается всецело строевыми частями, принимая на себя ответственность за последствия, но они все понемногу имеют право и возможность хозяйничать на кораблях и эскадрах каждый по своей части, оставляя всю ответственность, за совокупную деятельность, на непосредственных строевых начальников. Очевидно, такой порядок имеет только одно название: «организация наизнанку». Но нас интересуют не столько канцелярии и их способ существования, сколько сам флот и как на нем такое положение отражается. Для этого надо войти в положение строевого состава. При таком усердии и добросовестности у каждого человека все-таки «своя рубашка ближе к телу». Поэтому и наш строевой начальник обратит главное внимание на ту отрасль своей деятельности, где он больше всего рискует поплатиться. При наших порядках наиболее суровая ответственность лежит на командирах по части хозяйства. За упущения в этом направлении они отвечают не только дисциплинарно, но и имущественно. Для бедного офицера страшен даже самый мелкий недочет по хозяйству, так как он ложится не только на него самого, но и на его семью, в виде сокращения средств к жизни. Неудивительно, что главная забота наших командиров сосредоточена: на денежных оборотах, на правильном ведении отчетности, на оправдательных документах, на наблюдении за расходами и т. п. Если принять в расчет, насколько все это у нас сложно и мелочно, то легко представить себе, как много времени оно берет и как много оно поглощает внимания и работы. Второе место по своей интенсивности занимает ответственность по материальной части и по технике. Аварии, поломки и неисправности механизмов и вооружений влекут за собою расход, а этого наша администрация пуще всего не любит. На этой почве легче всего получит неприятность, а при более значительных повреждениях даже удостоится судебного преследования. Поэтому в нашем флоте развилась необычайная осторожность и отвращение ко всякому риску. Сохранить в целости судно и все его принадлежности – вот первая по важности забота нашего командира. На третьем плане уже стоит ответственность по распоряжениям административным, выполнение программы плавания, порядок службы, обучение и практика. Тут уже не может предвидеться особенно точной проверки. Начальство находится на берегу и требует, чтобы его распоряжении были исполнены, но как и с какой пользой – оно не имеет средств убедиться. Проверяется все это лишь на смотрах. А там, как известно, главное – показная сторона, и, естественно, на эту сторону и обращено особое внимание строевых начальников. Чистота, поверхностное приспособление необученных людей к рейдовым учениям, замазывание недостатков в комплектации и в подготовке для получения сносного впечатления на смотру – вот к чему стремится наш строй в плавании. Стрельбы, походы и якобы боевые упражнения выполняются кое-как, с недостаточными средствами, с необученными людьми и почти без результатов, чтобы иметь возможность записать их в журналы и предъявить на смотрах. По знакомому выражению – «отбываются номера», и все это не по небрежности или по нежеланию сделать дело, а потому что нельзя иначе выполнить требований отсутствующего начальства.

Наконец, последнее место занимает ответственность за боевое состояние корабля. Этот вопрос вполне предоставлен благоусмотрению начальников эскадр и командиров. Начальства, предъявляющего требования в этом направлении, нет ни на берегу, ни на воде. Кто станет и кто может проверять: нравственное состояние команды и офицеров, их сплоченность, дух и дисциплину, одним словом, их боевые качества? Такого начальства нет. Чтобы судить об этих вещах, надо близко знать и часто видеть подчиненных, а главное – надо придавать значение этому элементу. Надо быть строевым начальником, предназначенным сражаться с этим комплектом людей; но таковых, как известно, у нас нет. О дисциплине судят по штрафным журналам и по судебным делам. Но тут для хорошего показного результата существует очень простое средство смотреть сквозь пальцы на поведение подчиненных. Если при этом не случится явного бунта, то все окажется благополучным. То же самое надо сказать относительно обучения и практики личного состава и приспособления материальной части к бою. Нет такого высшего органа, который бы заботился об этом и требовал серьезных результатов. Учреждения, занятые этими вопросами, озабочены ими лишь теоретически и совершенно не заинтересованы в их осуществлении. Они в бой не пойдут. Факт этот выясняется при самом беглом сравнении огромных требований военного опыта и того, что у нас делается. Сколько следовало бы стрелять и сколько мы стреляем? Сколько бы следовало ходить, и каким ходом, и как мы ходим? Какие знания требуются: от матросов, от кочегаров, от комендора и какими знаниями обладают наши мужики? Да не стоить перечислять. Мы все знаем, что нет ни одного элемента боевой силы нашего флота, отвечающего боевым потребностям. И просто потому, что некому требовать, некому настаивать. Заинтересованные лица не облечены властью, а имущие власть не заинтересованы. Для осуществления всего этого требуется удалить множество препятствий, а для последнего надо обладать достаточной властью. Все существующее начальство скорее склонно ставить, нежели удалить эти препятствия. Для боевой практики нужны материальные средства, а хозяйственные и технические учреждения заинтересованы в экономии и сохранности материалов; для удовлетворительного и основательного обучения личного состава и практики нужно время и большие расходы, а администрация заинтересована быстрыми и полными результатами с данными средствами. Но так как власть в руках именно этих отраслей, то и препятствия военному образованию стоят непреодолимые. И не по злой воле кого-либо, а просто в силу обыкновенного принципа, что и здесь: своя рубашка ближе к телу. Каждое учреждение, естественно, отстаивает свои интересы и при том весьма энергично. Попробуй-ка строевой адмирал или командир отстаивать боевое развитие своей части. Он везде потерпит фиаско. Пусть заявит, что лафеты от стрельбы ломаются; ему Технический комитет немедленно докажет, что это произошло от неосторожного обращения. Пусть объяснит, что у него на корабле сброд, а не военная команда. Его же обвинят в неумении обучать их. Тут нет ни просвета, ни надежды. Заступиться некому. Вся власть в руках естественных противников развитии боевой силы, а противовеса нет. Нет строевого начальника, заинтересованного в военном значении флота и с достаточной властью, чтобы заставить остальных подчиниться его требованиям. Организация наизнанку создала и строевую службу наизнанку. Вспомогательные элементы флота у власти, и боевое его значение игнорируется.

Из всего предыдущего станет ясно, до какой степени флот нуждается в высшем строевом начальстве. Совершенно необходимо отдать его в руки людей, предназначенных вести его в бой и обладающих достаточной властью, чтобы осадить забравшиеся не на свое место второстепенные учреждения, чтобы заставить их служить флоту, а не наоборот.