Но вот у нас недавно была война. Она непременно сделала свое дело и создала множество действительно военных типов. Все эти люди живы. Вот случай вернуть упущенное и цепляться за драгоценный материал. Что же у нас произошло? Нижние чины вернулись с войны не в духе. Произвели беспорядки, отчасти даже бунты. И вот мы их испугались. Скорее всех в запас, в деревню. Некоторым судам не дали даже высадиться в порту. Прямо с корабля на железную дорогу – и по домам! – и сейчас же заместили их серенькими мужичками. Между тем вовсе не все бунтовали. Огромное большинство вело себя совершенно корректно. Конечно, большинство хотело попасть домой, но если бы были приняты какие-либо меры, то значительную часть удалось бы сохранить на службе. Сейчас очень немногие согласились бы остаться на сверхсрочную службу, но через шесть месяцев, через год огромное количество вернулась бы; тяжелая обстановка в деревне вследствие революционных движений сильно способствовала этому. И сейчас многие просятся обратно, но прием их зависит от желания командиров судов и экипажей и большинству отказывают. Очень немногие командиры любят сверхсрочных. Это элемент задорный, беспокойный и с претензиями. Конечно, сверхсрочный – не новобранец. У военного человека есть и самосознание, и самолюбие, он требует гораздо большего внимания и ставит начальника в гораздо более тяжелые условия. Надо себя показать, а то признавать не будут. Куда спокойнее с безгласными, тихими новобранцами. Их хоть и 500 человек попрячется по трюмам от появления 25 бунтовщиков, но зато они покорно повинуются всякому начальству, даже приезжей еврейке. Вот какие у нас взгляды и симпатии! Вот какое наше военное воспитание! Конечно, не все так поступают; я знаю командиров, особенно вернувшихся с войны, которые отыскивают старых людей, но, в общем, картина такая: наше драгоценное достояние этой войны, люди, сражавшиеся в Порт-Артуре и под Цусимой, испытанные и показавшие, рассеяны по всей России, как дуновением ветра. Наши Георгиевские кавалеры в лучшем случае подают пальто в швейцарской, а в худшем христарадничают на улицах, а на кораблях те же серые мужики, что и до войны. Где наше военное чутье?