Морской устав, регулирующий внутреннюю жизнь и порядок службы на военных судах, по существу своему есть кодифицированные морские обычаи и традиции.

13 января 1720 г. по повелению Государя Императора Петра Великого был издан «Устав Морской», наш первый морской закон. Не подлежит сомнению, что Морской устав, регулирующий внутренний строй и порядок службы на судах военного флота, по существу своему представлял писаную сводку всех тех морских обычаев и традиций, кои дала действительная жизнь и долголетняя служба на судах, при всевозможных обстоятельствах и условиях, которыми так богата служба на море. Приведенная в предыдущей главе история создания флота Императором Петром определенно указывает на то, что эпоха его царствования была большим шагом вперед в деле, начатом раньше. Сам Петр в предисловии созданного им Устава указывает на то, что попытка создать таковой была и раньше, а именно «…при блаженной и вечнодостойной памяти Его Величества Отца Нашего для мореплавания на Каспийском море».

Весьма интересно хотя бы кратко ознакомиться с плаваниями, совершенными русскими людьми до эпохи Петра Великого. Ниже цитируем выдержки из приложения к «Морскому журналу» № 19, написанного капитаном 1-го ранга А. Городыским.

«Еще в седой древности русские на утлых судах смело плавали по Черному морю, Балтийскому и Каспийскому, а также вдоль неприютных холодных берегов Мурмана и Сибири. В Черном море русские проявляли такую деятельность, что оно называлось Русским морем; достаточно вспомнить походы на Византию князя Игоря, когда по греческим источникам количество русских доходило будто бы до 15 000. И нам не кажется преувеличенным такой отзыв о русских моряках английского историка-исследователя Ф. Джена: “…Русский флот, который принято считать сравнительно молодым, недавним созданием, заведенным только Петром Великим, на самом деле может притязать на большую древность, чем флот Англии. Еще тысячу лет тому назад русские считались лучшими моряками эпохи…”

И нам ясно, что совсем иначе пошло бы развитие России и ее морской мощи, если бы не стихийный монгольский поток, хлынувший из Азии… По свержении татарского ига история Московского государства, а затем Российской Империи – это продолжение все того же стремления к морям, стремления, часто казавшегося бессознательным. Иоанн Грозный после обеспечения тыла разрушением Казанского и Астраханского царств сознательно и решительно двинулся к морю. Внутренними же водными путями грозный царь уже пользовался очень широко: для осады Казани тяжести подвозились водой. Для овладения Астраханским царством 30-тысячная армия спустилась по Волге в 1553 г. на судах, а в следующем году уже был применен стратегический охват обоих флангов шедшей на Москву армии Крымского хана Девлет-Гирея. Дьяк Ржевский, спустившись на судах по Сейму и Десне в Днепр, разорил Ислам-Кермень (Бериславль) и взял Очаков. В то же время дьяк Чулков на казацких судах перешел с Волги на Дон и, спустившись к Азову, разбил татарские войска. Операция эта заставила хана вернуться в Крым. Возможность выхода Москвы к морю пугала многих. Польский король Сигизмунд III 6 декабря 1569 г. писал Королеве Елизавете: “Как мы писали прежде, так пишем и теперь к Вашему Величеству, что мы знаем и достоверно убеждены, что враг всякой свободы под небесами – москаль – ежедневно усиливается по мере большого подвоза к Нарве разных предметов, так как оттуда ему доставляются не только товары, но и оружие, доселе ему неизвестное, и мастера и инженеры. Благодаря сему он укрепляется для побеждения всех прочих государей”.

Однако, как мы знаем, для движения России к Балтийскому морю были бесчисленные преграды, а “Смутное время” и вовсе затруднило это движение. При Тишайшем царе интерес к морю стал опять пробуждаться и даже был построен корабль “Орел”. Он был заложен в 1667 г. в селе Дединове на Волге и через два года по готовности был отправлен в Астрахань для сопровождения одной яхты и двух шлюпок. Вот для этой-то флотилии и был написан первый Морской устав под названием “Статьи морские”».

Создатель русского могущества, Император Петр Великий, выпуская первый Устав морской, так определяет причины издания его: «Сей воинский устав учинили, дабы всякий знал свою должность и неведением никто бы не отговаривался. Которое выбрано из пяти морских регламентов, и к тому довольную часть прибавили, что потребно…»

Анализируя это Высочайшее указание, увидим, что цель Устава есть определение обязанностей каждого служащего на борту корабля и исключение возможности уклонения от исполнения их. Далее следует указание о том, как выпуск Устава был осуществлен, то есть что послужило фундаментом для него. Слова «которое выбрано из пяти морских регламентов» дают определенный ответ на этот вопрос. Несомненно, что существовавшие «пять морских регламентов» и «Статьи морские», на которые указывает капитан 1-го ранга Городыский, были далеки от действительной потребности, не могли охватить и не охватывали всех тех деталей повседневной жизни, службы и чисто боевой деятельности, кои явились результатом судостроения и перехода от плаваний по рекам и озерам к плаваниям по морям, со шлюпок и галер – на морские суда. Слова «и к тому довольную часть прибавили, что потребно» есть подтверждение вышесказанному.

Возвращаясь к словам предисловия «…при блаженной и вечнодостойной памяти Его Величества Государя Отца Нашего для мореплавания на Каспийском море» и опираясь на них и на приведенную раньше историческую справку, мы вправе сказать, что еще у Московской Руси были суда на Каспийском море и были даже «статьи морские», а раз это так, то мы вправе сказать, что до выхода «статей» уже были какие-то морские обычаи, ибо исторический ход неизменен и статья и параграф Устава образуются из обычая.

Логически развивая эту мысль, мы должны сказать, что исторический ход образования Устава, изданного Императором Петром Великим, шел следующим образом. Обычаи, созданные условиями плавания в седой древности, послужили основой для создания «Статей морских», которые были изданы в царствование Алексея Михайловича. История даст нам доказательства тому, что строителем корабля в селе Дединово был голландец капитан-инженер Ботман, специально приглашенный для этой цели царем Алексеем Михайловичем. Как мы увидим позже (в главе о национальном русском флаге), толчок к созданию нашего бело-сине-красного национального флага дал тот же капитан Ботман. Актов у нас нет, но, принимая во внимание, что корабль «Орел» был первым большим судном, мы должны допустить, что порядок службы на нем и управление им были указаны капитаном Ботманом, и несомненно, что часть этих указаний легла в основу и «морских статей», то есть при их создании сказалось голландское влияние.

Через какое-то количество лет эти первые «Морские статьи» были дополнены вновь рожденными обычаями и сведены в «пять морских регламентов». Несомненно, что часть этих регламентов появилась в свет в течение периода создания сначала «потешных» морских сил на озерах и реках в непосредственной близости к Москве, а затем в Воронеже, при создании уже не потешной, а действительной морской силы. С выходом на моря (сначала в Белое, или Студеное, а позже, с падением Азова, – в Черное и наконец в Балтийское), с переходом от галер к морским судам, фрегатам и кораблям, «пять морских регламентов» не могли, конечно, отвечать своему назначению. Как мы уже установили, на порядок нашей морской службы уклад жизни на кораблях, терминологию и прочее имели сильное влияние голландцы. Мы знаем также, что во вторую половину своего царствования Император Петр вошел в сношенья с Англией, увидел превосходство английских судов над голландскими и заимствовал многое оттуда. Без малейшего желания умалить значенье Императора, как создателя русского Морского устава, мы можем высказать предположение, что Императору были известны английские морские законы, так называемый код Олерона, Уисби и даже «Блак бук оф Адмиралти». Сделав эту предпосылку и в связи со словами Императора «довольную часть прибавили, что потребно», имеем до некоторой степени право сказать, что весьма возможно при личном составлении Устава, по словам «…все чрез собственный наш труд учинено и совершено…», Император Петр пользовался этими английскими, ранее изданными законами. На это предположение нас наводит отсутствие классификации в Морском уставе, аналогичное бессистемности законов Олерона и других. Вот что говорит по этому поводу капитан 1-го ранга Городыский в уже упомянутом приложении к «Морскому журналу»:

«Видно, что у кипучего преобразователя, перед которым во всех плоскостях русской жизни стояли неотложные задачи, не было времени для тщательной классификации собственных материалов. Видно, что на это дело он не мог уделить ни год, ни месяц, а всего, быть может, недели, да и то урывками… Эта бросающаяся в глаза бессистемность Устава, где рядом находятся такие, например, артикулы, как о “сушении парусов”, “съехавшись вместе, должен младший к старшему прийти на корабль” и “во время боя иметь на стороне флота фрегаты для сигналов”, – это, конечно, недостаток Устава, но недостаток, так сказать, внешний, а не внутренний. Но зато в одной книге было собрано все, что нормировало тогдашнюю службу на корабле вплоть до сигналов, номенклатуры предметов по всем частям снабжения, пищевой раскладке и даже меню на все дни недели».

Не представляется возможным дать детальное описание Устава, но вместе с тем было бы непростительной ошибкой обойти совершенно молчанием этот замечательный труд – наш первый морской всеохватывающий закон, который лег в основу того Морского устава, под которым мы служили на Русском Императорском флоте и будем служить. Мы приведем предисловие к Уставу и ряд отдельных артикулов, заимствовав это опять же у капитана 1-го ранга Городыского.

«Морской устав начинается манифестом Императора, выдержки из которого мы цитировали выше, а затем следует “Предисловие к доброхотному читателю”, где кто-то из сотрудников царя, языком смешным для нашего уха, в стиле возвышенном и даже несколько напыщенном, делает краткий обзор истории государства Российского со времен “Князя Рюрика” до времен “Петра Первого благополучно нами царствующего”. Посетовав, что Владимир Святой уменьшил свою славу раздроблением земли Русской между сыновьями и, воздав хвалу Иоанну Грозному за то, что тот соединил государство опять в одно целое, автор “Предисловия” в заключительной его части прославляет дивную судьбу, позволившую царю Петру совершить великое дело создания настоящего флота открытого моря».

Приведем отдельные артикулы Морского устава Императора Петра Великого:

«О качествe власти адмиральской… Ему подобает быть храбру и доброго кондуита (сиречь всякие годности), которого бы квалитеты с добродеением были связаны. Ибо командующй, не точию твердыми указы людей в доброй порядок приводит, но паче образом своего жития, ежели благо поступит. Его храбрость сочиняет всех храбрых. Его справедливость страшит всех. Поползновение умножает послушание. Его ревность сочиняет всех ревнительных. Единым словом, высший командир как душа в теле человека, без которой никакой ум двинуться не может. Ему надлежит к подчиненным быть яко отцу, пешися о их довольстве, жалобы их слушать и во оных правый суд иметь. Так же дела их накрепко смотреть, добрые похвалять и награждать, а за злые наказывать…»

Стоит обратить внимание на начальные слова этого артикула. Мы видим два чисто английских слова, а именно «кондуит» и «квалитеты». Первое взято с английского слова «кондукт», то есть поведение (это слово в связи с флотом «кондукт оф флит» означает по-английски управление флотом). Сам Император дает ему пояснение – «сиречь всякия годности». Второе – от английского слова «куолити» – качество. Не есть ли это указание на то, что Император был знаком с английскими морскими законами.

«При чтении Устава, – говорит капитан 1-го ранга Городыский, – обращают на себя внимание полные интереса и ясной здоровой мысли артикулы об интенданте, о цегмейстере, о фискалах, о капитане, о матросах и мичманах, о несдаче корабля, о должности профоса и многие другие. Интересен артикул (к слову сказать, тоже английское слово, взятое от “артикль” – пункт, статья) главы третьей, книги четвертой, где приведена раскладка продуктов и дается меню:

“По воскресеньям, вторникам, четвергам и субботам и по утрам и к вечеру – мясо с кашей. По понедельникам и средам утром каша густая, а вечером – горох, а по пятницам рыба с кашей (каша овсяная или гречневая, овсяная чаще). Как напитки полагалось вино по чарке в воскресенье, среду, пятницу и субботу и каждый день по две кружки пива, что составляло семь ведер в месяц на человека (в ведре восемь кружек). Масло полагалось, как и в наше время, коровье в количестве шести фунтов в месяц на человека”.

Артикул 39:

“Запрещается всем матросам, солдатам и прочим корабельным служителям туне употреблять и за корабль бросать провиант всякого имени, хотя б он и попортился. Но что не могут съесть, то бы оставляли питие в кружках, а яствы – в мисках, объявляя квартирмейстерам для относу в батальер-камору. А ежели какая пища явится, что нельзя будет есть, о том объявлять командующему кораблем под штрафом биения кошками [99]”.

Артикул 40:

“В том же сбережении иметь дрова и воду. Также весь жир и сало, которое сходит с мяса, впредь для каши, а которое сало не годится в яству, и то отдавать в корабельное употребление и тем не корыствоваться под страхом биения кошками у мачты или иным наказаниям по рассмотрению”.

“Разве не виден Петр и в этих двух артикулах?” – спрашивает Городыский и сам же отвечает: “Конечно, да, ведь простая глиняная кружка для пива и деревянная ложка за голенищем не были чудачеством Императора, а настольной жизненной необходимостью в личном показe, примере простоты и экономии. Страна, государство после перенесенных потрясений были еще очень бедны, а совершать надо было еще многое и это возможно было только при крайней бережливости средств. Вот Петр Великий всячески и убеждал в этом страну, а непонятливых иногда убеждал и лично… дубинкою. На кораблях же непонятливых убеждали иногда биением кошками у мачты или шпиля, по рассмотрению вины”».

Экземпляр «Морского устава» 1720 г. (в переиздании его в царствование Императрицы Екатерины Великой в 1786 г.) был вывезен из России во время эвакуации 1920 г. Редакция «Морского журнала», боясь, что эта ценная книга может быть продана частным лицам, сделала подписку и, собрав средства, книгу приобрела. Книга сдана во временное хранение в Морской исторический кружок имени адмирала Колчака в Париже, с тем чтобы впоследствии «Морской устав» был передан в один из морских музеев или библиотек России. Вопрос о своевременности передачи будет решен Военно-морским историческим кружком и редактором «Морского журнала» как инициатором сбора средств.