Но наш ротный, хитрый мужик, решил использовать ситуацию с максимальной пользой:

«Значит так, бойцы! Если хоть один не сдаст на «отлично» – больше никакого просмотра аэробики по выходным!»

Ох, как мы зашевелились! А ведь для «отлично» нужно было не только все препятствия преодолеть, но и время показать отличное.

На полигоне началось настоящее представление. Обычно перед колейным мостом все сбавляли скорость, а тут – на тебе! – все как один пролетели его на пятой передаче. И ведь никто не свалился!

Помню свой заезд: последние метры – финишная прямая, но вся в буграх. Я врубил пятую передачу, рычаги отпустил, руками уцепился за всё, что можно, втопил педаль газа до полика – и понеслась! Танк подлетал на буграх, как на американских горках. Зато время показал, просто, рекордное!

Видимо, то же самое, сделали и все остальные мехводы, т.к. вся рота сдала проверку на «отлично»! Проверяющие были в шоке, а мы… мы просто боялись остаться без своего еженедельного «развлечения».

А проверка уехала с отличными оценками и докладом наверх о том, что в нашей роте служат настоящие асы. Вот так девушки в спортивных костюмах, сами того не подозревая, помогли поднять уровень вождения в нашей роте до небывалых высот!"

«На сцене – морпехи»

День ВВС, в 1986 году, выдался по-особенному жарким. Нашу, разведроту, пригласили с показательным выступлением в полк морской авиации, с самолётов которого, бойцы нашей части совершала прыжки с парашютом. Ну и я, как всегда поехал вместе с ними. Помню, как ехали в их сторону – новенький «Урал» ревел двигателем, а мы, двадцать бравых морпехов, одетые в защитные маскхалаты, сидели на лавках, предвкушая выступление.

На стадионе яблоку негде было упасть – весь военный городок собрался. Детишки притихли, раскрыв рты, старики важно кивали головами, а молодые бойцы из авиаполка явно пытались запомнить наши приёмы.

Наше выступление длилось полтора часа – время пролетело как один миг. Начинали с базовых комплексов рукопашного боя, потом перешли к работе с оружием. Особенно эффектно смотрелись приёмы со снятием часовых – публика ахала, когда наши ребята буквально растворялись в воздухе, появляясь за спиной «противника». Спарринги вызывали бурю эмоций, а когда дело дошло до разбивания кирпичей и досок, овациям не было конца.

После выступления нас пригласили в офицерскую столовую. Эх, и накормили же нас! Такого разнообразия я давно не видел – украинский борщ, котлеты с пюре, салаты, компот, свежие фрукты… Даже добавки давали без вопросов!

Концерт в клубе полка оказался приятным бонусом. Там мы встретили студентов из Ленинградского кораблестроительного института. Особенно запомнились девушки – они буквально не сводили с нас глаз. Оказалось, что они только приехали и пропустили наше выступление. Когда узнали об этом, начали упрашивать показать хоть что-то.

Наш лейтенант посмотрел на меня и на Ваську Ерёмина(он был мастером спорта по самбо) и спросил: «Ну, что, поработаете?» «Не вопрос, товарищ лейтенант, – ответили мы в один голос, – исполним в лучшем виде». После концерта мы поднялись на сцену и начали показывать лучшие приёмы армейского рукопашного боя. Публика была в восторге, особенно когда мы демонстрировали наш коронный номер – финальный прыжок с приземлением на шпагат.

Вот только в тот раз что-то пошло не так. Видимо, из-за отсутствия разминки, перед этим трюком, когда я приземлился на шпагат, в паху как будто что-то лопнуло. Резкая боль пронзила всё тело, но я не мог показать слабость перед зрителями. Васька, кажется, что-то заметил, но, слава Богу, выступление, уже, закончилось бурными аплодисментами.

Только вернувшись в часть, я понял серьёзность травмы – ходить было практически невозможно, каждое движение отдавалось острой болью. Мне, даже, дали двое суток на восстановление, и разрешили лежать, прямо в казарме. Не слыханное дело! Болело, конечно, сильно. Но оно того стоило – когда я видел восторженные лица зрителей, особенно тех девушек-студенток, которые не могли оторвать от нас глаз, я понимал, что это была не просто демонстрация приёмов, а настоящее представление, которое запомнится им надолго…

«Экскурсовод»

Помню, как-то раз нам поставили задачу погрузиться на большой десантный корабль (БДК) для проведения учений. Обычно учебная высадка происходит минут через 30-40 после погрузки, в той же самой базе. Корабль примет десант, отойдет в море мили на две, и обратно к берегу, а метров за 500 до берега открываются носовые створки, опускается аппарель и звучит команда «Пошёл, десант!» Но в этот раз всё было не так. Наш путь лежал к полуострову Рыбачий, где и планировалась высадка и большие учения.

Погрузились мы вечером, и всю ночь корабль шёл до места назначения. Высадка была назначена на утро. После размещения техники в твиндеке(так называется часть десантного корабля, где помещается техника десанта), мы поужинали и отправились отдыхать. На БДК Польской постройки кубрики для десанта были восьмиместные, довольно комфортабельные. Кто-то читал, кто-то сразу завалился спать.

Я тоже лёг, но сон не шёл. Решил пройтись по кораблю, и что-то меня потянуло спуститься в твиндек проверить технику. И вот что я там увидел: вокруг моего танка собралась целая толпа моряков, а вся электрика в танке, и внутри и снаружи, горит! Правда, свет уже, какой-то тусклый… Оказалось, это мой заряжающий устроил экскурсию морякам, рассказывая им о боевых возможностях плавающего танка.

Надо сказать, с заряжающим, нашему экипажу, не повезло. Уровень его интеллекта, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Как его вообще в морскую пехоту взяли – загадка. Видимо, где-то, кто-то, на какой-то комиссии, чего-то перепутал.

«Ты что ж творишь, экскурсовод хренов? Ошибка природы, блин! – накинулся я на него, – “Все аккумуляторы мне разрядишь!”

И ведь, действительно, разрядил. Попробовал завести – какое там! «Что делать-то – думаю, – утром же высадка! Вот попали, так попали…»

Потом мысль пришла: надо попросить помощи у корабельных электриков! Договорился, все в порядке, обещали помочь. Вытащили мы оба аккумулятора, а они по тридцать килограммов каждый, на минуточку, доволокли до машинного отделения, поставили на зарядку. К утру всё установили обратно, и высадка прошла успешно.

Наш ротный, каким-то образом, узнал про это происшествие. После учений он построил роту. Заряжающему влепил выговор за его «просветительскую деятельность» и два наряда на работы, а мне объявил благодарность за проявленную сообразительность и решительность в устранении неисправности.

Вот такая история получилась

«Как я в танке горел»

Тот день на вододроме обещал быть обычным. Наша танковая рота плавающих танков отрабатывала стандартную процедуру – высадку на берег. Вододром, расположенный среди сопок, напоминал большое озеро, где наши «плавуны» демонстрировали свои морские качества, словно маленькие катера рассекая водную гладь.

Я уверенно направлял свою машину к берегу, когда через тримплекс заметил необычное поведение наблюдателей. Все на берегу буквально впали в истерику, что-то кричали, глядя в мою сторону, и отчаянно махали руками, пытаясь мне что-то сообщить. Шум работающего двигателя не позволял услышать, что именно они кричат, да и, кроме того, я, всё же, находился внутри танка, за стенкой брони.

Только добравшись до берега, я узнал причину переполоха. Оказывается, мой танк загорелся! В буквальном смысле: мой танк горел! Точнее, воспламенилась крышка трансмиссии – задняя часть машины. Позже выяснилось, что из-за износа прокладок и уплотнительных колец на крышку натекло много масла, которое вспыхнуло от высокой температуры. Я, естественно, ничего не замечал – горение было внешним. Но, как рассказывали все, кто это видел, пламя было очень ярким и некоторые, включая моего взводного, реально испугались за мою жизнь. К моменту выхода танка на берег всё масло уже выгорело, и пламя самостоятельно погасло.

Теперь, вспоминая эту историю, я всем, с гордостью говорю: «Я в танке горел!» Ну а что? С технической точки зрения, это – чистая правда. Ну, ведь, правда же!

«Первое погружение»

У нас, как у разведчиков, была обязательная водолазная подготовка. Погружались мы с ИДА – «Индивидуальным Дыхательным Аппаратом». Этот аппарат, во многом, схож с аквалангом, с той только разницей, что выдыхаемый воздух не выбрасывается в воду, а перерабатывается внутри прибора, так что никаких пузырьков, на поверхности воды, нет. Это, понятно, необходимо, для скрытности. Я расскажу о своём первом, учебном, погружении.

Старая баржа, служившая водолазной станцией, встретила нас своей покосившейся палубой и видом, словно сошедшим с картин морских баталий.

Инструктор, с бородой, в которой, казалось, запутались морские водоросли, выдал нам прорезиненные костюмы, пахнущие йодом и приключениями. «Главное, – повторял он, – после надевания костюма, приседайте хорошенько, чтобы выпустить воздух из костюмов, а то, когда окажитесь в воде, раздует, как шарики! А когда будете спускаться, тяните канат от себя – плавно, без рывков!»

На барже уже был закреплён канат, уходящий в воду. На его конце, на десятиметровой глубине, лежала тяжёлая гиря, служившая своеобразным якорем для наших первых погружений.

Я, экипированный ИДА-шным снаряжением, тщательно выполнил все инструкции: костюм надет, приседания выполнены, воздух выпущен. Прыжок в холодную воду Баренцева моря, хват за канат – и я начал своё первое погружение, плавно отводя канат от себя, периодически «продуваясь», при изменении давления, чтобы не закладывало уши.

Подводная красота десятиметровой глубины Баренцева моря завораживала: морские звёзды ковром устилали дно, создавая причудливые узоры. Я, признаться, даже забыл о времени, любуясь этим подводным царством.

Но настоящая комедия разыгралась с Валерой, который, как выяснилось, панически боялся воды. Вот, как таких берут на флот, а тем более, в морскую пехоту? Надев ИДА и костюм, он, видимо от волнения, забыл не только про приседание, но и про главное правило спуска. Оказавшись в воде, его раздуло как воздушный шарик. Видимо, от этого, он совсем растерялся, и, ухватившись за канат, начал тянуть его на себя, вопреки всем инструкциям.

Выглядело это так, как будто он пытается вскарабкаться обратно, на баржу.

«Боец, у нас тут водолазы, а не альпинисты!» – орал инструктор, еле сдерживая смех. Мы, конечно, все, просто, со смеху умирали, наблюдая эту картину.

Эта сцена стала легендой нашего подразделения. Валера, понятное дело, получил свою порцию насмешек, но зато урок запомнил на всю жизнь. А я до сих пор с теплотой вспоминаю тот день – первое погружение с ИДА, морских звёзд и… да, и Валеру, который хоть и создал комичную ситуацию, но сделал наш первый опыт в водолазном деле по-настоящему незабываемым.

Вот такая она, морская пехота – и серьёзная, и с юмором. Как говорится, кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.

«Сорвавшийся отпуск»

Восемь месяцев службы в морской пехоте пролетели незаметно. Служба в разведбате закалила характер и научила многому, но больше всего я гордился тем, что меня назначили ротным и батальонным запевалой. У меня, всегда, был неплохой голос да и петь я очень любил. И вот, мои таланты отцы-командиры оценили по достоинству.

Тот день начался как обычно, но с утра по части разнеслись слухи о приезде высокого начальства. Какой-то генерал, аж из самой Москвы, приехал проверить боеготовность части. ДШБ готовился к показу боевой подготовки, а нам, разведчикам, выпала честь проходить торжественным маршем.

«Этот генерал просто фанатеет от парадов и строевых песен», – шепнул мне командир роты. А потом добавил: «Если ему понравится наше прохождение и особенно песня, тебе, как батальонному запевале гарантирован отпуск».

От этих слов сердце забилось чаще. Отпуск! Возможность увидеть родных, побыть дома… Я начал представлять, как приеду, обниму родителей, сестру, схожу на дискотеку….

Батальон выстроили на плацу. Солнце припекало, матросы стояли по стойке «смирно». Где-то вдалеке слышался гул проезжающих машин – проверяющий приближался.

И вот, он, уже, поднимается на трибуну…

«Батальон, напра-во! Шагом марш! Песню запе-вай!» – раздалась команда.

Я набрал в грудь воздуха, приготовился взять ноту… И тут случилось то, чего я никак не ожидал. От волнения, от переполнявших меня чувств, взял слишком высоко! Голос дрогнул, и вся песня пошла «комом».

По строю пробежал легкий ропот. Командиры нахмурились. А проверяющий, хоть и оценил четкость прохождения, но явно остался недоволен. «Хорошо» – поставил он оценку батальону, но про отпуск, естественно, даже не заикнулся.

Вот так и накрылись мои мечты о поездке домой «медным тазом». Но жизнь есть жизнь – служба продолжалась. А отпуск я, все-таки, получил, но только через год, за несколько месяцев до дембеля, но это – уже совсем другая история…

А пока я стоял в строю, мысленно ругая себя за оплошность, и думал о том, что в армии бывает всякое. И что даже самый красивый голос может подвести, если к нему не добавить спокойствия и уверенности.

«Как я чуть не погиб»

В октябре 1985 года, когда я уже, почти, год служил в заполярье, нас отправили на танковый полигон для ночных стрельб из танкового пулемёта. На танке ПТ-76 пулемёт был спарен с пушкой. Это значит, что куда поворачивалась башня, туда направлялся и пулемёт.

Я занял место за рычагами, а командир, как и положено, устроился в башне. Наша задача была проста: я должен был вести машину, а командир – периодически открывать огонь из пулемёта по мишеням, которые, с определённым временным интервалом, поднимались то прямо, по ходу движения танка, то справа, а то слева.

Когда наступила наша очередь, командир получил, по рации, команду начать движение. «Андрюха, вперёд», – услышал я в своём шлемофоне голос командира. Нажав на кнопку стартёра, я врубил вторую передачу, опустил рычаги в положение «движение» и наш квест начался. Командир время от времени открывал огонь, а я внимательно следил за дорогой. И вдруг, внезапно, у меня на танке погасли обе фары. В ночной темноте я совершенно ничего не видел через свой тримплекс.