И что вы думаете? Она мне ответила! Попросила выслать ей моё фото. После госпиталя, я пошел в фотоателье и сделал фото: Берет, лихо заломленный на бок, аксельбант, куча значков на груди, включая значок парашютиста, хотя, к тому времени, у меня ещё не было ни одного прыжка. Отослал ей фото и вскоре получил ответ. Она писала, что я ей тоже очень понравилась и она хочет со мной переписываться.

Вот так, в конце 1985 года, началась наша романтическая переписка. Писали часто, иногда каждый день, делясь самым сокровенным. Она рассказывала о школе, о мечтах стать врачом, о белорусских лесах и озерах. Я описывал службу, тренировки, прыжки с парашютом и высадки морского десанта.

Весной 1986 года случилась трагедия в Чернобыле. Таню эвакуировали в Москву, где она поступила в медицинское училище. Письма стали приходить чаще, иногда по два-три в неделю. Мы делились переживаниями, мечтами, строили планы на будущее.

Летом 1986, не задолго до дембеля, я поехал в отпуск, домой, в Ленинград. Там я встретил Лену – яркую, энергичную девушку с характером. Между нами вспыхнуло настоящее чувство, но я не мог забыть и Таню, с которой мы провели полтора года в душевной переписке.

Подготовка к 115-му военному параду, на 7 Ноября, в Москве стала поворотным моментом. Я написал обеим девушкам, что буду целый месяц находиться в Москве, на Тушинском аэродроме, где нас будут тренировать перед парадом и сообщил точный адрес. Таня очень обрадовалась и написала, что обязательно придет ко мне на КПП.

Но и Лена, тоже, написала, что приедет на день в Москву, благо от Питера до Москвы – всего 7 часов на поезде.

Я помню, как я переживал о том, чтобы они не пришли ко мне одновременно. Но, слава Богу, этого не случилось. Первой пришла Таня.

Встреча с ней превзошла все ожидания – в жизни она оказалась ещё прекраснее, чем на фото. В тот день мы впервые поцеловались, прямо там, на КПП, никого не стесняясь.

А на следующий день приехала Лена. И ей я, тоже, был очень рад. Я чувствовал, что оказался между двух огней, не понимая, кого из них я люблю больше, кто из них станет моей женой.

Судьба решила всё за меня. После дембеля, во время очередного свидания с Леной, Таня позвонила из Москвы мне домой. Трубку взял мой отец. Он, понятное дело, не знал о моих любовных «запутках» и, поэтому на просьбу Тани позвать меня к телефону, ответил , со всей простотой: «А его нет, он гуляет со своей невестой». «А у него что, есть в Питере невеста?» – опешила Таня. «Да», – ответил Отец. Таня бросила трубку. Когда я вернулся домой и узнал про этот звонок, я понял, что это – судьба. Выбор сделан .

Вот так закончилась история моего необычного романа по переписке, начавшаяся с случайного фото в госпитале. Таня так и не узнала, что я никогда не называл Лену невестой, но, возможно, это и к лучшему. Ведь иногда судьба сама прокладывает нам путь, даже если мы этого не замечаем. Хотя, все эти годы, я часто вспоминал Таню, ее глаза и наш роман в письмах.

«Ночная охота»

Как то раз, направили меня на сборы разведчиков, которые проходили под Ленинградом, где мы, морпехи, тусовались вместе с разведчиками из ВДВ. Ну и что, что служба разведчика требует скрытности и осторожности? В молодости ведь кровь бурлит! Каждую ночь мы с ними в самоволку бегали – деревня рядом была, там танцы устраивали.

И вот однажды застукал нас патруль. Думаете, мы растерялись? Как бы не так! Мы их так шустро раскидали, что они и опомниться не успели. А потом в лес – и поминай как звали! Но эти быстро очухались и за нами, в погоню. Офицер у них, ещё, такой шустрый был, помню.

Вот тут-то и началось самое интересное. Мы, в своей черной форме, в темноте как будто растворились. А вот десантники… Ох, эти их голубые береты! В ночи светятся, как семафоры, честное слово! Мы за деревьями спрятались и наблюдаем: патруль за десантурой гоняется, как за светящимися целями на полигоне.

Десантники, конечно, упорные – всю ночь петляли по лесу, но ушли от погони. Только с трудом это им далось. Вот и думаю я теперь: как же они на задания в своих беретах ходят? Ведь в темноте те светятся, как семафоры на железной дороге) До сих пор, для меня, это – загадка.

 И теперь, когда встречаю десантников, всегда улыбаюсь, вспоминая ту ночную погоню в лесу под Ленинградом.

«История одного разведвыхода»

Высадились мы с моря, километрах в десяти от базы подводных лодок. Нам была поставлена задача: Условно заминировать одну подлодку и… взять в плен, ни кого-нибудь, а самого командира данного соединения, контр-адмирала, на минуточку!

Высадились тихо, как положено, и, по-тихому, двинулись к шоссе. Старший лейтенант, командир нашей разведгруппы, предложил план, как попасть на базу подлодок. Нужно захватить машину, которая туда направляется. Так и порешили. Возле шоссе устроили засаду. Я лег на дорогу, изображая мертвого(ну, типа, машина сбила или ещё что). Лежать пришлось не долго. Слава Богу, было лето и асфальт хорошо прогрелся нашим Северным солнцем. Вскоре, появилась машина, а в ней – несколько стройбатовцев. Они, как раз, направлялись на базу подлодок для каких-то работ. Как только они остановились, группа выскочила из засады. Они, бедолаги, и сообразить то ничего не успели. Мы их быстренько повязали, переоделись в их форму – и на базу.

На территории всё шло как по маслу. Заминировали подлодку. Подробности рассказывать не буду. Это -военная тайна всё-таки. Итак, первая часть задания была выполнена. А вот как подобраться к командиру соединения?

Решение пришло внезапно. А что если не в части его брать, а прямо в жилом городке, в его доме? Так и сделали. Узнали, где он живет, и утром, когда он выходил из своей квартиры, мы возникли перед его носом, как призраки.

«Товарищ контр-адмирал, морская пехота! Вы взяты в плен!»

Он сначала в шоке был, смотрит на наши зелёные погоны со стройбатовскими эмблемами и не верит. А когда дошло, так даже усмехнулся:

«Ну вы и клоуны, – говорит, – Даже форму чужую надели»!

Вышли мы с ним из подъезда, а там его уже служебный автомобиль ожидает. Вот им то мы и воспользовались, предварительно сообщив водителю, что он, тоже, «взят в плен» разведгруппой морской пехоты. По условиям учений он обязан был подчиниться.

У моря, среди скал, мы облюбовали уютную пещерку, там и укрылись. По рации передали сообщение о благополучном завершении операции.

Получили поздравление с успешно выполненным заданием и благодарность за проявленную смекалку. А так же – приказ отпустить «пленных». Это ж, все таки, не война была, а учения.

А потом был путь обратно, в свою часть, где мы, впервые за несколько дней, помылись, нормально поели и отоспались….

Такая вот история.

«Первый прыжок»

Свой первый прыжок с парашютом я совершил зимой 1985 года, в начале второго года службы. Вообще-то, танковая рота отдельного разведбата, где я служил, не прыгала, но если кто-то хотел сам, то командиры не запрещали. Тем более, я же, с разведротой, и на диверсии ходил и все их «поуказухи» по рукопашке проходили, обязательно, с моим участием. Так что написал я рапорт, что мол, разрешите прыгать с парашютом, прошел ВДП( Воздушно-десантную подготовку) и вот он, наконец, день моего первого прыжка! На аэродроме стоял проверенный временем Ми-8, его двигатели размеренно урчали, готовясь к взлёту.

Двенадцать морпехов, включая меня, собрались у старенького ангара. Инструктаж проводил седой майор из десантно-штурмового батальона, инструктор нашей части по ВДП, его слова звучали чётко и уверенно. На нас были надеты парашюты Д-5 – надёжные машины, которые не раз доказывали свою верность. Мы, ещё раз, всё тщательно проверили. Вроде, все было в порядке, но руки немного дрожали от волнения.

Забрались в вертолет, внутри было тесно и прохладно. Через открытые створки грузового отсека виднелась заснеженная местность – наша цель. Высота 1000 метров по прибору, но в тот момент казалось, что до земли – целая вечность.

Помню, что страха не было совсем, только какое-то приятное волнение. Я, вообще, всегда был экстремалом, по жизни. «Приготовиться!» – голос командира прозвучал спокойно и уверенно. Первый боец встал у открытой двери, вглядываясь в белую пелену внизу. «Пошёл!» – и он исчез в проеме.

Когда подошла моя очередь, я даже не успел задуматься. Стоя у двери, смотрел не вниз, а, как то, прямо перед собой.. Морозный воздух обжигал лицо. «Пошёл!» – и вот я уже в падении. Считаю, как учили: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три… кольцо!» Дергаю за кольцо. Через пару секунд – характерный щелчок – раскрылся основной парашют. Д-5 работал как часы, но времени насладиться полётом не было – всё произошло, как то, слишком быстро….

Приземление вышло мягким, видимо, снег смягчил удар. Я даже не успел понять, как всё закончилось – только что стоял в вертолёте, а уже лежу в снегу. Вскочил, осмотрелся – всё в порядке, отстегнул парашют, сложил, как положено по инструкции, упаковал в сумку….

После сбора всей группы мы долго обсуждали прыжок. Остальные ребята рассказывали о своих ощущениях, о том, как любовались видом с высоты. А я только удивлялся – как так получилось, что, для меня, всё пролетело как один миг? Видимо, у каждого своё восприятие.

Вечером в казарме, за кружкой горячего чая, я всё ещё не мог поверить, что это произошло со мной. Первый прыжок, и такое необычное приземление – слишком быстрое, чтобы испугаться или насладиться моментом. Но одно было ясно – я буду прыгать ещё. Всего, за время службы, я совершил 5 прыжков с парашютом, но, все же, первый запомнился особенно. А пацаны из разведроты уходили на дембель, совершив 15-16 прыжков. Разведчики, у нас в части, прыгали больше, чем, даже, ребята из ДШБ(Десантно-Штурмового батальона)…

«Как я стал чемпионом части по борьбе»

В нашей части решили устроить спортивные соревнования – чемпионат по рукопашному бою, боксу и вольной борьбе. Новость разлетелась по казармам со скоростью света.

Поскольку у меня был пояс по каратэ, то я нацелился на рукопашку. Но когда пришёл записываться, мне сказали, что там уже очередь как на популярные курсы по выживанию. В боксе я, на то время, мало что мог, так что это тоже «мимо». А вот вольная борьба… Я же, два года дзю-до занимался. И решил я попытать счастья на борцовском ковре. В моей весовой категории оказалось всего трое участников, включая меня – прямо элитный клуб какой-то.

Первый день соревнований. Вызывают меня на ковёр. И тут выясняется, что первый мой соперник не явился. Оказалось, что он на тренировке так активно готовился к соревнованиям, что кисть травмировал. Ну, и как полагается по правилам, ввиду неявки соперника, победу присудили мне. «Ну что ж, – думаю, – один ноль в мою пользу. Осталось ещё одну победу одержать».

На следующий день я немного припозднился. Меня вызвали на ковер, когда я только одну борцовку успел надеть. Так и выскочил на ковер, в одной борцовке, вторую в руке держу. И тут объявляют: «В связи с неявкой соперника, победа присуждается…» И дальше моё имя. Судья поднимает мою руку вверх, а в другой руке у меня борцовка, которую я даже не успел надеть!

Оказалось, что второй мой соперник слёг с высокой температурой. Прямо как в анекдоте – заболел, не смог прийти на работу, потому что с кем-то подрался.

Так я и стал чемпионом части по вольной борьбе. Правда, ни одного приёма показать не успел. Зато с чистой совестью могу рассказывать эту историю – чемпион я или кто?

Теперь, когда спрашивают о моих спортивных достижениях в армии, я гордо говорю: «Я – чемпион части по вольной борьбе!» Правда, всегда, при этом улыбаюсь…

«Как мы «заминировали» поле.

Сентябрь 1985 года, полевые учения. Наша рота разместилась в палатках на открытой местности. Погода была что надо – пасмурно, с утра, да и предыдущие трое суток, шёл сильнейший ливень.

Наш взводный, лейтенант Петров, был молод и амбициозен. Решил он показать, как надо правильно ставить минное поле, по учебнику. Собрал нас и говорит:

«Сейчас будем отрабатывать установку условного минного поля. Каждый получит по десять мин и должен установить их по заданному шаблону».

Мины были учебные – пластиковые имитаторы, размером с банку тушёнки. Взяли мы их в руки и побрели в указанном направлении.

А земля после дождей – сплошное болото. Ноги увязают по лодыжку. И вот мы, двадцать морпехов, ползаем по грязи, втыкаем эти «мины» в раскисшую землю. А они же заразы, пластиковые. Попробуй, закопай их в эту жижу: они ж «всплывают»!

Наш сержант, Васьков, кричит:

«Товарищ лейтенант! Тут проблема… мины всплывают!»

А Петров такой:

«Не проблема! Углубления вокруг каждой делайте!»

И началось… Ползем, копаем, устанавливаем. Вроде всё получилось.

К вечеру вернулись в палатки, а взводный довольный:

«Отлично отработали! Завтра проверим, как установили!»

Ночью пошёл ливень, да такой, что, казалось, сейчас наши палатки смоет. Утром вылезли – а там чистое поле! Ни одной мины! Всё смыло! Они же пластиковые, учебные, лёгкие.

Пришёл взводный с картой, начал проверять:

«Вот тут у нас… а где? А тут… а тоже нет!»

А мы стоим, ржём. Тут и старшина подтянулся:

«Ну что, лейтенант, природа тебя переиграла! Придётся новые «мины» запрашивать!»

С тех пор на нашем полигоне «мины» начали ставить из более тяжёлых материалов. А мы ещё долго вспоминали, как рота «заминировала» поле, а природа за одну ночь всё разминировала.

А лейтенант Петров… Он потом всегда говорил:

«Природа – лучший сапёр. Главное, чтобы она на твоей стороне была!»

«Танковый марафон ради аэробики»

Лето 1986 года. Тогда, по телевизору, только – только начали показывать аэробику. А исполнительницами были молодые, симпатичные, девчонки. Так что весь батальон по выходным, после завтрака, стекался к единственному телевизору в казарме поглазеть на этот, такой желанный всеми нами, кусочек «гражданки»

И вот однажды приехала какая-то важная проверка из штаба флота. И решили они проверить наше мастерство вождения танков. Обычно на таких проверках всегда был разброс оценок: кто-то получал «отлично», кто-то «хорошо», а кому-то доставалось «удовлетворительно».