Яне буду описывать тактико-технические данные атомного подводного ракетного крейсера, так как я не совсем уверен, что имею на это право, а вот о нашей труженице расскажу.
Атомная подводная лодка «К-469», вошедшая в состав небольшой тактической группы, это образец наиболее удачного проекта атомных подводных лодок. Достаточно сказать, что из 48 АПЛ проекта 671, вошедших в состав ВМФ с 1967 по 1992 год, ни одна из них не утонула и ни на одной из них не было ни одной серьёзной аварии. Видно не зря специалисты в официальных документах США и НАТО окрестили эту подводную лодку «VICTOR», что в переводе на русский язык означает «ПОБЕДИТЕЛЬ».
Это была одна из первых подводных лодок, боевым назначением которых были конвоирование крупных надводных кораблей и судов и борьба с подводными лодками вероятного противника. Главным оружием этих подводных лодок были серийные торпеды (противолодочные и противокорабельные) калибра 533 мм, которые могли применяться против надводных кораблей и подводных лодок из обычных торпедных аппаратов. Чуть позже к четырём торпедным аппаратам калибра 533 мм добавились ещё два торпедных аппарата калибра 650 мм, которые позволяли использовать дальнобойные торпеды, имеющие скорость около 100 км/час и дальность стрельбы – 50 км. А ещё позже, при очередной модернизации, «Виктор» получил на вооружение новые ракеты «Гранит» класса «корабль – корабль», которые можно было использовать и против береговых объектов на расстоянии до 3000 км, запуская их из обычных торпедных аппаратов калибра 533 мм.
Наша подводная лодка «К-649» сошла со стапелей Адмиралтейского завода в Ленинграде и вошла в состав ВМФ в 1971 году. Она имела длину – 93 м, ширину – 10,6 м и осадку – 7,2 м. Главным движителем ПЛ была газовая турбина, приводившая в движение один пятилопастной винт диаметром 4 м. Подача пара на газотурбинную установку обеспечивалась от атомной энергетической установки. Мощность атомной энергетической установки была более 31000 л.с. Для вспомогательных целей на подводной лодке имелось ещё два малых винта, приводимых в движение электромоторами, обеспечивающими скорость хода до 5 узлов. Основным оружием нашей ПЛ были торпеды калибра 533 мм, которые выстреливались из 4 торпедных аппаратов калибра 533 мм с глубин до 250 м, с комплексом быстрой перезарядки торпедных аппаратов и ракетоторпеды калибра 650 мм, которые выстреливались из 2 торпедных аппаратов калибра 650 мм с глубин до 50 м.
Вы только представьте себе гигантские усилия и время, которые должны были потратить 8 человек боевой части 2/3, чтобы вручную перезарядить 8 торпедных аппаратов в условиях лодочной тесноты, качки! А каждая торпеда смазана пушечным салом и при длине почти 9 м весит самое малое 2 тонны каждая! А на этой подводной лодке теперь перезарядка торпедных аппаратов осуществляется автоматически.
Для обеспечения стрельб торпедами и ракетоторпедами на подводной лодке имелась электронно-вычислительная система типа «Вьюга». Головная часть ракетоторпеды представляла собой самонаводящуюся электрическую торпеду, а 533 мм торпеды могли иметь ядерные боеголовки.
Кроме того, на АПЛ имелись:
– система автоматического управления, регулировки и защиты атомной энергетической установки;
– комплексная система автоматической стабилизации курса корабля на ходу и без хода и дистанционного управления курсом и глубиной погружения подводной лодки и т. д.
Первым командиром этой подводной лодки был капитан 2 ранга В.Н.Шувалов.
На сторожевом корабле сигнальщик-пограничник, увидев такое крупное чудовище в непосредственной близости от своего корабля, бросился к прожектору и начал вызывать подводную лодку на связь. Однако лодочные сигнальные приборы были еще внизу, внутри подводной лодки, И потребуется какое-то время, чтобы все это хозяйство поднять наверх, водрузить их на мостике, а затем ответить надводникам светом.
– Внизу! Сигнальщику подняться на мостик.
– Радисты! Передать погранцу на УКВ наши позывные.
– Получено радио с надводного корабля «единицу исполнить!» – раздается такой знакомый голос старшины команды радистов, мичмана Писарева Анатолия Афанасьевича. Ему в этом году исполняется 40 лет.
Прекрасный специалист-радист. Мастер на все руки. Невысокого роста. Рыжеватая коротко подстриженная прическа. Убежденный холостяк, по натуре разгильдяй, при увольнении на берег не прочь удариться в разгул, в чем всегда раскаивался и обещал исправиться.
Команды по УКВ следуют одна за другой. И вот наблюдаю, как на фалах надводного корабля затрепетали флаги «Единицу – исполнить».
– Внизу! Боевая готовность два, надводная, первой смене заступить на вахту! – четко командует старпом, капитан 3 ранга Хоровенко Валерий Евгеньевич. Камчадал. Ведь для него возвращение на Родину большая радость.
Все пришло в движение после долгого пребывания под водой в прочном корпусе подводной лодки, даже не верилось, что в какой-то короткий миг мы оказались в надводном положении. Вся команда ожила. То, что это необычное событие должно было произойти сегодня, знала вся команда. Но, то, что это произойдет так буднично, без торжеств, трудно было представить.
– Разрешен выход наверх по одному человеку из отсека, – привычно продолжал командовать старпом строгим и без всякой лирики голосом.
Нужно было видеть, как моряки бегом по вертикальному трапу центрального поста буквально взлетали на мостик и ныряли в ограждение рубки, чтобы перекурить, посудачить, поделиться своим восторгом с друзьями.
Согласимся, что не каждому из сослуживцев-подводников Северного Флота было дано совершить такую экспедицию в морской пучине. Было чем восторгаться и моряки этого не скрывали.
Между тем, подводная лодка пристроилась в кильватер кораблю-пограничнику и на самом малом ходу начала совместное движение в Главную базу Камчатской Флотилии атомных подводных лодок.
Пока командиры были заняты маневрами подводной лодки, сигнальщик, старшина 1 статьи Бодров Евгений, поднялся на мостик и вооружил прожектор. Бодров – моряк срочной службы, родом из Ленинградской области, был призван на воинскую службу после окончания первого курса института Арктики. В этом году он оканчивает срочную службу и планирует продолжить учебу в институте.
Он быстро наладил визуальную связь с надводным кораблем с помощью сигнального прожектора и пошли несекретные переговоры, причем не только служебные.
Точки-тире летели туда и обратно, сообщая о самых сокровенных событиях в жизни землян.
Нас встретила запоздалая и прохладная весенняя погода Камчатки. Сквозь утреннюю дымку пробивались первые лучи восходящего солнца. Вдали просматривались сопки, покрытые белой пеленой. Что-то необычное было для нас, северян, в этом крае. Океан слегка покачивал субмарину и как будто вздыхал после недавнего сильного шторма.
Вскоре прошли траверз* мыса Маячный и огромные скалы, грозно выступающие из воды. Местные жители дали им романтическое название «Три брата». Действительно необычные скалы между собой были очень даже похожи.
Перед нами открылся вход в Авачинский залив. Вход в залив оказался довольно узкий и, соблюдая осторожность, мы вошли в огромную бухту. Нашему взору предстали просторы необычной красоты Авачинской бухты, покрытой льдом и снежным покрывалом.
Запись в вахтенном журнале подводной лодки:
«24 марта. Пройдено 22000 морских миль в подводном положении. Замечаний по личному составу и работе механизмов нет».
Навстречу подводной лодки из бухты выпорхнул юркий буксирчик, наверное, для проводки судов в ледовых разводьях.
Он занял позицию впереди по курсу подводной лодки и «предложил» атомоходу следовать за ним. Невдалеке просматривался ледокол, который уверенно ломал лед и прокладывал путь нашему каравану.
По всем видам связи секретным и открытым текстами в наш адрес поступали команды, распоряжения и даже заумные рекомендации местного начальства. Мы отвыкли от такой опеки сверху. Тем более, что на борту лодки находился опытный и хорошо подготовленный экипаж.
– Опять пошли назойливые команды не только от военных, но и гражданских ведомств, – недовольно бурчал старпом Валерий Хоровенко.
Однако он был не прав. Нас опекали все и вся, зная, что мы пришли из далеких краев.
Старший помощник командира, капитан 3 ранга Валерий Евгеньевич Хоровенко, коренной камчадал, ростом под 2 метра, косая сажень в плечах, любитель охоты, как всякий сибиряк, давно мечтал вернуться в родные края поближе к родителям, и его нервировала эта излишняя суета местных чиновников.
– Как-никак обогнули весь земной шарик. Пора и оркестру быть. А здесь под ногами копошится какой-то буксиришко и не дает возможности подводной лодке самостоятельно подойти к причалу – продолжал ворчать старпом.
На этом, как мы предполагали, и должен был завершиться наш поход.
Однако дальнейшие события начали принимать необычный для нас подводников-североморцев характер.
На траверзе плавучего причала, не доходя примерно 60–80 метров, сопровождающий нас буксир застопорил ход!!!
Чтобы ненароком его не раздавить, мы остановили свое движение в ожидании дальнейших команд.
Вокруг стояла необычная тишина. Только мальчишки на коньках и лыжах нарушали этот зимний патриархальный покой. Они подъезжали почти вплотную к подводной лодке и с недоумением, шумно восторгались невиданным в это время в бухте объектом. Местные субмарины мирно отстаивались у своих причалов. Не сезон!
Конец марта на Камчатке – это еще не весна, но, вдруг, наступают солнечные ясные погоды, когда глаз радует яркая белизна окружающих сугробов, а бухта превращается в сплошное огромное ледяное поле – готовый каток для престижных международных соревнований. А самая красота вокруг бухты, где дремлют величественные великаны, выбеленные сверкающим снегом до самого подножья.
– На лодке! – вдруг издалека, со стороны причала, прозвучал писклявый голос.
И только тогда мы заметили на причале одинокую фигуру офицера при кортике.
– Что за чертовщина, – подумал я. – А где же оркестр и прочие, положенные в этой ситуации ритуалы? Командование Флотилии хорошо знало дату нашего прихода и важность длительного перехода атомной подводной лодки.
– Где же народ, – опять не выдержал старпом и почему-то строго посмотрел на сигнальщика, матроса Бурлакова. Кто-то же должен был разрядить обстановку.
Сережа Бурлаков, коренной северянин, родом из Мурманска, первый раз в своей жизни, благодаря службе на атомоходах, попал на Камчатку.
Он с юношеским интересом воспринимал новый, необычный окружающий мир. С интересом наблюдал, как на ледяном поле резвились его ровесники, гоняя тряпочную шайбу.
Не успел сигнальщик что-то сообразить и ответить своему строгому начальнику, как с причала раздался уже крик дежурного офицера с командными нотками в голосе:
– На лодке! Прошу доложить командиру…
«Тишина в студии» и на срыве продолжение:
– У нас адмиральский час, встреча назначена на 14.00.
На мостики гробовая тишина.
Так мы получили лаконичный ответ флотского офицера на все волнующие нас вопросы.
Я посмотрел на свои часы, которые весь поход отсчитывали московское время. Мысленно перевел стрелки часов на девять единиц вперед – на местное время.
И юмор дежурного офицера стал понятен. Наш приход совпал с обеденным перерывом, который с петровских времен на Флоте никто не имел права отменять!
Однако то, что мы дома, в родной гавани, почувствовал мой обессиленной организм. Длительные перегрузки, бессонница, нервное напряжение имели свой предел. А необычно свежий, чистый морской воздух действовал опьяняюще.
– Валерий Евгеньевич, прошу Вас бдительно наблюдать за обстановкой, – только и успел я сказать старпому и склонил голову на мягкие кожаные рукавицы, брошенные на козырек мостика, и тут же уснул.